Текст книги "Отголоски судьбы (СИ)"

Автор книги: Оксана Букия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Однако планы нарушил гвардеец, поджидающий его у ворот дворца.

Император сидел за столом в своих рабочих покоях. Дим прошел и остановился в положенном месте, ожидая реакции правителя Астрэйелля.

– Ты так и будешь там стоять? – поинтересовался Аурино. – Может, сядешь и мы поговорим?

– Как будет угодно вашему величеству, – Димостэнис опустился на стул.

– Я должен был поступить так.

– Все в вашей воле, ваше величество. Казнить. Миловать.

Предавать.

– Я сделал это ради твоего блага.

– Я уточню, если позволите, – Димостэнис все же не выдержал, – что именно должно было меня осчастливить. Арест, постыдное сопровождение во дворец под стражей или унижение в зале суда.

– Если бы я оправдал тебя только своей волей, то опять ходили бы слухи, что это все из-за того, что ты мой ставленник и друг детства. Ты всегда остро на это реагировал.

– Остро реагировали те, кто потом извинялся за свои слова, – сухо проговорил Дим. – В общем же спасибо, ваше величество, я оценил вашу заботу.

Аурино откинулся на спинку кресла. Выражение глаз сменилось на более жесткое и властное, как было обычно, когда его величество начинал раздражаться.

– Много наслышан о твоих подвигах. Слава прибежала быстрее героя.

– Хорошо, что не вместо. Впрочем, после всего случившегося, хорошо от этого лишь самому герою.

– Ты все же сумел сделать это? – император не сводил с Димостэниса тяжелого пронзительного взгляда.

– Что именно, ваше величество?

– Познал себя. Свой дар.

Дим скривил губы.

– Я не понимаю, о чем вы?

– Ты опять мне врешь.

– Я не осмелюсь, ваше величество.

– Все только и говорят о том, что произошло на севере. О том, что произошло с льдом, о необычной мощности шторма, о гигантских волнах.

– Вот как! – воскликнул Димостэнис. – Значит вести оттуда все же доходили?

– Ты поэтому ушел в Мюрджен? – резко спросил император. – Решил найти счастья на чужой стороне?

Дим задохнулся от возмущения.

– Ты читал хоть одно мое письмо?! Я спасал людей! Твоих подданных!

– Они все воины!

– Это не значит, что они должны умирать лишь по чьей-то прихоти.

– У меня здесь был свой бой! – Аурино резко встал из-за стола. – Ты же сам сказал, что победитель в этой войне должен быть всего один!

– Нельзя одерживать победы ценой предательства!

– Что с тобой происходит, Димостэнис, Бездна тебя забери?!

– Со мной?!

– Ты же не тот старый вояка, который в суде рассказывал о чести. Ты такой же как я. Беспринципный и циничный манипулятор людьми и их судьбами. Ты забыл свои сражения? Победа должна быть одержана любой ценой! Теперь ты решил заделаться во всеобщие любимчики и герои?! У тебя новая игра? И какой же выигрыш?

– Боишься, что отниму у тебя империю? – Димостэнис был зол. Настолько зол, что слова сорвались с губ, прежде чем он успел их осмыслить.

Император подошел к главному советнику, который все так же продолжал сидеть на стуле.

– Кто ты? – издевательски протянул старый друг. – Неудачник. Постоянно неуверенный в себе и сомневающийся в своих силах. Ты всегда будешь служить мне, не более. И то, если я позволю. Если же нет – то тебя не будет. Ты всего лишь моя тень.

Димостэнис почувствовал, как от слов императора, внутри него начинает закручиваться тугая воронка. Бесконтрольно, грозя непоправимой бедой. Он не стал делать ничего, чтобы обуздать ее. Медленно поднял голову, встречаясь взглядом с серым омутом силы.

– Нет! И ты это знаешь – это не я твоя тень, а ты моя.

Император сузил глаза. Очень опасно. Дим почувствовал, как от силы, захлестнувшей комнату стало трудно дышать, но не отступил.

– Ты – еще несколько аров назад не знающий, что делать с доставшейся тебе империей. Ты – отчаянно цепляющийся за свой трон и до дрожи в коленях боящийся его потерять. Потому что именно ты – не уверен ни в себе, ни в своих силах, ни в своих правах. Ты – прячущийся за моей спиной и оттуда грозящий Совету Пяти, с которым любой из твоих предшественников уже давно бы разобрался. Ты – благодаря мне усиливший свою власть и пользующийся моей силой. Что ты станешь делать, если меня не будет?

– Ты чересчур много возомнил о себе. Я дал тебе такую власть! И я тебя уничтожу.

Воронка ощерилась иглами, которые серебряными искрами стали расползаться по коже. Пора и в самом деле вспомнить о своей беспринципности и забыть о некоторых обещаниях. Пусть даже данных самому себе.

Аурино тоже не стал размениваться на пустые слова. Ударил одной из своих формул, вложив в нее силу всех четырех стихий. Он бил на поражение. Бил, зная, что ни один человек, даже имеющий дар, не сможет выстоять против такой мощи.

Время словно остановилось. Димостэнис отчетливо осознал его, вдруг ставшим замедленным, бег. Сила, прорезавшая воздух. Яростная, злая, оставляющая за собой лишь выжженный след. У него не было никаких шансов. Только его серебро.

Формула Аурино замерла почти у самого лица, словно натолкнулась на щит, расползлась, сливаясь, исчезая в нем. По всей комнате разлился серебристый свет. Он шел от Дима, окутывая его, заполняя комнату вокруг.

– Серебряный!!! – яростно взревел император.

Димостэнис отчаянно боролся с самим собой. Дар, выпущенный им на свободу, пытался взять вверх, но он не хотел вновь уходить в небытие, не хотел вновь становиться слепым орудием. Он хотел понять. Хотел знать.

– Ты знал?! Все эти ары знал об этом? – с возрастающей яростью спросил Димостэнис. – Ты знал! И скрывал от меня!

Спокойно смотрел на его мучения. На попытки справиться со своим неподатливым даром. На переживания, страдания, унижения!

А он верил! Все эти ары верил и служил. Не предавал, не обманывал, всегда был честен с Аурино, терпел его насмешки, порой даже грубость, и искренне считал, что тот это ценит.

Бешенство затопило все остальные чувства. Димостэнис ощущал его, словно вторую кожу, оно душило, заполняло кровь, выплескивалось наружу. Смешивалось с силами стихий, сминая его сопротивление и заполняя его.

Он перестал видеть комнату – лишь пространство, заполненное чистой энергией. Не нитями, не вязью формул, а одним полотном, в котором он даже не видел, а чувствовал всем своим существом человека, пытающегося разорвать это единство, пытающегося противостоять ему.

Нити стихий наполнялись серебром, соединяясь, возвращаясь к истокам, становясь недоступными для всех кроме одного. Того, кто изначально имел на это право.

Аурино дрогнул и отступил вглубь комнаты, надеясь там найти необходимый ему источник. Он не плохо научился за это время пользоваться новой гранью своего дара.

– Когда ты узнал?!

– Не так давно, после того, как ты ушел на север! Мне советники дали то, что ты так упорно искал.

– Так это все из-за этого? – пораженно воскликнул Димостэнис.

Император вскрикнул и в ярости швырнул очередную формулу. Стол разлетелся в щепки, засыпав и без того разрушенную комнату. Димостэнис задыхался. Держать стихии в узде было тяжело. Он был не готов. Борьба с самим собой забирала последние силы. Усилием воли, он загнал серебряные искры вглубь себя, останавливая безумие, творившееся вокруг него, отрываясь от стихий, возвращая себе управление над своим телом.

– Нам с тобой больше не по пути, – тяжело дыша произнес Дим. – Мы не сможем забыть того, что произошло. Я уйду, Серебряного больше не будет в твоей жизни.

Аурино покачал головой.

– Я тебя не отпущу, ты будешь служить мне или никому.

– Я сам выбираю свою дорогу.

Дим был вымотан. Рана все больше давала о себе знать.

– Это тебе только кажется. Тебя никогда не оставят в покое, Серебряный. У тебя небольшой выбор – смириться или умереть.

Дим чувствовал, накатывающую на него слабость, как обычно после призыва стихий. И знал, что Аурино это видит.

– Чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты признал свое поражение, – неожиданно мягким голосом произнес император. – Ты слаб. Твоя сила лишь миф, навсегда оставшаяся в легендах. В новом мире она ничего не стоит.

Он сделал шаг вперед, чуть приближаясь к своему подданному.

– Опомнись, Димостэнис. Раскайся в том, что ты делаешь. Что посмел поднять руку на властителя своего. Признай мою власть, мою силу, мою волю. И я снова приму тебя. Ты всего лишь заблудившееся дитя, я готов простить и принять.

Повелитель Астрэйелля улыбался. Тепло и все понимающе.

Димостэнис по привычке потянулся к хьярту. Не почувствовал ничего, кроме боли. Не имеющий возможности выставить защиту, он был открыт для императора и почти не мог сопротивляться.

– Склони голову.

Дим почувствовал невыносимую тяжесть, давящую на плечи. Хотелось закрыть глаза и отдаться на волю этого мягкого голоса.

– Преклони колени, Димостэнис.

Дим изо всех сил вонзил зубы в свою нижнюю губу, добавляя новой боли, отрезвляя рассудок.

– Не дождешься, – прохрипел он. – Оставь свои фокусы для толпы.

Аурино сделал шаг назад. Казалось, он был чуть разочарован.

– Ты сам это выбрал.

Димостэнис перестал сопротивляться себе и вновь упал в ту бездну, из которой всего несколько мен назад вернулся. У него на самом деле не было выбора. Чего бы ему этого не стоило.

Он закрыл глаза. Они ему были не нужны сейчас, он все равно не видел. Зато хорошо помнил потоки, которые шли к Аурино из имеющихся источников, помнил, откуда они идут и где заканчиваются, где соединяются с энергетическим полем императора. Надо обрезать эти узлы, прервать поток бесконечной энергии, заменить пространство, заполненное силой на пустоту, где ничего нет. Только он и его враг.

Открыть глаза его заставил негромкий вскрик. Они стояли оба в довольно тесном круге, недалеко друг от друга, вокруг них ничего не было, лишь мерцающие просвечивающиеся стены, сквозь которые была видна комната. Они были в пустоте, в вакууме, и больше ничего.

Аурино протянул руку, притронулся к преграде, не донес, одернул с криком, полным боли. Дим повторил его маневр, легко погружая пальцы в эту вязкую муть. Чистая энергия. Мироздание, осевшее на его ладони.

Димостэнис повернулся к императору. В глазах правителя Астрэйелля стоял панический животный страх. Даже не перед ним. Перед неизведанным. То чего он не знал ранее, но несомненно опасным.

– Говоришь легенда?

Димостэнис видел, как Аурино окунулся в себя, собирая остатки сил из внутренних резервов, все, что в нем еще осталось в один большой энергетический импульс, чтобы в следующее мгновение выплеснуть на него.

Серебряный потянул на себя прозрачные стены, закрываясь от мощи удара. Его отшвырнуло назад, воздух вокруг затрещал, ладони обожгло, но щит выдержал, принял всю силу, слегка прогнулся и выбросил назад.

Последнее, что видел Дим – Аурино с искаженным лицом, пытающегося закрыться от собственного удара, стены их временного пристанища, разлетающегося в клочья и разрушенную комнату.

Забвение было недолгим. Дим с трудом собрал себя с пола, встал на колени, подполз к Аурино. Тот тоже был весь в крови, она текла из носа, изо рта, из ушей тонкими струйками, придавая еще больший ужас происходящему. Он приложил пальцы к шее, пытаясь определить пульс. Тот бился. Димостэнис выдохнул. Поднялся на ноги. Еще раз посмотрел на распростертого на полу императора.

– Мне не нужна твоя империя и твоя власть.

Правитель Астрэйелля открыл глаза. Они смотрели друг на друга с двух сторон пропасти, разделившей их навеки.

Димостэнис пошатываясь, шел вдоль стены. Дошел до окна, в бессилии оперся на каменный выступ. Хорун ждал внизу. Дим еще раз обернулся назад. Император все так же был на полу, правда, уже сидел, подтянув колени и уткнув в них лицо, запустив пальцы в волосы.

– Мы же с тобой договаривались, как только я стану тебе не нужен, ты мне просто об этом скажешь.

Глава 35

Всю ночь Димостэнис провел в Голубых Скалах, ожидая Олайю. Она так и не появилась. И вряд ли была здесь все прошедшие дни. Он не знал, что думать и где искать ее. Придется опять идти во дворец. Там он обязательно хоть что-нибудь узнает.

Интересно, а пустят его теперь во дворец?

С утра едва Талла взошла на небосвод, и улицы, сбросив в себя мрак ночи, закутались в предрассветные одежды, в дверь постучали.

Он, едва касаясь ступеней, слетел вниз, распахнул дверь, ожидая увидеть за ней любимую.

Перед ним стоял дворцовый посыльный.

– Доброго утра, сэй, – почтительно склонил голову. – Его императорское величество просит вас пребыть во дворец.

Дим скрывая удивление, кивнул головой.

Вот даже как! Это теперь так называется? Просит. А на улице его уже ждет отряд гвардейцев? Сказав посыльному, что будет через двадцать мен, он быстро умылся, привел себя в порядок, переоделся и вышел из дома.

И удивился еще раз. Его никто не ждал. Дим спокойно прошелся по улице, свернул к дворцу, вошел под его величественные своды.

В малом троном зале уже все были в полном сборе. Его величество, советники каждый на своих местах. Димостэнис дошел до черты, у которой обычно останавливаются посетители, и встал, почтительно поклонившись собравшимся. Стал ждать, что будет дальше. Опять собрались его судить? Что ему предъявят на этот раз. Его рождение?

– Димостэнис, ты забыл, где твое место? – спросил император с приветственной насмешкой. – Мы, между прочим, тебя ждем.

Дим извиняющееся улыбнулся и прошел на свое место. Решили поиграть, ваше величество? Хорошо. Пусть будет так! Не в его интересах сейчас лезть в драку первым.

– Уважаемые сэи, – Аурино облокотился на стол, обводя взглядом каждого присутствующего, задержавшись чуть дольше на глазах главного советника, – в преддверии нового ара, я хочу обсудить дела прошедшего и подвести итоги. Естественно, самой животрепещущей темой являются события, произошедшие на севере. Благодаря Димостэнису и его очень вовремя проявившемуся дару, мы смогли отбиться от нападения врага и восстановить мир на границе Астрэйелля.

Димостэнис прикусил нижнюю губу. Для чего Аурино делает это? Для чего в очередной раз подставляет перед советниками? Если раньше у тех еще оставались сомнения в его возможностях, то сейчас они явно отпали. И судя по нахмуренным лицам, вряд ли эта новость их сильно радует.

– Вчера мы общались с ним, – продолжил император, – и он продемонстрировал мне кое-что из своих новых способностей. Должен признать, я впечатлен. И очень рад, что Димостэнис вновь вернулся на службу своему императору и всему Астрэйеллю. Всегда надежно иметь за спиной такую силу.

Его величество угрожает советникам Серебряным?

– Однако среди моих подданных зреет недовольство. Многие знатные Дома и просто семьи Астрэйелля потеряли своих детей, мужей, братьев и все больше растет недоумение и раздражение почему так случилось и почему объединенные силы империи не выступили на подмогу. К большому моему сожалению, я не могу не признать, что это все случилось по вине Великих Домов. Ведь именно вы недооценили всю степень и глубину трагедии, развернувшейся у стен Эшдара, и не отправили туда свои войска.

Димостэнис исподлобья смотрел на всех пятерых. Их лица выражали крайнюю степень негодования и возмущения, однако ни один не посмел возразить. Он вдруг ясно осознал, что было большой ошибкой по-прежнему считать их главными кукловодами. Аурино сумел накинуть на них узду и сейчас крепко держал в своей власти.

– Люди понимают, кому они обязаны своими бедами. За ваши былые заслуги перед короной, я готов взять ответственность за случившееся на себя и компенсировать страдания. Кого приближу, кому дам долгожданную должность. Кому выплачу золотые, которые вы перечислите в казну в самое ближайшее время. Так ведь?

– Ваше величество, – все же взял слово Лауренте Иланди, – вы ведь знаете, что армии Домов Иланди и Пантерри готовы были выступить. Мы ждали лишь вашего приказа.

– Слабая отговорка, сэй советник, – фыркнул Аурино, – главнокомандующий своим войском – глава Дома. Что же вам мешало выдвинуться без моего распоряжения?

– Армии остальных домов – под предлогом того, что вы не дали команду о выдвижении войск. Главы Домов Элсмиретте, Дайонте и Олафури перекрыли границы южной и юго-восточной квоты, отрезая нам все дороги, – говоря это, Лауренте смотрел на своего сына, – тем самым предоставляя нам небольшой выбор: вернуться назад и ждать либо вступать в бой с Великими Домами.

Император придал своему лицу ошеломленное выражение.

– Я правильно вас понял, сэй? Вместо того чтобы объединить ваши усилия и встать на защиту империи, что является прямой обязанностью ваших великих родов, – подчеркнуто язвительно произнес правитель, – вы чуть не развязали междоусобную войну?!

Он обвел глазами всех пятерых.

– Разве своими безответственными и беспринципными действиями вы не продемонстрировали, что клятвы верности, которые вы и ваши предки давали Дому Эллетери отступили на второй план, уступив место амбициям? Империи нужна безопасность. Теперь я, как ее правитель возьму на себя эти обязательства. Вы расформируете ваши войска, – медленно, делая паузу после каждого слова, произнес император, – и, оставив себе одну треть на личную гвардию, остальные две трети отдадите на формирование единой армии Астрэйелля, которая будет подчиняться лично мне.

– Ваше величество! – вскочил на ноги Дайонте, – вы же понимаете, что это невозможно!

– Почему же, сэй?

– Потому что военные силы империи всегда представляли Великие Дома! – повысил голос Олафури.

– Только что мы выяснили, что я имею веские причины, чтобы изменить это.

Димостэнис не отрывал глаз от гладкой поверхности стола. Вот и ответ на мучивший его вопрос: что делал Аурино, когда Совет Пяти попытался схлестнуться в драке. Подогревал их вражду. Интересно, что его величество пообещал главам трех родов за то, чтобы те выступили против двух других? Больше власти? Устранение строптивых соперников?

– А содержание? – спросил Элсмиретте, – ваша казна выдержит?

– Не знаю, – пожал плечами император, – расходы на армию в казну будете перечислять вы.

– Если мы откажемся от столь затейливого предложения? – колко поинтересовался Дайонте.

– Вы же сами говорили, что кто-то должен ответить за трагедию, разыгравшуюся на севере. Теперь же, когда с Димостэниса сняты все обвинения, вряд ли у кого еще будут сомнения, кто виновен в случившимся. Эту войну выиграл я. Именно я послал своих воинов под командованием моего незаменимого главного советника, доказав, что в отличие от вас я держал руку на пульсе и был готов защищать свою страну. Когда вы погрязли в своих дрязгах на южных границах империи, я обратился к другим Домам Астрэйелля с просьбой помочь мне вернуть мир в наше государство. Мне не отказали. К сожалению, время было потеряно, и я не успел вовремя послать собранные мной войска на подмогу. Зато теперь у меня есть армия и сочувствие моих подданных.

Советники хмуро молчали. Не углядели великие и мудрые за своим воспитанником.

– Если вы откажитесь от моего предложения, мне придется официально обвинить вас виновными в случившемся на севере. Назначить вашим родам компенсацию, которую вы должны будете выплачивать короне, и запретить иметь военные формирования, вплоть до усечения численности личной гвардии.

Димостэнис, который молча следил за устроенным представлением, не мог не восхититься столь искусно разыгранной партией. Ход за ходом.

Переругать советников между собой, не дав в очередной раз выступить в роли спасителей отечества. Пока Великие пытались убить друг друга вместо того, чтобы защищать своего императора и его подданных, за их спиной заручиться поддержкой других родов, заодно выставив советников в не самом лучшем свете перед лицом общественности. Показать, что он единственный истинный правитель, пекущийся о благе государства.

– Вы уверены, что у вас получится, ваше величество?

Правитель Астрэйелля хищно улыбнулся.

– Совет Пяти не имеет той власти и силы, как это было тридцать аров назад. Люди больше не верят вам. После того, как вы ясно продемонстрировали жителям Астрэйелля, что готовы бросить их судьбы и жизни в жерло ваших личных амбиций, я – единственный гарант вашего благополучия.

Император сделал паузу, давая советникам высказаться.

– По-моему, отличная сделка! – бодро произнес император, не дождавшись ответа, – да и зачем вам армия, сэи? Теперь о всех моих подданных, в том числе и о вас, буду заботиться я!

… – у меня здесь был свой бой…

Аурино нужна была его победа. Только его! Личная. Чтобы никто не сомневался больше в его праве на корону. Он сделал решающие ходы первым, расправился с советниками, укрепил свое положение, обогатил казну и обзавелся армией. Все то, что он хотел. Кто же будет принимать в расчет такие мелочи, что на кон были поставлены тысячи людских жизней. Тем более приз в игре – целая империя!

И в эту партию не плохо вписывается болт, выпущенный из засады.

Димостэнис горько усмехнулся. В груди, где еще кровоточила рана, защемило болью. Он поднял глаза на тонкие изящные черты лица. В них больше не было схожести с тем загнанным перепуганным мальчишкой под огромным столом в темной комнате или растерянным молодым человеком на берегу озера. Да здравствует рождение Великого правителя Астрэйелля!

– Димостэнис, – император приступил к следующей части своего представления, – к тебе у меня не только благодарность. Хочу вознаградить тебя за все, что ты сделал.

Дим молча склонил голову.

– Я отстраняю тебя от должности главного советника.

Лица советников вытянулись. Их представления о благодарности явно шли в разрез с императорскими. Аурино рассмеялся.

– Нет, правда! – воскликнул правитель. – Вы не представляете, как часто он просил меня об этом! Я не отпускал. Всегда ценил его способности.

– Спасибо, ваше величество, – тихо произнес Димостэнис.

– Я очень надеюсь, ты не оставишь службу совсем, так как хочу просить тебя еще об одном одолжении.

Повеситься на ближайшем дереве?

– Хочу, чтобы ты вернулся на север и навел там порядок.

Дим замер, еще не понимая, как реагировать на эти слова.

– Я читал твои письма. В них упоминалось, что наместник творит все, что ему вздумается. Не хватало еще, чтобы и север возомнил себя отдельным княжеством. Ты сменишь его на этом посту и напомнишь всем, что в доме под названием Астрэйелль есть лишь один хозяин. Заодно восстановишь Эшдар, укомплектуешь гарнизон, усилишь границы, так чтобы досадных промахов больше не случалось, и мои подданные могли жить в мире и спокойствии.

– Да, ваше величество, – коротко ответил Димостэнис.

– Вроде с делами покончено, – бравурным голосом возвестил император. – Я хочу перейти к главной новости и надеюсь на этот раз, она будет для вас приятной.

Он сделал паузу.

– Я решил последовать вашему совету и дать империи наследника. Я выбрал себе девицу из семьи, которая будет достойна стать матерью моему ребенку, а мне спутницей жизни.

Дим едва сумел скрыть удивление. Неужели выигранного боя оказалось достаточно, чтобы Аурино решился на осуществление еще и этих планов. Неужели он сейчас рискнет только что завоеванной победой и все поставит на кон своим прихотям.

– Несколько дней назад мое желание на союз с его дочерью благословил сэй Дайонте.

Слова упали, безнадежно разрушая последний оплот жизни. Оглушенный их беспощадной жестокостью Димостэнис поднял глаза на императора. Из зрачков бывшего друга ему в душу смотрела черная безмолвная бездна. Ему было мало предательства, обмана, унижений, позорной ссылки. Ему нужно было его уничтожить. Заставить быть слабым. Подчинить своей воле.

Четыре советника нашли в себе силы отойти от оцепенения и поздравить своего коллегу. Димостэнис остался сидеть неподвижно, смотря на такого же неподвижного императора.

– Сама Олайя, – продолжил тот, не отрывая глаз от своего бывшего главного советника, – еще не дала своего согласия. Я пригласил ее сюда, хочу, чтобы вы все стали свидетелем моего счастья.

Аурино встал, вышел из зала и через несколько мгновений вернулся с дочерью сэя Дайонте. Олайя поприветствовала всех собравшихся, остановила взгляд на Диме. Он едва заметно ей улыбнулся, поддерживая. Она была бледна, но собрана и решительна. Он видел это в каждом ее движении, наклоне головы, положении рук, сжатых губах.

Димостэнис потянулся к замершей серебряной бездне внутри него. Ради нее он готов был стереть с лица Элиаса полмира, не только этих шестерых предателей. Уничтожить любого, кто посмеет посягнуть на его светлого ангела.

Серебро беспокойно заворочалось, но не отреагировало. В груди разрасталась боль и пустота. Словно стихии отдалялись, уходили, не слышали его.

«Я тебе верю. Верю в тебя».

Это было главное. А значит, он не мог ее подвести. Ее вера наполняла его силой, надежнее любых стихий. Дим вдруг понял, что может все, даже если мир будет против. Он – Изменяющий, а значит в его власти сейчас изменить их судьбу. Он успокоился и расслабился. Он был готов.

– Я, Аурино Стефан Эллетери, – начал император традиционный ритуал, – предлагаю вам, Олайя Талали Дайонте, стать моей законной избранницей, пойти со мной под своды храма Зелоса и получить его благословение. Согласны ли вы по жизни идти со мной одной дорогой? Войти в мой Дом и почитать его как свой? Быть моей спутницей жизни и матерью моих детей? Чтобы ни случилось, какие бы препятствия не встали на нашем пути.

Олайя слабо улыбнулась. Ее глаза на мгновение зацепили глаза Димостэниса. Перевела взгляд на другого мужчину.

– Да, ваше величество. Я согласна. Для меня большая честь войти в вашу семью и стать ее частью.

Аурино улыбнулся.

– Благодарю вас, Олайя. Все же как хорошо, что согласие нужно спрашивать не только у главы рода. Слышать «да» из уст самой избранницы несказанное удовольствие. Не так ли?

Вопрос был ко всем, но смотрел он только на Димостэниса. Подавленного, ошеломленного, растерянного, не верящего в то, что случилось.

Она от него отказалась.

Это было все, что он мог сейчас воспринимать.

Он ей не нужен. Он растерял все, что у него было. Он больше не один из самых сильных одаренных. Да и вообще, одаренным его назвать трудно. Не приближенный к императорской особе. Без нескольких мен изгой и неудачник. Ничтожество.

Аурино оказался прав. Он просто тень. Хотя нет! Он – бывшая тень!

Не чувствуя себя, что он делает, не зная зачем ему теперь вообще что-либо делать, Дим встал, медленно дошел до Олайи и Аурино. На императора он не взглянул. Только на нее. Но девушка больше не подняла глаз.

– Главное, чтобы эти уста никогда вас не предали, ваше величество.

Олайя вздрогнула, но все так же продолжила смотреть в пол.

– Будьте счастливы, сэя.

Димостэнис закрыл за собой дверь. Оставляя за ней все, чем он жил. Стремления, желания, веру. Свою душу. Ведь ее он уже давно отдал той, которая также осталась за этой дверью. По коридорам дворца шла лишь оболочка пустая и обескровленная. Он не чувствовал даже боли. Верной его спутницы. Димостэниса Иланди резкого и колкого, надменного и нетерпимого, сомневающегося и борющегося, любящего и преданного больше не существовало. И это была даже не смерть. Это было сильнее.

Больше чем смерть…