Текст книги "Отголоски судьбы (СИ)"

Автор книги: Оксана Букия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

– В смысле на праздничном шествии? – настороженно спросил главный советник.

– Пора возобновлять традиции. Я проеду по Эфранору, как это делали все мои предшественники. Я – император и мой народ должен знать меня.

Димостэнис вскочил на ноги. Остатки плетения соскочили с него, проясняя сознание.

– Какое к дьяволам шествие?! Ты не можешь сделать это!

– Это почему же? – в голосе правителя Астрэйелля послышались угрожающие нотки.

– Да потому что в городе появился яд, которым, как ты сам знаешь, были убиты твои родители. Банда неизвестных, владеющих этим оружием не поймана и цели нападения на одаренных пока не ясны. Один деятель сколачивает партию смертных, которые горят желанием отделаться от всех шактов и создать свое государство и правящая верхушка лишь преграда на пути к их мечтаниям. На Востоке баламутит народ Мюрджен. Этого мало?

– Ты только что расписался в некомпетентности службы, возглавляемой тобой и своей личной? – холодно поинтересовался император.

Димостэнису словно влепили пощечину. Он даже чуть повернул голову, как будто физически ощутил эту оплеуху.

– Мы служим вашему величеству и делаем все, что в наших силах, – сдержанно произнес он.

– Вы считаете, сэй, что я столько аров мечтал избавиться от опеки Совета для того, чтобы вновь выслушивать что я могу, а что нет? – император обошел вокруг застывшего главного советника.

– Считаю нет, ваше величество.

– Есть черта, которую я никому не позволю переступить. Даже вам, Димостэнис Иланди.

– Да, ваше величество.

– Я больше никогда и никому не позволю мне что-либо запрещать или разрешать, указывать мне, что я должен делать. Я – император! Любая моя воля должна быть исполнена, а не оспорена. Мои подданные должны мне служить, а не управлять мной. Вы поняли, главный советник?

– Понял, ваше величество.

– Тогда идите и несите свою службу, – правитель Астрэйелля кивком головы указал на дверь.

Димостэнис приложил правую руку к хьярту и склонил голову.

– Подготовку шествия и охрану, я возлагаю на вас, сэй, и вашу службу. Если конечно вы и дальше готовы брать на себя эти полномочия.

– Это как вам будет угодно, ваше величество.

– Мне угодно, чтобы ты по-прежнему был рядом, – сухо произнес Аурино, – но только не в роли моего нового опекуна.

– Я никогда не претендовал на это, ваше величество.

– Аудиенция окончена, – правитель отвернулся.

Вечерний ветерок слегка остудил пылающие щеки. Димостэнис вышел за ворота дворца и бросил вверх серебристый импульс. В первый раз за все ары своего проживания в городе, он позволил себе подобное. Сейчас ему было плевать на все приличия. Лишь бы убраться отсюда поскорее, пока он не наделал глупостей.

Как обычно Хорун не заставил себя долго ждать. Хлопанье крыльев, довольное урчание и одуряющее чувство полета. В душе все смешалось огненным комом. Выше! Натянуть поводья. Оставить внизу отягощающую слабость и недоумение несправедливости. Выше! Он должен быть там. В серебре уходящей звезды. Там он будет своим. Больше никому не надо будет ничего доказывать.

Царство голубых цветов было пустынно. Наверное, стоило найти Олайю во дворце и договориться о встрече, но оставаться там было выше его сил. Он обошел озеро и по узкой тропинке вышел к водопаду. Больше эта мощь не страшила и падение воды не звало за собой в бездну. Димостэнис сел на самый край обрыва, наблюдая за слаженным полетом капель, слушая их звонкую песнь. Здесь стихия не была разделена на нити, здесь она расстилалась целым холстом и одаренный четко ощущал это. Сейчас он вдруг осознал, что может взять эту силу, какая она есть – целой и неделимой, но пока не знал, как это сделать.

Дим достал из кармана подвеску из серебра в форме лилии, положил на ладонь, еще раз пробежавшись глазами по драгоценным камням, капельками росы, застывшими на серебристых лепестках. Перевернул. На обратной стороне были выгравированы его инициалы и герб.

Мужчина прикусил нижнюю губу, сжал ладонь, пряча в ней украшение. Дарить символ союза тому, кто не является официальным избранником оскорбительно, к тому же запрещено. Однако он решил, раз Олайя ответила на его предложение, то он может преподнести ей подобный подарок. Осталось лишь дождаться ее.

Димостэнис закрыл глаза и потянулся к каплям, к тихому шелесту, когда они сливались друг с другом, их звучному переливу. Частичка воды, живущая в нем, слилась со своими веселыми подружками и потащила его сущность в мир стихии.

Глава 13-14

Глава 13

Все следующие дни протекали в подготовке к празднику династии Эллетери, а самое главное к шествию императора по улицам города.

Утренние сэты Димостэнис проводил в своем штабе.

– Необходимо вновь прошерстить все нижние кварталы, подкрутить гайки, напомнить, что в городе есть власть, и следует уважать законы. Надо знать, не появилось ли в городе новых партий и как в целом народ относится к предстоящему знакомству со своим правителем, – давал он указания.

– Еще распространите информацию о том, что у императора есть поправки ко многим старым законам, которые он объявит после своего шествия. Что Его Величество мудр и заботится о каждом своем подданном и стремится сделать жизнь каждого лучше. В первую очередь все новшества будут касаться неодаренных. Особенно тщательно донесите это до Диксеритти и его шайки. Лучше всего было бы его просто убрать, но тогда мы испугаем людей. Жители Астрэйелля должны встречать своего правителя с открытым сердцем и чистыми помыслами.

Послеобеденное время Димостэнис пропадал во дворце, где вместе с начальниками императорской гвардии, карателей, «летунов» и законников дни напролет выстраивал маршруты шествия императора и планы его защиты. В большом зале стоял огромный макет столицы с подробным расположением всех улиц, домов и других объектов. Они расставляли и переставляли фигурки людей, которые должны были быть в том или ином месте в разное время, но каждый раз что-то упускалось из вида и каждый раз на свежую голову начинали все заново.

Еще и Аурино, который мог внезапно появиться, послушать, посмотреть, сказать, что он не согласен и что их представление о том, как должен проходить праздник в корне расходятся. Основной точкой преткновения было то, что император не хотел выходить на улицы Эфранора окруженный охраной со всех сторон, так как, по его мнению, из-за этого он не сможет открыто общаться с народом. Потом его величество разворачивался и уходил, не слушая никаких аргументов. Это неимоверно раздражало всех участников процесса, которые за эти дни сблизились и даже делали попытки понимать и мириться друг с другом.

– Сэй, – Клит поймал главу службы уже перед самым выходом из штаба, когда тот прокручивая в голове очередные идеи, собрался во дворец, – нам наконец удалось накрыть ту банду, которая убивала шактов, вырезая им хьярт.

– Хорошая новость, – похвалил помощника Димостэнис, – что удалось узнать?

– Опять все нити тянутся к этому приюту. Надо все же хорошенько тряхнуть тамошнего смотрителя.

– Сделаем, – кивнул головой Дим, – но после праздника. Сейчас есть более важные дела. Что-нибудь еще?

– При них нашли очень странный яд. Они смазывали им оружие.

– Что за яд? – заинтересовался глава службы.

– Попадая в кровь шакта, он приводит почти к мгновенной смерти.

Димостэнис напрягся.

– Откуда это известно? – резко спросил он.

Помощник слегка замялся. Пожал плечами.

– Опробовали на одном из них.

Иланди поморщился и тяжело вздохнул.

– Клит, сколько можно повторять: мы не императорские дознаватели. Мы не пытаем задержанных. Люди в трансе не контролируют себя и от них можно узнать гораздо больше, чем растягивая их на дыбе.

– Надо было проверить, что они наговорили, – насупился тот, – не верю я в этих мозгокопателей. Все эти целительские примочки: гипнозы, ковыряние в голове – чушь. Лучше каленого железа ничего не развязывает язык. Боль – самый надежный источник информации.

– Зато ты никогда не будешь уверен, все ли тайны они раскрыли. И сколько в этом истины.

Клит потоптался на месте.

– Вот мы и проверили, – буркнул он, – правду ли нам сказали о том, что в пузырьке или нет.

Димостэнис покачал головой, но не стал продолжать спор. Сейчас было не до этого.

– Вы просили список жертв из знати, – Клит протянул главе службы несколько листов бумаги.

Дим быстро пробегал глазами исписанные строчки. Взгляд остановился на одном имени.

– Здесь вся информация верна? – резко спросил он.

– Да, сэй, – уверенно кивнул головой помощник. – После вашего приказа я отдал распоряжение, и наши люди на местах тщательно проверяли каждый отдельный случай.

– Кто погиб в этой семье? – Димостэнис ткнул пальцем в насторожившее его имя.

– Старший сын, наследник.

– Он был убит?

Клит кивнул головой, не сводя глаз с начальства.

– Глава Дома не очень любит распространяться на эту тему. Уже более пяти аров назад в одной из юго-восточных квот произошли громкие убийства. Тогда такое было в новинку, и никто из родных погибших не хотел громкой огласки. Свалили все на каких-то крестьян, мол, те вилами задрали хозяев и преступников казнили. Тот сэй о котором вы говорите, не пожелал участвовать в картельных акциях. Он закрыл свое имение от всех любопытных глаз и стал вести замкнутый образ жизни. Ходило море пересудов, но никто толком ничего не знает.

– Возьми парочку проверенных людей, которым ты доверяешь и езжай в это поместье. Я дам тебе разрешение на допрос, обыск и любые действия, которые ты сочтешь необходимым. Мне нужна точная информация, что случилось с его наследником. Чем занимается сэй, на что живет, какие у него доходы. Кроме тех, кого ты возьмешь с собой, о твоем задании никто больше не должен знать.

– Когда нам ехать? – уточнил помощник.

– Сейчас же.

Димостэнис устало потер лицо. За окном стояла глубокая ночь. Уже больше минора шла подготовка к празднованию становления правящей династии, а самое главное к шествию императора по городу. Каждая новая встреча начиналась с понимания того, что макет всего лишь макет и многие, как казалось, гениальные планы разбиваются о жестокую стену реальности. К тому же Аурино уже не один день активно участвовал в подготовке и проведенные сэты стали и вовсе тягостными.

– Мне кажется, что в последнее время вы старательно избегаете нашего общения, сэй Иланди.

Дим оторвал глаза от бумажных улиц и повернулся к обладателю голоса.

– Мы видимся с вами каждый день, ниспосланный нам Богами, ваше величество.

– И каждую нашу встречу вы так демонстративно подчеркнуто молчите, что я только убеждаюсь в своей правоте.

– Я слушаю волю вашего величества.

– Советник, который не дает советы. По-моему, это – нонсенс.

– Советник, которому запретили давать советы, – уточнил Дим.

Император тяжело вздохнул.

– Когда ты ведешь себя таким образом, ты становишься просто невыносим.

Можно было подумать, что Аурино сам образец добродетели. Правда, вслух Димостэнис этого произносить не стал.

– И все же я помню, что за мной долг, – оповестил его правитель Астрэйелля.

– О чем вы, ваше величество?

– Я обещал, что выполню твое заветное желание, если ты выполнишь мое. Ты свое дело сделал.

– Не стоит, ваше величество, – естественно Димостэнис думал об этом, но сам напоминать не спешил. – Это моя прямая обязанность – служить вам.

– Я помню, что ты хочешь узнать правду о своем даре, – проигнорировал его замечание Аурино, – и считаешь, что можешь это сделать в хранилище книг Дайонте. Это и, правда, единственная возможность?

– Можно еще всех пятерых определить на свидание с твоими дознавателями. Может что и скажут.

Император фыркнул. Однако по выражению, промелькнувшему на его лице, нельзя было сказать, что он был бы против, случись вдруг такая оказия.

– Я уже говорил тебе, что объявлю о роспуске Совета Пяти на балу сразу после своего шествия. Чуть позже я проведу серию военных реформ. Все знатные Дома должны будут расформировать часть своих войск, из которых я буду строить новые ряды защитников. Впредь в Астрэйелле будет постоянная армия, охраняющая интересы своего правителя.

– А деньги? Чем ты покроешь такие траты? Ведь именно это – уменьшение расходов казны послужило основанием для создания основных военных формирований знатными, а в первую очередь Великими Домами.

– У меня будет своя армия. И это будет первое, что я сделаю, как только официально избавлюсь от своих могущественных опекунов. Насчет же пополнения казны у меня есть несколько идей. Я хочу это обсудить с тобой после празднований.

Димостэнис склонил голову.

– Поэтому мне нужно немного времени, чтобы исполнить твое желание. Я пока не могу им приказывать.

– Я понимаю.

– Не думай, что я забуду.

– Аурино, я на самом деле все понимаю. К тому же считаю неоправданным риском вступать в конфликт с главами Домов лишь из-за моей прихоти.

Император, слегка прищурившись, посмотрел на старого друга.

– Я слишком хорошо тебя знаю, Дим. Ты не умеешь отступать. У тебя есть другой план?

Иланди кивнул.

– Я уже несколько миноров работаю над этим.

– ???

– У меня был бы доступ к тому, что имеет Дом Дайонте, если бы я смог стать частью его семьи.

От неожиданности император замер.

– Как я понимаю, – медленно проговорил он, – вряд ли Талал согласится усыновить тебя. Ты хочешь заключить союз с его дочерью?

Димостэнис иронично фыркнул.

– На это он тоже вряд ли согласится, но думаю, это ты сможешь уладить.

Аурино сделал несколько шагов туда-сюда.

– Стать частью семьи Дайонте, – хмыкнул он, погрузившись в свои мысли, – не плохая идея. Как же сама девушка?

– А что девушка? – аура главного советника ощерилась иголками, – я не ем девиц на завтрак, обед и ужин. С ней все будет хорошо.

– Я смогу дать разрешение на союз без согласия главы Дома. Тем более это не нарушит никаких законов Астрэйелля, но в таком случае необходим положительный ответ избранницы.

– Я же сказал: что давно работаю над этим вопросом, – блеснул глазами Димостэнис.

Император какое-то время молчал.

– Может, я тебя не знаю? Все же ты смог меня удивить.

– У каждого из нас есть цель, – холодно ответил главный советник, – и идем мы к ней своими дорогами. Кто будет стоять на пути – его проблема. Или её.

– Хорошо, – пожал плечами Аурино, – тогда готовь союзный символ, чтобы было что дарить избраннице на следующий Бал Цветов.

Димостэнис сжал в кармане серебряную лилию. Сегодня он обязательно отдаст ее Олайе.

Глава 14

Дим тихо вошел в кабинет к своему первому помощнику и аккуратно закрыл за собой дверь. Ориф стоял у окна и задумчиво смотрел вдаль, вслед уходящей Талле. Как всегда, одетый с иголочки, в идеально сидящих на нем штанах, изысканной рубахе, очень дорогих из тонкой мягкой кожи мокасинах. Умен, хорошо образован, остроумен и саркастичен. Он никогда не скрывал своей неприязни к империи и истинного отношения к долине. Однако всегда открыто пояснял свои позиции и чаще всего оказывался прав.

Старше самого Димостэниса всего на три ара Ориф научил его видеть жизнь с другой стороны. Открыл новые грани реальности, заставил распахнуть глаза и осмотреться. Он был рядом с самых первых шагов и никогда не отказывал в помощи.

Кем он был для главы службы? Помощником? Наставником? Другом?

Часто они вдвоем засиживались допоздна, разговаривая о делах или просто за жизнь.

А кем тот считал Дима?

– Приветствую! – Ориф повернулся к вошедшему.

– Где ты был последние десять дней? – Дим стоял, прислонившись спиной к двери. Пустота разливалась внутри, заполняя собой все клетки чувств.

Помощник бросил на него удивленный взгляд.

– Я же тебе говорил – на восточной границе. Ты сам меня туда отослал, выяснить, как там сейчас обстоят дела.

– И как?

– Не очень, – пожал плечами Ориф, – я готовлю отчет. Если хочешь, я могу так рассказать.

Димостэнис вплел тонкую энергетическую нить, идущую от огневика в стихию воздуха, и накинул сеть на дверной проем. Собеседник мельком пробежался глазами по плетению, больше никак не отреагировав.

– Оставим отчеты, – Иланди прошел к столу, опустился рядом на стул, жестом показывая помощнику, сделать как он, – ты лучше скажи мне, сколько в моей службе агентов княжества с тобой во главе?

Ориф не стал тянуться к оружию, которое явно было у него под одеждой, не стал плести формулы, не сделал попытки бежать. Он всегда умел правильно оценивать ситуацию и взвешивать свои поступки в соответствии с положением, в которое он попал.

Дим не стал ждать оправданий или новой порции лжи.

– Мне всегда казалось, что мы слишком легко ушли из той приграничной крепости. Нашпигованной оружием и стражниками, как еж иголками. Тот мальчишка и тюфяк, которые были с нами. Их должны были казнить, и приговор в отношении их был исполнен. А мы должны были уйти. Я должен был уйти. Почему?

Ориф смотрел прямо перед собой. Потом его ресницы дрогнули, он расслабленно откинулся на высокую спинку стула.

– Потому что ты – Серебряный.

Димостэнис позволил себе лишь слегка прищурить глаза.

– Отличная легенда, – не стал он поддаваться на провокации, – наследник отца, отказавшегося от своего сына. Сэй Югрэлли – продажная тварь, который работал на княжество и жил в свое удовольствие.

– Жил? – слегка приподнял бровь мюрдженец.

– Ты что думаешь, за запретные взаимоотношения с долиной его по голове погладят и награду выпишут? – Дим взял перо, лежащее на столе, крутя его в пальцах. – Я лично с ним разговаривал, после нашей с тобой повторной встречи в том поселке. Он подтвердил твои слова. Потом я проверял еще раз, когда стали пропадать наши агенты, когда мы пробуксовывали на одном месте, а долина продолжала прокручивать свои делишки на нашей территории. Однако и другие люди так или иначе подтверждали вашу легенду. И только чистая случайность, и дотошность Клита, который досконально изучил дело об убийцах одаренных, узнал, что наследник Дома Югрэлли мертв и не иносказательно, а по-настоящему. Что ему вырезали хьярт, и он стал жертвой тогда еще никому неизвестных маньяков. Что глава рода скрыл правду и распустил слух по окрестностям о том, что его сын в чем-то провинился и был отлучен от родительского гнезда. Агенты долины работают хорошо. Вы стали платить сэю Югрэлли разными диковинками, которых нет в Астрэйелле, и в считанные ары его Дом стал одних из самых богатых в восточных квотах. Легенда крепла и обрастала новыми слухами и сплетнями, в которых уже сам бы дьявол ногу сломал. Я даже не стал марать об него руки, отдал императорским дознавателям. Так мы закрыли один из основных каналов сообщения долины и империи и выявили главного предателя.

Ориф поддался чуть вперед.

– Империя мне не дом. Проведя пять аров в Астрэйелле, я понял, насколько он мне чужд и противен своими законами и правилами, уничтожающими людей. Варварские обычаи, отсталое государство. Но лично тебя я никогда не предавал.

Хрясь.

Перо переломилось на две половинки. Дим разжал пальцы, выбрасывая мусор.

– Конечно, не предавал, – сухо произнес он. – Предательство – удел близких людей. Ты всего лишь служил мне, – он усмехнулся, исправившись, – впрочем, даже не мне.

В темных глазах мелькнула ответная насмешка. Дим почувствовал, что пустота внутри начинает лопаться, сгорать под напором поднимающейся в нем ярости.

– Я могу честно ответить на любой твой вопрос. Один, – вдруг произнес мюрдженец.

– Зачем ты отдал мне кодекс законов, написанный Стелларом? Не было же никакой облавы, ты просто отдал его мне.

Лицо собеседника выразило крайнее удивление.

– Просто он у меня был. И я тебе его отдал, – он обескураженно пожал плечами, – вот и все. Так какой твой вопрос?

Иланди обуздал огонь, разгорающийся внутри него. Мюрдженец хотел подвести его к чему-то. Думал, что может манипулировать им.

– Я хочу узнать о даре, который позволяет проводить энергии.

Тонкие аристократичные губы помощника скривила ироничная улыбка.

– Это самая обычная сторона дара. Она позволяет одаренному пользоваться силой стихии, находясь непосредственно вблизи источника, не трансформируя ее и не собирая в хьярт, проводить энергию к любому объекту. Особенно широко это используют целители и воины.

– Неограниченные возможности, – эхом отозвался на его слова Димостэнис.

– Не совсем так. В первую очередь для одаренного – это возможность его хьярта. Шакт не может провести сквозь себя энергии больше, чем сможет выдержать этот орган.

– Ты тоже проводник, – не спросил, сказал Дим, – именно так ты вытащил меня из огня на том пустыре.

Ориф кивнул.

– Я помог прийти в мир пятой стихии. Это то, что сложно забыть.

Иланди зло посмотрел на своего бывшего помощника.

– Пятая стихия – энергия Таллы. Сказки, которые настолько устарели, что их уже даже детям не читают на ночь.

Мюрдженец покачал головой.

– Тогда кого ты видишь каждый раз, когда подходишь к зеркалу?

Ярость вспыхнула, закрутившись в тугую спираль, готовая вырваться наружу.

Ориф видел ее отголоски в серебре глаз, но не отступил.

– Ты гораздо лучше, чем ты хочешь казаться окружающим тебя людям. Ты закрылся в своем панцире и не даешь своему истинному я выйти на свободу. Почему ты даже не пытаешься стать собой? Почему идешь на поводу того, что тебе навязали?!

Дим из последних сил держал в себе серебряные искры. Этот человек, сидящий перед ним, может сейчас дать ему то, чего она так долго желал.

Но… он не доставит такого удовольствия своим врагам. С него хватит унижений за всю его жизнь!

– Ты даже не понимаешь, кто ты! – Ориф поднялся на ноги. – Твой дар – благословение Таллы! Ты можешь менять жизни, события, даже ход истории. Ты должен познать себя! Поэтому я пришел.

Серебряный вихрь взметнулся к потолку. Стол разнесло в щепы, со звоном осыпались стекла. Орифа отбросило к стене и ударило о стену. Иглы вонзились в ауру врага, вдруг вспыхнувшую всеми цветами, переплетенных между собой стихий.

Проводник. Четырехстихийник. Лжец.

Все вокруг считают его лишь послушной марионеткой своих интриг. Даже те, кого он никогда не видел и не знает, втянули его в свои игры, уверенные в том, что он будет идти у них на поводу.

Ветер влетел сквозь пустые глазницы окон. Димостэнис втянул в себя свежий воздух.

Больше всего его приводило в бешенство то, что вся служба имперской безопасности была построена на фальшивых фундаментах. Теперь надо будет разрушать все основы и отстраивать заново. На это уйдет уйма времени и усилий. Сможет ли он хоть когда-нибудь до конца быть уверен в том, что очистился от этой грязи.

Гнев вновь подкатил к самому горлу. Дим перевел глаза на все еще сидящего на полу человека. Как он хотел свернуть шею этому паршивцу!

Хорошая идея.

Дим не стал удерживать вновь растекающуюся ярость.

Предательство заслуживает смерти.

– Пойдем, – он снял плетение с двери и вышел на улицу.

Бросил в небо импульс. Когда Ориф вышел вслед за ним, ярх уже стоял на земле, опустив крыло перед своим наездником.

– Садись, – зло приказал Иланди.

Мюрдженец довольно ловко забрался на летуна и устроился в седловом углублении. Димостэнис сел сзади, взяв в руки поводья. Хорун оттолкнулся всеми лапами и взмыл в ночное небо.

Клит растерянно стоял посреди разгромленного кабинета.

– Что произошло? – спросил он у только что вернувшегося главы службы. – Опять нападение?

Дим неопределенно пожал плечами. Обвел глазами комнату, остановился на своем помощнике.

– Сэй, – тихо произнес тот, глядя на бледное, словно полотно лицо, – все в порядке?

Иланди кивнул головой.

– Теперь да. Осталось лишь вымести мусор, – он говорил скупо, зло, каждое слово будто давалось ему с трудом. – Вымести. Ха! А может мы и вправду чистильщики?! Сделаем себе герб: «метла и тряпки» и поставим на наши знамена. Как ты думаешь?

– Как скажите, сэй.

– Возьми все дела Орифа. Ознакомься. Оставь себе самое важное, остальное отдай своим людям, пускай работают.

Клит остолбенел, не сводя удивленных глаз со своего начальства. Димостэнис не стал ждать, пока тот придет в себя. Ночь длина – успеет выполнить его распоряжение.

– Как же Ориф? – вопрос помощника догнал его у самого выхода.

– А Орифа больше нет, – вдруг неожиданно спокойно проговорил глава службы и вышел в темноту.

Димостэнис остановился у моста, разделяющего среднюю и нижнюю часть города. Здесь было довольно светло. Свет от огневиков, установленных на кованых перилах, освещал пешеходную часть, словно приглашая прогуляться. Дим бездумно сделал шаг вперед. В голове смешались обрывки мыслей, образов, слов, деяний.

Империя, долина, проводники, неизвестные грани дара. Сознание погружалось в бездну запутанного бреда.

… – ты должен дать Серебряному шанс.

– почему ты даже не пытаешься стать собой? Почему идешь на поводу того, что тебе навязали?!

– я помог прийти пятой стихии…

Дим тихо застонал и оперся ладонями о перила моста. В воде отражались дрожащие язычки пламени. Огневики загорались и за рекой, в нижних кварталах. Почему-то (зачем ему это сейчас?) вся яснее и отчетливее в памяти всплывали разговоры со своим когда-то бывшим первым помощником.

… – империя мне не дом. Проведя пять аров в Астрэйелле, я понял, насколько он мне чужд и противен своими законами и правилами, уничтожающими людей.

– что ты знаешь о людях, о жизни?

– ты когда-нибудь просто гулял по улицам, смотрел по сторонам?

– почему в Астрэйелле принято людей без дара называть смертными? А разве мы, одаренные – бессмертны?»

Димостэнис в раздражении ударил раскрытой ладонью по витому ограждению и зашагал в нижние кварталы.

Много сотен аров в империи насаждалась теория неравенства и превосходства одних подданных его величества над другими. Времена, когда сначала неодаренные уничтожали имеющих дар, а потом наоборот, прошли. Уже можно было все забыть и начать заново. Однако этой вражде никогда не давали утихнуть.

Взять хотя бы его. Не то, чтобы он презирал, ненавидел, унижал людей без дара, но и помыслить, что он будет общаться с ними, он тоже никогда не мог. Это было в крови, шло от предков. В их поместье работают обычные смертные. Их большинство. Те ары, когда он управлял семейным хозяйством, он часто помогал, если к нему обращались за помощью, решал и устранял проблемы, устроил даже приемный день, чтобы выслушивать и принимать жалобы. Лишь потому что это было его обязанностью. Потому что так было надо. Он никогда по-настоящему не проникался их проблемами, не участвовал, не сочувствовал, при этом зная, что многие были ему благодарны за то, что он делает. Ведь он даже не представлял, как живут эти люди.

Дим остановился у одного из домов. Что сейчас происходит за этими стенами?

Конечно, нельзя знать, что происходит за каждой закрытой дверью. Однако он знал, что в Верхнем районе в это время знать собирается под сенью дворцового сада, устраиваются поэтические вечера, устраиваются балы. Одной из любимых занятий молодежи, в том числе и самого Аурино – соревнования по полетам на ярхах, которые проходили в пригороде Эфранора. Душными вечерами, особенно, когда при дворе не устраивались приемы, выходили в парки, раскладывали доски, кидали кости, передвигали шашки. В последние ары, это игра стала настоящим наваждением.

Девицы учились музицировать и вышивать на кружевных платочках свои инициалы, чтобы случайно обронить перед страждущими их кавалерами, показав свое расположение. Молодые люди слагали стихи и завоевывали трофеи на турнирах, устраиваемых по поводу и без. Более взрослые дамы соревновались в званых обедах и танцевальных вечерах, которые перекочевывали от одного знатного дома к другому.

А что каждый день, каждый вечер делали жители нижних кварталов?

В окнах стали появляться блеклые отблески каминов, либо факелов. Дим шел дальше. Вот из одного дома вышли трое – мужчина, женщина и ребенок аров десяти. В руках мальчишка держал конструкцию из нескольких палок, тонкой ткани и длинной веревки. Он видел такие в своем имении еще в детстве, так развлекались деревенские дети, запуская фигуру в воздух. Его подобное никогда не интересовало. Зачем? Если можно сесть на ярха и взлететь самому.

Вот по улице прошла уже не молодая женщина с двумя бидонами в руках. Что она несет? Еду для детей? Объедки соседской собаке? Как здесь принято?

Вот совсем молодая парочка в темных закоулках держатся за руки. Чем дальше он шел и поднимался вверх, тем больше людей встречалось на его пути. На него особо не обращали внимания, несмотря на то что он был одет явно не в ту одежду, которая была принята в этих кварталах. Видимо, его принимали за законника какого-нибудь высшего чина либо одного из проверяющих, число которых перед готовящимся шествием его величества заметно увеличилась на улицах города.

Дим вышел на набережную. Здесь было шумно и оживленно. Правда назвать это центральным местом можно было с трудом. Река, не самая ее лучшая часть, выложенная неровными булыжниками мостовая, каменные вазы с огневиками, даже не в каждой, так чтобы скорее создать иллюзию света, чем реальное освещение. На одном пятачке совсем еще молодая девица пощипывала струны лиры, а еще одна парочка лихо отплясывала под эти заунывные треньканья. Однако весело было всем. Парень закружил свою партнершу, но не успел вовремя перехватить руки, и та с визгом отлетела в сторону, врезавшись в Дима.

Советник замер. Девушка, хохоча, подняла на него взгляд, но дойдя до его глаз, вздрогнула и отшатнулась, пробормотав извинения и поспешив к своим друзьям. Дим вознес молитву богам, что еще в самом начале своего пути убрал щиты, иначе вышла бы крайне неприятная ситуация.

Он свернул с набережной. Улица наиболее преуспевающих жителей нижней части города. Более уютные, ухоженные домишки, у некоторых был даже свой небольшой сад, более светло, чисто, опрятно. Он все время вспоминал глаза той девушки, с которой случайно столкнулся. Веселые и задорные они в мгновение превратились в испуганные и… В них сверкнула явная неприязнь и неприятие. Для обычных смертных одаренные такие же непонятные и чужеродные, как и для шактов те, кто родился без дара. Многие ары их разъединяли. Вряд ли они смогут когда-либо преодолеть эту пропасть.

Вот открылась дверь еще одного дома, из него вышел мужчина примерно его аров. Димостэнис сразу узнал его, хотя они и виделись уже почти два минора назад. Следом за ним выпорхнула девушка, закутанная в плащ. Он подал ей руку и, притянув к себе, что-то зашептал на ушко. Его спутница засмеялась. Радостно и звонко.

Дим замер. Его буквально пригвоздил к месту этот смех. Он тряхнул головой и последовал за парочкой, однако те не спешили, и догонять их не пришлось. Влюбленные стояли посреди улицы. Девушка ласково гладила мужчину по лицу, по волосам, он покрывал поцелуями ее вторую ладошку, потом она перехватила его губы своими. Капюшон сполз с ее головы, открывая волосы, профиль.

Однако Дим уже узнал этот смех. Который изменился. Стал более взрослым и чувственным. Раскованным и проникновенным. И который он никогда не перепутал бы.