Текст книги "Про Любовь... (СИ)"
Автор книги: Нора Ольвич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Глава 5 – Партизаны
Судебный пристав Эльвира Викторовна, нахмурив брови, смотрела на мой акт сверки в отношении одной из сотрудниц вверенного нашему аудиту учреждения.
Зарплата у женщины была небольшой, а долгов …
Выплачивала она их постепенно, «отдавая» совсем не по своей воле двадцать пять процентов от заработной платы. Постановления судебных приставов всё приходили и приходили. Штрафы за нарушения правил дорожного движения, неразумные покупки дорогих телефонов для всей семьи, задолженности по платежам за квартирные услуги.
Программа учёта заработной платы учреждения, выстраивая их в очередь, иногда начинала «глючить». Директор просил именно по этому человеку сверку производить самолично. Женщина эта была хорошенькой и немного глуповатой. А ещё она любила жаловаться по всем инстанциям. Наш директор, он никому не прощал ошибок, если что просто урезал премию. Увы, иногда на сто процентов.
– Оставляйте Антонина Витальевна, оставляйте свои распечатки. Я проверю. Через неделю подъезжайте. Заберёте подписанный акт у Екатерины Львовны, у неё стол, напротив. Я в отпуск ухожу, а работы как всегда – завал.
Довольная, что приехала рано, ещё до открытия; минуя длинные коридоры и выйдя из казённого учреждения, вышагивала по аллее среди клумб. Спешила, разглядывая маленькие ёлочки, которые высадили этой весной в городском центре. Я с замиранием сердца ожидала возвращения в посёлок. Просчитывая в голове время, понимала, что как раз успеваю с мам Лен искупаться и позагорать вечерком. Разумеется, если успею всё сделать.
Отчим сегодня планировал закончить-таки свой проект. Он заказал строительство баньки, мечтая о берёзовых вениках и полной релаксации. Николай хватался буквально за всё, будучи твёрдо уверенным, что зимние каникулы проведёт обязательно в посёлке. Одним словом, баня была нужна. Новенький сруб уже красовался на участке. К нему подвели воду, оформили стоки. Мам Лен гордая дефилировала среди виноградника.
– Мы, Тоня, у тебя до самого Нового года гостить будем. Может, пристроим к дому ещё комнаты две-три и вообще никуда не поедем. Заживём как нормальные люди. Как же мне в кайф такой вот поворот событий, как надоело в городе.
– А работа ваша тренерская? Дети – мальчишки, хоккеисты и всё такое.
Вспоминая про работу и учебную нагрузку, Николай начинал отдыхать ещё более неистово. Несколько раз он ходил с местными мужиками на рыбалку ну в очень далёкие места.
Ночёвки в палатках и крутые, широкие сапоги до самых плеч – будет что рассказать на работе. Путешествия эти были не из лёгких, машины в те места не ходили. Но вознаграждались они сторицей: костры, рыбацкий юмор, новые знакомства. А ещё чудо фотографии с огромными рыбинами на руках. Их он выложил в контакт и довольный ходил, посмеиваясь. И, разумеется, сама рыба. Холодильник был забит стейками из жирных сомов и сазанов.
Лайки сыпались десятками, коллеги писали комментарии, хвалили за смелость и умение проводить досуг. Николай улыбался, перечитывая отзывы, смотрел в потолок, планируя ещё нечто. В его сознании отчётливо звучали голоса учеников и коллег из «Ледовой Арены»: «Круто!», «Классно отдохнул!», «Рыбина-то здоровенная!».
Очередной месяц отпуска стремительно приближался к концу, и отчим, довольный собой, заручившись согласием супруги, решил попробовать что-то новое.
Он записался в массовку кинофильма, снимавшегося неподалёку, благо друзья из Питера вновь подтянулись. Теперь уже в новом составе. Итак, на одного партизана должно было стать больше. Николай отращивал бороду. Мы с мамой наблюдали за происходящим, планируя через несколько дней релакс в новой баньке.
Всё было расписано буквально по часам, ведь работу никто не отменял – мою, разумеется.
*****
Дорога в посёлок из города не утомляла, всё уже было отлажено и отработано. Проникновенно звучал женский голос, изображая учителя по английскому языку. Я повторяла за ней буквально всё, старательно погружаясь в чужую лексику, внимательно следила за дорогой.
Заезжая на Тополиную улицу с удивлением, взирала на парад в её конце. Крутые байки выстроились у нашего забора, заграждая мне возможность припарковаться на своей стоянке.
– Откуда вас столько понаехало?
Незнакомые мужики ещё шире в плечах, чем отчим, осторожно ходили по двору.
– Дочь с работы приехала. Это хорошо. Тонь – ты помоги маме с обедом. Нас покормить нужно. Мы со съёмок только что. А ещё решили прокопать траншею от бани дальше на луг за ограду. По лесам знаешь, сколько пешком отмотали и вот сейчас… Физический труд, он знаешь ли – облагораживает.
Это вновь звучало гордо. За дальней оградой действительно громко работал какой – то механизм. А бородатый Николай важно выносил с ещё одним бугаём стол из кухни во двор. В конце двора прогорали дрова в мангале. Сазан на углях в фольге – это, конечно, хорошо. Захарий, сидя на лавочке, наблюдал за суматохой.
Все были очень заняты.
– Хорошо, я мигом. Только вот машину посреди улицы оставила. Соседка с первой луговой опять бухтеть будет. Поможешь ладно?
Подхватив папки и пакеты с документами, передала Николаю ключи от машины.
Мама бродила по кухне, пытаясь сосредоточится. На сковороде жарились котлеты. В тазу мариновались в соусе огромные, сочные куски рыбы. Я спешным шагом отправилась было на свою мансарду, но с неё спускался незнакомец.
– Вы кто?!
Я напряглась.
– Хорошо тут у вас.
Он безмятежно улыбался. Для меня они все были одинаковые налицо. Отличались только голосами.
– Мне пройти нужно. Документы сложить. У меня там рабочий кабинет.
– Я понял. Хорошо тут у вас. Я Сергей… Александрович.
Отчество он добавил отчего-то позже и будто смутившись.
– А я Тоня.
– Знаю.
Он улыбался, загораживая своей массивной фигурой маленький коридор.
– Вы, Сергей Александрович, пройдите во двор. Я документы отнесу сейчас и помогу маме вас всех накормить.
– А давайте я тоже помогу.
Он протянул ладонь к папкам в моих руках. Спокойно передав ему свою ношу, попросила его всё сложить на мою лежанку.
– Вы только не перепутайте ничего.
– Постараюсь.
Я вдруг с гордостью подумала о своей берлоге под крышей этого дома. Она была весьма колоритной. Я просила отчима собрать себе кровать из магазинных новых полетов. В стиле такого вот небрежного «лофта». Мы их закупили в мебельном магазине.
Николай зашкурил и обжёг натуральное дерево конструкции, собрал в два ряда низкую, но широкую лежанку, похожую на удобный шезлонг. Всё скрепил, а после покрыл высоким и упругим матрасом «Аскона». Ради него он специально ездил в город. Мама задарила белый шикарный плед вязаный жгутами и новые подушки в тон. На пол лёг тёмно-коричневый палас. Она сама сплела как макраме огромный «ловец снов» и прикрепила на стену.
Таким же образом примерно мне было оборудовано рабочее место у окна. Куплено удобное кресло на колёсиках.
О том, что иногда самые жуткие ситуации в жизни, приводят вот к таким классным мероприятиям, я думала, наблюдая из окна, как мужики, решившись опробовать баньку, спешат сразу к столу. Мы с мамой наготовили салатов, отварной молодой картофель с зеленью и, конечно же, обожаемые Николаем котлеты. Мама руководила оголодавшими «партизанами и землекопами», собирая их в обратный путь. Наконец-то кто-то из них принёс решётки с шашлыком из рыбы. Ароматы были сумасшедшими.
Я же, перекусив на кухне и пробравшись к себе, приступила к обработке той «первички», которую мне скинули сегодня на электронную почту. Банковские документы беспорядка не любили, провести их нужно было именно сегодня.
– Тоня, а вы где?
– У меня всё хорошо, я работаю.
В голосе звучало предупреждение. Эта фраза была своеобразным, заученным для всех знаком в нашем доме. Она звучала словно пароль, заданный заранее, как сигнал всем членам семьи. В ответ немедленно воцарялась тишина: мама с отчимом, словно по команде, мгновенно исчезали, отправляясь по делам во двор или в спальню, оставляя меня в тишине и покое.
Мне действительно была необходима эта тишина. Дело в том, что я управляла бухучётом в трёх организациях и в нескольких индивидуальных предприятиях. Такая нагрузка была немалой, но я справлялась. Голова работала чётко и ясно, мысли складывались в стройный алгоритм, а пальцы едва успевали фиксировать идеи и планы.
Это было моё время, моё пространство, где я могла сосредоточиться и работать, не отвлекаясь на бытовые вопросы и повседневные заботы.
Не заметила, как открылась «дверь» в полу моего «второго этажа» как выросшая из пола голова мужчины с плечами принялась отслеживать все мои манипуляции. Она была такая же, как у Николая не стриженная и бородатая. Эти люди все для меня были одного возраста и на одно лицо. Заигравшиеся в детство, желающие вспомнить юность, взрослые мужики.
– Почему вы не с нами, Тоня?
– Вы, Сергей Александрович, обедайте, не ждите. У меня много дел. Всё хорошо, я работаю.
– Вам неинтересно с нами? Вы хоть покушали?
– Я перекусила, оставьте мне рыбки. Покормите Захария. Просто сегодня у меня обычный рабочий день. Увы. Мы все эти два месяца работаем на «дистант». От моей работы многое зависит на производстве. Завтра, рано утром, мне нужно будет директорам отослать остатки по их расчётным счетам. Через три часа я освобожусь, и мы с мамой поедем на реку.
В доме стало тихо.
Входную дверь в дом явно аккуратно закрыли.
Время пролетело незаметно.
Потянувшись и оторвавшись наконец от работы, я прилегла. Послышался рокот отъезжающих байков.
В голове нечто вспыхнуло от этого звука и погасло. Прежние страдания отошли на задний план.
Глава 6 – Перезагрузка
Это лето надолго останется у меня в памяти, мне кажется, я вновь обретала себя. Три месяца в посёлке за городом, летние вечера, ночное небо, полное звёзд. Тишина. Река и утро, полное росы и туманов – всё это стало для меня целебным бальзамом, возвращающим к жизни.
Я и духовное равновесие – вот что было важнее всего. Именно здесь, вдали от городской суеты, ожидающих новых сплетен соседей и невестки Яны, я смогла найти себя. Осознать свои желания и мечты. Это был период перерождения.
Перезагрузка, так это состояние зовут психологи по телевизору.
Всё своё свободное время я посвящала только изучению языка.
– Ты опять в наушниках. Последние тёплые денёчки стоят. Иди искупайся. Ты никогда не дружила с языками. Отчего вдруг сейчас взялась?
– Поэтому и взялась. Слушаю старинный метод Илоны Давыдовой. Слушаю его постоянно.
– Только разговорную часть?
– Не совсем. В городе стала заниматься с репетитором. Это знаешь, как преодоление. Ловлю себя на мысли, что начинаю понимать чужую лексику и писанину. Будто рушу стену в сознании, которую воздвигла сама. Ведь я сама себе сказала когда-то, в пятом классе, что это не моё. Сказала и поверила. Так и с Сергеем… Сказала, что «люблю». И поверила в эту несусветную глупость. Поверила в его силы. Заставила его самого в них поверить. А после отдала всё самое лучшее и дорогое, что у меня было.
Мама молчала, смотря на меня очень серьёзно.
– Какая ты у меня молодец. Мы в город собираемся через две недели. Приезжать будем только на выходных. У Николая отпуск заканчивается, и он хочет, чтобы ты с нами жила всегда. У нас просторная трёхкомнатная квартира – «сталинка». Мы порой друг друга найти в ней не можем. Его сын от первого брака приезжает всё реже.
– Знаю. Но я в доме останусь. Для чего Николай тогда от бани в дом «теплотрассу» свою завёл? Вкапывал гофротрубы в самую жару с утеплителем на такую глубину. Весь сад перерыл со своими «партизанами», батареи установил на кухне и в моём кабинете. Их напитка водой превратилась в целую историю, о которой все соседи знают. Ведь были же конвектора. Ванна вон большая в бане. Вначале речь шла только о каменке, полках и тазах.
– Конвектора в доме остались. Но ведь если баню топить, много тепла в никуда уходить будет. Это всё КПД виновато. А так бойлер с водой нагреется, в доме, соответственно, теплее будет, всё экономия. Зима не за горами. Не спорь с ним. Его энергии всё равно выход нужен, пусть копает и дрова пилит новой электропилой, если ему это интересно. Сейчас столько всяких возможностей. Всё есть в магазинах, ему попробовать хочется.
Мы переговаривались с родительницей, осторожно стараясь понять, насколько ещё можем углубиться на «чужую территорию». Насколько долго мы можем быть у друг друга в жизни.
– А чего соседка приходила вчера? Ты гадала ей?
– Гадала.
– Она расскажет и от местных покоя не будет.
– Поэтому и уехать хочу. Нет желания в этом доме с судьбами в игры играть. Выходили в поле мы с ней. До самого дальнего подлеска дошли. Смерть мужа ей покоя не даёт…
Большего мне мама не сказала. Она действительно стала очень осторожной с нашим даром.
Сентябрь пролетел как одно мгновение.
В офисе наконец-то закончился ремонт.
Андрей Анатольевич – наш директор довольно потирал руки. Бригада, делавшая ему ремонт в его загородном домике, решившая «обуть» нашего босса, ой как просчиталась. Ему соседи вмиг доложили, что упаковки с его дорогостоящими полами, которыми они вчера вечером восторгались, грузят работяги в незнакомые машины.
Грузят?
Как же так? А ему говорили, что материалов не хватает.
Он ожидал строителей у в миг опущенного шлагбаума. Разгорелся скандал…
Что там дальше было неизвестно. Заказали независимую оценку. В результате в счёт тех дорогостоящих материалов, которые уже успели вывезти на сторону, бригада отрабатывала «бесплатно» свой грех на ремонте другого объекта. Я имею в виду наш офис. Иначе заручившись поддержкой свидетелей, наш директор собирался дело передать в органы и прокуратуре.
Он дотошно собирал, оказывается, все чеки и вёл смету расходов и согласованных работ. А ещё записывал все разговоры со строителями. Одним словом, предъявить ему было что.
Так гласила народная молва, втихаря называя босса скупердяем и занудой.
Мы же, старательно слушая эту самую молву, размещали по годам на полках бухгалтерский архив вверенных нам учреждений. Помещение архива ныне было большим и вместительным. Старательно откладывали наши сотрудницы то, что нужно было отправить на хранение ещё и в городской архив.
А это был совершенно другой уровень работы.
Программисты подключали компьютера.
– Антонина Витальевна, зайдите ко мне.
Голос директора не предвещал ничего хорошего.
Однако совершенно уверенная в своих силах и неприкосновенности, я последовала за ним.
– Я слышал: – вы сейчас за городом обитаете?
– Всё верно, Андрей Анатольевич.
– Интересный факт, а что же зимой? Как на работу будете добираться?
– На машине. По Московским меркам моя удалённость – это мелочи. Сегодня, допустим, я раньше всех на работе была. Мне не нужно детей в садик везти и мужу обед собирать.
– Вы за рулём?
– Да.
– Вас моя супруга видела у репетитора старшего сына по английскому языку. Она готовит его к поступлению.
– Мне всегда нравился английский язык, Андрей Анатольевич.
– Это конечно здорово, но не уезжать ли вы собрались Антонина?
– Нет, конечно, у меня в России родители и вся семья.
Облокотившись руками на огромный, отделанный дорогой древесиной стол, начальник смотрел на меня пристально, словно знал обо мне то, что я и сама не знала. Его взгляд был тяжёлым, глубоким, он словно пытался проникнуть в самую суть моей личности, выявить скрытые мотивы и намерения. Он хотел слышать буквально всё о моих планах.
Создавалось впечатление, что этот мужчина видит во мне не только потенциал, но одновременно и угрозу.
– У нас новый клиент нарисовался, вам придётся вести его Антонина. Предприятие совместное, многие договоры на английском языке. Нужно будет полное погружение в их реальность и минимум ошибок. Они работают с банками в Турции. Несколько своих учреждений передадите Надежде Дмитриевне. Через неделю примите новые дела.
– А как же мой отпуск?
– Вот не стыдно ли вам?! За это время вы загорели так будто с Бали вернулись. Знаю я те места. Рай! Просто рай. Я был там на рыбалке! Вы в своём коттеджном посёлке провели весь «дистант». Дался вам этот отпуск?!
– Посёлок дачный.
Он пренебрежительно махнул рукой, будто говоря:
«– только мне не врите, пожалуйста» …
– Но по закону…
– На их Рождество, согласны?
– В Турции Рождество не является официальным праздником.
– Я имею в виду Англию. Всё! Свободны. Пока никому ни слова. Маленький кабинет в конце коридора вашим личным будет.
Позже я подписала новый трудовой договор с совершенно другой зарплатой, гораздо выше прежней. Но вместе с договором подписала и соглашение о неразглашении коммерческой тайны, понимая, что это условие подразумевает повышенную ответственность и обязательства.
Через два месяца я продала свою машину и приобрела новую, такую же модель, но более свежего года выпуска и серого цвета. Автомобиль был необходим, чтобы быть уверенной, что в любую погоду я доберусь до работы вовремя.
Работа отнимала у меня буквально всё время, я жила ею, заучивая договоры и контракты чуть ли не наизусть.
Недавно состоялись несколько деловых звонков в Лондон, и я поначалу просила партнёров быть снисходительными к моим знаниям английского языка.
Не могла позволить себе оставлять недочёты. Видела их терпеливые взгляды. Воспринимала ошибки в знании языка как личные недостатки. Их финансист – женщина в годах, была более чем терпелива. Наши сверки приобрели постоянную основу. Я неустанно учила язык и практиковалась, и вскоре поставщики стали предпочитать обсуждать дела исключительно в моём присутствии.
Я даже не заметила, как наступило Рождество, отмеченное уже в новой должности и статусе, наполненное работой и ответственными задачами. Католическое Рождество, на которое я осталась совершенно одна в доме. Это как на быстром аллюре остановить совершенно внезапно скаковую лошадь. Она, разогнанная до высокой скорости, стремится двигаться дальше, её тело и сознание настроены на быстрое перемещение, и остановка, она требует усилий.
Усилий? Проснувшись, я озиралась. Мне не нужно на работу!
– Этим отпуском я сама себе подписала приговор. А как же корпоратив?
Рука потянулась привычно к наушникам. И я вдруг осознала, что коллектив давно уже как бы сам по себе. Работая в отдельном кабинете, я отдалилась от всеобщих интересов. Удивлённо осознавая, что меня даже не пригласили на посиделки в ресторане.
Я выпуталась из-под одеяла и наступила на прохладный пол в спальне первого этажа. Как вы, наверное, помните, на нём только и была, что спальня. А ещё кухня, санузел и квадрат коридора, казавшийся совсем маленьким из-за лестницы на мансарду.
– Странно. Вчера же оттепель была. Похолодало?
Подошла к окну и подняла вверх штору.
– Господи, как метёт. Дорога, как каток, наверное. Да только что толку в ней? Снега до пояса, и он решительно не успокоится к вечеру. Интересно, когда нас начнут разгребать? На мокрых проводах, сколько льда намёрзло.
«– Двадцать пятое декабря. Зима. Что ты хочешь?».
– Дожилась, разговариваю сама с собой. А что так холодно? Почему только девятнадцать на градуснике?
Через несколько минут я убедилась, что конвектора все холодные. А телефон проработает от силы ещё минут десять.
Посёлок без электричества, самым невероятным образом «похороненный» под толщами снега, уже очень давно, практически целую ночь, был предоставлен сам себе.
Глава 7 – Метель
К полудню ветер стих, но снежинки продолжали летать, кружиться и падать. Серое небо нависло очень низко. Словно невесомый танец складывался в воздухе. Снегом давно уже была покрыта лавочка во дворе и два кустика смородины. Они стали мягкими сугробами с удивительными очертаниями. Высокие снежные заносы были возле забора, бани и часто сложенной поленницы. Создавалось впечатление, что зима решила укрыть весь мир белым покрывалом.
За окном было тихо и спокойно. Я смотрела на это зрелище, чувствуя, как сознание с удивлением отмечает, что жизнь существует вне договоров с поставщиками. Её не интересуют мои бухгалтерские проводки и числа. Снежинки не складывались для меня в строчки из банковских реквизитов, не превращались в цифры и показатели отчётности. Они просто совершали предначертанный им путь, медленно и спокойно опускаясь на землю, укрывая её белым покрывалом.
И только Захарий, голодный и замёрзший, смотрел на меня с немым укором. Увы, любимые им сосиски не дымились на столе. Хозяйка, одетая в деревенские носки и утеплённый спортивный костюм, явно игнорировала его своим вниманием. Она грызла печенье, но не наливала ему тёплое молочко в пиалу, приговаривая, что для любимого мальчика у неё всё самое вкусненькое.
Предложенный ею сухой корм был встречен без особого восторга. Кот потряс широкой лапой и фыркнул пару раз, намекая, что нецарское это дело субпродуктами питаться. Он с сожалением вспоминал летнее раздолье и пойманных им пару серых очень вкусных зверьков с тоненькими длинными хвостиками. А ещё ему хотелось свежей рыбы.
– Твой недовольно-лунный взгляд и утопленника воскресит. Нельзя, мой милый Джаккарио так смотреть на любимую хозяйку. Нельзя. Ладно, уговорил. Выйду на улицу, отгребу снег от бани и затоплю в ней печь. Я думаю – это очень разумно в таких вот обстоятельствах. Мы не знаем, что будет вечером. Не знаем, когда включат свет. Ночью, увы, похолодает. Опробуем «центральное отопление» Николая. А после позвоним ему и объявим благодарность.
Взяла телефон в руки и поняла, что до включения электричества мы, вероятно никому сегодня не позвоним. Возможно, что завтра тоже. Обидно будет если и послезавтра.
Одно развлечение – вид из окна. Есть первый канал – это вид во двор. Второй – на ворота и машину на личной парковке, которую нужно уже освобождать от снега. Третий канал – вид сверху из окон мансарды. Я видела улицу за нашими воротами, занесённую высокими сугробами, и соседние угодья в белом облачении.
Натянув пуховик и шапку, заставив застегнуться угги на плотных деревенской вязки носках, я вышла под навес крыльца.
– Блин. Холодно как. Офисный планктон на прогулке в стужу, так себе картинка.
«– И не видит никакого смысла
В этом снеге сонный организм,
Сальвадору даже и не снился
Этакий крутой сюрреализм».*
Вспомнился отрывок из стихотворения, из интернета.
Натянула зимние перчатки. Взяла в руки старый лист оргалита, который вытащила из боковины ограждения веранды. Крабом, который двигался исключительно вперёд, я стала прокладывать себе самый короткий путь до бани. В нагиб, благодаря создателя, что снег ещё не слежался, я неторопливо отбрасывала его в сторону. Лопата, как вы уже, наверное, догадались, стояла в сарае. И даже не одна. Но к этому самому сараю нужно ещё было добраться.
Обернувшись на дом, заметила кота, наблюдающего за своей хозяйкой. Он сидел на подоконнике.
– Рабовладелец нашёлся. Когда другие работают, ох как приятно созерцать это.
Тишина вокруг. Где-то очень далеко переговариваются соседи. Не звучит привычная английская речь в ухе.
И вот я наконец-то у бани. Прокладываю дорожку до места, где сложены дрова. Кабинетный червь во мне стонет от усталости, мышцы ноют, а дыхание сбивается. Куртку я давно уже расстегнула, жар от физической нагрузки разливается по телу.
Прислонилась к шершавой бревенчатой стене бани, смотрю на свою дорожку до дома. Тру шапку об лоб в том месте, где она колется. Понимаю, что через три часа от моей просеки и следа не останется. Лёгкий снегопад усиливается, лениво кружащиеся снежинки незримо уплотняются в пушистую вату. Они ещё не застилают взгляд. Но именно к этому всё идёт. Тихий ветерок к вечеру обещал новую метель, и я представляю, как уже завтра эта дорожка будет занесена снегом так, словно и не было её вовсе.
– Ещё бы вспомнить всё, что мне отчим рассказывал об этом чуде агрегате.
Итак, прежде всего дрова. Много дров. А лучше уголь. Хватит на двадцать четыре часа. Зовут агрегат «Куппер». Стоит он на возвышении. С виду металлический ящик с тремя дверцами, одна из них стеклянная. А ещё всякие трубы у него есть, подсоединённые в разных местах. Одна с паром выходит в парную, её можно регулировать.
Другая через крышу на улицу. Металлопластик в утепляющем гофре с водой я так понимаю уходит глубоко под землю. Вот на него вся надежда. Потому как направил его отчим напрямик в новенькие батареи дома, в котором холодает с каждым часом всё больше и больше. Сбоку у «Куппера» есть фигня по типу маленькой духового шкафчика. В нём мы приготовим гречку и запечём рыбу в фольге. Благо она уже разделанная в холодильнике лежит. Не фольга, а рыба, разумеется, которую мы всем семейством летом ловили. Ах да – «партизаны» из Питера ещё помогали. Нужно не забыть проверить оранжевый бачок, который к трубе приторочен – есть ли в нём вода, открыть краны. Разберёмся.
Вначале наносила много дров. Четыре ведра с углём стояли возле «Куппера» ещё с осени.
Отчим будто знал, что такое вот произойти может. Набирала в вёдра снег и накидывала его в ванну, предварительно закрыв слив. Насос для воды, увы не работал без электроэнергии. Планировала к вечеру помыться, используя тазы и деревянную кадку. Нашла запас свечей в многочисленных шкафчиках, а ещё травы, что мам Лен сушила. Ромашка и всё такое. Иван чай…
Влажные от снега дрова попрыскала жидкостью для горения. Вначале нужно их заложить несколько раз в «Куппер». Разжечь. Уголь позже.
Ещё битый час расширяла дорожку к дому, но уже лопатой. Снег не отбрасывала, а складывала в вёдра и сносила в баню. Вываливала в кадку, которую установила в парной. Первые дрова уже прогорели, загрузила уголь.
И вот я вновь в доме, складываю некоторые продукты из холодильника в тазы с крышками и отношу в сарай. Морозильник скоро совсем растает. Гречку засыпала и залила давно уже питьевой водой в маленьком чугунке. Она набухла. Отбираю размороженные куски рыбы, решаюсь приготовить сосиски отдельно на всякий случай.
Пришла в себя от забот, понимая, что над посёлком сгущаются сумерки. Снег, прекратившийся буквально минут на сорок, погоняемый ветром, начал свою новую историю.
Одно радовало – в доме становилось теплее. Я же буквально с ног падала от усталости.
В бане стоял удивительный аромат. Заварились травы, приготовился «обедо-ужин». Весьма вовремя нужно сказать. Печенье и шоколадные батончики закончились.
Зайдя в парную комнату, я открыла три вентиляции под потолком, а после вентиль на трубе осторожно. Комната стала наполняться горячим паром. Горячую воду я набирала в таз из крана. Вода поступала тех труб, которые уходили под землю. Система была хитрой. Горячую воду набрать можно было из "обратки". Однако правило было жёстким, сколько взял воды для омовения, столько же добавь в оранжевый бак, который сообщался с трубами.
Запарила веник. Достала из духового шкафа отвары трав. Зная, что никто не войдёт, закрываться не стала. В помывочной развесила полотенца и развела в горячей воде концентрированные целебные сборы.
Удивительное дело, на улице снег и пурга, заметают все мои труды. А я, кутаясь в клубы пара, охаживаю себя берёзовым веничком, так как это делал летом Николай. И если летом я смотрела на эту забаву как на нечто чуждое своим нравам, то сегодня, поработав физически, поняла, что лучшего и нет на свете.
Русалка. Я точно будто русалка. Влажные волосы от пара взялись кольцами, свободно расплетённые и отросшие, они мне до самой попы доставали. Волнистые пряди струились по плечам и спине, блестя в свете свечей. От горячей бани кожа пылает, словно солнце спряталось под кожным покровом. Пар, наполнивший пространство, добавил иллюзии таинственности, и я чувствовала себя в роли сказочной героини, чьи волосы, словно водоросли, колышутся в воде.
Я лежала на верхней полке в парной, практически в темноте, вдыхая аромат натурального дерева и наслаждаясь теплом, обнимающим тело. Пар, обволакивая, создавал ощущение полной релаксации. Уют и необыкновенное что-то начинало жить во мне.
Когда я почувствовала, что достаточно, решила остудить тело, окатив его талой водой. Действовала на инстинктах. Холод мгновенно пробежал по коже, бодря и освежая. Но этого оказалось слишком мало! Захватив полотенце и прижимая его к груди, я голиком выскочила во двор. Темнота и снег встречали меня прохладой и тишиной. Подставив лицо огромным хлопьям снега, я почувствовала, как они касаются кожи, создавая ощущение свежести и чистоты. Этот контраст температур и ощущений создал незабываемое чувство свободы и счастья. Отбросив полотенце, взяв в руки снег, я растёрла его на плечах. А после вдруг замёрзнув с ног решительно развернулась и испуганной ланью метнулась к двери бани.
Из её окна падал приглушённый свет во двор. В основной комнате горели свечи.
Услышав, что меня кто-то окликнул, не веря в происходящее, прикрыв грудь распущенными волосами обернулась. Не осознавая, что стою буквально в чём мать родила, обернулась.
– Тоня, а это мы! Вы не бойтесь!
– Кто мы?!
– Это я Сергей Александрович! «Партизан»! Помните! И Михаил со мной!
– Юрьевич? Который Лермонтов?
– Нет. Тоже Александрович. Брат мой. Ваша мама нас прислала! Николай на сборах. А мы на лыжный турнир прилетели. Чудо какое – второй день, как метёт, а в Питере снега совсем мало. Слякоть одна. Елена Викторовна в энергетической компании всем мозг взорвала. До самого директора дошла. А у них порыв. Понимаете, провода после оттепели не выдержали нагрузки снежной. Света в ваших краях долго ещё не будет.
– Заходите!
Я быстро пробежала в помывочную. Сердце колотилось как заполошенное.
