Текст книги "Скованная льдом (СИ)"

Автор книги: Нина Черная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Значит, не так силен яд оказался, – хмыкнул Макар напряженно, – родилась моя Настенька у нее от простого смертного. Не погибла в снегах суровых, да в горах опасных. И на пути моем встретилась, – тут в его голосе вновь появилась такая нежность, что губы невольно в улыбке расплылись, а пальцы сжали предплечья до боли, чтобы руки к любимому не потянуть, – так обвенчаешь нас уже или нам подождать, пока ты в себя придешь?

– Обвенчаю, – сдался Светозар, но в голосе его плескалась чистая ярость, – только рассказать тебе прежде все придется. Долго я отдыхал, видно, совсем распустил созданий своих.

– А ты про пророчество поведай взамен, – согласился Макар, – кто его произнес, когда, почему я о нем слыхом не слыхивал? И где твоя нареченная?

Послышался тяжелый вздох.

– Тогда пройдем в трапезную, – криво улыбнулся Светозар, прожигая Макара взглядом, я не утерпела, глаза подняла, – да отобедаем. Долгий разговор нам предстоит.

* * *

Трапезная представляла из себя комнату с округлыми стенами, прозрачными с одной из сторон, с видом на багряный закат. За стеклянными стенами ее открывался целый мир, как мне показалось, сказочный, богатый и разнообразный. Солнце лениво подползало к горизонту, наполняло все золотисто-красным свечением.

Я не выдержала, несмело шагнула ближе к стене и тут же охнула, вниз круто уходил скалистый обрыв, теряясь в густой зелени растений. Ведь, насколько я у ворот рассмотреть успела, жилище Белого бога окружали острые скалы, за ними начинался густой лес. Видно, терем построен таким образом, что одна часть его как бы в низине, за опасными скалами, а вторая возвышалась над морем. Чтобы открывался волнительный вид на эту самую лагуну – закругленная полоса белоснежного песка, омываемая морем.

Оно, кстати, тоже переливалось под мягкими лучами, бархатилось пеной, звало к себе. Меж деревьями по дороге к терему я и разглядеть такой красоты не успела, а сейчас взгляда оторвать не могла. Хоть и понимала, что это невежливо, и вести себя скромнее надо.

– Нравится? – раздался почти над ухом голос Светозара, от чего я вздрогнула и шарахнулась в сторону, потеряв контроль.

Его брови тут же поползли вверх, а в глазах застыл немой вопрос, но интересоваться моим странным действием он не стал. А я попятилась невольно и почувствовала, будто щеки загорелись алым пламенем. Но далеко не ушла, попала в родные объятия.

– Не пугай мою невесту брат, – усмехнулся Макар, нежно стиснув мои плечи пальцами, – она с бессмертными богами общаться не привыкла, ей время надо.

Светозар развел руками и растянул губы в виноватой улыбке, только взгляд цепко прошелся по моей фигуре, пугая все больше. Вот бы быстрее обвенчаться, да домой сбежать. А видов и у нас отличных хватает. Эка невидаль, большая соленая лужа, над которой кружат горластые птицы.

Светозар, тем временем, жестом пригласил нас к длинному столу. Тот буквально ломился от незнакомых лакомств, а в воздухе веяло такими дурманящими запахами специй и мяса, что мой желудок недовольно сжался, требуя приступить к трапезе немедленно. Кроме трапезной зоны в комнате предметов больше не углядывалось, поэтому я внутренне поразилась размерам стола, который, казалось, занимал большую часть пространства.

Чтобы я перестала ловить ворон, Макар подтолкнул меня к плетеному стулу, коих оказалось три, четвертый же, в который уселся сам хозяин, походил больше на искусно вырезанный трон из диковинных пород дерева. Потому что под лучами, вольно проникающими через прозрачные стены, он переливался всеми цветами радуги, будто подмигивал.

Обедали молча, потому что еда оказалась такой вкусной и необычной, что я, кажется, потеряла голову и уплетала порцию за порцией. Даже думать не хотелось, как это со стороны выглядело. Но вот, наконец, подали ароматные напитки, и я довольно откинулась на неожиданно удобную спинку стула. Глаза слипались, а мужчины начали негромкую беседу, не привлекая к ней меня. Незаметно для себя я погрузилась в сон.

Черный бог

– Выйдем? – спросил я жестко. Наигранного спокойствия как не бывало.

Светозар молча поднялся со своего любимого трона, который подарил ему когда-то я, когда еще не хранил на него обиду сильную. Я покинул трапезную следом, бросил тревожный взгляд на дремавшую Настеньку. Это к лучшему, негоже ей разговоров наших слушать, да переживать напрасно.

Мы преодолели крутые ступени, выдолбленные прямо в горной породе и вскоре спустились на открытую террасу. Из нее открывался вид на лагуну. Оттуда слышался крик чаек и бархатистый шум волн. Брат всегда любил уединение и красоту. С веками его предпочтения не изменились.

– Зачем на самом деле явился? – бросил мне Светозар, а во взгляде привычная надменность.

Никакой показной благодетели, никакого образа понимающего и справедливого. Как только Настенька его сущность почувствовала? Ведь затряслась вся, сжалась, в меня вцепилась. От воспоминаний о ее ледяных пальчиках на рукаве моей рубахи на сердце потеплело, а вопреки всему на губах заиграла улыбка. Но я тут же ее спрятал от зоркого взгляда брата.

– Я не врал тебе, пришел венчаться, – стиснул кулаки и приготовился ко всему, чему угодно. Брат всегда непредсказуем.

То с родственными чувствами лезет, то убить пытается. Вспомнив причину, по которой я с братом не общался так долго, как раз и была его вспышка ярости.

Я тогда возмутился, что он создал мне жену, не спросив моего мнения и поставил перед фактом. Либо добровольно жениться, либо насильно. Но в любом случае я оставался в проигрыше.

Тогда-то я и ощутил на своей шкуре, каков брат в гневе, если серьезно настроен. Единственный раз в своей бесконечной жизни почувствовал себя смертным. Неприятное откровение.

В глазах Светозара мелькнула насмешка, но он тут же отвернулся, оперся ладонями на белоснежное ограждение, устремил свой взгляд вдаль, к самому горизонту. Я поджал губы, но не стал комментировать его отношение. Не стоит оно того.

– Не спросишь, что с Фросей стало? – спросил он вдруг, а в голосе почудилась спрятанная скорбь.

Сердце неприятно кольнуло от упоминания первого сотворенного мной духа. От того, что она оказалась “сырой”, недоделанной, ее захватило сумасшествие. Только Светозар отчего-то не избавился от подаренного ему брака в первые же минуты. Он спрятал ее в своем тереме и сказал, что это лучший подарок. Тогда мы только учились своей силе и создавали свои царства. Неужели, он прервал ее мучения? Нет, лучше не знать. И не думать о том, что именно она могла быть его нареченной.

– Я знаю твои привычки, – поморщился я невольно, – можешь не рассказывать.

– Странно, что ты их не перенял.

– Зато их переняла Морена, – я помедлил, но все же спросил, – скажи, пророчеству можно доверять?

Светозар повернулся ко мне снова, а во взгляде появилась усталость, будто надоело ему быть бессмертным.

– Раз оно тебя так интересует, то отвечу, – начал он, вновь приобретая привычный вид надменного мерзавца, – пророчество появилось до нас с тобой, когда мира еще не было. Только текста истинного никто не знает. Поэтому я предпочитаю в него не верить, и ему не следовать, – он смерил меня предупреждающим взглядом и жестко отрезал, – даже не думай создавать для меня вторую половинку. Мне прекрасно живется одному.

– С человеческим гаремом, – добавил я ядовито, не утерпел.

– У меня свои слабости, – поморщился брат, бросил мимолетный взгляд куда-то за мою спину.

Я не стал оглядываться, хоть по телу и прошла нервная дрожь.

– Мы пробудем у тебя неделю, не помрешь от злости? – перевел я тему, чтобы прекратить разговор, но у Светозара оказалось свое мнение на это.

– Не помру, можешь не надеяться, – хмыкнул он издевательски, снова прожигая меня взглядом, – ты мне зубы не заговаривай, рассказывай, как так получилось с Мореной и этой твоей человечкой.

Леший, а хотел бы промолчать, но от брата деваться некуда. Вздохнул и принялся за рассказ, который местами и сам толком не знал.

* * *

Аська

Сон мой оказался настолько сладок и глубок, что я не сразу осознала, что не дома очнулась. Зевнула, потерла глаза пальцами и сладко потянулась. Тут же свалилось осознание, что мы в гостях у Белого бога, с которым шутки плохи. Нахмурилась и огляделась. В трапезной я осталась одна, стол уже прибрали, а небо за стеклом окрасилось в разные оттенки фиолетового и багряного. От солнца осталась лишь половина, вторую же поглотило море. Будто прожорливое чудовище, которое способно свет съесть без остатка. Я улыбнулась своим мыслям и пошла на поиски Макара.

Терем мягко освещался странными факелами, прикрепленными к стенам. Они не чадили и давали столько света, будто и не вечер поздний на дворе. Я удивленно хмыкнула, но прикасаться к диковинам не стала. Мало ли, они опасные.

Коридоры в теремt сплетались в лабиринты, а комнат оказалось столько, что я устала открывать и закрывать массивные двери. С каждым шагом росло волнение, ведь не повстречался мне никто. Ни дух привязанный, не пролетал мимо, ни человек, служащий Белому богу, не проходил.

Вокруг угадывались разные шорохи и далекие разговоры, но каждая следующая комната отвечала мне тишиной и пустотой. Не заплутать бы, а то так и останусь навечно в этих лабиринтах, если хозяин не изволит меня выпустить.

Вдруг передо мной, как по волшебству, выросла неприметная дверь. Она отличалась от остальных темным цветом и отсутствием замысловатых рисунков, которые на дверях остальных красовались.

Я воровато огляделась и нажала на ручку. Скрипнули несмазанные петли, а носа коснулся застоявшийся запах. Внутри оказалось темно, свет из коридора освещал каменный пол. Я отворила дверь пошире и шагнула внутрь. С помощью слабого освещения удалось разглядеть очертания предметов, они в беспорядке оказались разбросаны по комнате, мешая свободно по ней передвигаться и грозя поставить мне пару синяков.

Шагнула вглубь, моего слуха тут же коснулось тихое шептание. Я нахмурилась и прищурилась, пытаясь разглядеть свет чужих душ. Потому что в комнате ощущалось чье-то присутствие, но разгадать, кто находился в темноте, не удавалось. Я еще плохо свои способности контролировала.

Вскоре, глаза как бы настроились, и мне удалось разглядеть свечение чужой души. Она ютилась в дальнем углу от входа. Свечение показалась мне странным. Будто клочками в пространстве повисло. Я нахмурилась и полагаясь на особое зрение, аккуратно приблизилась к духу.

Передо мной оказалась железная кровать и зашторенное плотными занавесями окно. Сквозь щели в плотной материи пробивался неяркий свет. Видно, снаружи еще не стемнело совсем.

На кровати, у изголовья, сидел обнаруженный мной дух. Им оказалась худая девушка, она раскачивалась взад вперед и шептала что-то себе под нос. На меня она не обратила никакого внимания.

Девушка показалась мне совсем юной. Даже младше меня, но по свечению я поняла, что это совсем не так. Дух древний, возможно, старше всех виденных мной. Только светилась она блекло, мерцала в полумраке комнаты, клочьями паря в воздухе. Будто разорвал кто жестоко. Сердце сжалось от жалости к незнакомому духу.

Подошла ближе и пригляделась к девушке. Спутанные, будто бесцветные, волосы паклями спадали до самой кровати и в беспорядки разметались по постели. Создалось ощущение, что их не стригли никогда в жизни.

Взгляд темных глаз застыл в одной точке, а кожа казалась прозрачной от синеватого сияния ее души. Девушка выглядела ожившим трупом, какими в детстве непослушных непосед пугали. А черты лица тонкие, красивые. Никогда таких прелестниц не видела. Правда, из-за излишней худобы щеки впали, а черты заострились. Откормить бы, кожа да кости ведь.

Девушка совершенно не обратила внимания на то, что ее уединение нарушено, а в комнате прибавилось освещения. Я поджала губы, кивнула самой себе и коснулась ее плеча. Никакой реакции. Скрестила руки на груди и негромко позвала:

– Эй, что с тобой?

Мой собственный голос показался мне громом после затишья. Повела плечами, наклонила голову набок, но девушка осталась в прежней позе. Шептала тихо и раскачивалась.

Шагнула в сторону и дернула одну из занавесок, чтобы пустить в комнату хоть немного воздуха, но меня накрыло такой волной ярости, смешанной со страхом, что я резко обернулась.

В дверях стоял Белый бог и испепелял меня взглядом. Он без слов подлетел ко мне, схватил за запястье. Я невольно вскрикнула, потому что руку до самого локтя прострелило острой болью. Так же молча брат Макара дернул меня к выходу и, вытолкнув в коридор, плотно прикрыл неприметную дверь.

Я попятилась, растирая поврежденное запястье, замирая внутри от ужаса. Потому что лицо Светозара сейчас говорило только о желании убить кого-нибудь скорее. И этим кем-то была я. Я уже распрощалась с жизнью, но Белый бог вдруг прикрыл глаза и повернулся в сторону.

– Никогда не заходи в эту комнату, – произнес он грубо, голос его слегка подрагивал, а кулаки сжались, – поняла?

Я усиленно закивала, готовая пообещать все, что угодно, лишь бы меня не распылили по воздуху, продолжая пятиться назад. Белый бог остался на месте, продолжая прожигать во мне дыру, но взгляд его немного смягчился. Только коленки у меня все равно тряслись, да мурашки бегали по всему телу. Страшно.

– У меня к тебе еще одна просьба, – сказал он вдруг спокойнее, даже улыбнуться попытался, только вышло плохо.

– А это была просьба? – пискнула я, не совладав с языком своим.

– Пока да, – попытка улыбки превратилась в зловещую ухмылку, – не говори брату моему, что видела здесь Фросю.

Я подняла брови в удивлении и даже трястись на миг перестала.

– Фросю? – спросила, не подумав.

В глазах Светозара вновь разгорелся потухший было огонь ярости. Он шагнул ко мне, загородив свет факела. Его лицо показалось оскалом дикого зверя.

– И не спрашивай никого, кто это, – процедил он еле слышно.

– А вас спросить можно? – пролепетала я, обхватив себя руками в защитном жесте.

Еще немного и я грохнусь в обморок. Надеюсь, сзади не лестница вниз?

* * *

– Не стоит думать, что Макар защитит тебя, – произнес он еле слышно, спустя несколько бесконечных секунд, – я, все же, старший брат. Поэтому, совсем не задавай вопросов и находись подле Макара, целее будешь.

Я испуганно кивнула и замерла, ожидая того момента, когда можно будет сбежать, и не важно, куда. Белый бог отстранился, поправил съехавшую рубаху и оглядел меня совершенно другим взглядом, будто и не было этих нескольких минут всепоглощающей ярости и моего животного страха.

– Ты ведь не взяла с собой одежды сменной? – спросил он озадаченно.

Я захлопала глазами, приоткрыла рот и замотала головой отрицательно, потому что и слова бы не выдавила. Его странный вопрос сбил меня с толку, а желание сбежать только усилилось.

– Негоже это, венчаться в дорожном платье, – заявил он уверенно, даже улыбнулся по-доброму, как вначале нашего знакомства, только коленки ходуном от его улыбки заходили пуще прежнего, – да не трясись ты, – бросил он вдруг с долей раздражения в голосе, – не съем я тебя. Пойдем, отведу тебя к своим девочкам. Они найдут, во что тебя нарядить.

И уверенным шагом пошел прочь, в ту сторону коридора, откуда пришла я. Если и появилась у меня мысль – сразу сбежать, то воплощать в жизнь я ее не стала. Всем существом почувствовала, будто Светозар нацепил на меня поводок и с нажимом тянет за собой. Выдохнула сдавленно и поспешила следом. Невидимый обруч, который сжался вокруг моей головы, исчез без следа, стоило мне отдалиться от неприметной двери. Здоровье и жизнь дороже, чем тайна чужого духа. Даже если сердце кровью обливалось от того, что я помочь не могу заблудшей душе.

Белый бог размашистым шагом преодолевал коридоры и переходы терема, из-за чего мне приходилось практически бежать, поэтому к концу пути я сильно выдохлась, стерла пятки и взмокла. Но никто не обратил на мое состояние внимания.

Смахнула со лба пот, поправила выбившиеся из косы волосы и выпрямилась. Нечего слабости перед Светозаром показывать, мало ли использует против меня. Выпрямилась и оглядела комнату, в которую мужчина меня привел.

Полы застилал ворсистый ковер, похожий на зеленую траву в разгаре лета, вокруг валялись подушки и бесформенные тюки настолько разных цветов, что в глазах зарябило. Стены выкрашены в светлый цвет, между желтым и оранжевым оттенками, а легкий тюль прикрывал огромные окна и дверь на улицу. Он медленно колыхался под порывами ветра, отчего переливался под ярким освещением. Будто по всей кромке тюля шла серебряная или золотая нить. Я бы не удивилась.

Только не убранство комнаты меня насторожило, а веселый девичий смех, доносящийся с улицы. Он временами тонул в странном гуле, будто на улице ливень. Хотя на небе ни тучки не плавало. Я нахмурилась и бросила взгляд в сторону Светозара. Он блаженно улыбался смотря куда-то за границу тюля.

– Озорницы, – произнес он вдруг, – снова в воде играют.

И прошел к выходу, не сказав ничего определенного больше. Я, озадаченная и все еще напуганная, медленно прошла следом, ожидая, что меня остановят. Но никто не остановил.

Мы оказались на открытой деревянной площадке, с нее ступеньки спускались прямо в воду. Там резвились девицы, одна краше другой, плескались, играли в догонялки. И все бы ничего, только на них ни единой вещички не обнаружилось. Бегали прямо так, в чем мать родила. А как заметили Светозара, так с визгом бросились на него всей толпой. Оплели руками, прижались разгоряченными телами, отчего я ощутила, как щеки краснеют от смущения и стыда.

Вдруг на мои плечи легли прохладные ладони а ушей коснулся чуть хриплый голос Макара:

– Я тебя обыскался, а ты тут с обитателями знакомишься.

Сердце заколотилось о ребра, похлеще синички, пойманной в силки, а внутри зародилось возмущение. Он ведь меня оставил одну, если бы не бросил в трапезной, я бы не нашла проклятую дверь и не тряслась бы от страха, прощаясь с жизнью.

Развернулась резко и поджала губы, требуя взглядом ответов. Макар, довольно улыбался и лениво разглядывал действо, что за моей спиной разворачивалось. Вдохнула-выдохнула и процедила сквозь зубы:

– Нечего оставлять меня было. Правда, мы с твоим братом так мило поболтали, что он решил познакомить меня со своими девочками.

Макар перевел рассеянный взгляд на меня и приподнял одну бровь, будто в удивлении.

– Это сотворенные им духи для утех, – пробормотал он медленно, почесав нос рукой, – странно, что он тебя сюда привел.

Я дернула плечом и молчаливо развернулась, ожидая окончания представления. Руки чесались отвесить Макару оплеух, завязать ему глаза, но я понимала, что это будет выглядеть по-детски. К тому же, он бог, а я простой дар, хоть и полукровка. Обхватила себя руками и насупилась. Знала ведь, что плохая затея – к брату его ехать. Худо мне станет. Быстрее бы венчание и домой со спокойной душой. Не думать о чужих тайнах, не бояться, будто острый нож, взгляда Светозара и его пугающей мощи, и не ревновать Макара, как глупая дурочка.

Светозар аккуратно отлепил от себя девиц тем временем и развернулся к нам лицом.

– Хотите присоединиться? – спросил он бесцеремонно, кривя ухмылку.

Я задохнулась от возмущения и запылала щеками, как печка. Но мне не дали выплеснуть это самое возмущение на девиц и мужчин. Светозар тут же махнул рукой и произнес:

– Шучу, не для того я твою невесту привел Макар, не хмурься. Девочки, – обратился он к нагим распутницам, которые продолжали вокруг него виться, – оденьтесь, чтобы не смущать наших дорогих гостей, да подберите прелестнице лучшее платье. У нее скоро важный день. Нельзя его абы в чем провести.

Послышались разочарованные вздохи, но молодки быстро скрылись за разлапистыми кустами, что по кромке воды росли. А я только заметила, что то место, где они резвились и не море вовсе, а озеро. Сверху, с отвесной скалы падали вниз воды, пенились, с шумом и брызгами приземляясь. Если б не злоба, что внутри клокотала, то оценила бы красоту природы.

– Что ты задумал, Светозар? – поинтересовался Макар, вновь прижимая меня к себе.

– Ничего особенного, просто хочу, чтобы моя будущая родственница блистала на собственной свадьбе, – пожал плечами Светозар, скидывая верхнюю рубашку и усаживаясь на ступени, ведущие к воде.

– Я просил простое венчание без лишних глаз, – в голосе Макара появилась сталь, а пальцы, сжимающие мои плечи напряглись.

– А я хочу праздника, – дернул плечом мужчина, отвернувшись к резвящемуся водопаду, – ты мой единственный брат, уж не расстраивай меня, дай разок на свадебке погулять.

Спиной почувствовала, как Макар разозлился, а сама внутренне похолодела. Свадьба, которую может устроить Белый бог меня заранее пугала.

– Увидим, – бросил Макар скупо и отпустил мои плечи, – я подожду на террасе, когда ты наиграешься в куклы.

Светозар поднял руку и будто отмахнулся от брата, тут же ощутила острое одиночество и нарастающую панику. Зачем Макар меня вновь бросил одну?

* * *

Веселящиеся молодки утянули меня вглубь своей комнаты, попутно ощупывая и осматривая. Враждебностью от них не веяло, поэтому я немного успокоилась, да и разноцветные платья, скрывающие наготу успокоили пожар, разгоревшийся внутри.

– Ты такая худенькая, – заявила одна из девиц.

Она оглядела меня с головы до ног и смешно наморщила носик. Остальные же расселись на бесформенные подушки, которые валялись по всему полу и тоже смотрели на меня, только с каким-то нехорошим интересом. Будто хотели меня по косточкам разобрать и увидеть, что у меня внутри спрятано.

– Но это не беда, – тут же улыбнулась девица, она казалась главной среди остальных, – у нас много платьев. Подберем самое красивое!

– А может, не надо? – слабо попыталась возразить я, но меня уже не слушали, девицы сорвались со своих мест, и скоро весь пол оказался усыпан разноцветными лоскутами ткани.

Такими яркими, что в глазах зарябило. Выдохнула обреченно и прикрыла веки, чтоб голова не разболелась. Секунда – и верхнее платье исчезло с меня, а другое легло поверх сорочки.

За окном вовсю стрекотали сверчки и кузнечики, где-то далеко на востоке разгорался рассвет, а меня все еще мучили. Глаза нещадно слипались, безумно хотелось улечься прямо на пол и отключиться, но энергичные девицы не давали мне продыху. Одно яркое платье сменяло другое, а молодки все распалялись, будто никогда в куклы не играли, а сейчас перед ними образовалась послушная и молчаливая, которую можно переодевать бесконечно.

Наконец, чужие руки оставили мое измученное тело, а на меня из зеркала сонно смотрела красавица в идеально облегающем платье, которое подчеркивало все изгибы, выставляя напоказ самые сокровенные места, на самой грани приличия. Щек тут же коснулся румянец, а губы расползлись в смущенной улыбке. Нежно-розовый цвет платья неожиданно хорошо сочетался с небольшим румянцем. Даже без косметики, с не подобранными волосами я выглядела живо и свежо.

– Другое дело, – послышался голос Светозара от выхода на улицу, сердце тут же заколотилось, как бешеное, а глаза заметались из угла в угол в поисках защиты, – отлично, брат у меня не промах, настоящую красоту себе нашел.

Бог обошел меня кругом, потирая подбородок и рассматривая меня с головы до пят. Я поджала губы и спрятала глаза за ресницами, чтоб не видеть его хитрого взгляда. Светозар меня нервировал.

– Девочки, – устал надо мной измываться он, – отведите Настеньку в ее комнаты, пусть отдохнет, а мы свадебку соберем.

И руки потер, ухмыляясь в бороду. Я сжала ткань платья и шагнула в сторону выхода в коридоры терема, только меня подхватили тут же под локоть. Одна из веселушек покивала головой и сообщила, что платье здесь оставить надо, негоже жениху невесту перед венчанием в платье видеть.

Я вздохнула обреченно и вернула отобранное для меня платье. Тут же натянула свое и выжидательно уставилась на девиц, мол, ведите. Огляделась украдкой, для надежности, но Светозар уже оставил меня на растерзание своим молодкам, ушел в неизвестном направлении.

Одна из них схватила меня за руку и потащила вглубь коридоров. Ноги мои плохо слушались, в голове шумело, а глаза то и дело пытались закрыться, как же я устала за этот безумный день. Девица, широко улыбаясь, втолкнула меня, наконец, в огромную комнату. Красота убранства поражала, а огромные окна пропускали достаточно воздуха. Только рассматривать я ничего не стала, скинула платье на одно из кресел и рухнула плашмя на огромную кровать, что покоилась под воздушным балдахином. Даже покрывалом не накрылась, отключилась моментально.

До слуха доносилось пение птиц и чей-то веселый гомон, они-то меня и пробудили. Яркое солнышко заставило меня поморщиться и забраться головой под подушку, но оказалось поздно, сон ушел, оставив после себя ломоту в теле и головную боль.

– Доброе утро, – прошептал на ухо знакомый голос, вызывая невольную улыбку, – нечего прятаться, вылезай из своего кокона.

Я натянула подушку глубже, чтобы всякие не мешали поспать еще немного. Потому что вставать не хотелось от слова совсем, но в покое меня не оставили. По бедру, чуть касаясь, поползла вверх рука, вызывая дрожь по всему моему телу. Я съежилась, но и это не помогло, бессовестные пальцы приподняли нижнюю рубашку, в которой я додумалась уснуть, и потянулись к границе нижнего белья. В низу живота будто лавина жара образовалась, а дышать стало трудно.

Пришлось выбраться из своего укрытия и посмотреть недовольно на Макара, который скользил по мне жадным взглядом и блаженно ухмылялся.

Я повернулась к нему, привстав на локте и нахмурилась, готовая читать отповедь о его бесстыдном поведении, но только добилась того, что ухмылка его шире стала, а меня заключили в крепкие объятия без возможности пошевелиться. Да я и не стремилась. Обида на то, что оставил вчера меня одну, прошла еще на первом десятке нарядов, а его объятия вызывали во мне столько прекрасных чувств, что я против воли улыбнулась и втянула носом терпкий аромат хвои. Даже чужбина его запаха не изменила.

– Сегодня у нас венчание, – огорошил Макар меня тут же, зарываясь пальцами в мои волосы, – поэтому нам некогда разлеживаться. А завтра мы уже будем дома. Я подумал, что нечего нам так долго у брата делать. А если терем не готов еще, то маленькую ледянку я нам обеспечу.

Внутри все так и запело. Быстрее бы день пробежал. Я оторвалась от его плеча, взглянула в светлые глаза, в которых сверкали озорные огоньки, и прошептала:

– А можно мне в море искупаться? Или хоть посмотреть поближе, а то я так и не видела этого чуда природы.

– Конечно, – улыбнулся Макар мне в ответ, – прямо сейчас и пойдем. Только фруктов захватим – позавтракать.

Я счастливо кивнула, мигом соскочила с кровати и тут же покраснела отчаянно. Потому что Макар шлепнул меня пониже спины и от души захохотал. Вредный он, все же. Поджала губы, чтоб не рассмеяться следом и поспешила натянуть платье, во избежание.

* * *

Море оказалось почти таким, каким я его себе представляла. Волны-озорницы ласкали мои босые ноги, а легкий бриз растрепал волосы. Я только в косу их кое-как заплела и быстрее потащила Макара к белоснежному песчаному берегу. Даже не стала задумываться, откуда мне дорога известна, по которой я неслась, что есть сил. Любимый только посмеивался и нежно держал за руку.

– Красиво как, – выдохнула я и рассмеялась в голос.

Тут на талию легли прохладные руки, а меня саму прижали к часто вздымающейся груди.

– Это ты у меня красивая, – прошептал он нежно на ухо, невесомо целуя в висок, – скорее бы наедине остаться.

– А здесь мы не наедине разве? – удивилась я, окинув взглядом пустынный берег.

Только чайки, как назвал Макар крикливых птиц, важно расхаживали по бархатистому песку, да рыба кое-где из воды выпрыгивала. Наверное, приветствовала солнце и утро. Этим самым чайки и пользовались, чтобы полакомиться свежим мясом.

– Мой брат никогда не даст спокойно своим гостям отдохнуть, особенно мне, – усмехнулся Марар, прижимая меня к себе плотнее, отчего сердце забилось быстро-быстро.

Я прикрыла глаза и втянула носом воздух, попыталась сосредоточиться на своих чувствах. С первого раза не вышло. Подышала еще немного и, как вчера, стала различать разноцветье душ. Над морем будто туман стоял, почти прозрачный, отсвечивающий перламутром – там прятались духи погибших в яростных волнах людей. Они непрестанно следили за нами, желая заполучить в свои сети новые души. Как мавки в подземном царстве.

Я повела плечом и расширила свою сеть на берег – тут пряталось несколько уже знакомых со вчера девиц. Бесстыдницы какие. А от терема, что остался белеть высоко на обрыве, вилась серая тонкая нить будто. Она пульсировала, почти исчезала, но продолжала тянуться ко мне. Я узнала этот свет – душа Фроси. Зачем она тянется ко мне, что пытается сказать? Или не ко мне тянется?

Серая нить, будто липкая паутина, пыталась зацепиться за плечо Макара. Только каждый раз будто на преграду наталкивалась, но упорно продолжала цепляться. Настойчивая, даже зная, что попытки удачей не закончатся. А Макар будто и не видел серую нить, обнимал меня с прикрытыми глазами и безмятежно улыбался. Тогда я решилась. Пусть Светозар хоть со злобы опухнет, пусть разозлиться на меня, да выгонит, а смолчать о бедной девушке я не в силах.

– Макар, – позвала я чуть слышно, на что он недовольно промычал, – ты всех обитателей терема знаешь? – не обратила я на его недовольство внимания.

– Может быть, – ответил он нехотя, развернул меня к себе лицом, из объятий не выпуская, – а тебе до них что? Или приглянулся кто?

Я нахмурилась и стукнула его кулачком по груди, только смех вызвала. Но то возмущение, которое внутри вспыхнуло пожарищем, опалило мои щеки, да желание появилось не только кулаком слабо ударить, а чем-нибудь потяжелее. Но я справилась с нахлынувшими чувствами и ответила как могла спокойно:

– Может и приглянулся.

Теперь настал черед Макара хмуриться, но он не подал виду, что слова мои его чем-то задели. Глаза посветлели, на скулах желваки заходили, а мне на миг страшно стало, как тогда, в лесу, когда впервые его увидела.

– Слышала я вчера, что вы с братом пообщаться хотели о пророчестве, – не стала я тянуть, чтобы не оказаться под лавиной его гнева, – вот и подумала, а нет ли здесь его предначертанной, – духу сказать правду не хватило, помня об угрозе Белого бога, поэтому я в последний момент не стала открывать то, что видела Фросю.

Ведь могла же она быть судьбой Светозара? Или не могла? Странным мне показалась о ней забота такого хитрого человека, как брат Макара. Мужчина, к слову, брови поднял, задумался. Не стал смеяться надо мной и то хорошо.

– Не знаю, Настенька, – пожал он, наконец, плечами, да по позвоночнику пальцами пробежался, вызывая приятное покалывание во всем теле, – отрекается брат от пророчества. Говорит, что нет у него веры в то, что раньше его сказано было. Он сам свою судьбу строит. Видела, сколько девиц у него? Одна краше другой. И все сами к нему идут, в очередь становятся. Не то, что ко мне, – в тоне мужчины послышалось огорчение, отчего я тут же поджала губы и брови к переносице свела, – не злись, – хохотнул тут же Макар, – больше мне девицы ни к чему, у меня ты есть.