Текст книги "Скованная льдом (СИ)"
Автор книги: Нина Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Какое? – прошептала я еле слышно, подаваясь ближе к скатерти, да с силой сжимая одеяло, что прикрывало нагое тело.
– Страшное, – понизила голос до зловещего шелеста скатерть, от чего мурашки табуном пробежали по позвоночнику, – дитя, что носила она в чреве, погибель ей несло. Ведь нельзя ей было беременеть, да детей рожать. Ведь Светозар наделил ее силой великой, проводником назначил. А у проводника дети – это души в подземном царстве. Только не смогла она от ребенка в чреве избавиться. А как разродилась, так оставила в горах, на гибель верную. После этого хозяйка перестала в подземное царство спускаться, да забросила совсем души неприкаянные. На дары твои все внимание ее ушло. Тех, которых ты больше миловал – убивала. А в последнее время всех стала замораживать, чтоб люди тебя возненавидели, да отреклись. Хотела она, чтоб ты всю бездну одиночества ощутил, какая клубилась в ней…
– Жив ее ребенок, – тихо, но весомо произнес Макар, поднимаясь со стула, – а мне ясно все.
И рукой взмахнул, не дожидаясь ответа от кухарки. Скатерть пискнула и стала медленно покрываться корочкой льда.
– Хозяин, пощади, – раздался ее свистящий хрип, когда корочка почти сошлась на середине.
– Нет тебе пощады, ступай к своей хозяйке, – бросил он, а мое сердце сжалось от страха и жалости.
Я огромными глазами смотрела на то, как свет, исходящий от скатерти меркнет, а дух ее бьется в сетях, не в силах пробиться к дороге мертвых.
Глава 15. О том, что жизнь после свадьбы только начинается
Прикрыла глаза, и отдалась ощущениям, они окутали меня, голову наполнил тихий шепот, будто шорох осенних листьев. Буквально телом ощутила, как из углов поползла чернильная тьма. Она, как живая, заполняла все расселины, окутывала все, что попадалось ей на пути. Я, по наитию, поднялась со стула и шагнула навстречу.
– Настенька! – как сквозь вату донесся до меня крик Макара, от него веяло беспокойством, но я не обратила внимания.
Все земные чувства вмиг отошли на второй план, исчезли временно. Я протянула руки ко тьме, велев ей не трогать живых. Видно, без хозяйки за столько веков, тьма подземного царства распоясалась, дозволяла себе многое. Потому что с первого раза меня не послушалась.
– Прочь, – произнесла тихо, холодно, совсем не похоже на меня это оказалось.
Но время для обдумывания потом придет. Сейчас же передо мной парила сморщившаяся грязно-коричневая субстанция. Ее со всех сторон щипала тьма. Пока безболезненно и безобидно, но щупальца ее так и норовили разорвать новую плоть. Дух беззвучно верещал, сжимался, звал на помощь.
– Прочь, – повторила я громче, отчего щупальца дрогнули и замерли в нерешительности.
Я взмахнула рукой и открыла проход в подземное царство. Дохнуло сырой землей и пустотой. Я лишь приподняла один уголок губы и вытянула руку перед собой, раскрыв ладонь навстречу проходу, распахнувшему свои недра передо мной.
– Иди, – велела я духу испуганному, – скрась одиночество матери моей в темнице ее глубокой.
– Хозяйка в темнице? – забулькал в голове надтреснутый голос.
– Духи неупокоенные наказали ее за отсутствие, – пояснила я, сжимая кулак.
Тьма от этого стала втягиваться в проход, шуршать и недовольно ворчать, не дали ей разгуляться. Но каждой сущности свое место. Живым – живое, а мертвым – подземное царство.
– Не ошиблось пророчество, – пробулькала Прасковья напоследок, пока дорога мертвых ее не поглотила, – погубило хозяйку дитя ее.
– Не дитя ее погубило, – я опустила руку, когда тьма полностью втянулась в проход, – а безрассудство.
Но дух меня не услышал уже, растворился в реальности, которая навалилась на меня, как мешок с картошкой. Я пошатнулась, ощущая, как все силы покинули меня разом. Последней мыслью перед беспамятством стало сожаление. Если так каждую душу провожать буду, надолго меня не хватит.
Пришла в себя в мягкой постели, такой знакомой и чужой одновременно. Ведь стены вокруг поменяли форму свою, почти истаяли, а отовсюду слышалась капель, как по весне.
Я улыбнулась новому дню, потянулась сладко, да села на кровати. Мир покачнулся, вызывая у меня беспокойство внутри. Ощупала себя, осмотрела тщательно, прислушалась к тому, что тело вещало. Только не обнаружила ничего неправильного. Силы мои восстановились, бодрость через край лилась, а тело здоровьем пышело.
На мне находилась рубашка легкая из материала приятного, да прикрыли меня одеялом. Видно, чтобы не замерзла. Я легко соскочила и чуть не упала обратно – на луже поскользнулась, что на полу растеклась. Покраснела от смущения за неуклюжесть свою, и аккуратно встала на ноги. Тут же Жучка рядом оказалась, ластиться стала, хвостом вилять, да поскуливать.
– Милая моя, – улыбнулась я радостно, опустилась на колени, да за ухом подругу потрепала, – как вы тут? Долго ли я спала?
От собаки пришла волна тепла и долгого беспокойства, я прижала ее крепче к себе и поцеловала нежно, посылая ей в ответ волну любви и спокойствия. Все хорошо, моя родная. И отправилась на поиски Макара, он, видно, переволновался знатно за меня, ведь впервые я с силой своей на пределе общалась. Ведь Жучку вернула по наитию, не помня себя. А тут духа призванного, которого тьма съела бы, помиловала, отправила в подземное царство, а не предала небытию.
Правда, и сил потеряла значительно, человеческая сторона меня еще сильна слишком, а божественная слаба. Может, всегда так тяжело будет, но я, в отличие от матери недалекой, дело свое не брошу. До последнего вздоха, до последнего удара сердца духов сопровождать буду.
На стуле обнаружила легкую накидку, укрылась тут же, завязала пояс потуже. Удивительно, что стул на месте остался, не растекся. Потрогала для надежности – деревянный. Грустно улыбнулась, но тут же похлопала себя по щекам. Нечего о тереме ледяном сожалеть. Построим с Макаром терем еще краше прежнего, из камня новомодного, как в столице.
Легкой походкой выбежала из комнаты и помчалась к лестницам, сердце чуяло, что мой мужчина внизу сидит, да тяжкие думы его гнетут.
– О, девица! – остановил меня знакомый голос.
Я затормозила, цепляясь за ближайшую статую, чтобы не скатиться по лестнице, к которой почти добралась. Благо, статуя выдержала меня и мою неуклюжесть. Недовольно фыркнула, оттого, что сила во мне проснулась, а ловкости и грации ни на грамм не прибавилось, и развернулась.
Передо мной мерцали знакомые сани всеми цветами радуги, наполняя унылый сейчас коридор веселыми зайчиками. Так вот какой дух у Фоки. Я улыбнулась приветливо и погладила аккуратно нити, что оплетали сани. Те удивленно застыли, не ожидая подобного.
– Неужто, права была Прасковья? – прохрипели сани пораженно, – вернулась к нам хозяйка?
– Вернулась, – улыбнулась я Фоке немного грустно, – да не совсем. Отвезешь меня в тронный зал?
– Конечно! – воодушивились сани, подлаживаясь под меня самым удобным боком.
Я вцепилась, что есть силы, за ручки и весело крикнула:
– Тогда вперед, да с ветерком!
– Истинно, девица, говоришь!
* * *
Меня снова укачало, пока мы добрались до первого этажа. Но в этот раз я с саней не скатилась на пол. Тем более, накидку мочить не хотелось. По коридору, как и в комнате разлились лужи, хотя здесь они оказались меньшими по размеру – статуй почти не было, да стены из камня выложены.
В зал входила с нарастающим трепетом, от состояния Макара. Вошла в двери и замерла в нерешительности. Мой мужчина сидел на своем троне, единственном, что не растаяло. Вокруг будто тучи тяжелые витали – так сильно он хмурился. Перед ним из стороны в сторону расхаживал Панкратий и что-то тихо вещал. Уловить оказалось сложно даже обрывки фраз, поэтому я выдохнула и смела пошла вглубь зала.
Макар встрепенулся, поднял голову, а лицо будто светлеть стало, по мере моего приближения.
– Настенька! – сорвалось с его губ облегченное, а лицо озарила несмелая улыбка.
Он резво вскочил с трона, не обращая внимание на ворчание песца, и быстрым шагом сократил между нами расстояние. Перед тем, как оказалась в крепких объятиях, успела заметить, что Никодим за троном отсутствовал, но значения не придала. Потому что счастье и облегчение наполнили меня до края, а нос уловил еловый аромат, такой терпкий и знакомый, что слезы на глаза навернулись.
Макар прижал меня сильнее, закружил и аккуратно поставил на пол. Я спрятала голову на его груди и глаза прикрыла, как хорошо!
– Настенька, – прошептал он в самую макушку, – я уж за тебя испугался, что не справишься ты с силой чуждой.
– Тяжело это, не спорю, – ответила невнятно, пришлось поднимать голову, – только не откажусь я от своей обязанности, как мать моя отказалась. Духи в защите нуждаются, а кроме меня защиту некому им обеспечить.
Уверенно посмотрела в светлые глаза Макара, которые осеннее небо напоминали теперь, и губы поджала, на случай, если он спорить начнет и запрещать.
– Главное, не переусердствуй, – улыбнулся тепло, нежно проведя подушечками пальцев по моей щеке.
А по моему телу как молния пробежала, прямо тряхнуло всю, по низу живота расползлось тепло, а внутри будто цветы распустились от счастья. Я ответила на улыбку и прикрыла глаза, потому что Макар склонился так низко, что я купалась в его дыхание и свежем аромате. К губам тут же прикоснулись поцелуем, а руки мои схватили мужчину за шею, чтоб не упасть.
Макар провел языком по моей нижней губе, вызывая тихий стон и обхватил за талию крепче. Внутри будто костер разгорелся, яркий-яркий, сразу стало душно, а каждый участок тела закололо от предвкушения чего-то большего. Макар углубил поцелуй, будто хотел съесть меня, поглотить полностью, и я поняла, что совсем не против. Только пришлось спуститься с небес на землю, потому что нас прервало недовольное покашливание.
– Потом миловаться будете, – проворчал песец совсем рядом, – сначала дело обсудить надо.
Макар явно недовольно оторвался от меня, а я смущенно спрятала лицо у него на груди. Отчего-то стыдно стало за то, что чувства наши видно другим. Пусть даже это привязанный дух. Ведь Макар стал для меня всем миром. И мне не хотелось, чтобы этот мир видели другие. Я удивленно распахнула глаза и под недовольное сопение мужчины оторвалась от него. Даже смущение отступило, спряталось от нахлынувших воспоминаний.
– Ой, – произнесла я испуганно, – я ведь совсем про батеньку забыла, да про сестрицу с мачехой!
Прикрыла рот ладонями и уставилась на Макара испуганно.
– Они ведь в лесу остались, да не знают, что жива я, – пробормотала чуть тише, выискивая в светлых глазах ответы.
Макар вновь нахмурился, на скуле отчетливо запульсировала жилка. Пожевал губы и нехотя сказал, правда, из объятий так и не выпустил:
– Снежные волки царские их забрали.
У меня внутри все оборвалось будто, на глаза тут же слезы навернулись, губы задрожали. Не уберегла семью, силы все истратила, а не уберегла.
– Не расстраивайся, – голос Макара тут же смягчился, а большой палец стер с щеки слезинку, которая выкатиться успела, – все в порядке с ними. Допросят их в столице, да домой отпустят. Ты видишь, что на улице весна в права вступила? Значит, я даром доволен. А может, и не повезут их никуда, с миром пошлют на все четыре стороны. Служивым теперь не до них будет.
– Почему? – спросила сипло, да рот раскрыв, облегчение теплым пледом окутало, а нежность, смешанная с беспокойством, в глазах Макара заставляли трепетать все-все внутри.
– Потому что кому-то надо отчет царю предоставить о том, что разбойники уничтожены, да убийства на них списать, ведь нашли при них артефакт древний, – Макар вновь нахмурился, стиснул ткань моей накидки, даже почудилось, что треск послышался, – вожак у снежных толковый, землю носом выроет, а до истины доберется.
– Вожак? – вскинула я брови, удивляясь еще больше.
– Именно, – не стал объяснять Макар, а я настаивать не стала, что там за волки такие особенные, что царю отчеты пишут. Слабо представлялось, что звери будут лапой буквы выводить.
Меня другое интересовало, поэтому быстро спросила, чтобы смелость не растерять:
– А можно мне с семьей повидаться? – Макар глаза отвел, нахмурился пуще прежнего, тогда я упавшим голосом продолжила, – или весточку подать, что со мной все хорошо?
– В тебе сила смертоносная, любимая, – произнес он будто нехотя, а у меня сердце синичкой забилось от слов его, – для людей смертоносная. Пока ты навредить можешь.
Я опустила голову, а в глазах защипало снова. Вроде, переродилась, а все так же плачу по любому поводу. Правда, теперь перед Макаром, а не Жучке изливаю свои горести.
– Не плачь, родная, я передам весточку волхвам, а они уж семье твоей донесут, – произнес мой мужчина ласково, пройдясь легко по моим растрепанным волосам.
– Хозяин, – перебил вновь нас Панкратий, – терем рухнет скоро, может, сначала зиму призовешь? Чтобы заново отстроили дом вам?
Я замерла, прислушиваясь к капели вокруг, ведь ничего не замечала раньше, так рада была от того, что с любимым рядом.
– Нет, – ответил Макар, немного погодя, – отправимся в гости к брату моему, чтоб обвенчал нас. А терем пусть из камня да дерева строят. У людей пусть украшений накупят, и статуй краше прежнего.
Панкратий явно скривил морду, но покладисто кивнул, а я обмерла. Страшно мне стало перед встречей с могущественным братом Макара.
– Не бойся, родная, – прошептал мой мужчина нежно, – я не дам тебя в обиду. Да и власти над тобой такой, как над Мореной, у Светозара нет. Проведем там неделю, да вернемся. Я бы сам не поехал к нему, лучше б на земле поспал, пока терем отстроят, но кроме него нас обвенчать никто не в силах.
Вдруг Макар отстранился, поймал мой взгляд, а в глазах серьезность, смешанная с затаившимся страхом:
– Или ты не хочешь замуж за меня?
* * *
Я стояла на высоком холме и смотрела на раскинувшиеся под ногами зеленые леса, аккуратные поля вдалеке. Ветер игриво теребил мои волосы, щекоча ими шею, но я не обращала внимания на неудобства. Вцепившись со всей силы в руку Макара, я старалась запомнить и рассмотреть как можно больше.
Ведь никогда я далеко от дома не ходила, даже в столице не была. Да и смотреть у нас не на что. Снег, сосны да ели и серые скалы, теряющиеся в тяжелых облаках.
А летом часто холод и дожди проливные. Такие, что урожай получался скудным из года в год, люди голодали. Это сейчас все лужами растекаться стало, оголяя промерзшую землю. Наверное, деревенские праздник устроили, в честь прихода весны.
А здесь настоящие заросли лиственных деревьев. Могучие великаны с пышными кронами тянули свои ветви к лазурно-синему небу, чистому, яркому, что глаза слепило. Да тепло так, как с печкой растопленной дома не согреешься.
А там, на самой линии горизонта сверкало бирюзой море. В школе по географии проходили когда-то. Я его раньше только на картинках и видела, да там и в половину красоты не описывали, наверное, специально, чтоб родину покидать не хотелось.
– Макар, – позвала я глухо, во все глаза разглядывая крыши домов, затерявшихся меж деревьев, да разбросанных по полям, – а объясни мне еще раз, пожалуйста, почему я не таю?
Он повернул ко мне голову, а во взгляде читалось неподдельное удивление. Пришлось оторваться от созерцания, чтобы разглядеть будущего мужа еще раз. Ведь он на хитрость пошел, чтоб я согласилась с ним пойти на чужбину. Заставил меня согласиться на все, лишь бы он не засомневался в моих к нему чувствах.
Панкратий потом шепнул мне по секрету, что Макар мог бы и в терем Светозара пригласить. Но тот мог отказаться, поэтому Черный бог решил навестить брата визитом. Ради меня, вернее, ради нашего с ним счастья. Хоть и не общался с братом очень долгое время. Почему – мне никто не рассказал.
– А с чего ты взяла, что растаешь? – спросил он озадаченно, разглядывая меня пристально, отчего сердце чуть из груди не выпрыгнуло, а дыхание сбилось.
– Папенька сказал, что нет ходу мне в государство соседнее, – ответила неуверенно, вспоминая слова родителя, – потому что мать моя – дух морозный.
Сказала и тут же осеклась. Ведь Морена не была владычицей холода никогда, лишь силу позаимствовала.
– По глазам вижу, что поняла свою ошибку, – хохотнул мужчина и легко коснулся губами моего виска, – забавная ты у меня. Ни разу не пожалел, что дар твой принял.
Я смущенно улыбнулась и глаза прикрыла, тая от нежности и ласки. Не надо мне никаких красот иноземных, мне хватит его тихого голоса, проникающего во все потаенные уголки моего тела, его мягких губ и нежных рук.
От воспоминаний о минувшей ночи, или дне, я покраснела еще больше, а низ живота заныл от желания продолжить. Одернула себя и с силой оторвалась от Макара, спросила, чтобы не наброситься на него прямо тут, на холме, где любой разглядеть наши игры сможет:
– А ты почему не таешь тогда?
– Любопытная какая, – мягко рассмеялся Макар, заставляя меня тонуть в переливе его голоса, – я же не снеговик, все же. Тут моя магия слабее, не спорю, потому что брат мой здесь хозяин, но это не значит, что я превращусь в лужицу и впитаюсь в землю.
Облегченно выдохнула и несмело улыбнулась. Ведь я за Макара-то больше, чем за себя, переживала. Мне мороз не страшен, а жары я никогда не знала. А Макар всю жизнь в Заколдованном лесу провел, где царствует зима. Вот я и подумала, что он лета не вынесет.
– Ты переживала за меня? – прохладная рука легла на мою талию и прижала меня ближе к мужскому телу.
– Ты этому удивляешься? – посмотрела я в его глаза непонимающе, ведь я не могу о нем не заботиться.
– Я этому радуюсь, – снова поцелуй в висок, – а теперь пойдем, иначе Светозар придумает, как нас встретить поэкзотичнее. И, поверь, нам это вряд ли понравится.
Я кивнула и, переплетая наши пальцы, пошагала за Макаром по еле приметной тропинке, теряющейся в траве и цветах.
– А где живет твой брат? – спросила я, когда устала молчать и перебирать ногами.
Сразу представила, что он живет посреди лиственного леса, в тереме из огромных листьев, как в одной из школьных книжек нарисовано было. Кажется, такие дома назывались бунгало. Но я могла и ошибаться, восемь лет прошло, как я учебу бросила.
– В Жемчужной крепости, – ответил Макар, поморщившись.
Я огляделась заинтересованно, пытаясь отыскать эту самую крепость. Но на глаза попадались наши опасные Белые горы, из которых мы вышли. Дальше снежинки отказались перемещать хозяина, истаяли недовольно в воздухе, раскаленном жарким солнцем.
– Ты не увидишь его терема, родная, – заметил Макар, когда я откровенно головой вертела из стороны в сторону, – спрятал Светозар свое жилище от чужих глаз в ущельях каменных, что лагуну жемчужную от людей прячут.
Вот, значит, почему крепость жемчужная? В лагуне одноименной находится. Знать бы еще, что это такое – лагуна.
– Нам туда долго идти? – поняла я вдруг, что ноги я стопчу знатно, и новые туфельки, которые Макар сам надевал на мои стопы, в лохмотья превратятся.
– Нет, – улыбнулся мужчина, – но если ты устанешь, скажи, я донесу тебя на руках. Негоже невесте моей мозоли натирать по камням басурманским.
Я снова вспыхнула, как свечка парафиновая, только улыбка сама собой расплылась. Счастливая и широкая, Макар в ответ улыбнулся и вдруг подхватил меня под колени неожиданно, да над землей поднял. Я взвизгнула от неожиданности и за шею его уцепилась.
– Макар! – крикнула я недовольно, от того, что испугалась, – я же не устала!
– А я решил тебя донести, – подмигнул он мне весело и, прикрыв глаза, вдохнул аромат моих волос, чем смутил еще больше.
Я спряталась на его груди и решила молчать, чтобы не смущаться пуще прежнего.
– Вмиг доберемся, родная, – прошептал он мне на ухо, щекоча на удивление горячим дыханием.
Я кивнула куда-то в район его ключиц, и прикрыла глаза. Дорога показалась мне быстрой. Макар передвигался настолько стремительно, что я и не заметила, как вокруг все наполнилось криком странных птиц, а в нос ударил терпкий запах, который раньше не ощущала. Но не успела открыть глаза и рассмотреть, куда мы успели добраться, как грубый мужской голос окликнул нас.
– Стой, кто идет! – пророкотал он яростно, – как посмели вы нарушить границы земли священной?!
* * *
Тело Макара напряглось, будто он готовился к броску, а я с удивлением обнаружила, что перед нами возвышались два огромных человека. Одетые в светло-бирюзовые одежды, они сверкали начищенными доспехами и грозно рассматривали нас сквозь прорези в шлемах.
Я сжала пальцами кафтан Макара и насторожилась. Неужели это тот сюрприз, о котором только говорил мужчина? По его нахмуренным бровям и напряженному взгляду понять мне это не удалось.
Я выдохнула и стала ожидать развития событий. Стражники или блюстители порядка на чужбине синхронно положили руки в железных перчатках на навершия мечей, что покоились на их поясах, а Макар, наконец, решил представиться:
– Меня Макар зовут, а это невеста моя – Настенька. Мы пришли с соседних земель снискать благословения Белого бога на брак наш скорый.
Я аж рот открыла, уставившись на мужчину огромными от удивления глазами. Он, конечно, не соврал, но и не сказал, кто мы с ним на самом деле.
– А вы записаны? – поинтересовался один из стражников, в голосе напряжения поубавилось, а руки обоих мужчин соскользнули с наверший.
– Белый бог в курсе, что мы пожалуем, – скупо улыбнулся Макар, – доложите, что Макар с Настенькой добрались, этого достаточно будет.
– Эк какие уверенные, – хмыкнул второй стражник, и ехидно добавил, – а может, мы вас обратно отправим? К городовому? Чтобы штраф назначил, за дерзость?
Улыбка Макара превратилась в оскал, от которого повеяло холодом, но мужчина лишь аккуратно поставил меня на землю и медленно полез во внутренний карман кафтана. Стражники вновь напряглись, готовые в любой момент выхватить свои мечи, а мужчина лишь вытащил пухлый мешочек и произнес небрежно:
– Может, мне лучше заплатить вам? Зачем городового тревожить?
В глазах стражников зажегся алчный огонек, и сильнее разгорелся после того, как Макар потряс мешочком. Внутри холщовой ткани весело зазвенело.
– Уважаем деловой подход, – прокряхтел один из стражников и протянул руку к целому мешочку, но Макар незаметно отпрянул на шаг, поэтому рука в железной перчатке схватила воздух.
– Удалой ты, – хмыкнул мужчина, развязывая тесемки, – но жадность – тот порок, который Белый бог терпеть не может, разве ты не в курсе?
Лицо стражника моментально побледнело, а второй пнул его под голень. Я не поняла, что такого страшного сейчас совершил стражник, но оба мужчины заметно затряслись и резко обернулись назад, а ухмылка Макара шире стала.
– Прости, всемогущий! – возопил непонятно в чем провинившийся стражник и бухнулся на колени.
Его доспех жалобно звякнул, а мне почудилось, что земля содрогнулась. Я оторвала изумленный взгляд от мужчины и заметила за закрытыми воротами чью-то светлую фигуру, она будто из воздуха возникла, ведь секунду назад за невысокой оградой никого не было.
– Черный бог меня попутал, – еще громче запричитал стражник и лбом, закрытым шлемом, впечатался в землю, вытянув перед собой прямые руки.
Я чуть не прыснула от такого сравнения, но сдержаться сумела, потому что не к месту веселость моя. Фигура подошла вплотную к створкам ворот, и я смогла разглядеть высокого мужчину, одетого в подобие свободной накидки на голое тело. В его волосах цвета воронова крыла играли солнечные зайчики, а короткая борода скрывала улыбку, я это по морщинкам вокруг глаз поняла. Только вот, встретившись взглядом с черной бездной его глаз, я будто к земле приросла.
Отчего-то по позвоночнику змейкой прошелся холодок, а пальцы сами вцепились в рукав Макара, в поисках защиты. Хозяин ворот а кто бы это мог еще быть?) оглядел меня заинтересованно, отчего внутри живота будто все в узел скрутилось, а улыбка мужчины шире стала.
Макар приобнял меня за плечи, немного сжав пальцы, это немного помогло – перестала ощущать себя букашкой, которую могут раздавить в любой момент. Именно такие мысли засели в моей голове, стоило только встретиться взглядом с подошедшим человеком, а сердце неистово забилось в страхе.
Мужчина выпустил меня из плена своих опасных глаз почти сразу, но страх только усилился, сковывая меня по рукам и ногам. Он перевел взгляд на бьющего челом стражника и велел глубоким и неожиданно приятным голосом:
– Встань с колен, не твоя вина, что тебя сманили богатствами.
Вроде голос звучал по-отечески добро, но внутри поселилась какое-то ожидание скорой беды, оба стражника, видно, испытывали нечто подобное, потому что затряслись пуще прежнего, а тот, что провинился, заплакал в голос, но даже не подумал оторваться от земли.
– Ты, как обычно, исследуешь грехи людские, брат? – обратился вдруг мужчина к Макару, а я с ужасом осознала, что передо мной стоит сам Белый бог.
Глаза опустила, ресницами прикрыла, да затряслась внутренне, желая исчезнуть побыстрее. Если к Черному богу я привыкла, то брат его вызывал внутри благоговейный трепет пополам с животным ужасом. Против родни любимого я ничего не имела, но отчаянно возжелала оказаться подальше отсюда.
– А ты эти самые грехи презираешь, Светозар? – в тон ему ответил Макар, – может, пригласишь нас в дом? Раньше ты слыл гостеприимством.
– Конечно, – спохватился вдруг тот и взмахнул рукой.
Стражники, как по команде, перестали трястись и резво отворили тяжелые ворота. Провинившийся так стремительно вскочил с колен, что я даже не заметила движений. Вот он бился лбом о землю, и стенал, а тут уже без лишних звуков тянул на себя одну из створок.
Макар тут же спрятал мешочек с золотом обратно в карман, взял меня бережно за руку и потянул на встречу со своим братом. Я сглотнула тугой ком, застрявший, как кость в горле, и нехотя шагнула за мужчиной. А сердце, как сумасшедшее, колотилось, предвещая беду.
* * *
Светозар самолично проводил нас в огромных размеров комнату, светлую, продуваемую теплым приятным ветром, что жары уличной не ощущалось, да усадил на подушки мягкие. Они оказались раскиданы по комнате в беспорядке и, видно, заменяли мебель.
Сам же хозяин уселся напротив и взял в руки странный стакан на длинной ножке, из прозрачного стекла. В стакане плескалась темно-бордовая жидкость, еле заметно окрашивая его стенки.
Я прикрыла глаза в попытке совладать с зарождающимся внутри ужасом. Отвлеклась на то, что увидела по дороге в хоромы Белого бога. Светозар жил в таком диковинном месте, какого я ни разу не видела, даже на картинках в книгах. Мощеная камнем широкая тропа терялась в густых зарослях незнакомой растительности. Вокруг пели, кричали, танцевали диковинные птицы и звери, заставляя меня вздрагивать всем телом от резких и громких звуков.
В глубине сада прятался белоснежный терем, вытесанный из дорогого камня. Я, конечно, цены на строительные материалы не знала, но внутри поселилась уверенность, что все вокруг не дешевое. Солнце играло лучиками на его стенах, бликами бегало по высокой траве, да так, что ослепнуть можно. Даже снег в самый погожий день на родине в иной раз не так глаза режет.
– Так зачем ты пожаловал, брат? – отвлек меня от воспоминаний бархатный голос Светозара, пробирающийся под кожу неприятными мурашками. – Ты мой дом обходишь уже лет сто стороной. Что произошло?
Я глаз не поднимала, но буквально нутром почувствовала, как меня просканировали взглядом. Все органы будто корочкой льда покрылись, а поджилки затряслись. В голове забилась мысль: “Сбежать! Домой!”. Но я подавила порыв и слабо улыбнулась Макару, когда почувствовала его руку на своей талии.
Он приобнял почти невесомо, но это оказалось лучшей поддержкой, страх отступил. Ненадолго, скорее всего, но моментально сбегать перехотелось. И чего это я? Ведь не человек я больше, нечего мне богов бояться.
– Жениться хочу, – ответил Макар скупо.
– Ты же только вчера развелся, – хохотнул Светозар, – какой прыткий.
Я нахмурилась, странное понятие времени у Белого бога. Неужели, его уже разобрала старческая болезнь, которую и баба Нюра вылечить не в силах?
– Тебе то какое дело? – в тон ему хмыкнул мужчина.
Светозар дернул плечом, но промолчал. Тогда Макар прижал меня к себе плотнее, от чего сердце сбилось с ритма, а в животе затрепетали бабочки.
Ощутила, что щеки наливаются румянцем, стало стыдно за мысли свои о Макаре, ведь не дело сейчас мечтать о том, чтоб он руку вниз опустил, на бедро, наклонился ко мне и поцеловал жарко, глубоко, будто изголодался по ласке женской. Вдох-выдох. Помогло, прислушалась к разговору вновь, чтоб меньше думать.
– А Морену, я смотрю, тебе не жалко, – спросил Светозар, отставляя пустой стакан на стеклянный столик на роликах.
– Чего ж ее жалеть? Сама виновата, – бросил Макар небрежно, но уловила я в тоне его голоса напряжение. Сложно ему о жене бывшей вспоминать, да и о матери непутевой мне тоже вспоминать не хотелось. Она слилась со своим царством подземным, духи недовольные забрали ее непокорность и капризность.
– Значит, зря я создал ее для тебя?
Голос Светозара звучал добро, ровно, но я ощутила, как на затылке волоски дыбом встали. Макар ощутимо напрягся, но виду не подал, ответил уверенно:
– Почему же зря? Не создай ты ее, не нашел бы я свою Настеньку.
И в висок меня поцеловал, нежно, но показалось, что специально, на показ.
– Что ты имеешь в виду, брат? – в голосе Светозара впервые появилась неуверенность, – Морена создала девицу?
– Нет, – Макар нахмурился тут же и плечами передернул, будто избавлялся от назойливой букашки, щекочущей его спину, – она ее родила.
Я даже глаза подняла, чтоб на реакцию Белого бога посмотреть. Тот решил отпить новую порцию бордовой жидкости, которой вновь наполнили стакан невидимые слуги. Невидимые, потому что я даже движений не заметила, разглядывая пол с правой стороны.
Светозар подавился, расплескал жидкость на свои белые одежды, и громко закашлялся. Я ощутила как до меня долетели брызги. Поморщилась, но виду не подала, что мне неприятно.
– Ты из ума выжил?! – откашлявшись вскрикнул Светозар, даже на ноги вскочил, – браком с собственной плотью сочетаться собрался?!
Но осекся на полуфразе и уставился на Макара сверху вниз. В глазах его угадывалась злость, она будто тучей черной застила его лучезарный взгляд. Я обхватила плечи руками невольно, да отодвинулась дальше на подушку, чтоб бежать проще было.
– Подожди, – сказал он вдруг спокойно, снова уселся на свои подушки и взмахнул рукой: стакан с недопитой жидкостью моментально исчез, а запачканная одежда сделалась новой, – Морена не могла иметь детей ни от тебя, ни от меня, я такой ее создал. Да и в царице подземного царства жизнь бы не зародилась, тело ее ядом бы плод сгноило.
Меня вновь окинули изучающим взглядом, хорошо, глаза в пол уткнула, пока они обо мне и матери разговоры вели. Щеки снова покрыл румянец, но я поджала губы и не ответила. Потому что доказательство того, что я – дочь Морены – неоспоримо. Во мне течет ее сила, ее кровь и ее наследие.
