Текст книги "Опасный след"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

12

Фрэнсис К. Экл завершил последнюю из своих ежедневных «сотен». Сотня выжиманий в упоре, сотня скручиваний для брюшного пресса, сотня приседаний. Как всегда, он выполнил все эти упражнения в уединении, в своем номере мотеля.

Он принял душ, воспользовавшись не гостиничным обмылком, а собственным гелем для душа без запаха. Он побрился компактной электрической бритвой, которую тщательно промывал каждое утро. Он почистил зубы одноразовой щеткой из своего дорожного набора и пометил ее крестиком, чтобы впоследствии выбросить.

Он никогда не оставлял в мотельном мусорном ведре ничего личного.

Он надел мешковатые шорты и свободную белую футболку, невзрачные кроссовки. Под футболкой он носил потайной пояс с кармашками для денег и удостоверения личности, которым пользовался в данный момент. Так, на всякий случай.

Он внимательно изучил свое отражение в зеркале.

Мешковатая одежда и пухлый пояс деформировали поджарое, накачанное тело и создавали впечатление обыкновенного, слегка располневшего в талии мужчины, собравшегося на обычную утреннюю разминку. Он видел в зеркале свое лицо – карие глаза, длинный острый нос, узкие твердые губы, гладкие щеки, – пока не удовлетворился приятными, но незапоминающимися чертами.

Он коротко стриг свои каштановые волосы. Он хотел побриться наголо ради легкости ухода и чистоты, однако, хотя бритая голова стала вполне обычным явлением, его наставник считал, что она привлекает больше внимания, чем короткая стрижка.

Сегодня утром, как и каждым утром в последние недели, он подумывал, не проигнорировать ли эту директиву и не сделать ли так, как хочется ему.

Сегодня утром, как и каждым утром в последние недели, он не поддался искушению. Правда, по мере того как росло ощущение собственного могущества, по мере того как он привыкал к своему новому «я», становилось все труднее следовать заранее намеченному плану.

– Потерплю еще, – прошептал он. – Но не очень долго.

На голову он надел темно-синюю бейсболку без логотипа.

Ничто в его внешности не притягивало взгляд стороннего наблюдателя.

Фрэнсис никогда не оставался в одном отеле или мотеле более трех ночей, а лучше – двух. Он выбирал такие, – хотя бы через один, – в которых имелся спортзал, но дешевые, где обслуживание было ненавязчивым, практически несуществующим.

Всю свою жизнь он придерживался режима жесткой экономии. Перед тем как отправиться в это путешествие, он постепенно распродал все ценное, что у него было.

Теперь ему хватит денег на множество дешевых мотельных номеров до конца путешествия.

Он сунул в карман карточку-ключ, взял из привезенной с собой упаковки бутылку воды. Перед тем как покинуть номер, он включил камеру, спрятанную в его дорожном будильнике на тумбочке у кровати, воткнул в уши наушники-пуговки своего айпода.

С помощью камеры он убедится, что прислуга не шуровала в его вещах; наушники отобьют у любого охоту заводить с ним разговоры.

Ему был необходим спортзал, необходимы свободные веса и тренажеры и обеспечиваемое ими духовное и физическое освобождение. С тех пор как он изменил свои убеждения, в дни, проведенные без физических нагрузок, он был напряжен, разгневан, нервничал и плохо соображал. Он предпочел бы тренироваться в одиночестве, но путешествие заставляло приспосабливаться к обстоятельствам.

Поэтому, изобразив на лице приветливость, он покинул свой номер, пересек крохотный вестибюль и вошел в крохотный спортзал.

Какой-то мужчина с явной неохотой перебирал ногами на одной из двух беговых дорожек, а пожилая женщина крутила педали удобного наклонного велотренажера и читала роман в яркой обложке. Фрэнсис всегда очень тщательно рассчитывал время, чтобы не быть первым или единственным посетителем.

Он решил начать с беговой дорожки – благо одна была свободной, – выбрал программу, выключил айпод, чтобы посмотреть новости по телевизору, укрепленному на кронштейне в углу.

«Обязательно будет репортаж», – подумал он.

Фрэнсис начал пробежку и, пока репортеры информировали о событиях в мире, сосредоточился на последнем письме своего наставника. Он выучил наизусть каждую строчку.

Дорогой друг, надеюсь, вы здоровы. Я доволен достигнутым вами прогрессом, но хочу посоветовать проявлять сдержанность, не торопиться. Наслаждайтесь своими путешествиями и успехами и, когда приступите к исправлению моей глупейшей и прискорбной ошибки, помните, что с вами моя поддержка и моя благодарность.

Дисциплинируйте свое тело, свой разум, свой дух. Не прекращайте тренировки. Вы – сила, вы – власть. Используйте то и другое разумно, и вы заработаете больше славы, посеете больше страха, добьетесь большего успеха, чем все ваши предшественники.

С нетерпением жду вестей от вас, и знайте, что я с вами на каждом шагу вашего путешествия.

Ваш Наставник

Судьба привела его в ту тюрьму, где Джордж Аллен Перри отпер клетку, в которой он был заключен всю свою жизнь. Как начинающий ходить ребенок, он наслаждался первыми робкими шагами свободы, затем пошел уверенно, а потом побежал. Теперь головокружительный вкус этой особенной свободы был ему так же необходим, как дыхание. Он жаждал ее с такой силой, что начал нарушать Инструкции, правила, принципы, навязанные ему Перри.

Он больше не был тряпкой, увальнем, отчаянно жаждавшим одобрения и преследуемым задирами. Он больше не был ребенком, переходящим из рук в руки из-за того, что его мать была эгоистичной шлюхой.

Всю свою жизнь он жил в клетке притворства. Был тихим, терпеливым, подчинялся правилам, учился и подбирал крохи того, что оставалось после более сильных, более красивых, более напористых.

Сколько раз он внутренне кипел от злости, когда его не продвигали по службе, когда он не выигрывал приз, когда девчонка, которая ему нравилась, не обращала на него внимания! Сколько раз он в темноте и одиночестве строил планы мести, отчетливо представлял, как мстит коллегам, ученикам, студентам, даже незнакомцам на улице!

Он начал свое путешествие, как объяснил ему Перри, еще до их судьбоносной встречи, но таскал свою клетку с собой. Он совершенствовал свое тело, преодолевая боль, отчаяние и лишения. Он искал и обрел жесткий внутренний контроль, но все еще во многом терпел неудачи, потому что волочил эту проклятую клетку. Он не смог переспать с порядочной женщиной, когда одна наконец снизошла до него, и был вынужден унижать себя со шлюхами, такими, как его мать.

С этим покончено. Один из догматов Перри: половой акт ослабляет мужчину, отдает власть женщине, а женщина всегда – всегда – использует эту власть против мужчины. Освобождения можно достичь другими, более действенными способами. Способами, применять которые осмеливались немногие. И по мере того как приходило облегчение, росло наслаждение.

Теперь, когда клетка открыта, он обнаружил в себе и способности, и влечение к этому освобождению, и власть, которую оно несет.

Но с властью пришла и ответственность, а вот с этим, как он должен признать, справляться сложнее. Чем больше он обретал, тем больше жаждал. Перри, разумеется, был прав. Чтобы наслаждаться этим путешествием, необходимы дисциплина и терпение.

И все же…

Увеличив скорость и наклон беговой дорожки, Фрэнсис пообещал себе и своему отсутствующему наставнику воздержаться от поисков новой партнерши, по меньшей мере на две недели.

А пока он просто попутешествует… поскитается без цели. Наберется сил для новой атаки, наляжет на духовную пищу – книги.

Однако на север он не поедет, еще не время.

Набираясь физических сил и духовной энергии, он будет следить за той, что стала прискорбной ошибкой Перри, по ее блогу, по ее веб-сайту. Когда придет время, он исправит эту ошибку – единственная плата, которую попросил Перри, цена уничтожения клетки.

Фрэнсис с нетерпением, как ребенок родительской похвалы, ждал одобрения Перри, когда он, его ученик, похитит, задушит и похоронит Фиону Бристоу.

Представляя ее образ, он пробежал еще милю. Пот струился по его лицу, по его телу. Но вознаграждение пришло, когда диктор объявил о находке тела молодой женщины в Национальном парке Кламат.

В первый раз за это утро Экл улыбнулся.

В воскресенье Фиону навестила Мэй со своими собаками. После ночного дождя воздух был свежим и прохладным, как шербет, а молодые кизиловые деревья по обе стороны мостика кутались в зеленую дымку. Мерцала влажная трава, деловито журчал ручей, на игровой площадке возились, как дети, собаки. Подруги сидели на веранде, наслаждаясь кофе с клюквенными кексами, которые Мэй нашла в городке.

Это располагающее к лени воскресное утро Фиона оценила по своей шкале на твердую десятку.

– Награда.

– Хмм? – Раскинувшись в кресле, прищурившись за янтарными стеклами солнечных очков, Мэй отломила еще кусочек кекса.

– Такое утро – награда за всю рабочую неделю. Не надо рано вставать, куда-то спешить, что-то делать. Морковка на палке, медное колечко на дне коробки с хлопьями.

– В следующей жизни я бы хотела стать собакой, потому что – я не шучу – что получается, по большому счету? Для собаки каждое утро – приз на дне коробки с хлопьями.

– Но они не могут пить кофе на веранде.

– Верно, зато они обожают воду из унитаза.

Фиона задумчиво уставилась в свою кружку.

– Какой собакой?

– Думаю, большим пиренейцем. Я его уважаю за размер, за величественность. Я заслужила величественность крохотным ростом в этой жизни.

– Хороший выбор.

– Ну, я долго выбирала. – Мэй зевнула, потянулась. – Мне сегодня звонил шериф Тайсон. Врачи оценивают состояние Уолтера как стабильное. Он пробудет в больнице еще несколько дней, а потом, если ему не станет хуже, его отпустят домой. Дочь ищет ему приходящую медсестру.

– Отличная новость. Хочешь, чтобы я передала все членам команды?

– Я позвонила Чаку, а он уж сообщит по цепочке. И поскольку я все равно к тебе ехала, то решила обрадовать лично. Между прочим, мне очень нравятся твои деревья.

– Правда, бесподобные? – Фиона непроизвольно улыбнулась, как и всегда, когда смотрела на них. – Не знаю, почему мне это раньше в голову не пришло. А теперь я подумываю посадить что-нибудь эффектное в начале подъездной дорожки. Как вход… и ориентир для новых клиентов. Поверните на дорожку с… ну, с тем, что я придумаю.

Мэй спихнула очки на кончик носа и посмотрела на Фиону поверх них.

– Приходишь в себя. А я боялась, что ты возведешь ворота.

Прихлебывая кофе, Фиона смотрела, как собаки занимаются тем, что она называла соревнованием «Кто больше написает».

– Из-за Вики Скала? – упомянула она последнюю жертву. – Ворота мне не помогут, если… и это большое «если».

Но она задумалась, как и над желанием Мэй стать в следующей жизни собакой.

– Меня тошнит, когда я думаю об этих девушках, об их семьях. И я ничего не могу сделать, Мэй. Совсем ничего.

Мэй сжала руку Фионы.

– Я не должна была заводить разговор на эту тему.

– Ничего, нормально. Я и так все время о них думаю. Не представляю, как это – не быть? И мне страшно. Наверное, только тебе я и могу в этом признаться. – Мэй продолжала сжимать ее руку, и этот контакт помогал. – Я боюсь этого «если». Я боюсь, потому что от меня ничего не зависит. Понадобились годы, чтобы поймать Перри, и я не знаю, справлюсь ли, если все повторится. Если бы я сказала это Сил или маме, они бы с ума сошли от страха.

– Ладно. – Мэй решительно повернулась к Фионе. – По-моему, было бы глупо не бояться, и какого черта ты должна быть глупой? Отмахнуться от всего и вести себя так, будто ничего не происходит? И какая была бы польза? Я думаю, что если бы ты не страдала и не жалела этих девушек, то была бы бессердечной, а ты не такая.

– Вот почему я могу тебе все это сказать прямо, не скрывая своих мыслей, – с облегчением произнесла Фиона.

– Теперь поговорим о плюсах, о веских причинах не умирать от страха. Опасаться – да, умирать от страха – нет. У тебя есть собаки и люди, которые проверяют тебя с такой раздражающей регулярностью, что хочется просто дать им под зад коленом. Только ко мне это не относится, потому что я могу наподдать тебе в ответ. Я маленькая, но сильная.

– Да, ты сильная. И, между прочим, я знаю, что ты пьешь кофе и наблюдаешь, как играют наши собаки, потому что проверяешь меня. И, поверь, я это ценю.

– Рада услужить. Фи, посади свои эффектные деревья, если это принесет тебе радость, но, умоляю, будь осторожной.

– Я иногда задаюсь вопросом, теряла ли я бдительность с того дня, когда Перри набросился на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Я перестала бегать по утрам, а ведь я так это любила. Теперь я пользуюсь беговой дорожкой, а это совсем не то. Но я смирилась, поскольку так чувствую себя в большей безопасности. Я уже много лет никуда не ходила одна.

– Это не… – Мэй осеклась. – Правда?

– Правда. Знаешь, только когда все опять началось, я поняла, что никуда не хожу и не езжу без хотя бы одной из собак, и причина отчасти в том, что со мной случилось. Я жду, когда кинофильмы появляются на дисках или по кабельному телевидению. Я не хожу в кино, потому что не хочу оставлять кого-то из псов в машине надолго. Более того, я беру с собой всю троицу, оставляя дом без охраны, только на тренировки или к тебе на прием.

– В этом нет ничего ненормального.

– Да, и я привыкла. Я просто не осознавала причину. Или не признавала. Я почти все время оставляю дверь открытой. Я редко запиралась – до недавнего времени, потому что собаки дают мне необходимое чувство безопасности. Последние год или два я вообще почти не вспоминала о случившемся, но все это время я защищала себя, во всяком случае, так, как я это понимаю.

– Это доказывает, что у тебя очень умное подсознание.

– Мне нравится так думать. А мое сознание требует практики в стрельбе. Я не стреляла года два. И… Нет, хватит. Я делаю все, что могу, и, следовательно, никаких навязчивых идей. Давай поговорим о спа-курорте.

Мэй мысленно согласилась. Она приехала сюда не втягивать Фиону в стресс, а помочь ей развеяться.

– Поговорим обязательно, но сначала я расскажу тебе о моем свидании сегодня вечером.

– У тебя свидание? – Теперь Фиона подтолкнула очки на кончик носа. – С кем?

– С Робертом. Он психолог, у него собственная практика в Сиэтле. Сорок один год, разведен, девятилетняя дочь. Совместная опека. Трехлетняя португальская водная собака по кличке Чиско. Он любит джаз, лыжи и путешествия.

– Ты воспользовалась сайтом «СердечнаяСвязь-точка-ком».

– Воспользовалась и еду на пароме на встречу с Робертом.

– Ты не любишь ни джаз, ни лыжи.

– Ну и что? Зато я люблю собак. Я люблю путешествовать, когда выпадает шанс, и я люблю детей, так что баланс соблюден. – Вытянув ноги, Мэй уставилась на носки туфель. – Я люблю лыжные базы, огонь в камине и кофе по-ирландски, а это уже полдела. Кроме того, у меня свидание, а это значит, что я наряжусь, накрашусь и поболтаю с новым человеком. А если не проскочит искра, я сяду на паром, вернусь домой и попробую еще раз.

– Я бы волновалась. А ты волнуешься?

– Немного. Но это приятное волнение. Я хочу завести серьезные отношения, Фи, правда. И вовсе не из-за долгого воздержания, привет, Стэнли. Я мечтаю, чтобы мужчина понравился мне так сильно, чтобы захотелось проводить с ним время, я мечтаю влюбиться. Я хочу семью.

– Надеюсь, что он замечательный. Надеюсь, что Роберт, психолог, чертовски классный парень. Я надеюсь, что между вами проскочит искра, что вы найдете кучу общих интересов, что вам будет весело вместе. Очень надеюсь.

– Спасибо. И главное – я не плыву по течению, а сама что-то делаю для себя. Я рискую, чего не делала с самого развода. Даже если проскочит искра, я не буду спешить. Я хочу все прочувствовать, прежде чем окунаться с головой.

Фионе передалось приятное волнение Мэй.

– Ну, если мы заговорили об искре, – произнесла она после недолгой паузы, – я должна признаться, что проиграла наше соревнование.

– Ты… ты занималась сексом? – Мэй развернулась в своем кресле, сорвала с носа солнечные очки. – Ты занималась сексом и промолчала?

– Это случилось всего пару дней назад.

– Ты трахнулась пару дней назад и тут же не позвонила мне? Кто… Дерьмо, я еще спрашиваю? Это точно Саймон Дойл.

– А может, новый клиент, к которому я вдруг воспылала страстью.

– Нет, Саймон, и он действительно новый клиент, к которому ты воспылала страстью. Выкладывай подробности. Все до мелочей.

– Он подарил мне деревья. – Мэй вздохнула, взглянула на деревья и снова вздохнула. – Первое дерево было частью сделки, в обмен на пень, который ему так понадобился.

– Умывальник из пня. Я слышала.

– Я просто упомянула, что, возможно, посажу второе, и Саймон посадил его, когда мы искали Уолтера. Я вернулась домой и увидела второе дерево… присыпанное мульчей, политое. Я взяла собак и поехала поблагодарить его. И, кажется, поблагодарила за секс на столе в его столовой.

– Боже милостивый. На столе?

– Просто так получилось.

– Просто как получилось, что деревья привели к сексу на столе?

– Ну, мы разговаривали во дворе, потом Саймон повел меня к дому. Потом мы поволокли друг друга к двери.

– Знаешь главный недостаток Стэнли? Отсутствие волочения. А потом что?

– А когда мы ввалились в дом, я вдруг поняла, что прижата к стене и… поймала себя на том… в общем, я просила его поторопиться. Ну, он и бросил меня на стол, сорвал одежду и… звезды из глаз, да, звезды из глаз.

– Пожалуйста, перейди к моменту отрезвления. – Мэй откинулась на спинку кресла, помахала рукой перед лицом. – Как я понимаю, секс был неплохой.

– Если честно, мне не хочется это говорить, возможно, я преувеличиваю, но это был лучший секс в моей жизни. А ведь я любила Грега, Мэй… но это? Это был безумно потрясающий секс.

– Ты собираешься продолжать в том же духе?

– Непременно. – Фиона приложила ладонь к сердцу, погладила грудь. – К тому же, и это главное, Саймон мне нравится. Мне нравится, какой он, как он выглядит, как ведет себя со своей собакой. И знаешь, мне нравится, что я не в его вкусе, – если верить его словам, – но он все равно меня хочет. И я чувствую себя… могущественной, да, наверное, могущественной.

– Это может оказаться серьезным.

– Наверное, может. Но, как и ты, я что-то делаю для себя и рискую.

– Хорошо. За нас. – Мэй подняла кружку с остатками кофе. – За авантюристок.

– Отличные ощущения, правда?

– Поскольку ты занималась сексом на обеденном столе, возможно, у тебя они и отличные. Но, да, мне тоже хорошо.

Собаки насторожились, почувствовав приближение гостей, и подруги оглянулись.

– Ну-ну, вы только посмотрите, – пробормотала Мэй, когда на мостик въехал грузовик Саймона. – Ты освободила свой стол?

Фиона подавила смешок.

– Тсс! Как бы то ни было, у меня через двадцать минут первый из воскресных уроков.

– Вполне достаточно времени…

– Заткнись. – Из кабины вылез Саймон, вслед за ним выпрыгнул Джоз и помчался к лабрадорам; потом, виляя хвостом, остановился обнюхаться с собаками Мэй. – Никакой агрессии, никакой застенчивости. Он чертовски счастливый пес.

Саймон подошел, протянул ошейник.

– Тот, что я одалживал. Доброе утро, доктор Фунаки.

– Мэй. Рада вас видеть, Саймон, а мне как раз пора уезжать. Но сначала… Джоз, сюда. Сюда, Джоз.

Щенок отреагировал без колебаний, примчался пулей и вскочил на веранду. Мэй протянула руку, выставив ладонь, чтобы предотвратить прыжок. Джоз задрожал от нестерпимого желания прыгнуть, но не прыгнул.

– Хорошая собака. – Мэй погладила щенка, улыбнулась Саймону. – Он правильно реагирует на группу, оживлен, дружелюбен и учится хорошим манерам. У вас растет победитель.

– Он крадет мою обувь.

– Жевательный этап иногда превращается в проблему.

– Нет, он не жует – теперь уже не жует. Он просто крадет и прячет обувь. Один ботинок я сегодня нашел в ванне.

– Он придумал новую игру. – Пока Мэй ласкала Джоза, остальные собаки прибежали и стали толкаться, протискиваясь к ней и надеясь, что она их тоже одарит вниманием. – Ваша обувь пахнет вами. Ваш запах его привлекает и успокаивает. И он играет с вами. Какой же ты умница! – Она чмокнула Джоза в нос и поднялась. – Пора подумать о кастрации.

– Вы что, сговорились?

– Прочитайте брошюры, которые я вам дала. Мы еще поговорим, Фи. О, груди или ноги?

– Ноги. Красоток прибереги для второго раунда.

– Я тоже так думаю. Пока, Саймон. Ко мне, детки! Прокатимся!

– Ты не спросишь, поэтому я сама скажу. – Фиона помахала рукой Мэй. – У нее свидание, первое свидание, и она спрашивала, на чем сделать акцент.

– Понятно.

– Мужчинам не приходится волноваться об этом аспекте свиданий.

– Еще как приходится. Если большое декольте, смотришь в лицо и притворяешься, что не замечаешь.

– В точку. – Поскольку Саймон стоял на ступеньках, Фиона положила руки на его плечи, наклонилась и поцеловала. – У меня урок через несколько минут. Ты специально рассчитал время, чтобы меня проверить?

– Я вернул ошейник.

– Ну да. Если хочешь, можешь остаться на урок. Джозу было бы полезно пообщаться с новыми собаками. Группа маленькая. Мы будем отрабатывать основы поиска. Мне хотелось бы научить Джоза чему-то еще.

– Сейчас?

– Мне нужно отвлечься. Я думаю о том, как бы заполучить тебя голым, с того самого момента, как заполучила тебя голым. Поэтому я хочу научить малыша чему-нибудь еще. – Фиона подняла руки, погладила щеки Саймона. – Почему-то это кажется мне романтичным.

– Романтичным? В следующий раз, когда я захочу получить тебя голой, сорву пару лютиков. И меня это не отвлекает, так что… где он, черт побери?

Саймон обвел взглядом веранду, обернулся.

– О черт.

Он бросился за псом, но Фиона схватила его за руку.

– Нет, подожди. У него получается. – Она наблюдала, как Джоз карабкается вверх по лестнице горки вслед за Богартом. – Он хочет играть с большими парнями. Если ты побежишь или окликнешь его, он отвлечется и потеряет равновесие.

Джоз вскарабкался на вершину горки, размахивая хвостом, как флагом, но, в отличие от Богарта, сбежавшего по наклонной плоскости, плюхнулся на живот и медленно сполз на землю.

– Неплохо, – похвалила Фиона. – И не смейся. – Она направилась к Джозу, оживленно расхваливая его. – Держи угощение. И давай попробуем еще раз. Хочешь еще раз? Лезь. – Она подтвердила команду жестом. – Он отлично справляется с лестницей, – сказала она подошедшему Саймону, – а обычно это самое трудное. Лестница открытая и вертикальная. Джоз – ловкий и сообразительный. Посмотрел, как это делают другие собаки, и все понял. Поэтому… Хороший мальчик.

Фиона взяла у Саймона печенье и наградила Джоза, когда тот снова забрался на вершину горки.

– Нужно просто помочь ему понять, как спуститься и не упасть. Иди. Вот так. Идеальный баланс. Хорошая, хорошая работа. – Когда Джоз оказался на земле, Фиона снова наградила его. – Что? – спросила она, заметив, что Саймон таращится на нее.

– Ты не красавица.

– Ты в своем амплуа, мистер Романтик.

– Ты не красавица, но ты притягиваешь. Я еще не понял почему.

– Сообщи, когда поймешь. Помоги ему подняться и спуститься.

– Зачем?

– Чтобы научить сохранять равновесие на неровной поверхности, придать уверенности, закрепить навык. И потому, что ему это нравится.

Фиона отступила, наблюдая, как мужчина и щенок повторяют упражнение. «Не красавица», – думала она. То, что Саймон сказал это, она могла бы принять как щелчок по носу… пусть даже это и абсолютная правда. Но почему она развеселилась еще до его второго замечания? И почему так заколотилось сердце?

Этот мужчина возбуждал в ней самые странные чувства.

– Я хочу его, – сказала Фиона, когда Джоз с важным видом сошел с горки.

– Ты путаешь местоимения. Меня. Ты хочешь меня.

– Я восхищаюсь твоим самомнением, но имела в виду его.

– Ну, его ты не получишь. Во-первых, я начинаю к нему привыкать, а во-вторых, мама здорово разозлится, если я его отдам.

– Я хочу взять его в программу. Я хочу тренировать его для ПСС.

Саймон покачал головой.

– Я читал твой веб-сайт и твой блог. Когда ты говоришь «тренировать его», ты имеешь в виду нас. Опять это безумство местоимений.

– Ты читал мой блог? Саймон пожал плечами:

– Просматривал. Фиона улыбнулась:

– Но тебя не интересует ПСС.

– Нужно все бросить, когда приходит вызов, ведь так?

– Так.

– Я не хочу бросать все или что бы то ни было.

– Веская причина. – Фиона вытащила из кармана круглую резинку, ловко собрала волосы в хвост. – Я могла бы тренировать его как дублера. Только его. Он слушается меня. А поисковая собака должна слушаться других хэндлеров. Одна из наших собак может заболеть, пораниться.

– У тебя своих три.

– Да, потому что, ну, я хочу трех, и да, потому что, если чья-то собака выходит из строя, одна из моих может ее подменить. Джоз стал бы отличной поисковой собакой. Я не предлагаю тебе присоединиться к команде, я просто потренирую твоего пса. В свое личное время. В любом случае ты получишь великолепно дрессированную собаку с особыми навыками.

– Сколько на это уйдет времени?

– В идеале я бы хотела работать с ним каждый день понемножку, но как минимум пять дней в неделю. Я могу приезжать к тебе, но не болтаться под ногами, пока ты работаешь. Уверяю, тебе пригодится кое-что из того, чему я его научу.

– Может быть. Посмотрим. – Саймон взглянул на Джоза, увлеченного своим любимым занятием: преследованием собственного хвоста. – Это твое время.

– Да. Клиенты подъезжают. Понаблюдай, если хочешь. Я могу поработать с ним соло.

– Я все равно здесь.

Саймону стало интересно, и он даже увлекся игрой, которую Фиона называла «Найди беглеца». Действительно, бегать в поле за мостиком приходилось много и собакам, и людям. Собаки работали по отдельности в паре с хозяином или с Фионой.

– Я не понимаю смысла, – заметил Саймон. – Джоз видит, куда я бегу. Надо быть идиотом, чтобы не найти меня.

– Он учится находить тебя по команде и пользоваться обонянием – вот почему мы бегаем против ветра. Ветер несет твой запах к собаке. Теперь он должен найти меня. Возбуди его.

Саймон посмотрел вниз на Джоза. Хвост щенка рассекал воздух, как нож фирмы «Гинсу».

– Джоз возбуждается от одного взгляда в его сторону.

– Это его плюс. Поговори с ним, возбуди. Скажи, чтобы он следил за мной, когда я побегу. Следи за Фи! Как только я спрячусь за кустом, скомандуй найти меня и спусти его с поводка. Если он растеряется, дай ему шанс поймать мой запах. Если не сработает в первый раз, я позову его, дам слуховую подсказку. Придерживай его, когда я буду привлекать его внимание, а потом беги. Готов?

Саймон запустил пятерню в разлохмаченные ветром волосы, откинул их с лица.

– Это не нейрохирургия.

Фиона почесала Джоза, дала ему лизнуть и обнюхать себя, затем выпрямилась.

– Эй, Джоз, эй! – Она хлопнула в ладоши. – Я бегу. Следи за мной, Джоз, следи, как я бегу. Скомандуй ему следить за мной. Называй мое имя.

Фиона умчалась прочь. Она не преувеличивала. Она действительно бегала быстро. Это правда. А он ошибался. В движении она была красавицей.

– Следи за Фи. Куда, черт возьми, она бежит, а? Следи за ней. Боже, она бегает, как антилопа. Следи за Фи.

Фиона исчезла из виду, спряталась за кустом.

– Найди ее! Найди Фи.

Щенок рванул через поле, выражая свое возбуждение счастливым отрывистым лаем. «Не так быстро, как женщина», – подумал Саймон, но… Он почувствовал изумление и гордость, когда Джоз направился прямо к цели.

Пару других собак пришлось окликать, а одной даже понадобилось визуальное подкрепление – беглец помахал рукой из-за куста.

Но Джоз не таков.

Даже за взрывом аплодисментов одноклассников Саймон расслышал смех Фионы и ее щедрые похвалы.

Неплохо. Совсем неплохо.

Фиона прибежала обратно, преследуемая счастливым щенком.

– Повторим прямо сейчас. Похвали, награди, и повторим еще раз.

– Он справился, – тихо сказал Саймон, когда урок закончился. – Три раза подряд, в разных местах.

– У него талант. Ты можешь поработать с ним дома, с предметами. Прячь то, что он любит и знает название, или научи его, как называется этот предмет. Покажи ему предмет, дай команду «сидеть» или «ждать» и иди прятать. Для начала выбирай легкие места. Вернись, скомандуй ему найти. Если не найдет, подведи его к спрятанному предмету. Ты же хочешь добиться успеха.

– Может, приказать ему найти мою теннисную кроссовку? Я не знаю, куда он ее запрятал. – Саймон уставился на Фиону и смотрел так долго и так внимательно, что она приподняла брови. – Ты бегаешь, как чертов ветер, Фи.

– Ты не видел, как я в колледже бегала пятьсот метров с барьерами. Я была изумительна.

– Наверное, потому, что у тебя ноги от ушей растут. У тебя была такая обтягивающая форма… аэродинамическая?

– Да, и она очень мне шла.

– Кто бы сомневался. Сколько осталось до следующего урока?

– Сорок пять минут.

– Достаточно.

Саймон потащил ее к дому, заметил, как в ее глазах вспыхнули искры. Веселые, солнечные искры в безмятежных синих глазах.

– И никаких «Ты бы не хотела?» или «Я не могу устоять»?

– Нет. – Саймон поднял ее на веранду, обхватив за талию.

– А если бы я сказала, что не в настроении?

– Я был бы разочарован, а ты солгала бы.

– Насчет лжи ты прав. Поэтому…

Фиона распахнула дверь и втянула Саймона внутрь, но, когда попятилась к лестнице, он изменил направление.

– Диван ближе.

И мягче, чем обеденный стол, во всяком случае, до того момента, как они скатились на пол, хотя, размышляла Фиона, лежа рядом с Саймоном и пытаясь восстановить дыхание и способность соображать, не менее захватывающе. Нисколечко!

– Когда-нибудь мы сделаем это в кровати.

Саймон легко провел кончиком пальца по ее груди.

– Отмени урок, и мы сделаем это сейчас.

– Обидно, но я ответственная женщина… у которой осталось пара минут, чтобы принять душ.

– О да, обязательный душ. Я тоже не отказался бы.

– Совместный душ лишь приведет к сексу в душе.

– Чертовски верно.

– И чертовски соблазнительно, но у меня нет времени. А вы с Джозом не сможете заниматься со следующей группой. Это грозит перетренировкой. Но ты мог бы… – Фиона осеклась, поскольку собаки возвестили о визитерах. – О черт, о дерьмо!

Она вскочила, схватила блузку, джинсы и, пригнувшись, прикрываясь охапкой одежды, подкралась к окну.

– Это Джеймс и, о господи, Лори. Джеймс и Лори, а я голая в гостиной воскресным днем. – Она оглянулась. – А ты голый на полу.

Раскрасневшаяся с головы до ног, с безумным блеском в глазах, она выглядела сексапильной. Восхитительной. Аппетитной. Он мог бы облизать ее, как мороженое.

– Мне здесь нравится.

– Нет! Нет! Вставай! – Фиона взмахнула руками, выронила блузку, подняла ее. – Встань и что-нибудь надень. Пойди… пойди и скажи им, что я выйду через пять минут.

– Потому что принимаешь душ после секса?

– Ну… надень штаны! – Не разгибаясь, она метнулась к лестнице.

Ухмыляясь, – Фиона выглядела еще привлекательнее, когда бегала голышом, – Саймон натянул штаны, рубашку и, подхватив носки и ботинки, вышел на веранду. Джеймс и Лори перестали ласкать собак. Джеймс прищурился. Лори покраснела.