Текст книги "Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру (СИ)"

Автор книги: Нина Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 6. Ночь в оружейной башне

Старое военное крыло лежало в той части крепости, куда не ходили без нужды даже днём.

Ночью же оно казалось вовсе вырезанным из другого времени – более тёмного, жёсткого, пропахшего железом и прошлой кровью. Камень здесь был грубее, чем в жилых башнях, своды ниже, а свет факелов редок и скуп. Дорога шла вниз по узкому переходу, потом снова вверх, через пустой зал, где когда-то, видно, чинили щиты и клепали доспех, а теперь только пыль лежала по углам, да ветхие цепи скрипели от сквозняка.

Ясна держалась рядом с Рагнаром и всё сильнее чувствовала: дом вокруг них не спит, даже если кажется пустым. Слишком много глаз могло прятаться за такими стенами. Слишком много ушей – различать шаги.

– Кто знает, что мы идём сюда? – спросила она негромко.

– Никто, кому я это сказал прямо, – ответил Рагнар.

– Утешительно.

Он покосился на неё, не замедляя шага.

– Ты предпочла бы знать, что нас ждут наверняка?

– Я предпочла бы знать, сколько людей в твоём доме умеют угадывать твои решения без слов.

– Слишком много.

Ей не понравилось, как быстро он это сказал.

Дверь старого арсенального хранилища была узкой, обитой чёрным железом. На створке висела восковая печать маршала – тёмно-красная, с вдавленной воинской руной Каменного Клыка. Увидев её, Ясна невольно вспомнила такой же знак на ножке свадебного кубка.

Рагнар снял с шеи тонкую цепочку. На ней, рядом с небольшим железным ключом, висела плоская пластина с тем же знаком.

– Значит, это и есть твоя запертая правда? – спросила Ясна.

– Только её часть.

Он коснулся печати пальцем. Воск треснул.

Ясна поднесла лампу ближе, пока он вставлял ключ в скважину. В сыром воздухе отчетливо пахло маслом, старой кожей и сухой металлической пылью – тем особым запахом мест, где когда-то хранили смерть на случай войны, а потом решили, что она больше не понадобится, и просто закрыли дверь.

Замок открылся не сразу. Металл внутри сопротивлялся, будто помнил, что его давно не тревожили. Наконец дверь поддалась, и за ней открылась длинная, низкая комната с толстыми стенами и полками вдоль обеих сторон. На ближних лежали свёрнутые штандарты, медные коробки, запасные тетивы, окованные ящики. Дальше темнели высокие сундуки, стянутые железом. На дальнем конце поднималась винтовая лестница – та самая, что уходила выше, в оружейную башню.

Рагнар вошёл первым.

– Дверь.

Ясна обернулась, потянула тяжёлую створку за кольцо и услышала, как за спиной щёлкнул засов.

– Ты всегда так запираешься? – спросила она.

– Когда привожу сюда того, кого хотят убить, – ответил он.

Она хотела бросить что-нибудь острое в ответ, но не стала. Слишком устала. Слишком многое этой ночью уже проверяло её на прочность.

Рагнар поднял лампу выше и повёл её к дальним сундукам.

– Полевая отрава хранилась отдельно. На случай прорыва, вылазок, зимних засад. Не всё такое пускали в ход. Часть держали годами.

– И никто не проверял?

– Проверяли. Но не часто.

– Кто?

– Я. Квартирмейстер. Иногда старший лекарь при гарнизоне. Раньше – мой отец.

Ясна отметила про себя это «раньше», но не стала цепляться. Пока.

У третьего сундука от стены Рагнар остановился. Железные скобы покрылись бурым налётом, но крышка была чистой, словно её недавно трогали. Слишком недавно для места, куда, по его словам, почти не заглядывали.

Ясна поставила лампу на выступ и наклонилась.

– Стой, – сказал Рагнар.

Она замерла.

– Что?

Он присел рядом, провёл пальцем по ободу крышки и показал ей тонкую серую царапину возле замка.

– Новая.

Ясна присмотрелась. Да. На старом металле свежая линия блестела почти белым. Не от ключа – от чего-то тонкого, жёсткого. Как если бы скобу недавно поддевали ножом.

– Печать была цела, – произнёс Рагнар.

– Или казалась целой.

Она поднесла лампу ещё ближе. Воск на внутреннем крае действительно чуть отличался цветом – один бок темнее, другой светлее. Его грели повторно. Очень осторожно. Не ремесленник, но и не дурак.

– Кто-то открывал, – сказала Ясна. – Потом запечатал обратно.

– Я уже понял.

Он сунул ключ в замок, и в этот миг что-то холодное, почти невидимое, блеснуло у самого пола.

Ясна не успела понять, что именно заметила. Тонкая жила? Проволока? Шнурок?

Рагнар среагировал раньше.

Он резко вскинул руку, схватил Ясну поперёк талии и дёрнул к себе так сильно, что у неё выбило воздух из груди. В следующую секунду из стены, откуда она ещё мгновение назад смотрела на сундук, с сухим щелчком вылетел короткий арбалетный болт.

Он пронёсся там, где была её шея, и с глухим треском вошёл в деревянную стойку за спиной.

Ясна услышала этот звук слишком ясно.

Если бы не его рывок, болт вошёл бы в неё.

Лампа опрокинулась. Свет метнулся по камню, вспыхнул, лег неровным кругом. Рагнар уже толкнул её вниз, за сундук, когда сверху, с винтовой лестницы, раздался быстрый шорох.

Не камень осыпался.

Шаг.

Он сорвался с места.

Ясна поднялась на одно колено, хватаясь за край сундука. Всё внутри колотилось так, будто сердце пыталось пробить рёбра изнутри. В полутьме мелькнула чья-то тень – высокая, быстрая, в узком проходе между лестницей и полками. Сталь звякнула о сталь.

– Назад! – рявкнул Рагнар.

Она не послушалась.

Не побежала вперёд, нет, – не сошла с ума. Но и не осталась на полу, как вещь, которую можно отбросить за сундук и забыть. Ясна схватила упавшую лампу, едва не обожглась о горячий край, выпрямила фитиль и подняла свет выше.

В круг света на мгновение попали двое.

Рагнар – широкоплечий, будто собранный в один сплошной удар.

И человек в тёмном – лицо закрыто чёрной тканью, в руке короткий клинок, слишком узкий для обычной драки. Тот самый род оружия, которым удобно работать в тесноте и быстро уходить.

Нападавший не рвался в честный бой. Он отступал вверх по лестнице, как зверь, который уже сделал главное и не собирается дарить себя ответному удару. Рагнар настиг его на первом витке, лезвия столкнулись, кто-то резко выдохнул. Ясна увидела блеск второй руки – и слишком поздно поняла, что у противника ещё один нож.

– Справа! – крикнула она.

Рагнар успел повернуть корпус. Узкий клинок скользнул ему по рукаву, вспорол ткань на предплечье и ушёл в сторону. Нападавший ударил коленом в перила, сбил подвешенную к стене старую сетку с оружейной мелочью. На камень посыпались железные кольца, крюки, застёжки. Лестница на миг захлебнулась звоном.

И этого мгновения врагу хватило.

Он метнулся вверх, в темноту башни, потом раздался грохот – где-то выше хлопнула створка, и сквозняк погасил половину света.

Рагнар не бросился следом.

Вместо этого он в два шага оказался возле Ясны, выхватил лампу у неё из рук и так грубо, что почти больно, проверил взглядом лицо, шею, плечи.

– Ранена?

Она открыла рот, но воздух ещё плохо слушался.

– Нет.

– Покажи руки.

– Я не ребёнок.

– Покажи руки.

Она вытянула ладони. Только тогда увидела, что правая дрожит так сильно, что тень на стене прыгает вместе с ней. Крови не было. Только на запястье проступала красная полоса – от его пальцев или от удара о сундук, не понять.

Рагнар коротко выдохнул. Не облегчённо – скорее так, как дышит человек, которому на одну минуту дали передышку, но не больше.

– Вверх, – сказал он.

– Он ушёл туда.

– Именно поэтому.

Он поднял лампу, схватил Ясну за локоть и почти силой повёл по лестнице. Она хотела возразить, что они наоборот бегут туда, где только что был убийца, но не успела. Он уже поднимался быстро, молча, не выпуская её из хватки.

Верхняя площадка вывела их в круглую комнату оружейной башни.

Здесь было холоднее, чем внизу, но чище. На стенах в правильном порядке висели мечи, старые щиты, копья, короткие луки. У окна стоял тяжёлый стол, рядом – железная жаровня, над которой давно не разводили огонь. В каменной нише лежали свёрнутый плащ и шерстяное покрывало. На дальней стене виднелась ещё одна дверь – узкая, окованная, – и у этой двери, к счастью, засов был изнутри.

Рагнар втолкнул Ясну в комнату, захлопнул створку и опустил засов так резко, что железо лязгнуло на весь верхний ярус.

Только после этого он отпустил её.

Ясна отступила на шаг, упёрлась ладонью в холодную стену и заставила себя ровно вдохнуть.

– Ты собираешься прятать меня в собственной башне, как особенно ценный мешок муки? – спросила она, и голос у неё получился хриплый.

– Если бы ты была мешком муки, – отрезал Рагнар, – мне не пришлось бы сейчас выбивать болт из стойки вместо твоего горла.

Это было сказано слишком резко даже для него. И, видимо, он понял это сам, потому что на следующем выдохе голос его стал тише:

– Сядь.

– Мне не нужно—

– Сядь, Ясна.

Она села. Не потому, что подчинилась, а потому, что ноги вдруг ощутимо ослабели, и спорить стоя оказалось глупо. Рагнар поставил лампу на стол, достал из ниши чистую ткань и присел перед ней на корточки.

– Лицо поверни.

Она повернула.

Только теперь почувствовала тонкую, жгучую боль у линии челюсти. Болт всё-таки задел – не вошёл, только чиркнул. На пальцах Рагнара остался красный след, когда он провёл костяшками по краю царапины.

– Ничего, – сказал он. – Только ссадина.

– Очень обнадёживает после того, как мне едва не прострелили шею.

Он не ответил. Но когда поднялся, Ясна увидела кровь на его рукаве.

– Подожди.

Он уже повернулся к двери, собираясь, видно, прислушаться, нет ли шагов снаружи. Но на её голос остановился.

– Что?

– У тебя рука.

– Пустяки.

– Покажи.

Тёмный взгляд встретился с её взглядом. В другой раз он, возможно, отмахнулся бы. В другой раз она, возможно, позволила бы ему отмахнуться. Но не сейчас. Не после того, как он вытянул её из-под болта и подставил под второй нож предплечье.

Он медленно стянул разрезанный рукав с руки.

Порез оказался длинным, но не глубоким. Кровь уже не текла сильно, только сочилась по краю. Если бы клинок прошёл на два пальца ближе, он бы вскрыл мышцу.

Ясна встала.

– Сядь на край стола.

– Это приказ?

– Это здравый смысл. Попробуй хоть раз не спорить с человеком, который держит тебя в живых с самого вечера.

Что-то тёмное, похожее на усталую усмешку, мелькнуло в его глазах. Он сел.

Ясна открыла сумку, достала чистую ленту, маленький флакон с крепким настоем и тонкую иглу. Пахнуло горечью трав и спиртовой свежестью – её собственным домом, работой, порядком. Тем, что ещё оставалось нормальным в этой ночи.

– Не дёргайся, – сказала она.

– Никогда.

Она промыла порез. Рагнар действительно не дёрнулся, хотя настой жёг беспощадно. Только пальцы его чуть сильнее сжали край стола.

– Нападавший целился не в тебя, – произнесла Ясна, пока бинтовала руку. – Первый болт шёл в меня. Ты это заметил?

– Да.

– Значит, кто-то знал, что сундук осматривать буду я.

– Или хотел убрать любого, кто найдёт открытый запас.

– Нет. – Она завязала узел и подняла на него глаза. – Болт стоял на моей высоте. Не на твоей.

Он промолчал.

Ясна отступила на шаг. Сердце уже не колотилось так дико, как в первые мгновения после выстрела. Вместо ужаса в ней поднималось другое – холодная злость, от которой мысли становились резче.

– Ты говорил, сюда знают путь не многие, – сказала она.

– Да.

– И что отрава хранилась под маршальской печатью.

– Да.

– Тогда у меня плохая новость: нас не просто ждали. Нас ждали именно здесь.

Рагнар посмотрел на дверь, на засов, на узкое окно над столом.

– Я уже это понял.

– Не до конца.

Он вновь перевёл взгляд на неё. Усталость вокруг глаз стала заметнее. Ночь выедала из него силы так же, как из любого другого, просто он лучше умел не показывать.

– Говори.

Ясна подошла к столу, положила ладонь на холодное дерево.

– Тот, кто ставил ловушку, знал не только про яды. Он знал, что после моей находки ты поведёшь меня именно к старым запасам. Лично. Не пошлёшь квартирмейстера, не велишь принести сундук вниз. Придёшь сам. Ночью. С одним светом. И позволишь мне первой склониться над крышкой.

Его лицо на секунду стало абсолютно неподвижным.

– Это можно было предугадать.

– Предугадать – да. А вот устроить вторую засаду на лестнице, ведущей в твою башню, уже нет. Для этого надо понимать, как ты двигаешься в опасности. Как думаешь. Куда отводишь тех, кого должен сохранить.

Он отвернулся к стене с оружием.

Там, в неровном свете лампы, его профиль казался высеченным ещё грубее обычного.

– Эту башню я использую редко.

– Но используешь.

– Да.

– Кто об этом знает?

Он ответил не сразу.

– Слишком близкие.

В комнате стало тихо. Только ламповый огонь потрескивал и ветер где-то выше водил по камню тонким зимним голосом.

Ясна подошла к окну. Под башней крепость лежала чёрной чашей – дворы, крыши, дозорные огни. Отсюда всё казалось почти мирным. Будто внизу не было трупов, отравленных кубков, ложных улик и людей, готовых до рассвета перерезать друг другу глотки ради удобной версии.

– Когда ты в первый раз понял, что тебя предали свои? – спросила она неожиданно даже для самой себя.

За спиной не ответили сразу.

Ясна обернулась.

Рагнар стоял у стола, положив ладони на его край, и смотрел не на неё – куда-то чуть ниже, будто видел совсем другую ночь, не эту.

– Мне было девятнадцать, – произнёс он наконец. – Зимний переход на северной кромке. Тогда отрядом командовал мой старший брат, не я.

Он замолчал. Ясна не торопила.

– Его звали Харр. Он был куда умнее меня и куда терпеливее. Отец уже готовил его к маршальскому знаку. – В голосе Рагнара не было ни жалобы, ни красивой скорби. Только голая память. – На третий день перехода у нас умерли двое дозорных. Без шума. Просто осели у костров, будто сердце сбилось. Потом слёг брат. Все решили – люди с приграничья отравили воду. Был один переводчик, полукровка, с человеческой матерью. Удобный виноватый. Его уже почти повесили.

Ясна слушала, не двигаясь.

– А потом отец нашёл пропажу в военном запасе. Такой же состав, как сегодня. Северная мазь для тихих ударов. Её вынес не человек. Её вынес мой родной дядя. Брат отца. – Рагнар поднял глаза. – Хотел сломать поход, опозорить Харра, посадить своего сына ближе к власти. Когда всё вскрылось, было поздно. Брат умер к утру.

В груди у Ясны что-то сжалось. Слишком крепко. Слишком резко. Теперь она понимала, почему он так смотрел на совет. Почему не дал им закричать «люди» и успокоиться. Почему встал перед всеми из-за неё, хотя это било в самое больное.

– Переводчика спасли? – спросила она тихо.

Рагнар кивнул.

– Да. Но Харра это не вернуло.

Тишина между ними стала иной. Не мягкой. Не лёгкой. Просто настоящей – без остроты первых споров, без необходимости всё время держать меч на языке.

– Поэтому ты не дал совету взять посольство, – сказала Ясна.

– Поэтому я уже однажды видел, как кровь рода становится удобнее правды. И не собираюсь смотреть второй раз.

Он сказал это ровно. Но Ясна вдруг очень ясно увидела за этой ровностью цену. Не красивую героическую цену – настоящую. Годы привычки не верить первым ответам. Привычку держать дом в кулаке потому, что один раз семья уже вспорола его изнутри.

Она опустила взгляд на его перевязанную руку.

– Тот, кто играет сейчас, знает эту историю?

Рагнар не шелохнулся.

– Немногие.

– Но знает, – сказала Ясна.

– Похоже, да.

И вот тогда мысль, до того стоявшая в ней только тёмным силуэтом, обрела форму окончательно.

Не просто человек из внутренней стражи.

Не просто тот, кто знает походные яды.

Не просто тот, кто умеет подделывать печати и подбрасывать ленты.

Тот, кто знает, как именно Рагнар поведёт себя под ударом. Куда приведёт союзника. Где хранит старые запасы. Каким маршрутом пойдёт ночью, если решит проверить правду сам. Человек, не просто допущенный в дом – допущенный в его память.

– Это кто-то совсем близкий, – произнесла Ясна.

Он ничего не ответил.

Не отрицание. Не согласие.

Просто молчание, от которого становилось понятнее любых слов.

Снаружи, за толстыми стенами башни, что-то звякнуло. Очень тихо. Почти случайно.

Рагнар мгновенно поднял голову.

– Сюда нельзя подняться незаметно? – шёпотом спросила Ясна.

– Нельзя, – так же тихо ответил он. – Если только…

Он не договорил.

Вместо этого шагнул к дальней стене, где висел старый круглый щит. Сдвинул его в сторону – и Ясна увидела в камне узкую, тёмную щель.

Потайной ход.

Она выдохнула сквозь зубы.

– Кто о нём знает?

Рагнар медленно взял со стены короткий меч.

И только после этого ответил:

– Раньше – трое.

За щитом, в темноте тайного хода, что-то едва слышно шевельнулось.

Глава 7. Невеста, которая боялась свадьбы

Из тьмы за щитом не вышли сразу.

Сначала послышалось только это – едва уловимое шевеление, будто кто-то очень осторожно переставил стопу по камню, стараясь, чтобы ни одна песчинка не выдала его. Потом блеснуло что-то тонкое, серебряное.

– Ложись, – выдохнул Рагнар.

Ясна не успела ответить. Он толкнул её к стене, и в ту же секунду из узкой щели тайного хода вылетел короткий дротик. Не арбалетный болт, не тяжёлый клинок – почти игла, только длиннее, с тёмным маслянистым жалом. Она ударилась в край старого щита и с сухим звоном упала на пол.

Ясна почувствовала, как по спине прошёл ледяной пот.

– Не трогай, – резко сказал Рагнар.

Она и не собиралась.

Он уже стоял между ней и щелью, короткий меч в правой руке, раненое предплечье напряжено так, будто повязки на нём не было вовсе. В круге лампового света его тень казалась ещё шире и темнее. Ясна услышала собственное дыхание – слишком громкое, слишком быстрое – и сжала зубы, заставляя себя молчать.

За стеной опять шевельнулись.

Рагнар шагнул вперёд.

Потайной ход оказался уже, чем Ясна ожидала: тесный каменный лаз, где двоим приходилось двигаться боком, прижимая плечи к сырой стене. Пахло пылью, старой известью и чем-то ещё – сладковатым, тревожным, знакомым. Она не сразу поняла, чем именно. Только когда нащупала ладонью влажный след на камне, догадалась.

Ягодная краска для губ.

Такая же стояла на столике Эйры.

Рагнар, не оборачиваясь, бросил:

– За мной не лезь.

– Поздно приказывать.

Он не ответил. Только сделал ещё шаг, прислушиваясь.

Проход уходил не вниз, как Ясна сперва подумала, а в сторону, под стеной башни, к другому крылу. Здесь давно не чистили: в углах висела паутина, под ногами хрустели высохшие комочки штукатурки. И всё же старую пыль кто-то недавно потревожил. На камне тянулись свежие полосы – следы торопливой ладони, а на одном выступе остался зацепившийся клочок тонкой белой ткани.

Рагнар сорвал его и поднёс ближе к лампе.

Не кружево. Не посольская лента. Плотная, мягкая материя внутреннего женского покрывала.

Ясна узнала её сразу.

– Из таких делали подкладку под венец, – тихо сказала она.

Он повернул голову. Их взгляды встретились в полутьме, и Ясна увидела в его глазах то же самое, о чём подумала сама: проход вели не просто к старым военным запасам. Он соединял эту башню с теми покоями, где женщины дома считали себя в безопасности.

Впереди глухо стукнуло.

Рагнар рванулся.

Ясна не отстала.

Проход резко повернул, потом раздвоился. Влево уходила узкая лестница вниз, вправо – ещё один тёмный лаз. Откуда-то снизу тянуло холодом и влажной землёй: наверное, зимний сад или наружная стена. Но больше никого не было. Только колыхался воздух, точно человек прошёл здесь секунду назад.

На последней ступени Ясна заметила металлический отблеск. Наклонилась и подняла через платок маленькую застёжку – серебряную петельку от женского рукава. На внутренней стороне темнел крохотный след крови.

Рагнар посмотрел на находку и выругался очень тихо, на орочьем.

– Что это? – спросила Ясна.

– Крепёж от домашнего платья. Не парадного. Такую носят во внутренних покоях.

– Значит, сюда ходили из женского крыла.

– Значит, тот, кто поставил ловушку в башне, знал оба конца этого пути.

Он выпрямился, тяжёлый, неподвижный, будто слушал не каменный ход, а саму крепость. Потом коротко бросил:

– Возвращаемся.

– А тот, кто стрелял?

– Уже ушёл. Но мы знаем больше, чем минуту назад.

– Недостаточно.

– Достаточно, чтобы пойти к Эйре до того, как за неё опять решат другие.

Это было сказано так, что спорить Ясне не захотелось.

Они вышли обратно в круглую комнату оружейной башни. Лампа догорала на столе, щит всё ещё был сдвинут, дротик с тёмным жалом лежал там, где упал. Ясна присела, не касаясь, и рассмотрела наконечник внимательнее. По металлу тянулась густая буроватая плёнка.

– Тот же состав? – спросил Рагнар.

– Родственный. – Она подняла глаза. – Хотели не просто ранить. Даже царапины хватило бы.

Он смотрел на неё слишком долго. Потом взял со стола свой плащ и молча накинул ей на плечи.

Ясна едва не возразила по привычке, но ткань ещё хранила его тепло, и неожиданная дрожь, которую она до сих пор удерживала внутри, вдруг выдала себя сама. Пальцы у неё были ледяные.

Рагнар заметил.

– Теперь можно спорить, что ты не дрожишь, – сказал он сухо.

– Теперь можно спорить, что ты не командуешь всеми, кто попадается тебе под руку.

– Не всеми.

– Только теми, в кого уже стреляли?

– Обычно им труднее притворяться, будто всё в порядке.

Что-то болезненно похожее на смех дрогнуло в ней и тут же погасло. Слишком неподходящая ночь для смеха.

Они спустились из башни уже молча. Камень под ногами будто стал тяжелее, а воздух в коридорах крепости – гуще. Ясне всё время чудилось, что на них смотрят из-за каждой арки, из каждого чёрного провала между факелами. Но по пути им никто не встретился, только два дозорных у перекрёстка вытянулись при виде маршала и тут же уставились в стену, будто и так уже поняли, что задавать вопросы сегодня опасно.

У покоев Эйры дежурили те же женщины внутренней стражи. Одна из них при виде Рагнара шагнула вперёд.

– Она приходила в себя, маршал. Снова.

Ясна почувствовала, как всё внутри собралоcь в один тугой узел.

– Сейчас? – спросила она.

– Недавно. Потом ослабела. Но уже не бредит так, как раньше.

– Мне надо к ней.

Рагнар кивнул стражницам:

– Никого не пускать. Даже если придёт старейшина.

Он сказал это негромко, но так, что женщины побледнели и ударили кулаками в грудь почти одновременно.

В комнате было тихо, тепло и душно от лекарских настоев. На низком столике дымилась чаша с горячей водой. Намира дремала у стены, вздрогнула при их появлении и поспешно поднялась.

Эйра не спала.

Глаза у неё были мутные от боли и усталости, но уже не блуждали без смысла. Увидев Ясну, она чуть повернула голову. Губы её всё ещё были воспалены, голос обещал сорваться от одного лишнего слова.

– Воды, – попросила невеста едва слышно.

Ясна сама поднесла чашу к её губам и дала сделать два коротких глотка.

– Медленно. Больше пока нельзя.

Эйра прикрыла глаза, пережидая боль в горле, а потом прошептала:

– Он ещё здесь?

– Кто? – спросила Ясна.

Невеста с трудом перевела взгляд на Рагнара.

– Маршал.

– Здесь, – ответил он сам.

Эйра смотрела на него несколько ударов сердца. Потом очень слабо качнула головой.

– Тогда я скажу при нём. Чтобы больше не пришлось.

Ясна обменялась с Рагнаром коротким взглядом и села на край скамьи у постели.

– Говори только то, что можешь. Не рви горло.

Эйра горько усмехнулась уголком рта – страшная усмешка на обожжённых губах.

– У меня не осталось сил на красивое молчание.

Она закрыла глаза на мгновение, собираясь, и Ясна вдруг поняла: перед ней не просто испуганная невеста, не просто дочь клана, едва выжившая после покушения. Перед ней женщина, которую всю эту ночь толкали туда, куда она идти не хотела, и которая теперь выбрала хотя бы одно – правду.

– Я не хотела этого брака, – прошептала Эйра.

Рагнар не шевельнулся. Только плечи его едва заметно стали жёстче.

– Я догадывалась, – тихо сказала Ясна.

– Дарга называла это страхом девицы. Тирна – просто дурной ночью. Старшие – моей обязанностью. – Эйра криво втянула воздух. – Но это не был страх платья или первой брачной постели. Меня везли сюда, как верёвку между двумя бешеными псами. Стоило потянуть сильнее – и удавкой стала бы я.

Ясна молчала, не перебивая.

– Я собиралась бежать, – сказала Эйра. – Не сегодня утром. Ещё раньше. Но меня сторожили слишком хорошо. Потом пришла записка… про малый пир над зимним садом. Я решила, что это шанс.

– Ты пошла туда? – спросила Ясна.

– Нет. Дарга не оставляла меня одну. Но я хотела. Думала, кто-то из дома поможет выбраться после обряда. Через женскую лестницу. Через старый ход. – Эйра перевела взгляд на Рагнара. – Я не знала, куда он ведёт. Только слышала от старух в дороге, что в крепости есть пути, которыми женщины уходили во время осад.

Рагнар произнёс ровно:

– И ты решила уйти, не говоря никому.

– А кому мне было говорить? – в хриплом голосе Эйры впервые прорезалось что-то живое, почти злое. – Своим? Они привезли меня как залог. Чужим? Они ждали, что я улыбнусь и подпишу мир своим телом. Дарге? Она бы связала меня брачной лентой сама, если бы я попыталась бежать.

Намира у стены тихо всхлипнула и тут же зажала рот.

– Ты хотела сорвать союз, – сказал Рагнар.

Эйра повернула голову к нему.

– Я хотела исчезнуть до того, как мне наденут ваш знак. Скандал – да. Позор – да. Но не кровь.

Эти слова повисли в комнате тяжёлым, ясным камнем.

Ясна почувствовала, как что-то внутри встаёт на место.

– Это важно, – тихо сказала она.

Эйра устало прикрыла веки.

– Я знаю. Если бы я пропала до клятвы, мои старшие выли бы о бесчестье. Ваши – о предательстве. Но меня бы искали. Ругались бы. Торговались. – Она снова взглянула на Ясну. – А если дочь Серой Реки падает на глазах всего зала с кровью на губах, после вашего кубка… тогда уже никто не ищет. Тогда режут.

В комнате стало тихо. Даже Намира перестала дышать слышно.

Ясна заговорила первой:

– Значит, убить тебя пытались не для того, чтобы отменить свадьбу.

– Нет.

– И не потому, что жених или маршал хотели избавиться от тебя?

Эйра слишком резко дёрнула головой и поморщилась от боли.

– Нет. Не они.

– Почему ты так уверена?

Невеста помолчала, собирая силы.

– Жених… – Она с трудом проглотила сухость в горле. – Он мне не нравился. Но он не похож на человека, который стал бы устраивать такое на глазах своих старших. Он хотел союз. Гордый, глупый, но хотел. А маршал… – Её взгляд скользнул к Рагнару. – Он на меня почти не смотрел. И слава богам. Если бы он хотел сорвать брак, он сделал бы это лицом к лицу, а не через отравленный край.

Ясна краем глаза увидела, как у Рагнара дрогнула челюсть. Не от обиды – скорее от того странного, нежеланного уважения, которое иногда звучит честнее обвинения.

– Тогда кто? – спросила она.

Эйра закрыла глаза и зашептала ещё тише:

– Я не видела лица. Но слышала. Перед самым выходом, когда Дарга велела мне сидеть смирно, за ширмой разговаривали двое. Один говорил тихо, другой шептал быстрее. Я не разобрала всё. Только одно… – Она закашлялась, и Ясна тотчас поддержала её под плечи. – Один сказал: «Невеста – только искра. Дальше они сами вспыхнут». А второй ответил: «После первой крови они уже не остановятся».

По спине Ясны пробежал ледяной холод.

Рагнар стоял неподвижно, как столб тёмного дерева. Только взгляд его стал ещё тяжелее.

– Ты узнала голоса? – спросил он.

Эйра очень медленно качнула головой.

– Нет. Один был в маске или говорил через ткань. Другой… мог быть из дома. Я не знаю. Дарга вошла раньше, чем я успела отдёрнуть ширму.

– Дарга знала? – спросила Ясна.

– Она знала, что что-то не так. Слишком много смотрела не на меня, а на чаши. И на двери. – Эйра облизнула больные губы. – Но я думаю, она поняла поздно.

Ясна опустила её обратно на подушки и накрыла одеялом до подбородка.

– Ещё один вопрос.

Эйра открыла глаза с видимым усилием.

– Ты получила записку от кого-то, кому доверяла?

– Нет. От того, кто знал, чего я боюсь. Это не одно и то же.

Эта фраза ударила Ясну сильнее, чем всё сказанное раньше.

От того, кто знал, чего я боюсь.

Не клан. Не посольство. Не случайный враг.

Кто-то, кто видел слабое место – и пошёл прямо в него.

– Тебе нужен покой, – сказала Ясна мягче. – Больше сейчас не говори.

Эйра едва слышно выдохнула.

– Если я усну… не давайте им решать за меня снова.

Ясна сжала её холодные пальцы.

– Не дам.

Когда Эйра закрыла глаза, Намира тихо опустилась на колени у изголовья и уткнулась лбом в край постели. Рагнар жестом велел ей не шуметь и вышел первым. Ясна задержалась на секунду, убедилась, что дыхание невесты стало ровнее, и только тогда шагнула в коридор.

Там было холоднее.

После душной комнаты этот холод почти отрезвлял.

– Ты слышал? – спросила она.

– Всё.

– Значит, теперь у нас есть не просто покушение на невесту. У нас есть человек, который хотел не браку помешать, а пустить кланы друг на друга.

Рагнар кивнул.

– Да.

– И если бы Эйра исчезла до обряда, всё кончилось бы иначе.

– Скандалом. Поиском. Переговорами.

– Но не резнёй.

Он посмотрел на неё тяжёлым, усталым взглядом.

– Ты права.

Эти два слова прозвучали просто. Но после всей ночи, после их столкновений, недоверия и острых реплик Ясна почувствовала их почти кожей.

– Что будешь делать? – спросила она.

– Усилим охрану. О совете пока молчать. Если старейшины узнают, что Эйра хотела бежать, они используют это либо против неё, либо друг против друга. Правды это не даст.

Ясна невольно подняла брови.

– Ты не собираешься тащить её признание на стол прямо сейчас?

– Нет.

– Даже если это выгодно тебе?

Он ответил не сразу.

– Мне выгоднее всего было бы получить убийцу раньше рассвета, – сказал он наконец. – Всё остальное – только шум вокруг его следов.

Она смотрела на него и чувствовала, как в груди медленно, нехотя меняется что-то старое. Не доверие ещё. Но уже не тот глухой протест, с которым она встретила его в начале вечера.

– Тогда слушай внимательно, маршал, – сказала Ясна. – Эйру надо оставить здесь, но сменить людей у двери. Не мужчин. Женщин из тех, кто не ходил на пир и не служил в твоих северных переходах. Никого, кто знает про старые запасы. Никого, кто был рядом с Даргой.

– Сделаю.

– И Намира пусть не остаётся одна.

– Тоже сделаю.

Она скрестила руки на груди.

– Ты удивительно покладист.

На этот раз тень усмешки была заметнее.

– Не привыкай.

Ясна едва заметно выдохнула. Усталость начинала подтачивать её изнутри – тонко, настойчиво, как холод под дверью. Ночь казалась бесконечной, но телу было всё равно, сколько трупов, сколько тайн и сколько старых проходов ещё осталось в этой крепости. Оно требовало хотя бы одного часа тишины.

Рагнар, видно, заметил это.

– Тебе надо сесть.

– Тебе тоже.

– Я ещё не закончил.

– И я.

Они стояли слишком близко в узком коридоре, где свет факелов дробился на камне тёплыми пятнами. Ясна вдруг заметила, что волосы у виска у него чуть влажные от пота, а взгляд тяжелее обычного не только от мыслей – от усталости, которую он по-прежнему не позволял себе признать. И почему-то именно эта человеческая усталость под жёсткой оболочкой ударила сильнее, чем всё остальное.