Текст книги "Мой новый твой мир (СИ)"
Автор книги: Нина Новолодская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 32
– Воровали… – как-то безразлично пожал плечами мужчина и отхлебнул немного напитка из своей чашки. – Мы воровали. Нас наказали. То есть наказали именно тех, кто был виновен – истинных щитов.
– Но как можно… наверное люди не знали, не понимали, что они делают…
– Понимали, Кира. Мы же чувствуем пространство этого мира и с лёгкостью отличаем его от чужого, а уж жизнь от "не жизни" отличим еще проще.
– Но это невозможно! Разве можно вот так вот просто различать материю?.. Пространство и материя – они же состоят из одной и той же энергии, как можно их разделить?
– Очень просто, как цвета. Они разные, ты этого не понимаешь,? Не чувствуешь?… – Он прищурился и удивленно воззрился на меня.
Его взгляд из неверящего стал немного другим, заинтересованным. Будто он увидел перед собой какой-то новый вид животного.
– Нет. – Я растерянно замотала головой.
– Тогда понятно, почему у тебя ничего не выходит. Хм, это странно, но, возможно, многое объясняет…
Однако, я его практически не слушала, думая о том, что он только что сказал.
– Не понимаю, как?.. – вопрос мой прозвучал тихо и я удивилась, когда Роутек резким движением поднялся с места и качнулся ко мне, протягивая руку:
– Идём!
– Куда? – в голове все еще звучали его слова, что перемешивались с моими собственными. Как? Он сказал: “мы чувствуем”… Мы? Не они?
Мы…
Неужели он самый настоящий, истинный щит?
– Мы меняем форму взаимодействия.
– Что мы?.. – непонимающие проследила, как он сделал шаг в сторону леса, а затем оглянулся на меня.
– Ну же, идем! – развернулся и направился к калитке в дальнем конце садика.
– Подождите! Я… – подскочила с кресла, дернулась к чашке, осушила ее одним глотком, обжигая язык и небо.
– Идем! Да оставь ты ее в покое! Потом будет тебе еще кофе! Обещаю!
– Что? – я наконец, смогла проглотить, – серьезно?
Он закатил глаза, выдохнул и нетерпеливо протянул руку, словно приглашая меня прогуляться.
– Идем же! Хватит "чтокать".
– Куда? – я переводила взгляд с лица Роутека на его протянутую ладонь.
Удивительно, как он снова изменился. От того сурового и злого типа, что какие-то недели назад распинал меня перед целой аудиторией учеников не осталось и следа. Сейчас передо мной стоял молодой, полный нетерпеливого энтузиазма мужчина. Весь его облик говорил о том, насколько он захвачен идеей, стремлением. Он просто жаждал что-то показать и объяснить, и это подкупало, заставляло меня, забыв обо всем, бежать следом.
Больше даже не закатывая глаза к небу, он просто схватил меня за руку и потянул за собой на выход из сада. Покинув его, Роутек обогнул здание так, что мы оказались прямо перед дикой частью парка Академии.
– Нам туда, – он махнул второй рукой, с зажатой в ней моей курткой в сторону зарослей и направился прямо в самую гущу.
– Но стоит ли? – неуверенно пролепетала, когда мы подошли достаточно близко и я заметила среди густой растительности странные проплешины. – Что там такого?..
– Увидишь! Так, где-то тут была тропа… – между тем бубнил Роутек, продираясь вперед. – не думал, что так все зарастет…
– Господин Роутек! – позвала его, придерживая очередную ветку, норовящую хлестануть меня по лицу. – Господин Роутек, куда мы?…
– Подожди, Марс… сейчас… – он продолжал двигаться вперед, не обращая внимания ни на заросли, ни на мои тихие охи и ахи. – Еще немного, кажется вот сюда…
Я практически не смотрела, куда именно он рвется, просто послушно двигалась за ним. Сильные пальцы на моем запястье то сжимались сильнее, то снова ослабляли хватку, одно оставалось неизменным – ни шанса вырваться. Кожа его ладони, что обхватывала мою, была горячей и сухой и это прикосновение не вызывало у меня, что удивительно, отвращения. Наоборот, заставляло снова и снова возвращаться к этим мыслям.
Спустя минут десять, мы вывалились на заросшую густой высокой осокой поляну. По ее краям, среди травы высились несколько огромных валунов, а у дальнего края, там где была тень от высоких деревьев виднелось странное темное пятно.
– Ого… – выдохнул Роутек, кажется с неменьшим удивлением рассматривая окружающую обстановку.
– Где это мы? – наконец прошептала, осторожно стараясь вывернуть свою руку из его хватки.
Только мне этого не позволили. Роутек направится к тому самому пятну и осторожно потянул меня за собой.
– Так, сейчас… – пробубнил он, останавливаясь на заросшем травой берегу пруда. – Где-то тут было то самое место…
Мы так же, держась за руки, двинулись по берегу, хотя точнее можно было сказать, что я, словно послушная овечка просто следовала за ним. Наконец, он нашел то самое место, что искал и остановился. Развернулся ко мне лицом и, наконец, выпустив мою кисть из своих пальцев, торопливо расстегнул манжеты своей рубашки.
Засучив рукава, он опустился на одно колено и вопросительно воззрился на меня, замершую на краю пруда, снизу вверх.
– Кира?
– Господин Роутек? – не менее вопросительно и ошарашенно протянула я, таращась на него, – что вы?..
– Рукава. – Терпеливо произнес он и показал свои руки. Я медленно потянулась к своим запястьям и подтянула рукава, закатывая их к самому плечу.
– Давай сюда. – Роутек махнул рукой, показывая, что и я должна опуститься рядом с ним.
Я медленно опустилась на одно колено, затем на другое и настороженно замерла, представляя как мы сейчас выглядим со стороны. Роутек, а напротив него я, застыла столбом.
Мужчина снова махнул рукой и, чуть отодвинувшись, опустил пальцы правой руки в воду. Я нахмурилась и не стала повторять за ним. Он блвздохнул и произнес:
– Давай Кира, не бойся.
– Я не боюсь, я просто не понимаю, что мы тут делаем и зачем…
– Просто сделай это, – Роутек перебил меня, – доверься мне.
Довериться? Я с сомнением нахмурилась. Как я могла довериться тому, кого совершенно не знала и не понимала. Только что-то в его взгляде было таким… Что-то словно манило меня за собой. Я медленно подтянула рукав на левой руке еще выше, зеркально повторяя его движение и опустила пальцы в темную воду пруда.
– Ну? – спросил мужчина совершенно серьезно, – что?
– Что? – я нервно дернула плечом, стараясь понять, что он хочет от меня услышать.
– Как вода?
– Мокрая. – Выдала я первое, что пришло в голову.
– Отлично, ещё?
– Ну, – с удивлением поняв, что острить или издеваться Роутек не намерен, прикрыла глаза и неуверенно добавила – теплая…
– Прекрасно. – Снова глянула на его довольное лицо, – а теперь…
Он склонился вперед, погружая руку глубже в темный омут. Я неуверенно дернулась, но натолкнувшись на его открытый взгляд, повторила движение, склоняясь к самой земле. Теперь наши лица находились очень близко и я могла рассмотреть каждую серебристую искру на его радужке.
– И? – прошептал он, глядя прямо в мои глаза.
Его взгляд завораживал, гипнотизировал, заставлял все внутри замирать испуганной птицей в клетке.
– Х-холодно… – прошептала еле слышно.
– Хорошо. – Ответил на это мужчина. – Так же и с материей, мы ощущаем границу и четко знаем, когда берем чужое… Свое всегда теплое, чужое… оно чужое, ты сама понимаешь. Подожди-ка… сейчас….
Он склонился еще ниже, практически припадая грудью к земле и стал водить рукой в глубине, поднимая муть со дна. Я решила уже, что пора вытаскивать руку и подниматься, но он резко шикнул на меня:
– Стой! – затем нахмурился и тут же улыбнулся, – вот…
Глава 33
Секунда и по моей ладони что коснулось. Я уже готова была завизжать, но неожиданно поняла, что это его рука. Пальцы Роутека коснулись моих, что-то вкладывая в ладонь.
– Держи крепче.
– Ч-что это?..
– Лягушка… – он вопросительно изогнул светлую бровь и улыбнулся, – ты же не боишься?..
Я сглотнула и мотнула головой, не в силах отвести от него взгляд. Да и сам Роутек будто застыл, сверля меня своими практически белым глазами. Одновременно хотелось и зажмуриться, лишь бы больше не видеть его, и, наоборот, смотреть, поглощать его.
– Кира? – прошептал преподаватель. – Ты боишься?
– Нет. – Наконец, выдала я, сильно-сильно зажмурившись.
Лягушек я не боялась, хотя сама мысль, что он копошился на дне, в поисках маленькой твари, что сейчас так и норовила вырваться из моей крепко сжатой ладошки, пугала.
– Просто я не понимаю…
– Это жизнь, Кира. Почувствуй ее!
Роутек приподнялся и придвинулся ещё ближе. Новые слова звучали еще тише, просто вынуждая меня прислушиваться:
– Прислушайся к себе и постарайся ощутить силу ее жизни… желание жить! Вот сейчас ты преодолела материю пруда, – тихо говорил он, вновь заставляя меня прислушиваться к его словам и одновременно с этим сосредотачиваться на том, что происходило со мной. Маленькое, юркое и одновременно с этим, такое неповоротливое существо, пыталось вырваться, протиснуться между с силой стиснутых пальцев. – Первым было пространство собственного мира, теплое, приятное, затем чужого – холодное, отталкивающее. И теперь ты ощущаешь в пальцах чужую жизнь… Она словно сгусток неуловимой энергии, бьется в твоих руках. Вроде и не схватить, но уже если смог поймать, то удержать не составит труда. Удержать и, возможно, уничтожить, сжать, раздавить, превратить в живое месиво… Именно так можно ощутить материю. Каждый кто хоть раз касался чужой энергии, хоть раз ощущал жажду другого существа жить, никогда не перепутает это чувство с любым другим. И в ответ на твой вопрос, я повторю: они знали, что делают, поверь… Да выпусти ее уже, бедная тварь, наверное, перепугалась до смерти.
Роутек поднялся с коленей и выпрямился. Отряхнул брюки и протянул свою ладонь. Снова.
– Пойдем.
Я невольно насупилась, ведь он сам просил меня держать лягушку крепче! Последовав его примеру, вытащила руку из воды и стряхнула влагу. Неуверенно протянула ее Роутеку и он тут же дёрнул меня вверх, поднимая на ноги.
– Надеюсь теперь, когда поняла систему и ощутила разницу, ты сможешь, наконец, сделать хоть что-то большее, чем просто развлечь сокурсников своими плясками в симуляторе. – Он крепче сжал пальцы и потянул меня прочь.
Пруд, поляна, густые заросли, когда все это уже оставалось позади, а впереди замаячила крыша коттеджа, я не выдержала и спросила:
– Что это было за место?
– Понравилось? – и хотя, я не видела его лица, мне показалось в этот момент, что он улыбается.
– Да, потрясающе! Я и не знала, что тут, на территории Академии есть нечего подобное!
– Мало кто помнит об этом месте, слишком давно сюда никто не приходил. Раньше тут была лаборатория для практических занятий, построенная ещё моим отцом, но… – он замолчал на мгновение, а когда продолжил, его голос был уже совсем другим, глухим, каким-то болезненным, – после пожара ее не стали восстанавливать, а часть уцелевшего оборудования перенесли в главный корпус. Только слишком многое было утеряно в том огне…
– О-о-о… – задумчиво протянула я, неожиданно остро ощутив как много чувств он вложил в эти слова.
Через пару минут мы уже вышли к дому и приблизились к калитке, ведущей в крохотный садик, все так же держась за руки.
– Я, кажется, обещал тебе ещё горячего кофе… – начал Роутек бодро, пересекая дворик и огибая попавшееся на пути плетеное кресло. – А потом можем продолжить с бумагами…
– Ксан! – на пороге дома показалась изящная женская фигурка, – наконец, а то я уже отчаялась сегодня услышать твой голос! Тут, как всегда нет ничего, кроме кофе! Чем ты питаешься, дорогой? Ты все такой же… ой, ты не один?!
Женщина вышла из тени дома и будто испуганно замерла в проеме стеклянной двери, ведущей в кухню. Изящная фигурка, облаченная в дорогой костюм, что при всей его строгости не выглядел деловым, аккуратная прическа, волосок к волоску. Яркий, подчеркивающий все достоинства красивого лица, макияж. Я тут же ощутила собственную никчемность и сразу разозлилась: ну вот как можно одним своим видом заставить кого-то ощущать свою в высшей степени серость и ординарность?
В руках Лидия Грон держала ту самую кружку, что выделил для меня Роутек, а точнее сказать, что еще вчера ночью выделила себе я сама.
– О, ты не один?… – медленный и осторожный глоток явно горячего напитка. – Я не помешала? Не знала, что у тебя… гости…
Я застыла прямо за спиной Роутека, стараясь скрыться от оценивающего взгляда незваной гостьи. Или, званой? Что она делала в доме Ксандра Роутека и как смогла войти? Кто она для него? И эти слова про кофе… Уверена она знает его достаточно близко, иначе как бы она оказалась здесь? Не говоря уже о том, насколько по-хозяйски она себя вела.
– Знала. – Недовольно припечатал он. – Что тебе нужно, Лидия?
– Поговорить. – Поджав губы, тихо ответила молодая женщина и сделала несколько шагов вперед, приближаясь к нам.
Теперь ее взгляд был полон какой-то странной, отвратительной нежности и тоски. Она остановилась перед блондином и чуть лукаво посмотрела на него снизу вверх.
– Нам не о чем разговаривать с тобой, Лидия. Я бы хотел, что бы ты покинула… мой дом. – Он чуть сильнее сжал пальцы, причиняя мне лёгкую боль. – Уходи. Сейчас.
Но госпожа Грон просто не обратила никакого внимания ни на его тон, ни на сами слова. Она, дёрнув уголком рта, в чем-то наподобие улыбки, сделала еще полшага вперёд и остановилась, практически вплотную прижавшись к нему. Ее прекрасной формы грудь, обтянутая тонкой шелковистой материей, коснулась его груди. Секунда и она, осторожно поправив воротник его рубашки, сделала плавный шаг назад. И этот жест был таким правильным, таким уместным, что у меня зубы свело от странного неприятного привкуса желчи, наполнившей рот.
– Не будь такой букой, Ксан… – сделав очередной глоток, она опустила глаза и скользнула по мне оценивающим взглядом.
Теперь, стоя достаточно близко, Лидия Грон могла беспрепятственно разглядывать меня и неожиданно ее брови взлетели вверх, выражая немалое удивление. Она чуть прищурила глаза и обратилась ко мне:
– Мы знакомы?.. Да? Точно, теперь я вижу, что и правда помешала, но…
– Отлично, где выход ты в курсе, дверь закроешь сама. Знаешь как… – безапелляционно перебил ее Роутек, но тут же был прерван ее то ли насмешливым, то ли просто издевательским комментарием. И сказано это было так, словно она и вовсе не услышала слов преподавателя:
– Студентка. Ксандр, ты неисправим… – развернувшись к мужчине, Лидия улыбнулась, – только почему в моей одежде? И кажется именно этот свитер я подарила тебе на день рождения? У девушки что, нечего носить или не хватает собственных средств, чтобы…
– Простите, я… – я попыталась выдернуть руку из пальцев Роутека и как можно скорее покинуть это место, но он держал меня крепко и не позволил сделать ни шагу в сторону. – П-пожалуй пойду… Мне уже пора… Гос-сподин Роутек…
Сама ситуация была крайне неприятной. Как только эта женщина появилась на пороге дома, то вела себя настолько свободно, что я сразу поняла – она бывала тут и раньше. Дальнейшие ее слова лишь укрепили мою уверенность в этом. Его любовница? Или?..
А теперь она разглядывала меня будто вошь под микроскопом, вызывая внутри самые неприятные чувства. Мне было ужасно стыдно за то, что я надела чужие вещи, хотя меня и успокоили, что они более не нужны хозяину, и одновременно с этим, я испытывала жгучую ярость. Гнев поднимался откуда-то из глубины и мне казалось, что ещё секунда и я выскажу этой совершенно идеальной женщине все, что накопилось у меня за эти бесконечно долгие секунды..
Я даже рот раскрыла, чтобы поставить дамочку на место, но Роутек сильнее сжал мои пальцы, вынуждая обратить свое внимание на него. Бросив предостерегающий взгляд сверху вниз, чуть дернул бровью.
“Не нужно, Кира” говорил его взгляд.
– Лидия, ты знала, что тебя тут не ждут. Видела, что стол накрыт на двоих, прекрати себя вести так, словно ты в этом доме ещё хоть что-то значишь. Тебе пора. И пожалуйста, оставь ключ, мне бы не хотелось, чтобы тут появлялись чужие люди.
С этими словами он выпустил мою ладонь и потянулся к чашке в ее руках, из которой я пила вчера и сегодня. Выдернул ту из пальцев совершенно ошарашенный гостьи и вернул на край столика, туда где стояла вазочка с печеньем, а потом продолжил свою речь:
– Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда без разрешения трогают мои вещи. Тем более, конкретно эту чашку. Уходи, Лидия.
Он выпрямился и снова занял позицию между нами, словно загораживая меня от взгляда женщины. Он уже собрался развернуться к ней спиной, явно не желая продолжать этот разговор, только замер, когда она обратилась к нему вновь.
– Ксандр, – Лидия нахмурилась, и закусила губу. – Это правда важно. Ты же знаешь, понимаешь, что я бы не пришла сюда… из-за пустяка… Ксан, это касается Ричарда…
Глава 34
Роутек, кажется, даже дышать перестал.
– Правда, Ксан…
Мужчина молчал, смотрел мимо меня в пустоту и молчал. Создавалось впечатление, что он заледенел от ее слов, каждый мускул, каждая клеточка его тела стали неподвижными.
– Пожалуй, мне пора… – прошептала я повторно, стараясь протиснуться мимо Роутека.
– Пожалуй, да… – ответила мне Лидия, прожигая странным, нечитаемым взглядом и дергая бровью, словно намекая выметаться.
– Нет. Кира остается, а ты, Лидия, как я уже сказал, уходишь. Мне плевать на то, что происходит у вас с… – он запнулся, но продолжил также зло: – Ричардом. Мне плевать на то, что ты пробралась в мой дом, хотя кто-кто, а уж ты-то знаешь, насколько я не рад тебя тут видеть. Поверь, мне хватает того, что мы вынужденно пересекаемся в коридорах Академии.
– Но это по-настоящему важно! Ксан! Это касается чести семьи!
– Чьей? Моей?
– Нет же! Моей, Ксан! Ну ты же понимаешь, насколько это важно!
– Твоя семья не ведает значения слова «честь». – Кажется, Роутек еле сдержался, чтобы не начать кричать, хотя на меня он регулярно вызверивался, совершенно ничего не стесняясь. – Уходи, Лидия. Ты более не часть этого дома! Не часть моей жизни, и твои проблемы с… Ричардом, – это имя он произнес, выделяя каждый слог, – меня более не касаются.
– Выслушай же меня! – Лидия сделала шаг в сторону, развернулась спиной к нам, словно старалась скрыть что-то, а потом, обняв себя руками, бросила через плечо: – Ксан… Я знаю, ты имеешь право злиться, но…
Она порывисто развернулась и вновь посмотрела на блондина. И столько было в этом взгляде тоски, мольбы, надежды и какой-то откровенной, практически животной страсти, что я инстинктивно отпрянула, боясь «обжечься». Точнее, я попыталась сделать это, только Роутек не позволил. Сильнее сжав пальцы, он с силой дернул меня обратно к себе. Я ощутила, как он не столько прижимал меня, сколько старался не упасть, ища во мне опору.
Я переводила взволнованный взгляд с госпожи Грон на Роутека и обратно. Видела, какой злостью полоснули ее глаза, когда она заметила это движение. Как поджались губы, чуть кривясь. Она злилась. Очень.
– Ксандр, ты не можешь оставить все как есть! Ты должен помочь мне! Это же твой брат, в конце концов, и что бы сказал твой отец, если бы узнал о том?..
– Не приплетай сюда моего отца, – ледяным тоном произнес Роутек. – Меня больше не волнует то, что делает мой брат, ты и еще около миллиарда незнакомых мне людей. А теперь уходи, Лидия. Это мое последнее слово.
– Я… – Женщина неуверенно протянула руку, а затем, вздохнув, добавила: – Я знаю, что сейчас ты это говоришь сгоряча… Понимаю, что все, что было между нами, – при этих словах она посмотрела прямо на меня, – не исчезнет одним махом. Знаю, что из-за меня ты сильно страдал, и я… мне правда жаль, что мое присутствие причиняет тебе боль… но… Ксан, просто дай мне шанс… Не сейчас, но позже. Я буду ждать… Я верю, что мы можем все исправить и все это, все произошедшее просто…
Роутек продолжал молчать, упрямо таращась в сторону. Не дождавшись от него какой-либо реакции, Лидия развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась в сторону дома. Пара секунд, и она скрылась в коттедже, а спустя еще несколько долгих мгновений я услышала хлопок двери: госпожа Грон покинула дом.
Мы так и продолжали стоять посреди утопающего в солнечных лучах садика. Я испытывала ужасную неловкость и боялась сделать лишнее движение. Затаившись, словно мышка, прислушивалась к тому, как тяжело и будто натужно дышит Роутек.
– Господин Роутек? – осторожно произнесла, медленно поднимая взгляд. – Вам нехорошо?
Мужчина стоял прямо, крепко прижав меня к своему боку, и смотрел куда-то вдаль. Я не могла видеть выражения его глаз, но отчего-то была уверена, что сейчас его взглядом можно было убить.
– Господин Роу… – снова обратилась к мужчине, уже и не надеясь на какую-нибудь реакцию, но он неожиданно резко дернул головой, впиваясь совершенно невидящим взглядом в мое лицо. – …тек.
Преподаватель нахмурился, продолжая сверлить меня своими льдистыми глазами, пока белая пелена задумчивости не начала проясняться, обретая былую ясность и остроту. Пара бесконечно долгих мгновений, и он неожиданно быстро наклонился, практически касаясь моего лица. А потом, сделав громкий, глубокий вдох, также резко отшатнулся, отскочив настолько резко, что чуть было не упал. Схватившись за край все того же столика, рядом с которым мы стояли, блондин удержался на ногах. Сжавшись словно от удара, Роутек развернулся ко мне вполоборота и прорычал, обжигая серебристым огнем, сверкающим сквозь упавшие на лицо пепельно-белые пряди:
– Уходи.
– Что?
– Тебе нужно уйти, Кира. – Пара секунд молчания, и он продолжил: – Лидия права, тебе нужно уходить. На сегодня все.
– Я… – В это мгновение мне стало так обидно, что я с трудом удержалась от пары язвительных фраз. Значит вот как? То не уходи, Кира, то проваливай! То улыбается и ведет себя как… Как не знаю кто! Хотелось накричать, возмутиться, но слов не находилось, а потому, стиснув кулаки, я развернулась и, раздувая от досады щеки, рванула в сторону выхода из дома, стремясь покинуть коттедж и ее обитателя как можно скорее. Стрелой метнулась к кухонному столу, где должны были остаться мои вещи, схватила сумку и тут же выскочила на улицу через главный вход.
Вчерашний день был ужасным, ночь вообще непростой, а начало этого дня… Это было самое странное, но тем не менее самое интересное, захватывающее и, как не удивительно, самое невероятное утро в моей жизни. Конечно, если считать моей жизнью все, начиная с того момента, как я стала Кирой Марс.
Роутек без всей этой его надменности и еле сдерживаемой ярости, какой-то затаенной обиды и пренебрежения оказался невероятно интересным человеком. Умный, спокойный, умеющий слушать и дающий оппоненту ту самую возможность высказаться, умеющий промолчать там, где это действительно нужно. Словно другой человек. Там, в саду, и потом, в лесу у пруда, когда Роутек объяснял мне разницу в ощущениях материи, он был так похож на Маркуса, что в какой-то момент я забыла где и с кем нахожусь. Расслабилась настолько, что практически ощущала себя рядом с ним как с кем-то родным и давно знакомым. А потом, как по мановению волшебный палочки, все изменилось, и он превратился в холодного, грубого, не ведающего такта и уважения дикаря.
Уши горели, сердце готово было выскочить из груди, я бежала по аллее среди деревьев, практически не разбирая дороги. Непрошеные и совершенно глупые слезы наворачивались на глаза, и я лишь сильнее стискивала зубы, стараясь удержаться и не разреветься словно маленькая девочка. Еще не хватало! Да кто он такой?! Почему меня вообще это волнует?! В конце концов, чего я от него ожидала? Ведь знаю, какой он мерзкий и невыносимый тип!
– Эй, – раздалось откуда-то справа, – Кира? Верно?
Я притормозила и удивленно уставилась на Лидию Грон, сидевшую на краю парковой скамейки, что располагалась в тени боковой аллеи, уходящей вглубь. Шмыгнув носом, с трудом удержалась от того, чтобы не припустить дальше, так как говорить с ней совершенно не хотелось.
– Да… Госпожа Грон, вы что-то хотели? – как-то неуверенно протянула я, хотя точно знала, кто передо мной, а затем с тоской посмотрела в сторону маячившего за верхушками деревьев шпиля главного корпуса Академии.
– Ну здравствуй еще раз, Кира. Я ждала тебя, правда не думала, что встречу так скоро. Хочу поговорить с тобой. – Она плавно поднялась, поправила не требующий этого джемпер и, улыбнувшись, махнула рукой в приглашающем жесте. – Пройдешься со мной немного?
– Но… – Я закусила губу, нервно оглядываясь. – Мне нужно…
– Ой, Кира, не смеши меня, сегодня выходной и нет никаких занятий. – Она ласково улыбнулась, и в этой улыбке я не заметила ни злости, ни какого-то превосходства, лишь легкое беспокойство и подкупающую неуверенность в себе. – Мы же девочки, у нас всегда есть что обсудить. Давай просто поболтаем? Обещаю, я не причиню тебе никакого вреда. Просто мне жаль, если ты попадешься в эти сети, как и я… Я лишь хочу предостеречь тебя.
Она приподняла руки, показывая мне ладони и словно давая понять, что ее намерения совершенно чисты.
– О чем вы? – Я поправила на плече сумку и вновь нахмурилась.
– Я о Ксане, – она грустно улыбнулась, – то есть о Ксандре…
Колебалась я лишь мгновение, но когда решила, что это мой шанс узнать о нем побольше, тут же с готовностью кивнула. Правда, все равно сунула руку в карман брюк, крепко сжимая коммуникатор. Просто так, на всякий случай.
Последовав за женщиной, я двинулась мимо скамьи вглубь утопающей в тени аллеи. Чуть замедлив шаг, Лидия Грон позволила с ней поравняться и, осторожно взяв меня за локоток, отчего я нервно дернулась, заговорила:
– Ты такая молодая и красивая… – Я скептически покосилась на спутницу. – Не хмурься! – Она заметила мой взгляд и рассмеялась. – Это правда! Ты очень привлекательная девушка и поверь, молодость твоя тут играет немаловажную роль. Ты умная девочка! Я ведь вспомнила тебя, ты ходишь на лекции по общему потоку. К тому же многие преподаватели очень положительно отзываются о некой Кире, а это имя довольно редкое, лично я вообще первый раз такое услышала. И зная Ксандра, понимаю, что он в тебе нашел…
Она опять излишне грустно вздохнула, а потом тряхнула головой, словно прогоняя не очень приятные воспоминания, и продолжила:
– Его манят такие девушки, понимаешь?
Я отрицательно покачала головой, так как-то, на что она сейчас намекала, было абсолютным бредом.
– Кира, пойми, – между тем продолжала Лидия, чуть сжимая мой локоть в каком-то нервном движении, – ты юная, умненькая, красивая девочка, ты привлекательна…
– К чему вы, госпожа Грон? – перебила ее, уже пожалев об опрометчивом решении пойти с ней.
– К тому… – она остановилась, затормозив и меня, развернулась лицом и продолжила: – Что сейчас тебе кажется, будто весь мир под твоими ногами. И ОН тоже… Но поверь, это не так! Я сама была такой, понимаешь? Я так же, как и ты, попала в безумный страстный ураган по имени «Ксандр». Это произошло несколько лет назад, я в то время тоже была студенткой Академии… Тогда и он был немного другим, более открытым, более стремительным, но столь же манящим и околдовывающим! Любая девушка попадала в сети его очарования и ума словно в паутину. И погибала там… Будто бабочка.
Я аккуратно повела плечом, стараясь вывернуться из ее на удивление крепких для столь хрупкой женщины пальцев. Поправила ремень на плече, пряча за этим движением легкую панику. Сейчас мне казалось, что она говорит совсем не о Ксандре Роутеке, что каких-то десять минут назад выгнал меня из дома, а о Рике Броуди…
– Я все еще не очень понимаю, госпожа Грон, и хочу сказать, что вы ошибаетесь, – набрав в легкие побольше воздуха, медленно выдавила: – Возможно, вам показалось, что между нами есть какие-то особые отношения, но поверьте, – я выдохнула, – это совсем не так. Он с трудом выносит мое присутствие в доме и вынужден терпеть лишь по одной причине – он куратор моей практики. Я не так умна, как вам кажется, а по профильному предмету и практическим занятиям материей вообще не могу получить оценку выше средней, и то не скатилась еще ниже только благодаря теоретическим знаниям. Можете проверить, если…
– Нет-нет, что ты! – воскликнула она и замахала руками. – Ни в коем случае! Я тебе верю, просто та ситуация и эта одежда… У вас был накрыт стол на двоих, и я же видела… Милая, я понимаю и не осуждаю тебя, лишь хочу предупредить, он не тот человек, что бросит все ради тебя… Пойми, это мимолетное увлечение, которое может стоить тебе слишком многого…
Она сделала шаг вперед, попадая в тень растущих по обеим сторонам аллеи деревьев, продолжая говорить и двигаться вперед, а мне показалось, что мир дрогнул. Я слушала, и с каждой секундой мне становилось все сложнее разобрать слова, будто они сливались в сплошной гул. Сердце зашлось, а картинка перед глазами поплыла. Я, кажется, качнулась, стараясь удержаться на ногах и справиться со столь неожиданно накатившей слабостью, отметив лишь то, что госпожа Грон двинулась дальше, словно не заметив моего промедления.
– Простите, – наконец выдавила я, – мне что-то нехорошо… Я пойду, простите, давайте поговорим потом…
– Кира! – то ли удивленно, то ли возмущенно воскликнула женщина, – подожди, Кира! Мы ещё не закончили!
Я уже не слушала ее. Махнув рукой и состроив извиняющееся лицо, я развернулась на сто восемьдесят градусов и рванула прочь. Лидия Грон что-то ещё кричала и, кажется, пару раз позвала по имени, но мне было все равно. Голова кружилась, дыхание сбивалось, хотелось упасть прямо на землю и завыть от странной, ужасной муторности, что накатывала волнами. Что-то похожее я испытывала в детстве, когда мама возила меня в соседний город на дедовом москвиче, тогда меня жутко укачало.
Стало душно, и схватившись за ворот кофты, я резкими движениями пыталась растянуть горловину, словно это могло дать мне больше кислорода. Поняв, что ничего не выходит, я окончательно запаниковала. Силы таяли, колени задрожали, норовя подогнуться. Я обернулась, желая позвать на помощь госпожу Грон, от которой поспешила скрыться, но на дорожке уже никого не было. Тогда, собрав последние остатки мужества, я развернулась и побрела в сторону сияющего в лучах солнца шпиля. Я тащилась вперед, не разбирая дороги и еле переставляя ноги, желая только одного – поскорее добраться до главного корпуса.
Я не видела ничего, кроме смазанного зеленого марева впереди, и только каким-то чудом не сталкивалась с мощными стволами густо посаженных парковых деревьев. Ещё пара шагов, и я, зацепившись ногой за что-то на земле, рухнула, больно ударившись коленями. Дышать стало ещё сложнее, легкие, казалось, сжались, не позволяя наполнить их кислородом, а сердце заходилось, словно желало выпрыгнуть из груди.
Окончательно поддавшись панике, я ошарашенно хлопала глазами и хватала ртом воздух, всматривалась в светлое пятно впереди, выделяющееся среди остального смазанного марева, цепляясь за него взглядом, словно боялась вместе с ним совсем потеряться в пространстве.
