355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Нил Гейман » Коралайн (ЛП) » Текст книги (страница 5)
Коралайн (ЛП)
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 01:30

Текст книги "Коралайн (ЛП)"


Автор книги: Нил Гейман


Жанр:

   

Сказки


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

А это, если она не ошиблась, было проще простого. Коралайн точно знала, где ее родители. Если бы она потрудилась задуматься, она бы поняла, что знала это все время. Ненастоящая мама не могла ничего создавать. Она лишь преобразовывала, искажала, изменяла вещи.

А каминная полка в гостиной ее настоящего дома была пуста. Но кроме этой догадки в голове Коралайн была и другая.

– Моя ненастоящая мама! Она собирается нарушить свое обещание. Она не отпустит нас, – воскликнула Коралайн.

– Меня бы это не удивило, – ответил кот. – Как я уже говорил, нет никакой гарантии, что она будет играть по правилам. – И тут он поднял голову. – Ничего себе, ты это видала?

– Что? – не поняла Коралайн.

– Оглянись назад, – сказал ей кот.

Дом, казалось, сделался совсем плоским. Он напоминал уже даже не фотографию, а скорее чей-то незаконченный рисунок, лишь угольный набросок дома на мглистой бумаге.

– Что бы ни случилось, – сказала Коралайн коту. – Спасибо тебе за крысу. Кажется, я уже почти выиграла, правда ведь? Так что можешь отправляться себе в туман – или куда ты там уходишь – и, ну... надеюсь, встретимся дома. Если она отпустит меня домой.

Но шерсть у кота встала дыбом, а хвост распушился, как ершик трубочиста.

– В чем дело? – спросила его Коралайн.

– Они исчезли! – ужаснулся кот. – Их больше нет – дорог, ведущих сюда и отсюда! Они просто-напросто стали плоскими.

– А это плохо?

Кот опустил хвост, в ярости дергая им из стороны в сторону, и издал низкий ворчащий горловой звук. Затем пошел по кругу, пока совсем не отвернулся от Коралайн, и начал шаг за шагом осторожно пятиться, пока не уткнулся ей в ногу. Коралайн нагнулась и погладила его, почувствовав, как сильно бьется кошачье сердце. Кот дрожал, как сухой лист на ветру.

– Все с тобой будет в порядке, – попыталась утешить Коралайн. – Все будет хорошо! Я отнесу тебя домой.

Кот не ответил.

– Ну же, кот! – позвала она, шагнув к ступеням. Но кот остался где стоял; он казался очень несчастным и – странная вещь – как будто даже уменьшился.

– Если она одна может выпустить нас отсюда, – сказала Коралайн, – значит, именно к ней мы и пойдем. – Она вернулась к коту, подняла его одной рукой, устроив его передние лапы у себя на плече. Кот был тяжел, но вовсе не настолько, чтоб его нельзя было носить. Он лизнул ей ладошку, откуда сочилась кровь.

Коралайн медленно, не пропуская ступенек, поднялась по лестнице, направляясь уже в свою квартиру. Она думала о стеклянных шариках, постукивающих в кармане, о своем камне с дыркой, о жмущемся к ней коте.

И вот, дойдя до двери, словно нацарапанной неумелым малышом, Коралайн толкнула ее, почти уверенная, что сейчас ее рука разорвет бумагу рисунка, а за ним окажется необозримая темная пустота, усеянная звездами. Но дверь открылась, и Коралайн вошла.

Оказавшись внутри своей квартиры, или скорее, чужой ей квартиры, Коралайн с облегчением обнаружила, что все здесь осталось прежним, в отличие от остальной части дома, который, похоже, полностью превратился в плоский рисунок. У вещей здесь была глубина и тени; и в тенях Коралайн кое-кто поджидал.

– Значит, вернулась, – произнесла ненастоящая мама голосом далеким от радостного. – И принесла с собой домашнего вредителя.

– Нет, – возразила Коралайн. – Я принесла друга. – И почувствовала, как кот напрягся в ее руках, словно собираясь убежать. Коралайн захотелось утешительно стиснуть его, как любимого плюшевого мишку, но она знала, что коты ненавидят, когда их тискают, и подозревала, что напуганному коту ничего не стоит начать кусаться и царапаться по малейшему поводу – даже если этот кот на вашей стороне.

– Ты же знаешь, что я тебя люблю, – сказала бесцветным голосом другая мать.

– Очень уж странно ты свою любовь проявляешь, – ответила Коралайн, пересекла прихожую и твердыми шагами направилась в гостиную, делая вид, что ее совершенно не волнует буравящий спину взгляд пустых черных глаз другой матери.

Строгая бабушкина мебель осталась на месте, как и натюрморт со странными фруктами (хотя, теперь фрукты на картине были съедены, и в вазе остался лишь темнеющий яблочный огрызок, несколько сливовых и персиковых косточек, да голая ветка, которая была когда-то виноградной гроздью). Столик с ножками в виде львиных лап, словно чем-то разозленный, смял когтями ковер. В дальнем углу была деревянная дверь, которая в другом месте и в другое время открывалась в сплошную кирпичную стену. Коралайн попыталась не пялиться на дверь слишком откровенно. А за окном не было ничего, кроме тумана.

Вот оно, поняла Коралайн. Время раскрыть карты. Момент истины.

Ненастоящая мама вошла следом, остановилась посреди комнаты, между ней и каминной полкой, и сверху вниз посмотрела на Коралайн своими пуговичными глазами. Странно, подумалось Коралайн. Ведь ее настоящая мама ничуть не была похожа на эту. Она поразилась, почему же раньше ничего не заметила. Другая мать была огромной – едва не задевала головой потолок – и бледной-бледной, словно брюшко паука. Волосы у нее свивались и оборачивались вокруг головы, а зубы были острые, как ножи.

– Ну? – резко сказала другая мать. – Так где же они?

Коралайн оперлась о кресло, пристраивая поудобнее кота левой рукой, а правой – достала из кармана три матово-серых стеклянных шарика, слегка позвякивающих в ладони. Другая мама протянула руку, чтобы их забрать, но Коралайн вернула шарики в карман. Она понимала, что оказалась права: ненастоящая мама не собиралась ни сдержать свою клятву, ни отпустить ее домой. Для нее это было не более, чем развлечение.

– Постой! – сказала Коралайн. – Это ведь еще не конец игры, верно?

Меча глазами молнии, другая мама, тем не менее, мило улыбнулась и согласилась:

– Да, полагаю, не конец. Ты ведь еще не нашла своих родителей, а?

– Не нашла, – ответила Коралайн, приговаривая про себя: «Только не смотреть на каминную полку! Даже не думать об этом!»

– Ну? – спросила другая мать. – Так принеси их мне. Может, хочешь еще раз заглянуть в подвал? У меня там припрятаны для тебя еще кое-какие сюрпризы.

– Нет, – отрезала Коралайн. – Я знаю, где мои родители. – Кот своей тяжестью оттягивал ей руки. Она отцепила его когти от одежды на плече и переместила кота вперед.

– И где же?

– Это зависит от обстоятельств, – ответила Коралайн. – Я искала всюду, где ты могла бы их спрятать. В доме их нет.

Ненастоящая мама даже не шевельнулась, плотно сжимая губы и ничем не выдавая своих чувств. Она успешно могла бы изображать восковую статую. Даже волосы у нее прекратили ерзать.

– И тогда, – закончила Коралайн, крепко обхватывая черного кота обеими ладонями, – я поняла, где они находятся. Ты спрятала их в проходе между двумя домами, разве нет? Они за этой дверью. – Она кивком указала в угол.

Другая мама осталась неподвижной, как статуя, но на губах у нее снова появился намек на улыбку.

– О, так ты думаешь, что они там?

– Почему бы тебе просто не открыть дверь? – спросила Коралайн. – Они точно окажутся там.

Она понимала, что это ее единственный шанс попасть домой. Но все зависело от желания ненастоящей матери одержать верх, ее потребности не просто выиграть, но еще и позлорадствовать над побежденным.

Очень медленно другая мама сунула руку в карман фартука и достала черный железный ключ. Кот неловко пошевелился в руках Коралайн, словно собирался вырваться. «Подожди всего несколько секунд! – мысленно попросила его Коралайн, задавшись вопросом, может ли он ее услышать. – И мы оба попадем домой, как я и говорила! Обещаю!» – И почувствовала, как кот немного расслабился.

Другая мама подошла к двери и вставила ключ в скважину.

Ключ повернулся.

Коралайн услышала, как щелкнул неподатливый замок. Шаг за шагом, как можно тише, она начала пятиться к камину.

Другая мать повернула дверную ручку и распахнула дверь, за которой был темный пустой коридор.

– Видишь? – она указала на коридор обеими руками. Выражение триумфа на ее лице было не самым привлекательным зрелищем. – Ты ошиблась! Выходит, ты не знаешь, где твои родители? Здесь их нет! – Она обернулась, вперила в Коралайн взгляд и сказала: – И теперь ты навеки останешься здесь.

– Ну нет! – сказала Коралайн. – И не собираюсь! – И изо всех сил швырнула в ненастоящую мать черного кота. Тот взвыл и приземлился прямиком на голову мегеры, выпустив когти и свирепо оскалив зубы. Со вздыбившейся шерстью, он казался в полтора раза больше своих настоящих размеров.

Не глядя, что из этого всего получится, Коралайн подтянулась к каминной полке, стиснула в руке шар со снегом внутри и упрятала его глубоко в карман халата.

Котяра издал вдохновенный улюлюкающий визг и вонзил зубы в щеку отбивающейся ненастоящей матери. Из царапин на ее лице текла кровь, но не обычная алая кровь, а какая-то черная густая дрянь.

Коралайн помчалась к двери и вытащила из скважины ключ.

– Оставь ее! Ну же! – крикнула она коту. Тот зашипел и с силой ударил ненастоящую мать по лицу острыми как скальпель когтями, украсив ей нос еще несколькими глубокими бороздами, сочащимися черной слизью. И тогда кот метнулся к Коралайн.

– Быстрее! – поторопила она. Кот подбежал к ней, и вместе они вошли во мрак коридора.

Здесь было холодно, словно в погребе после жаркого дня. Черный кот секунду помедлил, но увидев направляющуюся к ним другую мать, подошел и прижался к ногам спутницы.

Коралайн начала закрывать дверь.

Та оказалась гораздо тяжелее, чем полагается быть обычной двери, и закрывалась так тяжело, будто навстречу дул ураганный ветер. И тут она почувствовала, что с другой стороны кто-то начинает тянуть дверь на себя.

«Закрывайся же!» – взмолилась про себя Коралайн, а вслух воскликнула:

– Ну давай, пожалуйста!

И почувствовала, что дверь начинает поддаваться, потихоньку закрываясь наперекор призрачному ветру.

Вдруг Коралайн поняла, что во тьме коридора рядом с ней есть и другие люди. Она не могла повернуть голову, чтобы их разглядеть, но и так знала, кто они.

– Пожалуйста, помогите мне! – попросила она. – Все вместе!

Другие люди – трое детей и двое взрослых – почему-то были слишком бесплотны, чтобы коснуться двери. Но их руки сомкнулись вокруг ладоней Коралайн, держащихся за массивную железную ручку, – и внезапно она почувствовала себя сильной.

– Никогда не сдавайся, мисс! Будь сильной! Держись! – прошептал голос в ее голове.

– Тяни, девочка, тяни! – добавил еще один шепот.

А затем голос, в точности как мамин, – настоящий, великолепнейший, яростный, неистовый и блистательный мамин голос – сказал только: «Отличная работа, Коралайн!» И этого было достаточно.

Дверь почти закрылась, как обычно плавно и легко.

– Нет! – завопил из-за двери голос, больше ничем даже отдаленно не напоминающий человеческий.

И что-то попыталось схватить Коралайн, просунувшись в закрывающуюся щель между дверью и косяком. Коралайн поспешно отдернула голову, но дверь снова начала открываться.

– Мы отправляемся домой, – упрямо повторила Коралайн. – Все мы. Помогите мне! – она уклонилась от нащупывающих ее пальцев.

И тогда они прошли сквозь нее: руки призраков, наделившие Коралайн такой силой, какой у нее никогда не было и больше не будет.

В последний момент дверь заклинило, как будто она что-то защемила, а потом с внезапным грохотом, деревянная дверь хлопнула и закрылась окончательно.

Что-то упало примерно с высоты головы Коралайн и стукнулось на пол с царапающим стуком.

– Пошли! – сказал кот. – Не стоит здесь задерживаться. Скорей!

Коралайн развернулась спиной к двери и побежала со всей возможной в темном коридоре скоростью, ведя по стене рукой, чтобы убедиться, что на бегу ни во что не врежется или случайно не повернет во мраке назад.

Это была тяжелая пробежка, и Коралайн казалось, что она преодолела до невозможного длинную дистанцию. Стена, к которой она прикасалась, сделалась теплой и мягкой, и, сообразила Коралайн, на ощупь казалась покрытой мягким пушком. А еще, стена шевелилась, как будто дышала. Коралайн убрала руку подальше.

Во тьме завывали ветры.

Она испугалась, что обязательно с чем-нибудь столкнется, и снова тронула стену. В этот раз пальцы коснулись чего-то горячего и мокрого, – словно она сунула руку в чью-то пасть, – и Коралайн со сдавленным воплем поспешно отдернула ладонь.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Она почти могла разобрать впереди слабо мерцающие фигуры – двое взрослых, трое детей. Она слышала перед собой топанье лап бегущего во мраке кота.

Но что-то еще шустро промчалось под ногами, едва не заставив Коралайн растянуться во весь рост. Она чудом удержалась на ногах, по инерции продолжая бежать вперед. Почему-то Коралайн знала, что стоит упасть в этом коридоре – и, возможно, снова ей не подняться. Чем бы ни был этот мрачный ход на самом деле, другая мать появилась гораздо, гораздо позже него. Коридор был глубоким и медлительным, и он точно знал о присутствии Коралайн.

А потом появился дневной свет, и она, пыхтя и отдуваясь, изо всех сил бросилась к нему.

– Еще чуть-чуть! – воскликнула она ободряюще, но оказалось, что бестелесные духи растворились в этом свете, и она обращается к себе одной.

Времени размышлять, что с ними сталось, у нее не было. Задыхаясь, Коралайн перевалилась через порог и захлопнула дверь с самым громким и радостным грохотом, какой только можно представить.

Потом заперла дверь и спрятала ключ в карман.

Черный кот забился в самый дальний угол, выпучив глаза и прикусив кончик розового языка. Коралайн подошла и присела на корточки рядом с ним.

– Я очень сожалею, – сказала она. – Извини, что бросила тебя на нее. Но это был единственный способ отвлечь ее настолько, чтобы улизнуть. Она ведь все равно не сдержала бы свою клятву, правда?

Кот поднял на нее взгляд и, положив голову ей на руку, принялся лизать пальцы Коралайн шершавым языком. А затем замурчал.

– Значит, будем дружить? – спросила Коралайн, усевшись в одно из неудобных бабушкиных кресел. Кот запрыгнул ей на колени и начал устраиваться поудобней. Из венецианского окна лился дневной свет – настоящий золотистый предзакатный свет, а не белое туманное марево. Небо сияло лазурной голубизной, и еще, Коралайн видела за окном деревья, а за деревьями – зеленые холмы, расцвеченные на горизонте серыми и багровыми тонами. Никогда еще небо не казалось таким небесным, и мир никогда еще не был таким мирным!

Коралайн полюбовалась листьями на деревьях, понаблюдала игру света и тени на растресканной коре бука перед окном, а потом перевела взгляд на колени: щедрые солнечные лучи выкрасили каждую шерстинку на голове кота и вызолотили каждый белый волосок котячьих усов.

И она подумала: ничто не может быть интереснее этого!

И, поглощенная интересностью мира, Коралайн едва ли заметила, как сама по-кошачьи свернулась в неудобном кресле и постепенно уснула глубоким сном без сновидений.

Мама, ласково потормошила ее и позвала:

– Коралайн? Солнышко, что за странное место ты выбрала для сна! К тому же, мы всегда держим гостиную для особых случаев. По всему дому тебя искали!

Коралайн выпрямилась и заморгала.

– Прости, я, кажется, и правда заснула.

– Да уж вижу, – ответила мама. – И откуда еще кот взялся? Поджидал у входной двери, пока я приду, и как только я открыла дверь – пулей вылетел на улицу.

– Может, он по делам приходил? – предположила Коралайн. И обняла маму так крепко, что заболели руки. А мама обняла ее в ответ.

– Ужин через пятнадцать минут, – сообщила она. – Не забудь вымыть руки. И взгляни только на свои пижамные штаны! Что стряслось с твоей бедненькой коленкой?

– Я споткнулась, – объяснила Коралайн. А затем отправилась в ванну, где вымыла руки кровоточащую коленку и смазала порезы и царапины.

Потом пошла в спальню – свою настоящую, истинную спальню. Там она сунула руки в карманы халата и достала три стеклянных шарика, камень с дыркой посередине, черный ключ и уже пустой шар со снегом.

Она потрясла шар и посмотрела сквозь прозрачную воду, как медленно кружится в опустевшем мирке маленький ураган сверкающих снежинок, укрывая место, где стояла когда-то пара крохотных человечков.

Коралайн отыскала в коробке с игрушками обрывок шнурка, надела на него черный ключ и повесила на шею.

– Вот так, – сказала она.

Потом переоделась и спрятала ключ под футболку. Ключ холодом обжег кожу. Камень же отправился в карман.

Через прихожую она пошла в папин кабинет. Папа сидел к ней спиной, но лишь взглянув на него, Коралайн поняла, что когда он обернется, глаза у него окажутся добрыми серыми папиными глазами; и, подкравшись сзади, она поцеловала его в лысеющую макушку.

– Привет, Коралайн, – отозвался папа. Тут он обернулся и улыбнулся ей. – И что это было?

– Ничего, – ответила Коралайн. – Просто иногда я по тебе скучаю, вот и все.

– Отлично! – сказал папа, выключил компьютер, встал и без всякой на то причины подхватил Коралайн на руки, чего уже очень давно не делал – с тех самых пор, как начал внушать дочери, что она слишком взрослая для таскания на руках, – и отнес на кухню.

В тот вечер на ужин была пицца, и, несмотря на то, что пицца была папиного приготовления (обычно корочка у него выходила либо слишком толстой и сырой, либо чересчур тонкой и подгоревшей), и даже невзирая на то, что папа положил в пиццу зеленый перец, фрикадельки и, кроме всего прочего, – даже ломтики ананаса, Коралайн до последней крошки съела причитающийся ей кусок.

Ну, правда, ананас не осилила.

А потом настало время ложиться спать.

Коралайн, оставила ключ болтаться на шее, а стеклянные шарики положила под подушку; и в ту ночь ей приснился сон.

Она была на пикнике, накрытом под раскидистым старым дубом на зеленом лугу. Солнце поднялось высоко, и, если не считать белых пушистых облачков на горизонте, небо над головой было бездонным и безупречно-синим.

На траве – белая льняная скатерть, уставленная горами лакомств; чего тут только не было: салаты, сэндвичи, орехи, фрукты, кувшины с лимонадами, водой и густым шоколадным коктейлем. Коралайн уселась рядом со скатертью, с каждой стороны которой расположились трое детей в невиданных костюмах.

Самый маленький из них, сидящий слева от Коралайн, был мальчиком в красных бархатных бриджах и белой сорочке с оборками. Лицо мальчишки было испачкано, а тарелка перед ним – доверху наполнена вареной молодой картошкой, к которой он добавил, кажется, целиком приготовленную неразделанную форель.

– Самый замечательный в мире пикник, леди, – признался ей мальчик.

– Да, – согласилась Коралайн. – Думаю, так и есть. Интересно, кто его устроил?

– Ну, я думаю, вы и устроили, мисс, – ответила высокая девочка напротив. На ней было коричневое бесформенное платьице и того же цвета чепец, завязанный под подбородком. – И нашу благодарность за все, что вы для нас сделали, нельзя выразить никакими словами! – Она лакомилась хлебом с джемом, огромным ножом отрезая ломтики хлеба от золотисто-коричневой буханки и черпая ярко-красный джем деревянной ложкой. Джем перепачкал ей лицо вокруг рта.

– Точно. Я сто лет не пробовала еды вкусней! – добавила девочка, сидящая по правую руку от Коралайн. Это был очень бледный ребенок, одетый, казалось, в легкую паутинку; на ее белокурой головке блестел серебряный обруч. Коралайн могла бы поспорить, что за спиной у девочки росли два крыла – не птичьи крылья, а покрытые серебряной пыльцой крылья бабочки. Тарелка девочки была полна прекрасных цветов. Малышка улыбнулась Коралайн такой улыбкой, словно в последний раз улыбалась очень-очень давно, и почти позабыла как это делается. И Коралайн поняла, что ей безмерно нравится этот ребенок.

А потом, как это часто случается во сне, пикник неожиданно закончился и сменился игрой на лугу, где все бегали, кричали и перебрасывались блестящим мячиком. И тогда Коралайн сообразила, что это сон, потому что никто из них не уставал от беготни и не задыхался. Она даже ничуть не вспотела. Все беззаботно смеялись, бегали и играли в игру, где смешались и чехарда, и салочки, и простая восторженная возня.

Трое из них бегали по траве, а бледная девочка порхала над самыми головами, опускаясь на своих крылышках, чтобы поймать мяч и устремляясь в небо, чтобы перебросить кому-нибудь другому.

И тут, не сговариваясь, все четверо прекратили игру и вернулись к накрытой к пикнику скатерти, откуда исчезли обеденные блюда; остались лишь поджидающие их четыре вазочки, в трех из которых было мороженое, а в четвертой – цветы жимолости.

Дети с удовольствием принялись за еду.

– Спасибо, что пришли на мой праздник, – сказала им Коралайн. – Если, конечно, это мой праздник.

– Это радость для нас всех, Коралайн Джонс, – ответила крылатая девочка, лакомясь цветком жимолости. – Если бы мы только могли как-нибудь отблагодарить и вознаградить тебя!

– Это верно, – сказал мальчик с перепачканным лицом, одетый в красные бархатные штанишки. Он накрыл ладонью руку Коралайн. Теперь его рука была теплой.

– Вы оказали нам неоценимую услугу, мисс, – добавила высокая девочка. Теперь вокруг губ у нее было шоколадное мороженое.

– Я просто рада, что все, наконец, закончилось, – сказала им Коралайн.

То ли ей показалось, то ли детские лица на миг омрачила какая-то тень.

Крылатая девочка с мерцающим как звезда, серебряным обручем в волосах, мимолетно коснулась пальцами ладони Коралайн.

– Да, для нас все уже и правда кончено, – сказала она. – И это место – лишь остановка на нашем пути. Отсюда мы двинемся в неразведанные края, и что будет потом, неведомо никому из живых... – Она умолкла.

– Но есть одно «но»? – догадалась Коралайн. – Я ведь чувствую. Словно нависшая грозовая туча.

Мальчишка слева попытался отважно улыбнуться, но его нижняя губа задрожала, и он промолчал, прикусив ее. Девочка в коричневом чепчике смущенно поерзала и сказала:

– Вы правы, мисс.

– Но я же вернула вас троих! – недоумевала Коралайн. – Вернула папу с мамой! Я закрыла дверь! Заперла навсегда! Что же еще я должна сделать?

Мальчик ободряюще сжал ее руку. И Коралайн припомнила, как она сама, утешая его, точно так же пожимала его ладонь, когда он был лишь стылым воспоминанием во мраке.

– Ну, не могли бы вы хотя бы намекнуть? – спросила у них Коралайн. – Неужели вам нечего мне рассказать?

– Ведьма поклялась собственной правой рукой, – напомнила высокая девочка. – Но она не сдержала клятву.

– М-моя гувернантка, – вставил мальчик, – всегда говорила, что никто не получает ноши большей, чем может выдержать. – Он пожал плечами, словно пока не решил, считать ли это правдой.

– Мы желаем тебе удачи, – сказала крылатая девочка. – Успеха, мудрости и отваги – хотя ты уже доказала, что обладаешь всеми этими благами в избытке.

– Она ненавидит тебя! – выпалил мальчик. – Она уже очень давно ничего не проигрывала. Будь рассудительной! Будь храброй! И – будь коварной!

– Но это нечестно! – сердито воскликнула Коралайн во сне. – Это просто нечестно! Все должно было кончиться!

Мальчик с чумазым лицом встал и крепко ее обнял.

– Не унывай! – прошептал он. – Ты ведь живая! Самая живая из всех живущих!

И Коралайн приснилось, как село солнце, и в темнеющем небе замерцали звезды.

Она стояла на лугу, глядя вслед троим детям (двое шли пешком, а третья – летела), уходящим от нее по серебристой в свете огромной луны траве.

Все трое остановились на маленьком мостике через ручей, обернулись и помахали на прощание руками; Коралайн помахала в ответ.

А затем настала непроглядная темнота.

Коралайн проснулась в ранние рассветные часы, уверенная, что слышала странное шебуршание.

Она подождала.

За дверью спальни что-то зашуршало. Коралайн задалась вопросом, уж не крыса ли это. Дверь заскрипела. Коралайн выбралась из кровати.

– Убирайся! – решительно сказала она. – Уходи, или пожалеешь!

Повисла тишина, а затем что-то, чем бы оно ни было, удрало по коридору. Было в его шагах что-то странное и неравномерное – если конечно, это были шаги. Коралайн поймала себя на мысли – уж не было ли у этой «крысы» лишней ноги.

– Значит, это не конец? – сказала она себе.

И приоткрыла дверь спальни. Серый предутренний свет обрисовал совершенно пустынный коридор.

Она подошла ко входной двери, косясь на зеркало на дальней стене, в котором отражалось лишь ее собственное, заспанное и насупленное лицо. Из спальни родителей доносилось тихое успокаивающее похрапывание, хотя их дверь была закрыта. Все двери в коридор были закрыты. Кем бы ни оказалась удиравшая штуковина, должна же она где-то прятаться.

Коралайн открыла входную дверь и посмотрела на сереющее небо, прикидывая, сколько времени осталось до восхода солнца и размышляя, правдивым ли был ее сон, хотя в душе она верила, что так все и было. И тут что-то, что она принимала за тень под диваном в прихожей, выползло из-под дивана и отчаянным рывком, спотыкаясь, шмыгнуло на длинных белых ножках ко входной двери.

Коралайн в ужасе открыла рот и отступила с дороги; тварь прошуршала мимо нее прочь из дома, по-крабьи переваливаясь на слишком большом для нее количестве стучащих и подергивающихся ножек.

Коралайн знала, что это было раньше, и чем это стало теперь. В последние несколько дней она слишком часто видела эту штуку – тянущуюся, хватающую, сжимающую, послушно кладущую черных тараканов в рот другой матери. Костяного цвета, пятиногая, с алыми когтями, – правая рука ненастоящей матери.

И ей был нужен черный ключ.

Казалось, родители Коралайн совершенно не помнили о времени, которое провели в стеклянном шаре. По крайней мере, они никогда об этом не заговаривали, да и Коралайн им не напоминала.

Иногда она задумывалась, заметили ли они вообще, что где-то потеряли два дня в настоящем мире, и в конце концов, пришла к выводу, что – не заметили. Есть в люди, строго блюдущие каждый день и час, а есть и такие, кому это совершенно безразлично; родители Коралайн относились ко второму лагерю.

В ту первую ночь после возвращения Коралайн положила стеклянные шарики под подушку. После встречи с рукой ненастоящей матери она вернулась в кровать, хотя времени на сон осталось не так уж много, и снова положила голову на подушку.

И тут что-то тихонько хрустнуло.

Коралайн села и подняла подушку. Осколки стеклянных шариков напоминали кусочки яичной скорлупы, которую иногда можно найти под деревьями весной: вроде пустых остатков яиц малиновки, или даже тоньше – возможно как скорлупа от яиц крапивницы.

Что бы ни хранилось в стеклянных сферах, оно бесследно исчезло. Коралайн вспомнила троицу детей, которые махали ей в лунном свете, прощаясь, перед тем как перейти мост.

Она очень осторожно собрала скорлупу и сложила в маленькую голубую коробочку, в которой хранился браслет, подаренный бабушкой, когда Коралайн была еще очень маленькой. Браслет давно потерялся, а вот коробочка осталась.

Мисс Свинк и мисс Форсибл вернулись от племянницы мисс Свинк, и Коралайн снова пришла к ним в гости на чай. Был понедельник. В среду Коралайн предстояло отправиться в школу: начинался новый учебный год.

Мисс Форсибл настояла, чтобы снова погадать ей на чайных листьях.

– Ну, кажется все у тебя путем и, преимущественно, просто в ажуре, – заявила мисс Форсибл.

– Простите? – не поняла Коралайн.

– Жизнь налаживается, – пояснила мисс Форсибл. – Ну, почти налаживается. Я не совсем уверена, что это тут такое. – И она указала на пучок чаинок с краю.

Мисс Свинк нетерпеливо охнула и потянулась за чашкой.

– Ну же, Мириам! Дай ее сюда. Я должна взглянуть.

Она пригляделась к чаинкам сквозь толстые линзы.

– О, Боже! Нет, я не имею ни малейшего представления, что это может означать. Выглядит почти как рука.

Коралайн тоже взглянула. Комок чаинок действительно напоминала протянутую за чем-то руку.

Шотландский терьер Хэмиш все прятался под креслом мисс Форсибл, не желая выходить.

– Мне кажется, он с кем-то дрался, – поделилась мисс Свинк. – У него, бедняжки, глубокий порез на боку. Сегодня же к вечеру отнесем его к ветеринару. Хотелось бы мне знать, что за тварь его покалечила.

Это и правда сделала кое-какая тварь, подумалось Коралайн.

В последнюю неделю каникул погода стояла превосходная, словно лето пыталось возместить скверную погоду предыдущих месяцев, одаривая всех напоследок яркими солнечными деньками.

Сумасбродный старик с мансарды, завидев Коралайн, идущую от мисс Свинк и мисс Форсибл, позвал сверху, перегнувшись через перила:

– Эй! Эге-гей! Кэролайн!

– Я Коралайн! – поправила она. – Как поживают ваши мыши?

– Их что-то напугало, – поведал старик, почесывая усы. – Думаю, в доме завелась ласка. Или что-то вроде нее. Я слышал ее ночью. В стране, откуда я родом, на нее бы давно поставили ловушку; положить в нее, быть может, кусочек мяса из гамбургера, а когда зверь заявится полакомиться – бац! – и он больше никого не побеспокоит. Мои мышки так напуганы, что отказываются брать в лапы свои маленькие музыкальные инструменты.

– Не думаю, что ей нужно мясо, – сказала ему Коралайн. Коснулась висящего на шее черного ключа и вошла в свою квартиру.

Она даже в ванной мылась с ключом, никогда с ним не расставаясь.

Она лежала в кровати и почти уснула, когда что-то поскреблось в окно. Коралайн выскользнула из постели и открыла занавески. Белая рука с темно-красными ногтями спрыгнула с подоконника на водосточную трубу и торопливо скрылась из виду. С внешней стороны на стекле остались глубокие выбоины.

В ту ночь Коралайн спала беспокойно, навострив уши, чтобы не пропустить царапанья в дверь или в окно; время от времени она просыпалась и начинала все обдумывать и строить планы, а затем засыпала вновь, не уверенная до конца, где кончаются раздумья и начинается сон.

Утром она объявила маме:

– Я собираюсь устроить своим куклам пикник. Можно взять у тебя кусок ткани – старый, совсем ненужный – вместо скатерти?

– Не думаю, что у нас такой есть, – усомнилась мама и стала копаться в кухонном ящике, где хранились салфетки и скатерти. – Постой-ка. А эта подойдет?

Это была сложенная одноразовая бумажная скатерть в красных цветочках, оставшаяся от какого-то пикника несколько лет назад.

– Отлично! – заверила Коралайн.

– Вот уж не думала, что ты еще когда-нибудь вернешься к куклам, – сказала миссис Джонс.

– А я и не вернулась, – ответила Коралайн. – Это всего лишь защитная окраска.

– Что ж, к обеду возвращайся, – напомнила мама. – Удачного пикника!

Коралайн сложила в картонный ящик кукол и несколько пластмассовых чашечек. Затем налила в кувшин воды и отправилась в путь.

Дорога вела к магазинам, однако, не доходя до супермаркета, Коралайн протиснулась сквозь дыру в заборе и очутилась на каком-то пустыре. Там проходила старая дорога, и Коралайн шла по ней, пока не уткнулась в изгородь. Пролезать под изгородью пришлось дважды – чтобы не расплескать воду из кувшина.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю