Текст книги "Белладонна"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Алтея опустила пистолет. Она не повышала голоса. Слова, которые она подобрала, спокойные и четкие, добавили ее чувствам больше ясности, чем крики.

Когда она закончила, Кольт мог лишь в восхищении покачать головой.

– Не могу поверить, что впервые кто-то обругал меня так стильно. Ну а теперь я буду очень тебе признателен, если ты уберешь пистолет. Хотя я не думаю, что ты захочешь использовать его и залить кровью весь пол.

– Это стоило бы сделать. – Алтея сунула пистолет в кобуру, не отводя от Кольта глаз. – У тебя есть право хранить молчание… – начала она.

Кольт поступил мудро, сдержав усмешку. Он протянул ей руку и спросил:

– Что ты делаешь?

– Я зачитываю твои права, прежде чем привлечь тебя за то, что ты вломился ночью в чужой дом.

Он не сомневался, что Алтея на это способна. Она арестовала бы его, не сбавляя шага, и потащила бы в участок снимать отпечатки и фотографировать.

– Я откажусь от своих прав, чтобы ты выслушала мое объяснение.

Так будет лучше. – Скинув пиджак, она набросила его на спинку стула. – Как ты вошел?

– Я, ну… Через дверь.

Она прищурилась:

– У тебя есть право на адвоката. Очевидно, юмор не спасал положения дел.

– Ладно, сдаюсь. – Он поднял руки. – Я подобрал ключ. У тебя отличный замок. Или же я отстал от жизни и утратил прежние навыки.

– Ты подобрал ключ. – Она кивнула так, будто ожидала это услышать. – У тебя незарегистрированное оружие – ASP девятимиллиметровый…

– Зоркий глаз, лейтенант.

– И нож, на который наверняка нет разрешения, – продолжила она. – А теперь оказывается, у тебя еще и отмычки есть.

– Они пришлись как раз кстати. – И именно на этом Кольт и не хотел останавливаться сейчас, когда Алтея в таком настроении. – Ну а теперь я подумал, что после трудного дня ты заслужила горячий ужин и холодное вино. И еще я подумал, что ты разозлишься, вернувшись домой и обнаружив здесь меня. Но решил, что ты смягчишься, попробовав мою пасту.

Возможно, подумала Алтея, если она на мгновение закроет глаза, это все исчезнет. Но когда она открыла глаза, Кольт по-прежнему был здесь и улыбался ей.

– Твою пасту?

– Ну да. Меня убеждали, что это рецепт моей крестной, но она за всю свою жизнь и яйца не сварила. А как насчет того вина?

– Конечно. Почему бы нет, черт побери?

– Отлично.

Он вернулся на кухню. Решив, что всегда успеет убить его, она отправилась следом. Кухню наполнял поистине божественный аромат.

– Ты любишь белое, – сказал он, наполняя два бокала из ее лучшего хрусталя. – Это замечательное итальянское вино, которое оттенит остроту моего соуса. Ярко выраженный вкус и высокое качество. Попробуй.

Она взяла бокал, позволив Кольту чокнуться с ней, а затем отпила глоток. Вино оказалось изумительным.

– Кто ты, черт возьми, на самом деле, Белладонна?

– Что ж, я ответ на твои молитвы. Почему бы нам не войти и не присесть? Ты ведь хочешь снять туфли.

Алтея очень хотела, но не сняла их, даже когда удобно расположилась на диване.

– Объясни.

– Я только что объяснил.

– Если ты не можешь позволить себе адвоката…

– Господи, а ты упрямая. – Он глубоко вздохнул и вытянулся на диване рядом с ней. – Ладно, у меня была пара причин. Прежде всего то, что ты тратишь массу дополнительного времени на мое дело…

– Это моя…

– Работа? – закончил Кольт за нее. – Возможно. Но я знаю, что, когда кто-то предпринимает эти дополнительные шаги, решая твои проблемы, вкусный ужин – лучший способ отблагодарить его.

Это чертовски приятный жест с его стороны, подумала Алтея, хотя и не хотела в этом признаться. Пока не хотела.

– Ты мог бы предупредить меня заранее.

– Идея возникла спонтанно. У тебя разве такого не бывает?

– Не искушай судьбу, Найтшейд.

– Ладно. Давай вернемся к нашим «почему?». Существует еще и тот факт, что я почти не мог не думать обо всем происходящем. А готовка помогает мне отвлечься. Мария едва ли допустила бы меня до плиты, поэтому я подумал о тебе. – Он намотал ее локон на палец. – Я много думаю о тебе. И в конце концов, мне просто захотелось провести с тобой вечер.

Он добирался до нее. Алтее хотелось верить, что это от великолепных запахов, доносящихся из кухни, у нее кружилась голова. Но она в это не верила.

– И вот ты вломился в мой дом и вторгся в мою частную жизнь.

Нет, дорогая, я вторгся только в твои кухонные шкафы. Это было так соблазнительно, – признался он. – Но дальше я вторгаться не отважился.

Хмурясь, Алтея раскачивала вино в бокале.

– Мне не нравятся твои методы, Найтшейд. Но мне кажется, что твоя паста мне понравится.

* * *

Паста ей не просто понравилась, она пришла от нее в восторг. Трудно было хранить недовольство, когда ее настолько соблазнил волшебный вкус. Мужчины и раньше готовили для нее, но она не могла припомнить, когда была столь удивлена.

Вот он, Кольт Найтшейд, вполне возможно вооруженный до зубов под своими выцветшими джинсами и хлопчатобумажной рубашкой, подает ей пасту при свечах. И дело не в том, что это романтично, подумала она. Она слишком умна, чтобы попасться в сети изобретательных уловок. Но это было забавно и, как ни странно, очень мило.

К тому времени как Алтея расправилась с одной порцией и принялась за вторую, она посвятила Курта в последние события. Отчеты экспертов ожидались в течение суток, за барменом из пивной «У Клэнси» установлено наблюдение, а женщина-офицер под прикрытием готовилась отправиться на улицу.

Кольт запомнил информацию и в ответ рассказал то, что удалось выяснить ему самому. Днем он разговаривал с одной из местных проституток. Благодаря его шарму или же деньгам, которые он предложил, ему удалось выяснить, что девушка, которую на улице знали как Лэйси, не появлялась в своих обычных местах уже несколько недель.

– Она подходит под описание, – продолжил он, подливая вина в бокал Алтеи. – Юная, миниатюрная. Девушки говорили, что она брюнетка, но носила светлый парик.

– У нее был сутенер?

– Нет. Она работала сама по себе. Я ходил в дом, где она снимала комнату. – Кольт разломил на две половины чесночный хлеб и передал кусок Алтее. – Разговаривал с хозяином, прелесть, а не человек. Поскольку она не заплатила за две недели, он вышвырнул ее вещи. Забрал себе то, что имело какую-то ценность, а остальное выбросил.

– Я выясню, знают ли о ней в отделе нравов.

– Отлично. А я нагряну в другие притоны, – продолжал он, – а также в наполовину расселенные дома и всем стану показывать фотографию Лиз и рисунки полицейского художника. – Он нахмурился, ковыряя вилкой еду. – Я не смог никого зацепить для опознания. У меня почти не было времени убедить подростков, что им следует внимательно взглянуть на рисунки. Большинство из этих ребят хотят вести себя жестко, непобедимо, но в их глазах ты видишь лишь замешательство.

– Когда имеешь дело с таким замешательством, тебе надо быть жестким. Большинство из них происходят из семей, раздираемых наркотиками, алкоголем, физическим и сексуальным насилием. Или же они сами начинают злоупотреблять алкоголем или наркотиками и не знают, как выбраться из этого кошмара. – Она повела плечами. – В любом случае побег кажется им лучшим выходом.

– Но у Лиз все было иначе.

– Да, – согласилась Алтея.

Пора ему, наконец, уже угомониться, подумала она. Даже если всего на несколько минут. Она подобрала последний кусочек с тарелки.

– Знаешь, Найтшейд, ты мог бы бросить игру в искателя приключений и заняться организацией общественного питания. Ты добьешься успеха.

Он понял, куда она клонит, и постарался подыграть ей:

– Я предпочитаю маленькие частные вечеринки.

Алтея метнула на него быстрый взгляд, затем снова уставилась в свой бокал.

– Итак, если готовить первоклассную пасту тебя научила не крестная, тогда кто же?

– У нас была потрясающая кухарка, ирландка, когда я был ребенком, миссис О'Мэлли.

– Ирландка, которая научила тебя готовить блюда итальянской кухни.

– Она могла приготовить все, что угодно, от тушеного мяса ягненка до петуха в красном вине. «Кольт, мой мальчик, – говаривала она мне, – лучшее, что мужчина может научиться делать, – это готовить для себя. Это глупости, что готовить должна только женщина». – Он улыбнулся при этом воспоминании. – Когда я попадал в передряги, что происходило почти постоянно, она усаживала меня в кухне. Я выслушивал лекцию по поведению и о том, как правильно разделывать цыпленка.

– Неплохое сочетание.

– С поведением не сложилось. Но я готовлю классного запеченного цыпленка. А когда миссис О'Мэлли ушла на пенсию, прошло уже лет десять с тех пор, у моей матери началась депрессия.

Губы Алтеи скривились.

– И она наняла другую кухарку.

– Француза, который плохо готовит. Она любит его.

– Французский повар в Вайоминге.

– В Вайоминге живу я, – сказал он. – Они живут в Хьюстоне. Так мы лучше ладим. А твоя семья? Они местные?

– У меня нет семьи. А как насчет твоего диплома по юриспруденции? Почему ты не воспользовался им?

– Я не говорил, что это не так. – Кольт пристально посмотрел на нее.

Она отбросила его вопрос, как раскаленный уголек. Здесь скрывалась тайна, и он непременно должен был все выяснить.

– Я просто обнаружил, что не подхожу для того, чтобы часами горбиться за юридическими фолиантами, пытаясь перехитрить правосудие в специальной терминологии.

– И ты отправился в военно-воздушные войска.

– Это был неплохой способ научиться летать.

– Но ты не летчик.

– Иногда я летчик. – Он улыбнулся. – Прости, Тея, я не вписываюсь в привычные рамки. У меня достаточно денег, чтобы позволить себе делать то, что мне подходит в данный момент.

– Это было не слишком хорошо.

– А военное поприще не подходило тебе?

– Какое-то время так и было. А потом я наелся до отвала. – Он пожал плечами и откинулся назад. Пламя свечей мерцало в его глазах, скользя бликами по лицу. – Я усвоил некоторые вещи. Я учился у миссис О'Мэлли и в подготовительной школе, в Гарварде и у одного старого индуса, объездчика лошадей, которого повстречал в Талсе несколько лет назад. Никогда не знаешь, когда тебе пригодятся твои знания.

– А кто научил тебя подбирать ключи?

– Ты ведь не собираешься использовать это против меня, правда? – Кольт наклонился вперед, чтобы провести пальцем по ее волосам, и подлил еще вина в бокалы. – В армии. Я служил там в специальном подразделении.

– Секретные операции, – перевела она. Неудивительно. – Вот почему в твоих документах так много засекречено.

– Данные уже устарели и должны быть рассекречены. Но так обстоят дела, правда? Бюрократы обожают секреты, так же как свою бюрократическую волокиту. Я занимался сбором информации или же фабриковал ее, возможно, разряжал некоторые неустойчивые ситуации или же, наоборот, подогревал их, в зависимости от указаний. – Он снова глотнул вина. – Думаю, можно сказать, я оказывал людям услуги, только эти люди осуществляли управление государством. – Его губы скривились. – Или пытались.

– Ты не любишь систему, так ведь?

– Мне нравится то, что имеет пользу. – На мгновение его глаза потемнели. – Я видел много бесполезного. Так что… – Он пожал плечами. – Я вышел из игры, купил себе несколько лошадей и коров, играл в фермера. Похоже на то, что старые привычки забылись, потому что теперь я снова оказываю людям услуги. Только они прежде должны мне понравиться.

– Кое-кто мог бы сказать, что в детстве ты долго ломал голову над тем, что будешь делать, когда вырастешь.

– Кое-кто мог бы. Думаю, я занимался этим. А как насчет тебя? Какова история Алтеи Грейсон?

– Ничего такого, что можно было бы предложить для фильма. – Расслабившись, она оперлась локтями о стол, проводя кончиком пальца круги по краю бокала, пока хрусталь не зазвенел. – Когда мне исполнилось восемнадцать, я сразу поступила в академию. Никаких окольных путей.

– Почему?

– Почему я пошла в полицию? – Алтея задумалась. – Потому что мне нравится система. Она несовершенна, но, если поддерживать ее, можно заставить работать. И закон… есть люди, которые хотят заставить его работать. Слишком много жизней было потеряно в перестрелках. Это имеет значение, когда не раз сталкивался с ситуацией.

– С этим не поспоришь. – Кольт накрыл ее ладонь своей рукой. – Я всегда понимал, что Бойд был предназначен для того, чтобы отстаивать закон. До недавнего времени он был единственным полицейским, которого я уважал настолько, чтобы доверять.

– Думаю, ты только что сделал мне комплимент.

– Можешь в этом не сомневаться. У вас с ним много общего. Ясность взглядов, бесстрашие, мужество и искреннее сочувствие другим людям. – Он улыбнулся, перебирая ее пальцы. – Та девочка, которую мы сняли с крыши… Я ходил ее повидать. У нее много чего нашлось рассказать о прекрасной леди с рыжими волосами, которая подарила ей куклу.

– Просто я довела дело до конца. Это моя работа…

– Ерунда. – Восхищенный ответом, Кольт поцеловал ее ладонь. – Это не имеет ничего общего с долгом, это имеет отношение к твоей душе. Если у тебя есть тепло в душе, это не значит, что ты плохой полицейский, Тея. Просто ты становишься добрее.

Она знала, к чему это ведет, но не отдернула руку.

– Если я добра к детям, не означает, что я буду добра к тебе.

– Но это так и есть, – пробормотал он. – Я подбираюсь к тебе. – Глядя на нее, он коснулся губами ее запястья. Пульс бился ровно, но быстро. – Я собираюсь продолжать подбираться к тебе.

– Возможно. – Алтея была слишком умна, чтобы продолжать отрицать очевидное. – Но это не означает, что твои старания увенчаются успехом. Я не сплю с каждым мужчиной, который мне нравится.

– Я рад это слышать. Но ты будешь делать гораздо больше, чем спать со мной. – Он усмехнулся и снова поцеловал ее ладонь. – Господи, обожаю, когда ты подкалываешь меня, Тея. Это сводит меня с ума. Я собирался сказать, что, когда мы окажемся в постели, сон будет не главным занятием. Так что, возможно, тебе стоит немного вздремнуть. – Он поднялся, увлекая ее за собой. – Поцелуй меня на ночь и ложись спать.

Кольт не смог сдержать улыбку, заметив удивление в ее глазах. Позже ему стоит похвалить себя за такую стратегию поведения.

– Ты подумала, что я приготовил ужин и составил тебе компанию, чтобы использовать это как трамплин для соблазнения. – Вздохнув, он покачал головой. – Алтея, я ранен. Я почти раздавлен.

Она расхохоталась, дружески похлопав его по руке.

– Знаешь, Белладонна, иногда ты почти нравишься мне. Почти.

– Вот видишь, ты всего в паре шагов от того, чтобы начать сходить по мне с ума. – Он притянул ее ближе, и внезапное напряжение, скрутившее его внутренности, придало фальшивый оттенок его веселому тону. – Если бы я приготовил десерт, ты умоляла бы меня.

Она удивленно посмотрела на него:

– Тут ты проиграл. Каждый знает, что каноли превращают меня в страстную женщину.

– Я непременно это запомню. – Кольт нежно поцеловал ее, глядя, как она улыбается. И почувствовал, как его сердце упало. – Здесь поблизости наверняка есть булочная, где я могу купить итальянскую выпечку.

– Нет. Ты упустил свой шанс. – Алтея уперлась рукой ему в грудь, убеждая себя, что пора заканчивать эту игру, пока она еще в состоянии стоять на ногах. – Спасибо за пасту.

– Конечно. – Но Кольт по-прежнему не сводил с нее глаз, его взгляд сделался проницательным, внимательным, словно он пытался разглядеть самую ее суть за белоснежной кожей. Что-то происходило здесь, вдруг понял он. Что-то сокровенное, к чему он не мог найти доступа. – Есть нечто такое в твоем взгляде…

Ее нервы напряглись до предела.

– Что?

– Не знаю. – Он говорил медленно, словно взвешивая каждое слово. – Иногда я почти могу разглядеть это. Когда такое происходит, я начинаю думать о том, где ты была. Куда мы идем.

Алтея стала задыхаться. Медленно переведя дух, она ответила:

– Ты идешь домой.

– Да. Сейчас я пойду. Слишком просто, всего лишь сказать тебе, что ты прекрасна, – пробормотал он, словно разговаривая с самим собой. – Ты очень часто слышишь эти слова, и глупо пытаться таким образом повлиять на тебя. Мне следовало бы угомониться, но здесь кроется что-то еще. Я позже к этому вернусь. – Все еще вглядываясь в лицо Алтеи, он притянул ее ближе к себе. – Что в тебе такого, Алтея? Чего я не могу разгадать?

– Ничего. Ты слишком привык гоняться за тенями.

– Нет, у тебя они есть. – Он медленно провел рукой по ее щеке. – А у меня есть проблема.

– Какая проблема?

– Попробовать вот это.

Он коснулся губами ее губ, и от этого прикосновения все ее тело охватила слабость. Это ощущение было не требовательным, не настойчивым, оно было опустошительным. Поцелуй проникал все глубже и глубже, бомбардируя ее эмоциями, против которых у нее не было защиты. Его чувства были свободными и, созревая, изливались на нее, в нее, так что она была окружена и наполнена ими.

Нет спасения, подумала Алтея и услышала свой собственный приглушенный стон отчаяния. Он разрушил ее защиту, которую она воспринимала как нечто незыблемое, само собой разумеющееся и которую теперь не сможет восстановить полностью.

Она могла бы повторять себе снова и снова, что не влюбится в человека, которого едва знала. Но сердце уже смеялось над доводами разума.

Кольт почувствовал, что она все-таки чуточку приоткрыла ему частичку своей души. Здесь были и страсть, и открытие чего-то нового. Для Кольта стало откровением обнаружить, что есть на свете женщина, которая способна перепутать его мысли, раскрыть его сердце и оставить его абсолютно беззащитным.

– Здесь я уступаю. – Он крепко держал ее за плечи, когда она попыталась отпрянуть в сторону. – И уступаю быстро.

– Это уж слишком. – Это было слабой реакцией, но лучшим, что она могла в этот момент придумать.

– Как будто я не знаю.

Ее плечи снова напряглись, это напряжение передалось и ему. Пришлось отступить.

– Раньше я никогда не испытывал ничего подобного. И больше нечего сказать, – откликнулся он, когда она отвернулась.

– Я знаю. Жаль, что это не так. – Она вцепилась в спинку стула, где висела ее наплечная кобура. Символ долга, подумала она, символ контроля и выдержки, того, что она из себя вылепила. – Кольт, мне кажется, что мы оба влезаем глубже, чем нам впоследствии может понравиться.

– Возможно, мы достаточно долго топтались на одном месте.

Она ужасно боялась, что была готова, желала, нет, сгорала от желания утонуть.

– Я не смешиваю личные отношения с работой. Если мы не сможем держать себя в руках, то тебе лучше работать с кем-то другим.

– По-моему, мы неплохо сработались с тобой, – пробормотал он сквозь зубы. – И не надо придумывать нелепостей, лишь бы не говорить открыто о том, что происходит между нами.

– Это лучшее, что я могла сказать. – Она сжала спинку стула так, что костяшки ее пальцев побелели. – И это не отговорка, а причина. Ты хочешь, чтобы я призналась в том, что ты пугаешь меня. Хорошо. Ты меня пугаешь. Это все пугает меня. И я думаю, что тебе не захочется иметь дело с напарницей, которая не может сосредоточиться на деле, потому что ты заставляешь ее волноваться.

– Возможно, я чувствую себя счастливее с такой напарницей, чем с той, которая настолько зациклена на работе, что порой кажется, что она и не человек вовсе.

Теперь она не станет вырываться от него. Будь он проклят, если позволит ей сделать это.

– И не говори мне, что ты не можешь работать на двух уровнях, Тея, или что ты не можешь оставаться достойным полицейским, когда у тебя проблемы в личной жизни.

– А может, я просто не хочу работать с тобой.

– Не повезло. Тут ты крепко влипла. Если хочешь бросить дело, я попытаюсь заставить тебя. Но ты не отступишься от Лиз только из-за того, что боишься позволить себе что-то почувствовать ко мне.

– Я думаю о Лиз, и так будет действительно лучше для нее.

– Откуда тебе, черт возьми, это знать?! – взорвался Кольт, и, даже если это выглядело нелепо, ему было наплевать. Он был на грани того, чтобы влюбиться в женщину, которая спокойно сообщала, что ему нет места в ее жизни. Он отчаянно желал найти испуганную девочку, а человек, который способен помочь ему в этом, угрожал выйти из игры. – Что ты, черт подери, можешь знать о ней или о ком-нибудь другом? Ты так зациклилась на правилах и процедурах, что утратила способность чувствовать. Нет, не утратила. Ты просто загасила их в себе. Ты станешь рисковать жизнью, но стоит только чувствам коснуться тебя, как ты закрываешься броней. Для тебя все должно быть аккуратным, правда, Алтея? Где-то там есть несчастный, напуганный ребенок, но для тебя это всего лишь еще одно дело, еще одна работа.

– Не смей говорить мне о том, что я чувствую. – Всю ее сдержанность как ветром сдуло, и она с грохотом отшвырнула стул в сторону. – Не смей говорить мне о том, чего я не понимаю. Ты не можешь знать, что я чувствую. Неужели ты уверен, что понимаешь Лиз или кого-то из тех девчонок, с которыми разговаривал сегодня? Ты побывал в приютах и заброшенных домах и возомнил, что все понял?

Ее глаза сверкали, но не от слез, а от такой нестерпимой ярости, что он мог лишь молча смотреть на нее, когда она резала его по живому своим взглядом.

– Я знаю, что существует много детей, которым нужна помощь, но не всем ее хватает.

– О, это так просто. – Алтея принялась ходить взад-вперед по комнате, не в силах стоять на одном месте. – Выписать чек, принять законопроект, выступить с речью. Это все не требует усилий. Ты и понятия не имеешь, что значит быть одиноким, бояться или быть пойманным в ту дробилку, в которую мы швыряем беспризорных детей. Большую часть своей жизни я провела именно там, поэтому не смей говорить мне, что я ничего не чувствую. Я знаю, каково это, когда так хочется на свободу, что ты убегаешь, даже понимая, что тебе некуда бежать. И я знаю, каково это, когда тебя затаскивают обратно, когда ты абсолютно беспомощна, когда над тобой издеваются, когда ты загнан и абсолютно несчастен. Я многое понимаю. И я знаю, что у Лиз есть семья, которая любит ее, и мы обязательно вернем ее домой. Не важно как, но мы вернем ее, и она не окажется в этом замкнутом круге. И не смей говорить мне, что это всего лишь еще одно дело, потому что ее жизнь важна для меня. Они все важны для меня.

Алтея осеклась, проведя дрожащей рукой по волосам. В тот момент она не знала, что было сильнее – ее смущение или гнев.

– Теперь я хочу, чтобы ты ушел, – спокойно произнесла она.

– Сядь.

Видя, что она не подчинилась, Кольт подошел к ней и, надавив на плечо, усадил на стул. Она дрожала, и тот факт, что он сыграл свою роль, чтобы заставить ее так себя чувствовать, вызвал у него ощущение, что он разбил нечто хрупкое и драгоценное.

– Прости меня. Для меня это рекорд – дважды извиниться перед одним человеком за один день. – Он хотел было погладить ее по голове, но остановил себя. – Не хочешь воды?

– Нет. Я хочу только, чтобы ты ушел.

– Но я не могу этого сделать. – Кольт опустился на скамеечку для ног напротив нее, чтобы видеть ее лицо. – Алтея…

Она откинулась назад и закрыла глаза. Она чувствовала себя так, будто взбежала на вершину горы и спрыгнула вниз.

– Белладонна, я не в настроении рассказывать тебе о своей жизни, так что не стоит зря терять время. Ты знаешь, где выход.

– Это подождет. – Он воспользовался моментом и взял ее за руку. Теперь она успокоилась, но была холодна как лед. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. У нас здесь совершенно две не связанные друг с другом проблемы. Найти Лиз – задача номер один. Она невинна, она жертва, и ей необходима помощь. Я мог бы сам отыскать ее, но на это понадобится слишком много времени. А каждый лишний день… Да что уж там, прошло слишком много таких дней. Мне нужна твоя помощь, потому что ты можешь использовать обходные маневры, на которые у меня уйдет в два раза больше времени. И потому что я верю, что ты все сделаешь для того, чтобы вернуть ее домой.

– Хорошо. – Глаза Алтеи оставались закрытыми, она страстно желала, чтобы напряжение отпустило ее. – Мы найдем ее. Если не завтра, то послезавтра, но мы обязательно ее найдем,

– Вторая проблема. – Он взглянул на их руки, наблюдая за тем, как секундная стрелка на ее часах отмеряет время. – Я думаю… и поскольку это новая область для меня, мне хотелось бы уточнить, сказав, что это всего лишь мнение…

– Найтшейд. – Она открыла глаза, и теперь в них появился легкий намек на улыбку. – Готова поклясться, что ты говоришь как настоящий юрист.

Кольт поежился.

– Не думаю, что стоит оскорблять человека, который вот-вот скажет, что любит тебя.

Ее словно током ударило. Он был готов поспорить на свою ферму, что, вытащи он пистолет, она и глазом бы не моргнула. Но стоило ему упомянуть про любовь, и Алтея едва со стула не свалилась.

– Не стоит так паниковать, – продолжал Кольт, пока она пыталась обрести дар речи. – Я всего лишь сказал, что «я думаю». Это оставляет нам безопасную территорию, на которой мы можем сотрудничать.

– Это больше напоминает мне минное поле. – Боясь, что у нее снова задрожат руки, Алтея выдернула ладонь из его хватки. – Думаю, будет мудрее при данных обстоятельствах отложить это обсуждение, по крайней мере пока.

– Ну и кто теперь говорит как настоящий юрист? – Он улыбнулся, не понимая, уместно ли в данной ситуации посмеяться над самим собой. – Дорогая, ты думаешь, что на тебя это нагоняет страх божий? Представь, что испытываю я. Я завел разговор, потому что надеюсь, что так будет проще с ним разобраться. Как знать, возможно, это всего лишь начало гриппа, и только.

– Это было бы замечательно. – Она подавила смех в ужасе, что он мог бы прозвучать легкомысленно. – Можно было бы вволю спать, пить горячие напитки.

– Я попробую. – Он наклонился вперед, не испытывая неудовольствия от настороженности в ее глазах или скрещенных на груди рук. – Но если это не грипп или другая болезнь, я собираюсь что-нибудь с этим предпринять. Чтобы это ни было, оно может подождать до того, как мы решим нашу первую проблему. И пока мы станем этим заниматься, я не заговорю больше о любви и обо всем, что обычно сопутствует подобным вещам, ну ты понимаешь, вроде брака, семьи и гаража на две машины.

Впервые со времени их знакомства он увидел, что Алтея окончательно растерялась. Ее глаза стали огромными, а рот приоткрылся. Он готов был поклясться, что, если бы согнул ее, она переломилась бы, как молодое деревце в шторм.

– Ведь даже когда я говорю о подобных вещах абстрактно, это вводит тебя в ступор.

– Я… – Алтея сумела взять себя в руки и закрыть рот, сглотнуть, а затем заговорить: – Я думаю, что ты просто спятил.

– Я тоже так думаю. – Одному Богу известно, почему он так радовался этому. – Так что на данный момент давай сосредоточимся на том, чтобы разыскать тех плохих парней. Идет?

– А если я соглашусь, ты не станешь говорить обо всем остальном?

Кольт расплылся в улыбке:

– Ты собираешься взять с меня слово?

– Нет. – Алтея взяла себя в руки и улыбнулась в ответ. – Но я готова поклясться, что смогу уклониться от всего, что бы ты ни вытворил.

– Принимаю пари. – Он поднял руку. – Напарница.

Они торжественно пожали друг другу руку.

– Ну а теперь почему бы нам…

Телефонный звонок прервал то, что, как предполагала Алтея, оказалось бы непрофессиональным предложением. Она проскользнула мимо Кольта и взяла трубку в кухне.

Это дало ему время подумать над тем, что он затеял. Улыбнуться. Поразмыслить, как бы он хотел это завершить. Но прежде чем его фантазия разыгралась, Алтея уже возвратилась. Подвинула стул, поправив свою кобуру.

– Помнишь нашего друга Лео, бармена? Только что его взяли с поличным, он продавал кокаин в задней комнате. – На ее лице вновь появилось воинственное выражение, когда она пристегивала ремень безопасности. – Его задерживают для допроса.

– Я за тобой.

– За мной – это то место, где ты останешься, Найтшейд, – заявила она, накидывая пиджак. – Если Бойд все прояснит, то ты сможешь смотреть сквозь стекло, но это большее, что тебя ожидает.

Его раздражало подобное ограничение свободы.

– Разреши мне присутствовать. Я буду помалкивать.

– Не смеши меня. – По пути к двери она подхватила сумочку. – А вообще – тебе решать, напарник.

Он выругался и захлопнул за собой дверь:

– Я принимаю правила.