Текст книги "Кому она рассказала?"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Тут речь не о том, чтобы заработать или даже получить. Речь идет о жадности. О жажде власти, – уточнила Ева. – Но я никаких флюидов не уловила. Если это счет сестры – тот самый, что Копперфильд пометила красным флажком, и кто-то из них знал об этом… Нет, не верю. Уж больно они обе были невозмутимы. Что у нас есть на Анну Керлинко? Где она была в ту ночь?

Пибоди села в машину и извлекла свою электронную записную книжку.

– С учетом разницы во времени, она завтракала со своим нынешним любовником, когда убивали Копперфильд, а к девяти утра по своему времени была уже на работе. Есть свидетели. Она не могла прилететь сюда, обработать их обоих, а лотом тем же манерой упорхнуть обратно.

– Движемся дальше.

Сообразуясь с географией и со своим списком, Ева проехала шесть кварталов на восток – туда, где располагалось нью-йоркское отделение адвокатской фирмы, представляющей интересы Фонда Баллока. Счет этой фирмы был передан Копперфильд несколько месяцев назад, размышляла Ева, к тому же тут была еще одна связь через Байсона, представлявшего племянницу одного из партнеров.

Представительство адвокатской фирмы размещалось в элегантном кирпичном здании. В приемной было тихо, как в церкви. За стойкой администратора сидела женщина, в разноцветных бликах освещения, льющегося с улицы из витражных окон.

Выглядела она весьма эффектно: рыжеволосая красотка с пышной гривой, волнами лежащей на плечах. Ева предъявила ей жетон, и красотка заморгала в ответ:

– Я не понимаю.

– Это жетон, – подсказала Ева. – Полиция. А теперь позвоните своему шефу и передайте, что нам надо с ним поговорить.

– Бог ты мой! То есть я хочу сказать, извините, но мистер Кавендиш на совещании. Я немедленно позвоню его секретарю, мы проверим его расписание и найдем место для встречи с вами.

– Нет-нет, вы не поняли. Позвольте мне повторить. Жетон. Полиция. – Ева огляделась и заметила в углу полированные деревянные ступени. – Рабочие кабинеты наверху?

– Да, но…

Ева оставила рыжеволосую красотку заикаться, а сама вместе с Пибоди двинулась к лестнице.

Второй этаж напомнил Еве уже не церковь, а музей. Старинные потертые ковры – наверняка чертовски дорогие. Обшивка стен деревянная – не пластик и не ДСП – и панели тоже небось старинные. На стенах – пейзажи в рамах.

Слева по коридору открылась дверь. Вышедшая в коридор женщина была вдвое старше девицы внизу и вдвое сообразительнее. Ее иссиня-черные волосы были стянуты на затылке в строгий пучок без всякого кокетства, но эта прическа шла к ее жесткому волевому лицу. Строгий деловой костюм в тонкую полоску тоже был лишен кокетства, но скроен так, что идеально подчеркивал линии великолепной фигуры.

– Насколько мне известно, вам сообщили, что мистер Кавендиш на совещании и сейчас его нельзя беспокоить. Чем я могу вам помочь?

– Вы можете вызвать его с совещания и объяснить, что нам придется его побеспокоить, – невозмутимо ответила Ева. – Нам бы это здорово помогло. – Столкнувшись с молчаливым горящим взглядом женщины, она почувствовала бегущие по спине мурашки веселого возбуждения. – Имя есть, сестрица?

– Эллин Бруберри. Я секретарь и юридический ассистент мистера Кавендиша.

– Вот и отлично. Мы ведем следствие, и в этой связи нам необходимо поговорить с мистером Кавендишем.

– Мистера Кавендиша, как вам сказали уже дважды, нельзя беспокоить. И, если хотите знать, он не обязан встречаться с вами без предварительного уведомления.

– Вот тут вы меня поймали, – жизнерадостно согласилась Ева. – Что ж, мы будем просто счастливы Дать мистеру Кавендишу, лично вам и всем, кто здесь Работает, уведомление в том, что вы обязаны явиться в Полицейское управление города для дачи официальных показаний, которые – будучи юридическим ассистентом, вы должны это знать – могут занять от нескольких часов до… ну, скажем, до следующего Рождества. Есть и другой вариант: мы можем поговорить с ним прямо сейчас в тепле и комфорте его собственного кабинета. И не исключено, что мы уйдем минут через двадцать, перестанем вцепляться вам в волосы. — Ева сделала многозначительную паузу. – Выбирайте. В наступившей тишине было слышно, как Эллин Бруберри негодующе фыркнула.

– Вам придется объяснить мне, о чем идет речь.

– Да нет, не придется. Вы можете спросить вашего босса, что он предпочитает – поговорить со мной прямо сейчас или в самом скором времени отправиться в управление и провести там неопределенное время на официальном допросе. Но, если хотите, вы можете сами принять за него это решение. В любом случае выбор за вами.

– Но учтите, – добавила Пибоди, постучав по циферблату своих ручных часов, – время капает.

– Ждите здесь.

Ева выждала, пока Эллин Бруберри скрылась из виду, пока затих яростный стрекот ее сапожек на высоких каблуках.

– «Время капает»? – переспросила она.

– Ну, вы же видите, как здорово сработало? Вам не кажется, что она какая-то уж больно злющая? И она знает, зачем мы сюда пришли.

– О да, она, несомненно, знает. Любопытный поворот. – Ева повернулась и принялась изучать один из сельских пейзажей. – Как это так получается: люди живут и работают в городе, а потом вешают на стены деревенские виды? Неужели они не могут решить, где им хочется быть?

– Многие люди считают деревенские виды умиротворяющими.

– Ну да, как же. Пока не задумаются, что это там крадется за деревьями или ползет в траве.

Пибоди беспокойно переступила с ноги на ногу.

– Многие люди предпочитают думать, что никто не крадется за деревьями. Там прыгают и играют очаровательные оленята. И в траве никто не ползет, там резвятся прелестные крольчата.

– Многие люди просто глупы. Давай-ка мы тоже устроим наши маленькие игры и веселье, Пибоди. Давай для начала прокачаем Бруберри. И Кавендиша.

– Это действительно могли быть оленята с крольчатами, – проворчала Пибоди и вытащила ППК, чтобы начать проверку.

Через несколько минут из-за одной из дверей вновь появилась Бруберри. Ее спина была прямой, как доска, ее голос звучал холодно и отчужденно.

– Мистер Кавендиш примет вас сейчас. Десять минут.

Глава 10

«Из церкви в музей, – подумала Ева, – а из музея в мужской клуб».

Уолтер Кавендиш занимал кабинет с массивными широкими креслами и диванами темного дерева, обитыми кожей цвета бургундского вина. Пол был застлан толстыми восточными коврами, на первый взгляд настоящими, в ярких тонах и со сложным рисунком. Густая янтарная жидкость словно светилась в тяжелых хрустальных графинах, которые могли бы послужить весьма надежным орудием убийства.

Компактный черный компьютер с блоком связи соседствовал на антикварном письменном столе с многочисленными, педантично расставленными предметами старинного письменного прибора из бронзы. А за столом восседал сам Уолтер Кавендиш – солидный, преуспевающий, в сшитом на заказ костюме приглушенно-коричневого цвета с еле заметной золотистой искрой. На взгляд Евы, весь этот реквизит не помогал ему обрести уверенность в себе. Он явно нервничал.

Ему было чуть за пятьдесят. Красное лицо в обрамлении густой шевелюры того неопределенного цвета который у парикмахеров называется «тусклый блондин». Светло-голубые глаза, бегающий взгляд. Этот взгляд на миг задержался на лице Евы и тут же скакнул куда-то за ее плечо.

Он поднялся из-за стола, и на его грубоватом лице появилось официальное выражение.

– Я хотел бы взглянуть на ваши документы.

По мнению Евы, он говорил с напыщенным прононсом провинциального актера.

Ева и Пибоди как по команде вынули свои жетоны.

– Лейтенант Даллас, – представилась Ева, – и детектив Пибоди. Похоже, вам пришлось прервать свое совещание. Странно, мы не видели, чтобы кто-то отсюда вышел.

Кавендиш на мгновение как будто растерялся, его бегающий взгляд метнулся к лицу Бруберри, и в ту же секунду его ассистентка заговорила:

– Это было телефонное совещание.

– Да-да, телефонное совещание. С Лондоном.

– Как удобно. – Ева не сводила глаз с Кавендиша, и он понял: она уже знает, что он лжет. – Ну раз уж у вас нашлось несколько минут, у нас есть к вам вопросы в связи с расследованием.

– Да, мне так и сообщили.

Он указал на кресла, словно приглашая их садиться, и сам начал опускаться в свое кресло. Руки для пожатия он не протянул, и тогда Ева сама нарочно выбросила руку вперед. Ей надо было дотронуться до него. Кавендиш замешкался. Ева заметила, что он опять взглянул на ассистентку и только потом взял Евину руку в свою.

«Мягковата, – решила она. – И влажновата».

– Что вы расследуете?

– Убийство. Натали Копперфильд и Бика Байсона. Вам эти имена знакомы?

– Нет.

– Насколько я понимаю, новости по телевизору вы не смотрите, газет не читаете. – Ева выразительно взглянула на огромный настенный экран в темной деревянной раме, господствующий над комнатой. – Эти двое были убиты три дня назад, каждый в своей квартире. Оба они работали в фирме Слоуна, Майерса и Крауса. А знаете, что самое смешное? Натали Копперфильд занималась счетами вашего головного офиса. И ее имя вам ничего не говорит?

– Я не запоминаю имена всех, о ком мог слышать или читать. Я очень занятой человек. А что касается счетов, ими занимается Эллин, моя ассистентка.

– Мне известно о мисс Копперфильд, – заявила Бруберри. – Какое отношение ее смерть имеет к нашей компании?

– В настоящий момент вопросы буду задавать я, – холодно отчеканила Ева. – Где вы были, мистер Кавендиш, три дня назад между полуночью и тремя часами утра?

– Дома, в постели. Со своей женой.

Ева подняла брови с хорошо разыгранным удивлением.

– Вы не помните имена двух человек, о которых трубит вся пресса, но, ни минуты не раздумывая, не сверяясь с ежедневником, сообщаете мне, где вы были ночью трое суток назад?

– Дома, – повторил он. – В постели.

– У вас были контакты с мисс Копперфильд или мистером Байсоном?

– Нет.

– Странно. Вам не кажется странным, детектив, – повернулась Ева к Пибоди, – что мистер Кавендиш не имел никаких, даже малейших контактов с лицом, ответственным за ведение счетов его фирмы?

– Должна признаться, это действительно странно. Вот возьмите, например, меня: я того парня, что мне в управлении зарплату выдает, по имени знаю и ни с кем не спутаю.

– Возможно, я когда-то и встречался…

– Я встречалась с мисс Копперфильд и состояла в переписке с ней, – вмешалась Бруберри, – когда в этом была необходимость. В основном дела такого рода решаются в нашем головном представительстве в Лондоне.

– Ну а здесь вы что делаете? – спросила Ева, обращаясь исключительно к Кавендишу.

– Я представляю интересы нашей фирмы в Нью-Йорке.

– И что это значит?

– Именно то, что я сказал.

– Исчерпывающий ответ. И вы также представляете юридические интересы Лурдес К. Макдермотт, которая была клиенткой Бика Байсона.

– Миссис Макдермотт является родственницей. Естественно, ее представляет наша фирма. Кто ее финансовый менеджер, я не знаю.

– Да ну? Вот черт, похоже, в этой вашей лавочке одна рука не знает, что делает другая. Это во-первых. А во вторых, черт, по-моему, я не упоминала, что Бай-сон был ее финансовым менеджером. Я только сказала, что она клиентка.

Кавендиш подтянул узел галстука. «Красноречивый жест», – подумала Ева.

– Я высказал предположение.

– Ну, раз уж мы все равно этим занимаемся, где вы были в ночь убийств, мисс Бруберри?

– Дома. Я легла спать еще до полуночи.

– Одна?

– Да, я живу одна. Боюсь, что время, которое может уделить вам мистер Кавендиш, истекло.

Ева неспешно поднялась с кресла.

– Благодарю вас за сотрудничество. О! – продолжала она, как будто спохватившись. – Ваша фирма представляет… – она вынула записную книжку, словно проверяя название, – Фонд Баллока.

И тут она заметила, как мелкая рябь прошла по лицу Кавендиша. Подбородок едва заметно дернулся, глаза опять забегали, пальцы вновь потянулись к узлу галстука.

– Совершенно верно.

– Миссис Мадлен Баллок и мистер Уинфилд Чейз недавно были в городе. Полагаю, вы встречались с ними, пока они были здесь.

– Я…

– Миссис Баллок и мистер Чейз встречались с мистером Кавендишем за ленчем. Это было, позвольте, в понедельник. В двенадцать тридцать, – уточнила Бруберри.

– У вас была встреча с ними и ленч. Это было здесь? У вас в конторе?

– Именно так, – раздраженно отрезала Бруберри, опять не давая Кавендишу открыть рот. – Если желаете, у меня сохранилась запись обеденного меню. Вас это интересует?

– Я дам вам знать. Что ж, беседа прошла плодотворно. Спасибо, что уделили нам время. – Ева повернулась, собираясь уйти, но на пороге остановилась. – А знаете, это все-таки странно: вы трудитесь не покладая рук, представляете интересы вашей фирмы в Нью-Йорке, но не находите нужным регулярно встречаться со старшим аудитором, курирующим финансовые дела вашей фирмы.

На это Кавендиш ничего не ответил.

– Я вас провожу, – сказала Бруберри.

– Не утруждайтесь. Мы сами справимся.

– Они что-то скрывают, – заметила Пибоди, когда они вышли на улицу.

– Ты в самую точку попала. Можешь смело ставить на кон свою задницу. Этот парень весь состоит из вины и страха. У него это на лбу написано. Но еще неизвестно, что мы там найдем. Может, он от жены гуляет или носит женское белье.

– Или и то, и другое, если он гуляет от жены со своей ассистенткой. В этом дуэте брюки наверняка носит она.

– Это ты опять же верно подметила. Глупо было врать насчет знакомства с Копперфильд. А он соврал.

– Надутый индюк. Ну, понимаете, – объяснила Пибоди, поймав удивленный взгляд Евы, – он рассуждает так: «Я слишком важный, чтобы знать мелких людишек». К тому же для него это способ отстраниться от большой заварухи.

– А большой заварухой в данном случае является двойное убийство. – Ева села за руль, побарабанила по нему пальцами. – Они не подготовились. Им даже в голову не пришло, что копы будут их допрашивать, вот и доверились примитивному инстинкту. Все отрицать! Давай посмотрим, не удастся ли нам отследить Лурдес Макдермотт. Получим еще одну точку зрения.

Пибоди извлекла ППК и узнала адрес.

– У нее дом на Риверсайд-драйв.

– Номер телефона?

– Есть.

– Давай сначала по телефону. Попробуем установить, дома ли она, а если нет, где ее найти.

Лурдес Макдермотт не только была дома, но и, как выяснилось, ничего не имела против вмешательства полиции в распорядок своего дня.

Горничная в униформе впустила их в дом и провела через внушительный вестибюль в просторную гостиную, отделанную в смелом современном стиле: яркие краски, сверкающий металл, поблескивающее стекло.

Лурдес выглядела весьма спокойно и непринужденно. Она была в черном костюме и в мягких домашних сапожках, ее золотые драгоценности тускло отсвечивали. У нее были короткие волосы цвета «баклажан», нависавшие челкой над сапфировыми глазами. На низком стеклянном столике уже стоял высокий белый кофейник, три большие кружки и белое треугольное блюдо с горкой пончиков.

– Не говорите мне, что копы, кофе и пончики – это клише.

– Это клише, но тому есть причина. Лейтенант Даллас, детектив Пибоди.

– Присаживайтесь. Вы пришли из-за Бика и его Натали. Я просто в ужасе от этого кошмара. Он был замечательным парнем.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Пятнадцатого декабря.

– Хорошая память, – заметила Ева.

– Вовсе нет. Я специально посмотрела, проверила, когда услышала о случившемся. У нас была ежегодная деловая встреча, подведение итогов перед праздниками. Между прочим, именно здесь, в этой комнате. Он был хорошим человеком.

– Вы были знакомы с мисс Копперфильд?

– Несколько раз встречались. Бик пару раз приводил ее на деловые обеды по моей просьбе. Я предпочитаю знать, с кем связаны люди, управляющие моими делами. Она мне тоже нравилась. Они были прекрасной парой. Прямо-таки светились, понимаете? Как будто их какое-то тихое сияние окружало. Ожидание. Предвкушение. Вам кофе с сахаром?

– Нет, спасибо, мне черный.

– А мне с сахаром и сливками, – вставила Пибоди.

– Вы опрашиваете всех клиентов Бика? – продолжала Лурдес. Она разлила кофе по кружкам. Массивное обручальное кольцо блестело у нее на безымянном пальце. – Я, честно говоря, удивилась, когда вы позвонили и сказали, что хотите поговорить со мной.

– Мы опрашиваем очень многих. По правде говоря, мы только что беседовали с Уолтером Кавендишем Он ваш родственник, не так ли?

– Троюродный брат. – На секунду Лурдес еле заметно наморщила нос.

«Еще один красноречивый жест, – подумала Ева. – Лурдес не слишком высокого мнения об Уолтере».

– Мой родственник – отец Уолтера – один из партнеров фирмы. С главным офисом в Лондоне, – сказала Лурдес, слегка нахмурившись. – Ешьте пончики. Лично я собираюсь.

В доказательство своих последних слов она выбрала пончик, начиненный тремя разноцветными сортами мармелада.

– А почему вы выбрали именно эту фирму и Бика? Ваши отношения с дядей?

– Угу, – кивнула Лурдес с полным ртом. – М-м-м… Вкусно до неприличия. Они годами занимались моими финансами. Когда погиб Майлз – идиот! – я унаследовала огромную кучу денег. Какое-то время я ничего не предпринимала, все это лежало мертвым грузом в Европе. Я там пряталась. Потом я вернулась и попросила предоставить мне молодого энергичного сотрудника. Мне дали Бика, и он оказался именно таким, как я хотела.

– Если вы не против, я хотела бы спросить, как умер ваш муж? – подала голос Пибоди, стараясь не брызнуть кремом из выбранного ею пончика.

– Баловался со своим маленьким самолетиком. Он сам его построил. Обожал летать. Рухнул на землю и сгорел. Я любила этого несчастного придурка. Чуть не умерла, когда потеряла его. Этой весной была уже пятая годовщина, а я до сих пор на него злюсь.

– Вы можете нам сказать, где вы были три дня назад ночью, между полуночью и четырьмя часами утра?

– Звучит зловеще. А я еще гадала, спросите вы или нет? Я специально уточнила, когда вы позвонили и сказали, что хотите ко мне заглянуть. У меня была небольшая вечеринка – званый ужин в дружеском кругу. Точнее сказать, девичник. Я опять начала встречаться с мужчинами, но это так утомительно, особенно когда не больно-то и надо. С подругами проще. Они ушли около полуночи, а я легла спать. Ну, сначала посмотрела телевизор. Заснула на каком-то старом фильме.

– Ну раз уж вы все были знакомы, – продолжала Ева, – вы когда-нибудь встречались – может быть, в обществе – с мисс Копперфильд, мистером Байсоном и вашим троюродным братом?

– С Уолтером? – Лурдес громко рассмеялась. – Нет. Безусловно, нет. Я стараюсь вообще не общаться с Уолтером. Вот он – настоящий идиот.

– Вы с ним не ладите?

– Я могу поладить с кем угодно. Просто мне спокойнее живется, если мое общение с некоторыми индивидами ограничено.

– Разве он не представляет ваши юридические интересы здесь, в Нью-Йорке?

– Вот уж нет! О них заботится мой кузен в Лондоне, а Уолтер тут работает так, по мелочам. Честно говоря, он не так уж умен. Он следует указаниям, подшивает бумаги, вполне презентабельно смотрится в смокинге. Все, что посложнее, обрабатывается в Лондоне, насколько мне известно. – Лурдес склонила голову набок. – Вы же не думаете, что Уолтер имеет какое-то отношение к убийствам? Я его всю жизнь знаю. Смею вас заверить, ему не только мозгов не хватит на такое дело, он яйцами мелковат.

Ева как раз садилась за руль, когда подал голос ее телефон.

– Даллас.

– Лейтенант! – Едкий голос Соммерсета был под стать его угрюмой физиономии. – Вы забыли уведомить меня о том, что ожидаете доставки.

– Я, возможно, забыла уведомить вас о том, что на вас смотреть страшно и все страшнее с каждым днем но, что ж делать, я была занята.

– Нам доставили кресло-качалку с электронной системой управления, приобретенное в розницу в торговом заведении под названием «Белый аист». Что прикажете мне с ним делать?

Ева помолчала.

– Стареешь, старик, стареешь. Надо же – так подставиться! Ладно, не буду тебе говорить, куда ты можешь его засунуть, это слишком очевидный ответ. Поставь его в эту… ну… в гостиную на втором этаже. Ну, где вечеринки проводятся.

– Прекрасно. Впредь буду вам очень признателен, если вы соизволите заранее уведомлять меня о любых доставках.

– Впредь буду тебе очень признательна, если ты избавишь меня от необходимости общаться с тобой вне дома. Тебя и дома многовато.

Она отключила связь, весьма довольная собой.

– Ну вы даете! С вами не соскучишься, – заметила Пибоди. – Значит, так, после смены я быстренько смотаюсь домой, заберу все вещички и двину к вам. Мне прямо не терпится увидеть кресло и начать его украшать к завтрашнему.

Ева издала боевой клич индейцев.

– Вы же знаете, ей понравится.

– Да, знаю. Ей понравится.

– Она будет вроде как Царицей Пчел. Что-то в этом роде. Ей понравится.

– Царица Мэвис. – Ева, улыбаясь, ловко проскочила на красный свет. – Ей бы надо эту, как ее… – Она очертила круг у себя над головой.

– Корону? Сделаем.

– Да не корону, это слишком просто. Другую штуку. Ну, как ее? Эту… ну… тиару.

– Бесподобно! Полный отпад. Видите? – Пибоди шутливо стукнула Еву кулаком в плечо. – Видите? у вас получается. Вы сумеете это сделать.

– А куда ж я денусь?

Со всем своим новым багажом – заявлениями, впечатлениями, подозрениями – Ева вернулась в управление. Там она все систематизировала, написала отчеты, еще раз обдумала вновь услышанное. Потом подошла к доске и начала прикреплять рядом с фотографиями имена и ключевые слова, соединяя их стрелочками.

– Тебе нужна доска побольше. – В кабинет вошел Рорк, держа пальто в руках.

– Только об этом и слышу.

– Видит бог, тебе нужен кабинет побольше.

– Мне и этого хватает. Что ты здесь делаешь?

– Ищу, кто подвез бы меня до дому. Улаживал кое-какие дела наверху. – Увидев, как она нахмурилась, он подошел и провел пальцем по маленькой ямочке у нее на подбородке. – Дело сделано, и все остались довольны, насколько это вообще возможно.

– Хрень.

– В жизни такое часто бывает. Полагаю, для тебя это имеет смысл. – Он небрежно перебросил пальто через спинку ее кресла и обогнул доску. – А-а, да, теперь я вижу. Внутренние связи. Этот большой мир полон любопытных и весьма хитро переплетающихся цепочек.

– Что сказал Уитни?

– Официально или неофициально? – осведомился Рорк, не отрывая взгляда от доски.

– Что он сказал официально, я уже знаю.

– Ну, значит, неофициально. Он сказал, что все это – чушь собачья. Это его подлинные слова. – Рорк Перевел взгляд на ее лицо и покачал головой. – Как я Погляжу, с тебя этого довольно. Тебе не нужно, чтобы он посмотрел тебе в глаза и сказал, что он тебе доверяет и уважает тебя. Чтобы он лично перед тобой извинился.

– Нет, не нужно.

Рорк пересек кабинетик и закрыл дверь.

– Может, это и чушь собачья, но именно эта чушь собачья держит тебя в этой чертовой ступе, которую ты называешь кабинетом, вместо того чтобы занять капитанское кресло.

– Я хочу быть в этом кабинете. И давай не будем мутить воду такими глупостями. Я делаю именно то, что мне нравится. Именно то, что у меня лучше всего получается.

– Не говори мне, что тебе не нужны капитанские нашивки, Ева.

– Когда-то я думала, что нужны. – Она провела рукой по волосам, стараясь мысленно переключиться на другую тему. – Я бы от них не отказалась, если бы мне их предложили на моих условиях. Слушай, это же ты у нас увлекаешься всякой ирландской мутью. Ну, судьба, рок, всякое там мумбо-юмбо… Я хочу сказать: иногда происходит именно то, что суждено. Мне суждено быть в этом кабинете, делать эту работу. Я в это верю.

– Ладно. – Кабинетик был так мал, что Рорку не пришлось делать ни шагу, чтобы дотянуться до нее и обнять. – И еще твой шеф просил тебе передать: он не сомневается, что дело будет должным образом раскрыто.

– Вот и хорошо.

– Мне поискать для себя отдельный транспорт или ты тоже скоро собираешься домой?

– Могу продолжить дома. Дай мне десять минут. Эй, – вдруг нахмурилась Ева, когда он открыл дверь. – Пожалуй, ты задолжал мне ужин.

Рорк улыбнулся:

– Пожалуй, задолжал.

– Но нам придется остановиться по дороге. Мне нужна тиара.

– Это в придачу к твоему скипетру?

– Да не для меня это, господи! Мэвис. Эта заваруха завтра у нас дома. Тиара – это мотив, идея или что-то в этом роде. А скипетр – это такая штука…

Ева стиснула кулак и взмахнула рукой у него перед носом. У Рорка брови полезли на лоб от изумления.

– Голова садовая, – предположил он, смеясь. Ева тоже засмеялась и отвела руку подальше.

– Это что-то типа палки? Как у регулировщика?

– Типа того.

– Ну, значит, это мы тоже найдем. А может, ты заодно сообразишь, как нам найти какой-нибудь магазинчик, где можно купить театральные костюмы, чтобы мы все это забрали по дороге на ужин.

Это оказалось на удивление просто: найти тиару, усеянную стразами, и пластиковый скипетр, тем более что заниматься покупками ему пришлось с женщиной, которая норовила схватить первое попавшееся на глаза, хотя бы приблизительно подходящее под описание, и бежать прочь без оглядки.

Хорошо зная вкусы Евы, Рорк остановился на итальянской кухне и повел ее в маленькую тесную тратторию, где обстановка была простой, а еда – превосходной. С той самой минуты, как перед ней поставили тарелку спагетти с мясными тефтельками, Ева больше не заговаривала о деле, и Рорк тоже решил эту тему не поднимать.

– Ты сегодня не обедала?

Ева принялась наматывать спагетти на вилку.

– Наверно. Но я съела пончик. И я, кажется, забыла тебя проинформировать, что Пибоди и Макнаб сегодня ночуют у нас.

– Проинформировать?

– Соммерсет. Он разозлился, потому что я забыла про доставку этого чертова кресла, а это как раз было Сегодня. Ну, в общем, Пибоди хочет все украсить к смотринам детского приданого. Лично я этого не понимаю. Ты получаешь праздник, подарки, угощение, все дела… Что еще надо? Какие украшения? Зачем вся эта канитель?!

– Я полагаю, мы это скоро узнаем. Что ж, отлично Значит, завтра я захвачу Макнаба, и мы с ним поедем заниматься каким-нибудь чисто мужским делом.

– «Поедем»? Ты хочешь меня бросить? – В глазах у Евы вспыхнул панический страх. – Ты не останешься на смотрины?

Рорк поднес ко рту порцию спагетти.

– Нет в мире ничего такого, что ты могла бы сказать, сделать, предложить, включая сексуально-извращенные услуги, чтобы заставить меня приблизиться на сотню ярдов к смотринам детского приданого.

– Черт! – Ева насадила на вилку сразу пару тефтелек. – Даже если бы я надела прикид из шоколадного соуса?

– Даже в этом случае.

– А если будут взбитые сливки? И хореография?

– Отменное предложение, уверяю тебя, тем более что ты в отчаянном положении. Но мой ответ: нет. Я уже обо всем договорился, мы с Леонардо уходим. И мы с удовольствием присоединим Макнаба к нашему маленькому отряду.

– А вдруг что-нибудь пойдет не так? – Ева схватила его за руку. – Вдруг эта устроительница банкетов запсихует? Иногда с ними это бывает. А вдруг кто-то из беременных начнет рожать?

Вместо ответа Рорк лишь поднял свободной рукой свой бокал с вином.

– Ладно, черт с тобой. – Ева мученически закатила глаза. – Я сама справлюсь. Но это гнусность, если хочешь знать мое мнение. Это подло, что ты можешь уйти и где-то там накачиваться пивом, пока я одна несу вахту в инкубаторе. И все только потому, что у тебя есть пенис.

– За кружкой пива мы будем вспоминать о тебе любовью: я и мой пенис.

Ева съела еще немного спагетти, потом у нее на губах появилась злорадная улыбка.

– Ничего, все равно тебе придется поприсутствовать в родильной палате, когда она начнет рожать.

– Заткнись, Ева.

– И твой пенис тебя не спасет, приятель.

Рорк молча взял хрустящую хлебную палочку, разломил и так же молча предложил ей вытянуть длинную или короткую.

– У вас завтра будет игра в фанты? С призами?

Ева поморщилась. Этот человек умел жалить, когда хотел.

– Ладно, я заткнусь. Хочешь поговорить об убийстве?

– С удовольствием.

Она рассказала ему обо всех последних событиях, пока они доедали ужин и неторопливо пили капуччино.

– Стало быть, Кавендиш и его секретарша что-то знают и скрывают.

– Скверные флюиды по всему полю. Вся эта контора какая-то мутная, и он пляшет, когда секретарша дергает за ниточки.

– Его я не знаю, а вот с другими персонажами сегодняшней постановки встречался.

– Основные данные на него у меня есть. Сорок шесть лет, богатенький мальчик с трастовым фондом. Любит сквош [Блюда с мякотью тыквы, кабачка и других овощей или натки с мякотью фруктов. Сквош – также упрошенный американскийтеннис с резиновым мячом] – игру, не знаю, как насчет еды. Два брака. Жену номер один бросил восемь лет назад. Один ребенок, девочка, двенадцать лет. Мать получила Права опеки и переехала в Париж. Вступил в брак с женой номер два, как только оформил развод с номером первым. Ей двадцать девять лет. Бывшая манекенщица. Мое мнение: он ушел от стартовой жены к декоративной жене, являющейся для него символом успеха, а теперь крутит на стороне с секретаршей. – Ева задумчиво прищурилась, потягивая кофе с пеной взбитых сливок. – А она ходит в кожаном, носит высокие каблуки и стегает его хлыстиком, когда они этим занимаются, чтобы он лаял, как собачка.

– Правда? – Рорк откинулся на стуле, как театральный зритель, наслаждающийся эффектной мизансценой. – А откуда тебе это известно?

– Потому что из них двоих нужные причиндалы как раз у нее. Кавендиш перекладывает бумажки, посещает официальные приемы, присутствует на совещаниях и говорит, что ему велено.

– И что, кто-то велел ему убить Копперфильд и Байсона?

– Ну если бы дело обстояло именно так, все было бы упаковано очень аккуратно. – Ева нахмурилась и покачала головой. – Но я не склоняюсь к этой версии. Убийца был слишком рационален и уверен в себе. Кавендиш весь потом изошел от одного только разговора со мной. Но он кое-что знает. Может, он знает, кто это сделал.

– Значит, ты заставишь его еще немного попотеть.

– Я могу это сделать. Я могу поговорить с ним еще раз, копнуть поглубже. Но мне нечего ему предъявить, данных нет. Будь у меня что-нибудь на него, он уже пел бы, как канарейка. Надо что-то накопать. К таким, как он, нужен прямой подход. И, кроме того, зуб даю, в ночь убийств он был именно там, где сказал. Дома в постели, причем укрывшись одеялом с головой, потому что знал, что происходит в это время в другом месте.

– Если в этом замешано нью-йоркское отделение адвокатской фирмы, если они отмывают или легализуют незаконные валютные поступления, я это найду «Он найдет», – подумала Ева. И не только потому, что он знал свое дело: на этот раз на кону стояла его гордость.

– Я на это очень рассчитываю, – сказала она вслух. – Может, нам пора приступить к работе?

Ева поняла, что Пибоди и Макнаб уже в доме, потоку что до нее донеслись музыка и голоса из гостиной, которую она определила как «комнату для вечеринок». Пусть ее считают трусихой, она это переживет, решила Ева, и бросилась напрямую к себе в кабинет.