Текст книги "Бремя удачи"

Автор книги: Оксана Демченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Это да, – гордо хмыкнул беглец. – Плакать я себе запретил. Кощею оно в радость, одной сеструхе, получается, и больно глядеть. Непорядок… Мое имя Илья. Сам выбрал, мать в этом деле вовсе не понимает, такое имя дала, сказать неловко. Пояснила, что я лопарь на четверть. Прикинь – на четверть! А имя целиковое. Чего я удивился-то: тебя стало плоховато видно. Вроде ты и есть, но одни глаза резкие, прочее все смазано.

– Прочее никому, кроме тебя, не заметно. Илья, возьми палку и стукни себя по ноге. Пора всерьез плакать, погоня метрах в трехстах.

– Ладно, могу и всерьез, – вздохнул мальчик.

Ударил без жалости по кости чуть ниже колена. Слезы брызнули, не спросив разрешения, всхлипывать неумелому притворщику стало просто. Поисковик, опознавший было избыток везучести парнишки, успокоился и ускорил шаг.

– Не бейте меня, – всхлипывал Илья, растирая ногу и подвывая. – Я ногу сломал. Ой-ой, как больно. Дя-а-деньки, не бейте…

– Так уж и сломал, – усмехнулся идущий первым стихийщик, рослый молодой мужчина. – Набегались мы за тобой, щенок. Хорошо хоть назад тащить не придется. Утопить велено. По-тихому.

Шарль еще раз оценил обоих магов, выбрал годного для разговора, встал и подошел к тому, что шел замыкающим. Парень уже выбрался на край сухого бугорка. Он выглядел усталым и хмурым, а еще – слишком молодым и простоватым, чтобы знать нечто ценное. Шарль шепнул в ухо сладким голосом, наполненным силой убеждения:

– Спи.

Поисковик прикрыл веки и замер без движения.

Пальцы джинна легли на шею стихийщика. Тот дернулся и испуганно взвизгнул, засипел, теряя голос и рассудок.

– Страх, – пропел Шарль, глядя в самую глубину зрачков и отмечая слабость воли. Этот прежде не раз подвергался внушению. – Покорность. Сотрудничество.

Слова сплели паутину смысла, плотно спеленавшую остатки самостоятельности преследователя, вмиг ставшего добычей. Джинн чуть улыбнулся. Разница в уровне – это иногда так заметно. Школа у обоих магов плохая, явно не столичный колледж. Никакого самоконтроля, ни малейшего намека на умение отслеживать и блокировать внешнее влияние. Определенно и уже не вызывает сомнений: разум обоих многократно был под тотальным внешним воздействием, которое исполнялось мастером знакомой школы. В сознание магов вмешивались, чистили память. Нетвердые убеждения подменяли привнесенными догмами…

– Славен ли тот, кто послал тебя? – Для начала джинн попробовал не ломать допрашиваемого, предпочтя аккуратно получить слепок догм и вместе с ним черновой набросок личности мага, внедрившего последнее внушение. – Я его друг. Привез деньги, помощь Франконии. И тебе достанется золото, много. Ты справился, услужил.

– Он славен, – с глупой улыбкой отозвался недоученный маг. – Имя его Сергей Норов, он высший маг и скоро станет править миром. Я буду его ближним.

– Деньги, – доверительно молвил Шарль, ссыпая в горсти повизгивающего от восторга недоучки листья, оборванные с кустарника. – Все тебе одному. Ты ближний, я чту тебя. Вас, господин. Велика ли свита высшего?

– Нас мало, но мы в мантиях, – гордо выпрямился маг, сопя от восторга и прижимая к груди листья. Два самых мелких и юрких выскользнули, закружились, падая в мох. Парень рухнул на колени, подобрал, начал пересчитывать листочки, укладывая в ровную стопку. – Все мне. Одному мне… пятнадцать. Славичу не досталось, хоть он и магистр… двадцать. И Леше не досталось, хоть он и любимый ученик. И даже великому Петру Семеновичу…

Назвав это имя, юноша осекся и сжался, как от удара. Глянул на свои руки, вскрикнул. Шарль быстро рубанул ребром ладони по затылку допрашиваемого, ударил второго, обоих уложил на пригорке. Связал, чуть подумал и дважды опустил свою палку на голени, не ломая их, но нанося тяжелые ушибы. Так же обработал руки.

– Плохо наше дело, – с пониманием вздохнул Илья. – Ты помрачнел, дядька Шарль. Но сестру надо выручать, помнишь?

– Этому их Петру Семеновичу сейчас надо бы лес валить в трех тысячах километров отсюда, – хмуро отозвался джинн. – Да еще и в ошейнике, блокирующем магию. Знаешь, кто он таков, если я не ошибаюсь? А я, увы, не ошибаюсь…

– Славич – это и есть сам Кощей, ежели по отечеству. Второй же – Кощеев друг и наш враг.

– Точнее и не сказать. Год назад он был первым магом тайной магической полиции Ликры. Осужден на пожизненную каторгу. Ошейник с него мог снять только очень высокий чин из числа тех, кто и сегодня в силе. Или некто, сумевший купить у продажного мага пси-ключ… Неважные у нас дела, Илья. Я могу попробовать блокировать Петра, но останется еще мсье Норов. Если я не ошибаюсь в своих предположениях, то знаю и его. Более того, я уверен: именно он купил ключ. Норова ты, безусловно, и назвал мутным.

– Ему сестру отдают.

– Он джинн, – уточнил Шарль. – Золотой, старше меня лет на десять, опыта у него больше. Впрочем, по способностям не первый, чересчур самоуверен. Так я думаю, но могу и ошибаться, сюр-иллюзии иногда прячут слишком многое даже от нас, джиннов.

Шарль недовольно нахмурился и сел, подперев подбородок кулаком. Против двух магистров выходить просто так, без плана и подготовки, надеясь на удачу… Будучи наверняка замеченным и опознанным. Илья дернул за руку:

– Ты не боись, мы их обманем. Я же сбег! Они как глухари: шумят, крыльями хлопают – и ничего вокруг не видят от своей важности.

– О да, пожалуй, это их единственное слабое место… Друг Илья, не хочу я рисковать твоей головой. А только без тебя мне никак. Поможешь?

– Спрашиваешь!

Шарль кивнул, сел поудобнее и стал подробно и неторопливо объяснять, что именно и как в точности надо делать. Мальчишка кивал и щурился. Ему нравилась большая и, возможно, главная роль во всем деле.

Дальше через болото, по следу Ильи и магов, Шарль бежал, стараясь бережно расходовать силы. Нехотя, без всякого удовольствия, он натянул маску синеглазого красавчика-джинна. Илью пришлось нести, чтобы ускорить ход. К избе Шарль желал попасть непременно еще до рассвета. Восемь километров по лесу, из них три болотом, не так уж и близко. Хорошо хоть таиться не надо. Из всех, кто теперь остался в избе, лишь Норов мог опознать джинна в ночи. Но, надо полагать, он не ждет никого похожего.

Возле самой избы Шарль остановился, перевел дух и осмотрелся. Ссадил Илью со спины, слушая его сдавленный шепот:

– Там сарай, а вторая дверь в избу тут, комнаты вот такие, двери и переходы такие…

Шарль произнес формулу опознания активной магии и уверенно указал на пристройку – Норов там. Покрепче перехватил ворот рубахи Ильи и толкнул дверь.

В низком, пахнущем сеном помещении сарая горели два тусклых магических огонька. Сестра Ильи сидела у стены. Ее ноги были связаны, руки тоже. Она неотрывно глядела в глаза Норова. То есть происходило именно то, чего ожидал Шарль: получив ценную в своей игре добычу, маг из ордена желал немедленно добиться полной покорности. Иначе опасно везти пленницу по обжитым местам.

Девушка то ли отличалась редкостным упорством, то ли ее поддерживало отчаяние, а внушение началось недавно, но в любом случае она еще не до конца сдалась. Прокусила губу, пытаясь болью вернуть себе рассудок, откинулась на бревна стены и часто, жалобно всхлипывала. Но отвести взгляд или прикрыть веки уже не могла.

– Страх, – пел знакомую формулу джинн. – Страх…

Шарль удивленно повел бровью. Мсье Норов до сих пор не продвинулся дальше этого этапа? Первичного в технологии грубого, прямого подчинения сознания.

На звук открывшейся двери заклинающий джинн сперва не обернулся. Шарль успел толкнуть Илью в сторону и вперед, к самым ногам Норова, и только тогда противник осознал, что вошедший совсем не тот, кого можно было ждать.

– Мне удалось бежать, эйви, – негромко сказал Шарль по-франконски, используя принятое в ордене обращение к золотым джиннам. – Я ощутил магию и пошел сюда, в надежде получить помощь, вольную или невольную. Но я не смел и мечтать о таком счастье, мсье. Вы посланы спасти меня? Венец власти ордена воистину добр к своим верным слугам. Да, вот еще новость: я поймал мальчишку.

– Шарль де Лотьэр? – Норов обернулся. Покосился на Илью и отбросил лишние мысли. – Привел беглеца? Хочешь сказать, что готов…

Норов замолчал, пытаясь заново выстроить фразу и прикидывая, как правильно прорисовать линию поведения в столь сомнительных обстоятельствах. Илья заныл, следуя своим заранее оговоренным обязанностям, дернул мага за штанину и усердно облепил руками его колени, мешая думать и отвлекая от поспешных решений:

– Дядя, не бейте меня! Он страшный, хуже вас! Ногу мне чуть не сломал, вот…

– Пшел! – Норов одним движением отбросил Илью к стене и снова сосредоточился на прибывшем. – Шарль… Как бы правильнее назвать: эйви Шарль или просто предатель? Трудно поверить. Так кстати сбежать! Нет, тут что-то кроется. Я сейчас позову…

– Верить соотечественнику-джинну куда разумнее, нежели верить ликрейцу, – шепнул Шарль. – Там, на путях, не только ремпоезд, начальника которого я обольстил и без магии, так что без ошейника хожу второй месяц. Но вчера прибыл бронепоезд из Белогорска, «Черный рыцарь». Он едва держится на слабых подмытых путях… В нем три десятка магов тайной полиции, именно это и определило для меня точную дату побега. Я не безумец, скрыть себя от них мне не под силу, и вот я здесь, пришел и предупреждаю уважаемого эйви: маги тайной полиции Ликры ищут женщину по имени Рату. Кто бы мог выдать им подобные сведения? И где бы я мог их подслушать? Я уже год отрезан от новостей. Раз так, откуда бы мне знать, что платит за все Соболев? И что ждут сигнала от некоего агента, высокопоставленного и тайного.

– Встань на колени и признай покорность, – тихо и быстро приказал Норов, сомневаясь в новом союзнике и, ничуть не менее, в старых. – Я освобожу тебя сразу по завершении работы и признаю эйви, я буду твоим поручителем перед венцом власти ордена. Клянусь тайной ордена. Быстрее! Иначе нам не справиться, это правда. Если Петр играет против нас, дело плохо.

Шарль нехотя и недоверчиво повел плечами. Носитель маски Сергея Норова еще раз кивнул и повторил клятву более вкрадчиво, в полную силу чарующего голоса. Словно так можно убедить джинна, равного себе… Шарль опять вздохнул, попросил не тянуть с возвращением самостоятельности и помнить о преданности. Дождался вдохновенных многословных заверений и клятв. И угроз тоже… Опустился на колени, с ужасом осознавая: впервые в жизни он поставил все на удачу, якобы дарованную Береникой. Как же теперь ненадежна, незрима и малопонятна основа успеха или провала!

– Именем ордена и тайной его, – зашептал Шарль, склоняясь ниже, к самым коленям Норова. – Я, верный…

Норов нагнулся, укладывая ладони на виски проходящего подчинение. Пальцы эйви жадно и мелко дрожали. Двойная сила – это так притягательно. Нет сомнений, возвращать он ничего не собирался. Кто из избранных откажется от личного могущественного раба!

Илья завозился и снова всхлипнул, но никто не обратил на него внимания. Шарль старался говорить все медленнее и тише, эйви склонялся ниже и вслушивался, опасаясь подвоха. Толкнул под подбородок коленом, заставляя глядеть вверх, в свои темно-серые глаза: огромные, теплые, мудрые, добрые – идеальные.

– Ты лжешь мне, ты не отпустишь, – ужаснулся Шарль и попытался вырваться. – Предатель!

Норов сильнее налег на плечи, сгибая к полу. Засопел, жадно вглядываясь в самое дно синих глаз своего уже почти обретенного раба… Ошейник щелкнул коротко и резко. В первое мгновение Норов не осознал перемены. Зато Шарль смог увидеть все самые мелкие изменения. И, наблюдая со стороны утрату маски, заново ужаснулся тому, что однажды пережил сам. Илья, получивший блокиратор и точные указания, все же своего добился при помощи редкостной и почти невозможной удачи и немалого упрямства. Приучил Норова к своим попыткам лезть и обнимать ноги, дергать за руки, смог показаться достаточно слабым и оглушенным магией и страхом. А затем застегнул ошейник, подкравшись в единственный миг невнимания Норова, в миг, указанный с полной определенностью условным жестом Шарля и словом «предатель»…

Теперь джинн утратил магию. Серые глаза постепенно поблекли и сделались маленькими, прекрасное молодое лицо смяли морщины, безупречная кожа словно впиталась в настоящее тело, проявляя его неприглядность. Норову было не сорок, как полагал Шарль. Никак не меньше шестидесяти! И выглядел он настоящий так, что иллюзия казалась милосердием и необходимостью. Кожа пергаментная, в пятнах. Глубокие складки у губ, гусиные лапки в уголках глаз в два, а кое-где в три ряда. Нависающие верхние веки, почти полное отсутствие ресниц. И ужас, животный, окончательный, беспросветный ужас на лице. А еще неспособность оторвать взгляд от своих же рук, старческих, некрасивых, с толстыми темными жгутами вздувшихся вен.

– Нет!

Голос оказался под стать. Хриплый, невыразительный, дрожащий. Шарль едва смог отрешиться от невольного сопереживания – он знал, каково стать собой! Только ему-то тридцать с небольшим, и он вполне доволен нынешним состоянием. А тот, кто еще недавно прятался под личиной Норова, сейчас больше всего страдал от невозможности умереть. Рванул на шее цепочку и застонал, закрыв лицо и склонившись к коленям, пытаясь натянуть куртку на голову и спрятаться от всех, в первую очередь от себя. Если бы Шарль или Илья ударили его ножом в живот, боль была бы куда менее ощутимой… Длинное поленце звонко опустилось на лысый пятнистый череп джинна. Тот сник и тряпкой обмяк на полу.

– Ты, дядька, на жалость шибко слаб, – укорил Илья. – Эдак и ноги протянуть недолго. Не сиди без дела-то. Сестру спасай.

Шарль укоризненно покачал головой и пальцем отметил две точки в воздухе, восстанавливая освещение, по возможности равносильное прежнему.

– Нельзя применять магию, меня опознают, – тихо отозвался Шарль, затягивая петлю на запястьях пожилого джинна. – Светлячка зажечь, и то уже риск. Я сперва хотел скопировать его личину и так пойти в избу. Но этот Петр уже насторожился, сейчас он пришлет одного из учеников, а то и обоих. Ты уж сам сестру похлопай по щекам, что ли, или водой побрызгай ей в лицо. Но не возись долго, вот патроны. Перезарядить револьвер сможешь?

– Спрашиваешь! Ты ж показал как, да в оружии я и без того разбираюсь, – укорил Илья. – Я и блохатор надел на раз.

– Блокиратор.

– Нож дай, что ругаешься зазря? Вот подлюка! Как руки перетянул Лене, под ногтями аж синеет…

– Лене? – удивился Шарль, вспомнив имя великолепной жены Карла фон Гесса, внешность которой при первой встрече принял за иллюзию. Отдал нож. – Занятно… Илья, отвернись. Неполезно детям смотреть на это.

Мальчик отвернулся, сел возле сестры и начал резать веревку. Дверь скрипнула, приоткрываясь. Шарль скользнул вперед, одним движением поддевая под челюсть заглянувшего в сарай человека, резко толкая его голову вверх и назад. В затылке хрустнуло, тело дернулось и потяжелело. Шарль оттолкнул его в сторону и шагнул за дверь, задействуя ослепление и взводя затвор. Второй помощник Петра Семеновича стоял точно там, где и следовало страхующему: у стены сарая, руки навскидку, заклинание наготове. Шарль использовал первую пулю, сберегая магию. Таиться уже не имело смысла. Тот, кто недавно руководил тайной полицией Ликры, не был ни слабаком, ни недоучкой. И, что гораздо хуже, он владел, пусть и неполно, восьмым чувством. Это Шарль выведал еще во время службы в посольстве Франконии.

Петр уже покидал избу и активировал первое заклинание. Он здраво предположил, что имеет дело с джинном. Видимо, изначально подозревал временного и ненадежного союзника Норова и теперь использовал весь свой немалый талант, стараясь отрезать противника от стихии воздуха, обычно профилирующей для последователей магической школы ордена. Шарль сопротивляться не стал, да и не успел бы: уже завершена первая часть чужого заклинания, влита сила и остается лишь задать вектор и тип развертки… Револьвер выплюнул с наименьшими возможными задержками все оставшиеся в нем пули. Шарль втайне надеялся, что хотя бы одна царапнет кожу или край одежды противника. Но уровень Петра оказался чуть выше, чем даже можно было ожидать. Враг истратил заготовленную силу на гашение не стихии джинна, а энергии пуль. И усмехнулся одними губами, безмятежно складывая руки на груди:

– Тебе-то что здесь надобно, мальчик? Я не добрая щука из сказки, жизнь не подарю. Меня в столице брали вдвоем Марк Юнц и его гнилой ученичок Карл, да кроме них было вдоволь шавок помельче. А тебя одного я раздавлю и не замечу.

Шарль бросил револьвер за спину, на пол сарая. Огорченно покачал головой, напоказ и явно признавая разницу в уровне:

– Что же не давишь?

– Хочу получить сведения. Но сперва желаю понять: что тут делаешь ты, джинн? Тебе бы сразу податься в бега, а ты полез умирать, зная наверняка, что врагом буду именно я и надежды на победу нет… Неужели так хорошо платят? Или они нашли то, чем тебя можно держать?

– Нашли, – сокрушенно признал Шарль.

Рассвет ободряюще улыбался из-за пихтового редколесья. До появления обещанного Карлом фон Гессом дирижабля оставалось продержаться всего ничего – часа два, а то и меньше. Разговоры – лучший способ тянуть время.

– Дети? Деньги? Баба? Титул? – презрительно усмехнулся Петр. – Я дам больше. Мне нужен союзник.

Дверь избы с треском распахнулась. На пороге появился последний из магов, упомянутых Ильей, – сам хозяин дома, Кощей. В правой руке он держал старое ружьецо и тянул его вверх, злобно рыча ругательства. За ствол цеплялась женщина, худенькая и маленькая. Она плакала, подвывала, ехала по полу, всем телом стараясь противиться и удерживать…

– Не пущу! Не пущу! Не надо! Не-эт…

Надежда на длинную игру в разговоры и недомолвки иссякала, уничтоженная этим отчаянным криком. Кощей сильно дернул ружье на себя, двигая ближе женщину, уткнувшуюся в выставленное колено и вынужденно отпустившую ствол. Ружье в единый миг оказалось перевернуто, приклад без малейшей жалости опустился на черноволосую голову.

– Боль, – тихо, одними губами выдохнул Шарль.

Кощей дернулся и упал, подрубленный этим словом, а точнее, внушением – полноценным, созданным на максимуме доступного пси-уровня, простым, как оглобля, и столь же действенным. Петра задело лишь косвенно, он приготовился нанести следующий удар. Шарль на миг прикрыл глаза, собираясь с силами и зная, что новой попытке Петра отсечь стихию воздуха он противостоять не сможет: просто не успеет оправиться после отданных усилий.

Шестое чувство угасло резко и болезненно, словно снова пришла ночь, отсрочив наступление рассвета. Удар магического ветра толкнул в сторону, к стене сарая. Выдавил из легких остатки воздуха.

– Торг не удался, – с усмешкой признал Петр. – Не знаю, кто из находящихся здесь тебе дорог или нужен. Неважно уже, эта игра окончена, я умею быстро и с должной предусмотрительностью признавать временные успехи противника. Мне так думается, сейчас мой враг опасен, и даже слишком. Без твоего дара создания иллюзий и маскировки мне придется худо. Джинн, скажи формулу покорности, и ты добьешься того, за чем пришел: я всех тут оставлю живыми. Тебе еще хватит рассудка на шепот без звука, а этой пси-формуле звук и не требуется.

Шарль оценил ход по достоинству. Главное оружие джинна – голос. Но без возможности вздохнуть он не сформирует полноценного комплексного пси-воздействия, слитого с акустикой. Сознание уже меркнет, растворяется в тяжелом удушье. Еще чуть-чуть, и он уже не сможет ничего…

Револьвер кашлянул как-то неуверенно, один раз. Но и этого хватило, чтобы Петр отвлекся, спасая себя. Он надежным щитом закрыл свою драгоценную персону от угрозы самой ничтожной царапины – и потерял контроль над джинном, пусть и ненадолго. Шарль открыл глаза, снова различая рассвет и вдыхая чудесный живительный воздух. В сарае, совсем рядом, завизжал Илья, да так тонко и страшно, что остатки слабости сгинули. Джинн постарался сконцентрировать взгляд на Петре, сползая вниз и не тратя сил ни на что лишнее. Одного вздоха вполне достаточно. Если в мире есть удача, пусть она теперь и выручает всех, кто заслужил право жить. Больше вмешаться некому.

– Морт. – Шарль выпустил на свободу это страшное и крайнее средство ордена едва слышно. Почти нежно.

Самое короткое заклинание, известное не каждому золотому джинну и созданное не для боя, а прежде всего для мести, поскольку заранее неведомо, к кому протянет безмясую руку она – уводящая в последний путь. Никому не покорная, не признающая власти над собой и решающая в единый миг, в чьей душе имеется отклик, более всего устраивающий ее. «Морт» не заклинание и даже не проклятие, это приглашение. Явившаяся тень, шагнувшая в реальность, не уйдет назад без добычи, это известно точно. Столь же надежно проверено многими, прежде использовавшими последнее средство: она предпочитает не оставлять в числе живых того, кто осмелился потревожить, кто возомнил себя имеющим право указывать ей, всемогущей.

Тихое и холодное, как змея, созвучие упало и заскользило, гибко уклоняясь от рассвета в тумане, переливаясь мраком в тенях, избирая добычу. Шарлю казалось, что он видит немигающий взор, обшаривающий весь двор, сарай, избу. Взор оставил без внимания лежащего в обмороке Илью, ненадолго задержался на его сестре, заинтересованно изучил Кощея и жадно, охотно нацелился на Петра – победителя, воистину одаренного мага, человека, не лишенного мужества… Тот вдруг охнул, вцепился в ворот рубахи, бессильно и жалко заслонился от последнего страха вскинутой ладонью и даже не попытался применить свой дар. Тело сползло вниз тихо, почти без звука.

И лишь когда жертва замерла, завершив последний выдох, только тогда змея, сыто шурша чешуей эха, обернулась и в упор взглянула на того, кто ее вызвал… Стало совсем темно и окончательно холодно. Мир погас.

– Убью!

Первое слово, ворвавшееся в тишину посмертия – а именно там себя и числил Шарль с полным правом, – было сказано энергично и даже истерично.

Идея повторной гибели позабавила джинна. Он попытался открыть глаза и осознал с немалой радостью, что первая смерть явно не удалась. Хотя что такое магия, он просто не помнит, из семи чувств кое-как трепыхается только слух…

– Убью! – еще злее вскрикнул тот же голос, высокий, срывающийся, исполненный отчаяния.

Сил нет. Он чувствует себя таким разбитым, словно все-таки проиграл Лексею и его приятелям битву при Бродищах, где, надо думать, ликрейцы сражались за право бесконтрольно производить самогон и потому были непобедимы. Откуда выползла мыслишка, Шарль даже не пытался понять. Осторожно порадовался: он думает, даже шутит – значит, он точно жив.

Оглушительно бабахнуло над самым ухом, опалило щеку. Шарль снова порадовался: вот и осязание ожило, понемногу восстанавливается, ощущается боль в спине и сухость в горле. Мысли сделались более связными. Совершенно очевидно, что некто использовал брошенный револьвер, огнем которого, видимо, и подкреплялась угроза. Но удача, одолженная Береникой, воистину велика: кого бы ни убивали, он, Шарль, опять оказался в числе выживших.

– Заберите у нее оружие, рано или поздно она во что-нибудь попадет, даже в моем присутствии и вопреки всей удаче мира, – предупредил сердитый голос Береники.

Шарль осознал, что его держат за руку и лечат. Питают магией. Уже посильно вспомнить довольно точно, что такое магия и как она ощущается. Восстановилось дыхание, собственное лицо перестало казаться похожим на пудинг, неуправляемо-опухшим и нелепо дрожащим.

Оказывается, его просто трясут за плечи, и голова болезненно дергается, под затылком шевелится неудобная, норовящая проткнуть мозг ветка. Раньше казалось, это гвоздь, и он уже внутри. Но нет, все же снаружи… Ногу, кажется, стискивает капкан.

– Убью, – совсем тихо и жалобно всхлипнул тот же тонкий сорванный голос.

– Сейчас в мех укутаю, и все плохое уйдет, – уверенно, в полную силу пси-дара, зашептал голос незнакомого мага. – Так, хорошо. Хочешь его за ногу держать, держи, никто не возражает. Только ему самому немножко неудобно. Даже больно, пожалуй.

Шарль сделал над собой усилие и открыл глаза. Вместо неба над головой во все стороны взбухало облачно-белое брюхо дирижабля, весело и ярко лоснящееся от рыжих рассветных лучей. И это было хорошо. Это позволяло окончательно поверить: он справился, он даже сам кое-как уцелел до прибытия подмоги.

Трава зашуршала. Часть белого фона закрыла голова Ильи, склонившегося и серьезно рассматривающего, кажется, самое дно глаз.

– Ты цел? – кое-как выговорил Шарль.

– Спрашиваешь! – хмыкнул неугомонный мальчишка. – Мне руку вон как забинтовали. Я герой. Я пристрелил злющего мага. Ну, почти я.

Капкан, сжимающий ногу, ослаб, всхлипы и вздохи переместились ближе. Шарль окончательно осознал: он лежит очень неудобно, нога нелепо подломилась при падении и болит сама по себе, даже освобожденная от захвата. Кто-то занялся исправлением непорядка. Сильные руки подхватили под плечи, прозвучала команда «и-и раз!», тело приподняли и переместили на носилки. Рядом с лицом Ильи возникло еще одно лицо, заплаканное, бледное, с распухшим носом. Веки сошлись в тонкие штрихи, целиком прячущие глаза.

– Цел? – уточнил смутно знакомый дрожащий голосок.

Шарль понял, что эта девушка и есть сестра Ильи, и как раз она кричала невесть кому «убью» и стреляла.

Остатки пространства заслонила голова Береники. За год птица удачи повзрослела и похорошела. Во взгляде обозначилось новое выражение обстоятельного внимания, лишенное прежней колючести и упрямой детской лихости.

– Шарль, как я тобой горжусь! Ну, еще и сочувствую. Ты готов поговорить с помощником Корша? Тут срочное дело. Как бы тебе объяснить… Ты всех спас себе же на беду, и никакая удача от этого не избавит.

– О да, я уже понял, у вас награды хуже наказаний, – слабо улыбнулся Шарль. – Я могу говорить. Я дышу, и мне непостижимо хорошо. Так приятно быть живым.

– Тебя Ленка отбила, – пояснил Илья, пока Береника ушла звать помощника начальника тайной полиции. – Сестра у меня молодец. Ты уже и не дышал. Она хвать револьвер – и ну стрелять. Во что, не знаю. Уверяет, что тут змеюка ползала, хотя я ничего такого не видел. Но маги сказали, что-то было и оно от Ленки утекло. Крика не снесло, вот. Но Ленка у меня охотница, белку в глаз – это запросто. Так что и змеюка бы никакая не увернулася, самая мелкая, даже навроде червяка…

Сказанное повергло Шарля в немое изумление. Он снова принялся рассматривать опухшее, заплаканное лицо девушки. Прогнать выстрелами из револьвера и бессмысленными угрозами то, что само и есть, по сути, смерть? Это невозможно. Рассеять эхо звучания страшного слова – да. Но эхо ничего уже не меняет, поскольку само заклинание лишь приманка, зов, приглашающий явиться за добычей ту, кого обычно не зовут до срока.

– Примененные средства мне непонятны, но жизнью я обязан именно тебе, Элен, это очевидно, – негромко и уверенно признал Шарль. – Ты совершила невозможное. Я теперь джинн, исполняющий все капризы своей спасительницы. Так будет честно.

– Все? – всхлипнула девушка.

Она окончательно покраснела, даже шея порозовела. Закрылась руками и затихла. Над джинном уже склонился новый человек: незнакомый, массивный, со строгим скуластым лицом, на котором складки у губ лежали вертикально, как приговор пожизненной серьезности.

– Мы в большом затруднении, мсье. Господин Корш исходно рекомендовал переправить вас в столицу. Сударыня Рату и ее дети настаивают, чтобы вас признали героем и любое наказание было отменено. К тому же они не желают с вами расставаться. Но есть ведь и порядок ведения дел. Между тем господин Соболев…

– Ничего не понял, – признался Шарль. – Но я не стремлюсь попасть в столицу. Наш ремпоезд переформируется, как инженер я просто обязан участвовать в этой работе. Если все ваши формальности могут происходить без повторной блокировки моей магии, я счел бы ситуацию вполне удачно улаженной.

– Шарль… – Береника оттеснила Илью и попыталась разъяснить происходящее попроще. – Я им всем тут объяснила, кому и в чем крупно не повезет, если меня не слушать. Теперь твоя очередь соглашаться.

– О да, в прошлый раз именно ты направила меня сюда, – вздохнул джинн. – Я был против, но я ошибался… На что следует соглашаться теперь?

– Рату, Илья и Лена поживут в вашем поезде, пока Потапыч, Корш и Соболев будут ругаться и воевать в столице. Ты тоже остаешься здесь, без блокиратора, – быстро ответила Береника. Вздохнула и грустно развела руками: – А я не остаюсь.

– Хороший план действий, сударыня. Для меня подходящий. – Шарль попробовал кивнуть, дабы подтвердить сказанное, и ощутил, что слабость опять возвращается, туманит сознание.

Маг-лекарь, державший джинна за руку и помогавший создавать хотя бы видимость здоровья, счел работу исполненной, отпустил запястье и ушел. Зато другие люди подхватили носилки, и брюхо дирижабля над головой закачалось в такт их шагам… Шарль слышал, как рядом вздыхает Элен, а Илья шепотом хвастается всем подряд своей поврежденной рукой.

Дирижабль взлетел и неторопливо пошел над лесом на юг. Было слышно, как далеко, за многими дверями, ругаются на разные голоса. Шарль почти невольно следил за скандалом. Седьмое чувство не просто ожило, оно стало точнее и тоньше прежнего.

Мужчина кричал о своих правах и о своей семье. Он был в неконтролируемом бешенстве. Береника хмыкала и забавлялась, не обращая внимания на угрозы и ощущая себя настоящей птицей удачи, для которой чужие планы мести попросту смешны. Почти незнакомый журналист Хромов излагал мысли ровным тоном и явно не испытывал даже самого малого раздражения: он был весь внимание, он впитывал сведения и случайно оброненные намеки. Человек, обреченный на серьезность, устало упрекал крикуна и совестил: нельзя ругаться при женщинах, да и прав у него нет никаких, он сам пока что то ли временно задержанный, то ли арестант, в точности еще неизвестно.

Рядом сел маг, положил руку на запястье и снова начал лечить. Шарль открыл глаза. Маг был молоденький, глаза синие, огромные – как собственное давнее представление об идеальном облике. Только мальчишка такой от природы.

– Марк Юнц распорядился, чтобы я остался с вами, если позволите, – несмело предложил маг. – Я, конечно, не магистр, и опыт у меня невеликий, но это была бы большая честь: стажироваться у настоящего джинна.

– Меня что, решили охранять? – нахмурился Шарль. – Ты поисковик, да?

– По одной из специальностей, – кивнул юноша. – Еще я инженером буду, когда доучусь. Меня зовут Александр. Я желал бы стать котловиком.

– О, огонь – вода, – опознал стихии Шарль, с новым интересом рассматривая стажера. – Арьянцы не рискуют выращивать столь взрывоопасную смесь, она в большинстве школ под строгим запретом, как и огонь – воздух… Обычно детей с указанными задатками специализируют заранее в более узком коридоре возможностей. Нужна весьма стойкая психика для самостабилизации. – Шарль поморщился, удивляясь своей внезапной говорливости. Неужели он соскучился по общению с магами? Или тщеславие взыграло, роль наставника показалась сладка?.. Джинн усмехнулся, продолжил шептать: – Но вернемся к теме. Первый котловик Ликры, высокая цель. Мальчик, ты не боишься этих… как у вас в сказке? Медных труб славы?