Текст книги "Отголоски судьбы (СИ)"

Автор книги: Оксана Букия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Еще у него есть долг, клятвы.

– Мне жаль, – неопределенно произнесла княжна Эйлин.

Димостэнис встал, пора была заканчивать этот разговор, пока … он не свернул ей шею. Он нарочито оступился, словно собираясь упасть назад.

– Я ужасный новичок в этих делах, – сделал шаг, едва не сбив аргиле, в последний момент слегка изменив траекторию движения ноги, так чтобы это не было заметно со стороны. Убедительно покачнулся, – простите мне мою неопытность и неловкость.

Кари тоже выпрямилась, наблюдая за его действиями. Ее губы иронично изогнулись, но она не произнесла ни слова.

– Думаю, мне лучше покинуть вас, дабы не оскорбить своим непристойным поведением. Благословит Талла ваши сны.

Глава 32

Утро следующего дня началось с сюрприза. Вернее, с посыльного княжны, который привез ему разрешение покинуть пределы страны, пропуск и бессрочное приглашение на въезд в Мюрджен.

Решив, что раз ее высочество не пригласила его во дворец с пожеланиями хорошего пути и заверениями в вечной дружбе, значит, она вряд ли сильно хочет его видеть и он может неотложно воспользоваться своей свободой.

Правда до тех пор, пока он едва не загнал коня и беспрепятственно выехал из самых ближних пограничных ворот, Димостэнис до конца не верил, что его так просто отпустят. Лишь когда оказался в нейтральной зоне и оглянулся на вновь закрывшуюся и ощетинившуюся крепостную стену, выдохнул и осознал произошедшее.

Все же было непонятно, почему от него ничего не потребовали в Мюрджене, так сказать не предъявили счет за знания, за общение, за «гостеприимство». Чего от него хотели? Зачем был весь этот спектакль?

Может они ждут, что, проникнувшись их высокими идеями, он начнет проповедовать и прививать их у себя в стране? Бред.

В первую очередь ему надо будет разобраться, почему их предали и не прислали подкрепление, кто устроил покушение на его величество и кто напал на северные границы империи. И почему законы страны так упорно насаждают неравенство между одаренными и нет? Кому и зачем понадобилась эта чудовищная ложь о том, что кровь обычных людей ослабляет или даже убивает дар?

Это все будет. Он обязательно все узнает и поймет. Только позже. Сначала он должен заглянуть в ореховые глаза, заново сосчитать все веснушки, почувствовать шелк волос, скользящих по его лицу.

Единственное, что он не предусмотрел – арбалетный болт, вылетевший из густых ветвей раскидистого дерева и пронзивший его грудь.

Олайя остановилась в нескольких шагах от обрыва, с которого начиналось падение воды в бездну. Поежилась, обхватила себя руками. Поводень уже подходил к концу, но небо все еще было затянуто хмурыми тучами, весь день стояла серая дымка, часто шел дождь. Сезон дождей в этом аре не торопился уходить.

Могучий поток белой от пены воды разрезал склон хребта и с высоты свыше двух тысяч еров низвергался вниз грохочущим каскадом. Олайя всегда боялась этого места, но именно здесь нити, связывающие ее с выбранным ею мужчиной, чувствовались лучше всего. Здесь легче было верить и ждать. Она приходила сюда каждый день за два сэта до захода Талы, как они договорились.

Девушка смахнула выступившие слезы. Она думала, что хуже того вечера, когда она, вернувшись на скалы, нашла еле живого Хоруна, уже не будет. Он лежал на камнях с огромным болтами, застрявшими у него в крыле и брюхе, обессиленный, обескровленный.

– Где он? – девушка упала на колени перед летуном.

Ярх, очнувшись от ее голоса, посмотрел на нее тяжелым, полным страдания взглядом.

– Где?

Олайя стала трясти ярха за морду, повторяя один и тот же вопрос. Потом уткнулась в ладони и горько разрыдалась. В себя ее привело тихое: «уррр». Целительница опомнилась, взяла себя в руки. Долгие сэты ушло на врачевание и восстановление. Как только Хорун пришел в себя, он стал надолго улетать, возвращаясь под ночь. Тихо опускался рядом с ней и жалобно урчал. Девушка понимала – летун не мог найти своего наездника.

Самый же ужасный день был, когда вернулись остатки армии, ушедшие на северные границы. От уверенно марширующих, горделиво несущих знамя с гербом правящего рода, пестро разодетых в цвета своих Домов, вернулась лишь небольшая часть. Без него.

Она помнит, как глотала тягучий, наполненный болью воздух, как бежала из дворца, как добралась до своего летуна и стояла на краю обрыва. Шум воды смешивался с бешено стучащим сердцем, и единственное что она знала, что больше не мены не желает быть в этом мире.

От последнего шага ее остановили лишь нити. Тонкие, ослабленные, но не оборвавшиеся.

– Лала.

Здесь все напоминало Олайе о нем. Каждая капля воды, каждый камень, даже воздух, казалось, был пропитан им. Сколько раз в шорохе ветра, она слышала его голос. Сколько раз оборачивалась, ища его, умирая от разочарования и снова возрождаясь, чтобы дальше ждать.

В этот раз она тоже не удержалась, повернулась, уже привычно заготавливая удавку для забившегося в новой надежде сердца.

В серых глазах застыло ожидание, радость, надежда. Цепляясь глазами за каждую черточку лица, Олайя сделала шаг вперед. Ей хотелось закричать, броситься в его объятия, целовать, но она смогла лишь беззвучно шевельнуть губами.

– Дим.

Она сделала еще шаг. Подняла руку, легко касаясь пальцами, провела по бледной осунувшейся щеке.

– Я ждала тебя.

– Я вернулся.

Он порывисто притянул ее к себе, сжимая руки за ее спиной, словно хотел слиться с ней в одно целое. Нити, связывающие их, встрепенулись, налились силой, окутали.

Олайя слегка отодвинулась, смотря на него, до конца не веря, что это все происходит наяву. Вновь уткнулась ему в грудь. Димостэнис слегка пошатнулся, выровнялся.

– Тебе плохо? – ее горячие ладони легли ему на лицо, начиная обследование, как она это обычно делала.

Он перехватил ее руки, покачал головой.

– Было плохо. Без тебя. Каждую мену, каждый сэт, каждый проклятый день. Сейчас я счастлив.

– Я так сильно ждала тебя, – наконец слезы прорвались, потекли по ее щекам.

– Я знал. Я чувствовал, – Дим целовал мокрые глаза, скулы, нос. – Спасибо.

На лицо падали холодные струи воды. Потом довольно беспардонно хлопнули по щеке, выдергивая из забытья. Сразу почувствовалось онемение, разлитое в левой части груди. Дим скосил глаза и увидел торчащий из него болт. Чуть дальше распростертый по земле лежал человек с арбалетом в руках и ножом в горле.

– Пришел в себя?

Знакомый голос под ухом заставил вздрогнуть. Димостэнис распахнул глаза.

– Что ты здесь делаешь? – прохрипел он. – Это земли Астрэйелля.

– Империя! Империя! – с раздражением проговорил бывший помощник. – Спешил, мчался сюда. И что? Хорошо тебя встречают дома!

– Не твое дело, – процедил Дим.

Ориф естественно его не услышал.

– Как ты не понимаешь, что для них ты теперь очень опасен? Когда ты столько времени провел в Мюрджене!

– Тебя это не касается, – повторил Димостэнис, – что ты здесь делаешь?

– Тебя спасаю, – язвительно ответил тот.

– Я не просил.

– Ты сохранил мне жизнь, хоть по всем правилам наших игр ты не обязан был этого делать. Не люблю быть должником.

Дим не ответил. Каждое слово отбирало силы. Онемение расходилось от груди по всему телу. Он чувствовал кровь, выходящую из него.

– Дела плохи, – Ориф осмотрел рану, – болт в районе хьярта, мне его не вытащить. Надеюсь в твоем Астрэйелле во всех селениях есть обители.

В ближайшем селении обители не было. Правда нашлась целительница-травница, которая очень старалась помочь. Тем более денег, которых оставил ей неожиданный посетитель, было достаточно, чтобы открыть несколько врачебных домов. Ориф все дни проводил в соседней комнате, но общаться не стремился. К большому облегчению Дима, который тоже не горел желанием разговаривать с этим предателем. Бывший помощник зашел в комнату на четвертый день.

– Карена сказала, что рана серьезная, но от Врат Зелоса ты уже далеко. Я уезжаю.

– Кто ты? – все же спросил Димостэнис.

– Тебе это так важно знать?

– Да.

Ориф насмешливо фыркнул.

– Тогда есть повод заглянуть к нам в гости еще раз.

Димостэнис закрыл глаза, демонстрируя свое отношение к собеседнику и к его словам.

Целительница очень старалась облегчить его страдания и заврачевать рану. Однако, несмотря на ее опыт и усердие, у нее не было знаний и силы достаточной, чтобы спасти хьярт. Если все последние дни Дим не мог пробиться к нему, но всегда ощущал, то сейчас на том месте в груди была лишь пустота.

Он покинул селение на следующий вечер после отъезда Орифа. Целительница собрала ему в дорогу мази и настойки, которые хоть немного облегчали боль и помогали держаться. В Эфранор Дим не стал заезжать, срезав путь и направив своего коня к Голубым Скалам.

Димостэнис сидел, прислонившись спиной к камням. В маленьком пещерке, приютившей двоих влюбленных, было надежно и тепло, потрескивал огонь. Последний оплот, где еще хоть немного можно ни о чем не думать и чувствовать себя на вершине мира. Олайя прижалась спиной к его груди, откинув голову ему на плечо. Оба молчали, еще не остывшие от любовных ласк, нежились в объятиях друг друга. Она то прикасалась губами к его щеке, то щекотала ее ресницами, то поднимала руку и проводила пальчиками по его волосам, по лицу, по шее, ловила улыбку, улыбалась в ответ.

Сладкое неистовое ощущение, что они друг без друга – ничто.

– Как же я люблю тебя, – прошептала она.

– А я тебя, мой ангел.

Дим сосредоточенно смотрел на огонь, видя в нем лишь языки пламени. Олайя повернулась к нему лицом, положила ладони на грудь.

– Что случилось, милый?

– По дороге, – он неопределенно пожал плечами, стараясь придать своему лицу самое беспечное выражение, – попал в засаду. Не оценил.

– Кто это мог быть? Ты знаешь?

Димостэнис повторил свой жест.

– В Эфраноре все изменилось, – произнесла она.

– Что ты имеешь ввиду?

– Император вновь приблизил Совет Пяти и все стало как прежде. Советники вернулись на свои места и опять всем заправляют.

Дим на несколько мгновений ошарашено замер, пока в полной мере не осознал, что сказала Олайя.

– Как такое могло произойти?!

– Я не знаю, Дим, – Олайя виновато на него посмотрела, – я далека от всех этих интриг, политики, переделов власти. Я только говорю тебе, что есть.

– Прости, златовласка, – он ласково провел ладонью ей по щеке, – я знаю – ты самый настоящий ангел.

Потоки тепла, идущие от нее, были приятны, и он вновь всем своим существом отдался во власть ее рук, возносясь в безоблачные дали, где можно было забыть обо всем и просто быть счастливым. Он сказал ей о том, что чувствовал.

– Мы с тобой связаны, – она мягко улыбнулась. – Ты – это я. И наоборот. Две половинки всегда примут друг друга.

Дим не в силах был наглядеться на нее.

– Его величество предложил мне занять место главного целителя.

– Я думаю, ты этого достойна. Ты самый сильный целитель, которого я знаю.

– Род Пантерри сильнее, – возразила Олайя

– Бриндана больше нет.

– Есть Ривэн, его сын.

– Мальчишка еще даже не закончил классы.

– Он в Совете.

Дим тяжело выдохнул.

– И кто же его надоумил-то?

Олайя не поняла его вопроса.

– Как бы там не было, ты не слабее его, – он взял ее ладони в свои руки. – Ты достойна этой должности. Главным целителем еще никогда не была женщина, тем более в таком юном возрасте. Ты согласилась?

Она залилась румянцем и опустила глаза.

– Не знаю.

– Не знаешь?

– Ни о чем не могла думать в эти дни. Только ждала тебя.

– Лала, – Димостэнис потянулся к ней, но она отстранилась.

– Нет, я должна помочь тебе.

Дим не мог не заметить, что ее мастерство возросло. Она стала увереннее в своих силах и более опытной.

– Я ничего не понимаю, – Олайя в отчаянии встряхнула руками. – У тебя не повреждены энергетические связи и все твои ткани полны силой. Но хьярта я не чувствую. Я ощущаю рану, кровотечение, но это все уйдет. Несколько дней и я все исправлю.

Она продолжала раз за разом, накрывая его волнами тепла, измождая себя, но к сожалению, ни ее тепло, ни все умение ничего не изменили.

– Хватит, Лала, – он поднес ее горячие ладони к своим губам, – не мучай себя больше. Что случилось, то случилось. Надо идти дальше.

Она заплакала. Закрыв лицо ладонями, и уткнувшись в него.

Ночь почти закончилась, когда они покинули их уютное пристанище и вышли под проливной дождь. Ярхи стояли рядом, нетерпеливо вздрагивая. Они явно провели все это время, прикрываясь каким-нибудь навесом в скалах, и льющаяся сверху вода им очень не нравилась.

Димостэнис задержал взгляд на Хоруне, чувствуя, как снова теплеет на душе.

– Спасибо, родная, – прошептал он, заботливо кутая в ее плащ, чтобы Олайя не промокла, пока доберется до дома. Накинул капюшон на пламя волос, еще раз лаская взглядом любимое лицо, задержал пальцы на завязках. Девушка, не произнеся ни слова, наблюдала за его руками, лицом, глазами, впитывая в себя как губка эти мгновения. Она даже не заметила, что он уже закончил и просто стоит, держит шнуровку плаща, словно боится отпускать ее.

– Ты промокнешь, – Олайя сглотнула подступившие слезы. – Уже промок.

– Ерунда, – он нехотя, словно прикладывая силу, чтобы совершить такое простое движение, разжал пальцы.

– Тебя опять придется лечить.

– С этим я справлюсь сам.

– Я пошла, – когда он, к большому ее сожалению, все же опустил руку.

– Да.

Олайя сделала шаг к своему ярху, та радостно откинула крыло, приглашая хозяйку сесть и наконец покинуть это, ставшее таким неприветливым, место. Однако наездница резко обернулась и вновь вернулась к мужчине.

– Давай улетим, – порывисто произнесла она, – сядем сейчас на летунов и как можно дальше от Эфранора. Мы сможем затеряться, и нас никто никогда не найдет.

– Лала, – Димостэнис прижал ее к себе, – что ты такое говоришь, ангел мой? Зачем нам это делать?

– Это ведь они, да?! – она подняла глаза на него, – это советники устроили покушение на тебя!

– Лала…

– Я понимаю, что не очень разбираюсь во всех ваших играх, но я не совсем дура! – она резко перебила его, не дав договорить. – Ты же даже не знаешь, что там творится!

– Что же?

– Возвращение советников стало громом среди ясного неба. Все стали шептаться по углам, что император не смог в одиночку держать их в узде. Вспоминают, что произошло с Башней на праздничном шествии и как ты спас его величество, а потом твое противостояние с Советом около императорских покоев и что тебе понадобилось всего несколько сэтов, чтобы разделаться с советниками. Правда, как только вернулись благородные сэи шепот стих, и все вновь стали заглядывать им в рот. Пока в Эфранор не пришли остатки войска, ушедшего с тобой. До этого момента в столице думали, что на севере мелкий бунт. Десятки знатных Домов потеряли своих наследников, и они очень недовольны, как ты понимаешь ни Советом, ни императором. Зато те, кто вернулись, рассказывают о герое, который спас их и остановил дальнейшую бойню.

Она прервалась, стараясь удержать рвущиеся рыдания. Димостэнис чувствовал, что от неожиданных новостей у него волосы встают дыбом.

– Что будет, когда ты вернешься? Советники вряд ли вновь захотят терять свое положение. Они опять попытаются убить тебя. Что ты можешь им противопоставить сейчас? У тебя ведь даже нет дара!

– Лала, – он сжимал ее в объятиях, но она все время пыталась вырваться.

– Давай уедем! Я не хочу тебя терять!

– Лала, послушай! – чуть повысил Дим голос, чтобы она наконец выслушала его. – Я давал клятву своему императору служить ему. Я обещал другу, что буду рядом. Я не могу предать его и бросить. Нет человека, который больше бы ненавидел советников и не мечтал от них избавиться, чем Аурино. И если там такое происходит, значит, они что-то сделали ему или угрожают. Если я сейчас сбегу, то чем я буду лучше их?! Я сам себе этого никогда не прощу.

Олайя вырвалась.

– Дим! – она в отчаянии топнула ногой.

Несколько мгновений стояла, пронзая его взглядом. Развернулась и побежала к ярху. Он рванул за ней, но Молния уже взмахнула крыльями и взмыла в небо.

– Лала!

Времени на долгие сборы не было. Вернувшись домой, Димостэнис привел себя в порядок, собираясь во дворец. Стук в дверь опередил его на несколько мен. На пороге стояли два карателя.

– Сей Иланди, вы обвиняетесь в нарушении кодекса военных сил Астрэйелля и в халатном бездействии в противостоянии с врагом, повлекшим за собой смерть других людей, – отчеканил один из пришедших с нашивками лейтенанта. – Вы арестованы!

– Вот даже как, – Дим вздернул подбородок. – Чей же это приказ?

– Его императорского величества.

– Я могу на него взглянуть?

Каратель протянул распоряжение на арест, подписанный лично императором Астрэйелля. Дим прикусил нижнюю губу. По привычке потянулся к хьярту, стараясь защититься. В груди отозвалось болью. Поморщился, чувствуя, как тонкая рубаха прилипает к коже, напитавшись кровью. Каратели тоже увидели, выступившее пятно, подняли на него глаза. Он сделал вид, что не заметил.

– Мне нужно идти с вами?

– У нас указание, если вы не будете сопротивляться и окажете содействие следствию, вы можете остаться под стражей в вашем доме все те дни, пока будут собираться материалы по вашему делу.

– Хорошо, я не буду сопротивляться, – Дим горько усмехнулся и вернулся в дом.

Глава 33-35

Глава 33

– Димостэнис Иланди, вы обвиняетесь в том, что не смогли правильно оценить ситуацию, что ваша халатность и завышенная самооценка привели к гибели более пяти тысяч человек. Так же сдача врагу в плен без боя является нарушением кодекса военных сил империи и законов чести. Вы признаете обвинения и считаете себя виновным?

Дим стоял в центре круглой комнаты. Зал императорского суда. На небольшом возвышении – трон императора и пяти советников. По левую руку располагались судья и обвинители, с правой стороны должны быть защитники. От которых обвиняемый отказался.

На вопрос судьи Дим неопределенно пожал плечами. Нет, участвовать в этом фарсе он не намерен. Он поднял глаза на императора Астрэйелля. Аурино смотрел ровно перед собой, будто происходящее его совсем не касалось.

Не дождавшись ответа, судья перешел к делу.

– У меня есть письменные заявления от непосредственных свидетелей произошедшего в те трагические дни. Так как мы не знали, когда сэй Иланди вернется в Эфранор, мы не могли обеспечить их своевременное личное присутствие. Первое письмо от комманданте крепости. Кир Ларионтэ сообщает, что с первых мен, как только сэй Иланди прибыл в крепость он начал совершать необъяснимые поступки, не считаясь ни с чьим мнением и действуя только по желанию собственной прихоти. Всем своим видом и действиями показывая, что только он имеет право на принятие каких-либо решений, заставляя других поступать так, как хочет он, объясняя свое поведение лишь тем, что его особа приближена к императору, не слушая ни голосов более опытных людей, ни голоса собственного разума…

Слушая голос кира Джадисса, Дим по очереди обводил взглядом каждого советника. Бледного, потерянного Ривэна Пантерри, вжавшегося в кресло, будто он хотел стать невидимым. Жертва Бриндана оказалось напрасной. Теперь мальчишка как козырная карта, разыгрываемая Великими Домами. Тот род, который сумеет перетянуть его на свою сторону, получит ощутимое преимущество.

Торжествующий уничтожающий взгляд Дайонте. Бьющий не слабее того болта, который советники всадили ему в грудь. Дим презрительно сузил глаза и вздернул подбородок. Его пока еще рано списывать со счетов.

Напускное равнодушие Элсмиретте, злорадство Олафури. Последним Дим поймал взгляд главы Дома Иланди. Лауренте не отвел глаз и покачал головой. Выказывая то ли осуждение, то ли сожаление. Димостэнис не выдержал, опустил ресницы, скрывая за ними свою горечь.

Почему отец так поступил с ним? Почему поступал так всю его жизнь? Ведь серебро в крови – наследие Иланди. Почему не указал правильный путь, не обучил, не направил?

… – и вместо того, чтобы, укрывшись в укрепленной крепости ждать подкрепления, повел солдат в бой, обрекая их на смерть в угоду утолению своей жажды славы, – судья чуть прервался, оторвал глаза от бумаги, – Сэй Иланди, вам есть, что ответить?

То же неопределенное пожатие плечами.

– Тогда у меня следующее письмо. От капитана Фраускани из гвардии Дома Дайонте. Кир Фраускани сообщает, что еще с самого начала сэй Иланди вел себя вызывающе и абсолютно не интересовался ни мнением, ни образом жизни войск, вверенных ему. Не вникая в суть того, что представляют собой гвардии различных Домов, насильно делал перестановки, не считаясь ни с чьими пожеланиями, тем самым деморализуя войска и ослабляя воинскую силу.

Интересно, а почему сам капитан из гвардии Дайонте не прибыл в суд? Дим скривил губы. Вроде он был одним из тех, кто вернулся в Эфранор, после того как их командующий начисто деморализовав воинство, ушел в Мюрджен.

На этот раз кир Джардисс не стал спрашивать его мнения, сразу перешел к чтению следующего обвинения.

– Один из сотников гарнизона пишет, что прибывший в крепость сэй, вел себя заносчиво и крайне спесиво, тем не менее, не выказывая особых знаний и опыта военного дела. Мог исчезнуть на несколько дней, оставив людей, вверенных ему в полном неведении и возвращался лишь только когда сам захочет.

За дни, проведенные под арестом, запертый словно в клетке, безучастно наблюдая как день сменят ночь и обратно, Дим прокручивал в голове десятки, сотни воспоминаний, образов, мыслей, догадок. Отрезанный от источника информации, возможности искать ответы на свои вопросы он не мог контролировать ситуацию и уже тем более выправить ее в свою сторону. Зато пришел к выводу, что надо быть сдержанным, уверенным в себе и в том, что он делал, не срываться, не проявлять губительной в этом случае агрессии, не давая своим врагам повода еще больше сжать тиски.

– Сей Иланди, у вас есть что сказать Высокому Суду?

– Нет, – сухо ответил он, – любое мое слово будет принято за оправдание, а мне не в чем оправдываться.

Судья вновь уткнулся в свои бумаги.

– Тогда я вызываю первого свидетеля. Лейтенанта летного подразделения карателей Кладиса Гордисэрри.

Сверкая новыми нашивками, «летун» четкими быстрыми шагами вошел в залу, остановившись на линии обвиняемого по правую руку. Отвесил поклон императору и советниками, выразил свое почтение суду, повернулся к Димостэнису, склонив голову и приложив правую руку к левому плечу. Дим ответил легким кивком головы.

– Лейтенант, когда началось ваше участие в сражениях?

– Еще до того, как сэй Иланди прибыл с передовыми отрядами в крепость Эшдар.

– Насколько плачевна была ситуация на северных границах Астрэйелля?

Кладис усмехнулся.

– Нас убивали, ваша честь.

Судья кашлянул.

– Мы бы хотели услышать более подробно, что происходило в это время в крепости и что стало происходить после прибытия императорских войск.

– Враг, превосходящий численностью и вооруженный тяжелым штурмовым орудием, взял первую стену и удерживал ее, укрываясь, совершая набеги на мирных жителей. Комманданте закрылся в главной крепости, обрекая на уничтожение подданных его величества, которых был обязан защищать. И только сэй Иланди смог остановить бойню, дать новое направление нашим действиям.

– Скажите, а разве, закрывшись в крепости и ожидая прихода основных войск, он бы не предотвратил гибели более пяти тысяч человек?

– Эшдар не имел ни достаточного количества воинов, ни оружия, которым он мог бы защищаться. Нас взяли бы также, как и первую крепость. У нас не было шансов. Ровно, как и у мирного населения, если враги пошли бы дальше по землям Астрэйелля.

Судья уткнулся в бумаги. Димостэнис отметил сменившееся выражение лица у советников. Лишь один император оставался все так же безучастен.

– Что вы скажете насчет частых отлучек сэя Иланди из крепости?

Кладис недоуменно пожал плечами.

– Не совсем понимаю, ваша честь. Сэй Иланди всегда был как ориентир для нас, примером и поддержкой. И в походе, и на стенах крепости, и на поле боя. Всего один раз он был вынужден покинуть крепость, когда с небольшой группой вышел в поход для сбора информации, так как спрятавшийся за стенами комманданте боялся высунуть нос.

– Разве командир не должен оставаться со своими людьми, а не быть в любой бочке затычкой, рискуя своей жизнью? – не удержался, высказался Дайтоне. – Разве он имел право покидать крепость?

Кладис со всей учтивостью поклонился советнику.

– Если бы в крепости был еще кто-нибудь соответствующий сэю Иланди по мастерству и опыту, возможно, об этом стоило задуматься. Без него никто бы из нас не прошел того пути и уж тем более не смог вернуться. Он спас жизнь каждого из нас и только благодаря ему мы смогли собрать сведения и узнать, что враг, напавший на первую стену, являлся всего лишь авангардом основных сил противника и ждал подкрепления.

– Лейтенант Оркалита, – судья вызвал следующего свидетеля, – была ли необходимость сносить первую стену? Может, ее нужно было отбить у неприятеля и вернуть себе?

– Было бы неплохо, – податливо кивнул головой лейтенант из гвардии Дома Элсмиретте.

Кир Джадисс чуть поддался вперед, как зверь, почуявший долгожданную добычу.

– Однако сэй Иланди приказал ее снести! Это была ошибка вашего главнокомандующего или жажда быстрой славы?

Свидетель задумался.

– Скорее жажда, – протянул он.

Судья откинулся на спинку кресла, бросив быстрый взгляд в сторону ложи советников.

– Жажда вселить веру в людей, которые почти перестали верить, что чего-то могут добиться.

– Неужели для этого нужно было рушить крепость?

– Наверное не стоило, если бы комманданте Ларионтэ лучше заботился о вооружении своего гарнизона или если бы в Эшдаре было достаточное количество воинов для осады превосходящего по численности неприятеля. Если бы враг не укрывался за нашей стеной, набираясь сил и ожидая подкрепления. Поверьте, ваша честь, остаться без теплых стен на границах с Мерзлыми Землями, да еще в миноры холодов не самая лучшая перспектива. Морозы и вьюги стали нашими помощниками. Только из-за того, что враг замерзал, не имея крова мы смогли продержаться столько дней, защищая Эшдар.

– Сотник Лайвистре, комманданте крепости в своем письме рассказал об очень интересном инциденте. В самый разгар боев, сэй Иланди сел на своего ярха и покинул крепость. Не кажется ли вас странным такое поведение командира?

– Мы с лейтенантом Кладисом были с ним. Он договаривался с Мерзлыми Землями!

Димостэнис едва заметно поморщился. Не очень ему хотелось обсуждать это среди толпы присутствующих. Он бросил взгляд на советников. Судя по насупленным лицам, они слышат об этом не в первый раз. Кроме, конечно, сэя Пантерри, который все также продолжал испуганно вжиматься в кресло, не понимая, что происходит. Долго же придется его перевоспитывать.

– Договаривался? – фыркнул судья. – Шакты повелевают стихиями, используют их силу. Вы понимаете, о чем говорите?

– Как и все, кто был там.

– Больше похоже на сказки, – не выдержал, подал голос Дайтоне, – разве человек может договариваться с природой?

Дим медленно растянул губы в улыбке, перехватывая взгляд советника.

– Хотите я вам продемонстрирую, сэй? – поинтересовался он тихим голосом. – Прямо сейчас.

От этого вопроса император слегка оживился и повернул голову в сторону хранителя знаний. Однако тот не возжелал. Поджав губы, он замер, всем своим видом давая понять, что ждет продолжения процесса.

– Капитан Дарис, – задал вопрос судья, следующему свидетелю. – Вы считаете, что сэй Иланди имел право, поправ кодекс, правила, честь, уйти на сторону врага, оставив своих людей на произвол судьбы?

Дарис повернулся к обвиняемому.

– Нет, ваша честь, я так не считаю.

Дим иронично выгнул бровь, смотря на капитана, тот не отвел взгляд.

– Я считаю, что он не имел права после того, как не единожды отстояв наше право на жизнь, не дать нам шанса отплатить ему тем же. Я старый вояка и побывал не в одном сражении, и я с уверенностью могу сказать, что сэй Иланди отличный полководец. Взвешенный, мудрый, не рискующий жизнями людей понапрасну, человечный. За такими как он всегда готовы следовать и верить. Но он всего лишь человек, пусть сильный и отважный. Он сделал все, что было в его возможностях и даже больше. Предателей надо искать в другом месте.

– Где же? – судья нервно поправил манжеты рубахи.

– Если бы пришли основные силы имперских войск, не погибло бы столько солдат. Мы ждали каждый день, каждую мену, каждое мгновение. Когда шли под стрелометы врага, стояли на стенах крепости, когда плечом к плечу встречали смерть. И именно сэй Иланди был с нами в эти мгновения, и мы чувствовали себя уверенными.

– Капитан, – проговорил Олафури, под чьими знаменами служил старый воин, – уже не Великие Дома вы обвиняете в предательстве? А может, его величество императора?

Дарис склонился в поклоне перед правителем Астрэйелля, приложив руку к хьярту.

– Мой отец присягнул на верность своему императору и отслужил много аров. Я тоже в свое время дал клятву и обещал служить вам верой и честью. И надеюсь, что буду и впредь. Но как же я смогу отдать вам свою честь, если сейчас изваляю ее в грязи, сказав хоть слово бесстыдной лжи о сэе Иланди? Чего будет стоить такая честь?

– Сей Иланди, вы по-прежнему не хотите ничего нам сказать? – вновь судья обратился к нему.

– Хочу, – вдруг громко произнес тот, – я хочу поблагодарить всех людей, которые сказали обо мне столько хороших слов, – он повернулся к своим защитникам, – спасибо.

– Это все? – встрепенулся кир Джадисс, не дождавшись продолжения.

– Да.

– Хватит, – тихий, властный голос заставил все головы повернуться к нему, – выслушав все стороны и мнения, я пришел к выводу, что все обвинения против сея Иланди беспочвенны, несправедливы и не имеют никаких доказательств. Я признаю, что в данном случае назначенный мной, – последнее слово он особенно выделил, – главнокомандующий передовыми войсками не мог поступить иначе, и все его действия были основаны на подавление мятежа и восстановление мира на северных границах Астрэйелля, – император оторвал взгляд от пола и посмотрел на Димостэниса. – Благодарю за службу.

– Служу вашему величеству, – пряча кривую усмешку, Дим склонил голову и приложил руку к хьярту.

– На этом суд объявляю закрытым, – с этими словами Аурино Эллетери поднялся с трона и покинул залу.

Глава 34

Димостэнис быстрыми шагами пересекал длинные коридоры и искрящиеся залы дворца, стараясь не обращать внимания на направленные на него взгляды. Его это никогда особо не волновало, не обеспокоило и сейчас. Он мог пойти более коротким путем, там, где придворных можно встретить довольно редко, но специально выбрал именно этот. Он искал Олайю. Пройдя дворец почти до самых парадных дверей, свернул и вновь пошел по витиеватым аллеям в то место, где они обычно встречались. Там ее тоже не было, и он направился к выходу из дворца, собираясь лететь к Голубым скалам.