Текст книги "Страшные сказки. Истории, полные ужаса и жути (сборник)"

Автор книги: Нил Гейман

Соавторы: Джоанн Харрис,Танит Ли,Гарт Никс,Йон Линдквист,Брайан Ламли,Дж. Рэмсей Кэмпбелл,Стивен Джонс,Кристофер Фаулер,Маркус Хайц,Брайан Ходж
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Да, осмеливаюсь! – Аза улыбнулась, хотя от грохочущего голоса у нее чуть не лопнули перепонки. Вот это чудище так чудище – просто класс!

– А готов ли ты встретить смерть, ничтожный червяк? – Чудовище подняло свои щупальца и ударило по поверхности озера. Волны прокатились по помосту, обдав девушку фонтанами брызг и промочив насквозь.

Но Аза твердо стояла на ногах: «Да».

– Лютую смерть? Ужасную, режущую боль и мучительнейшие пытки? – Монстр шире открыл пасть и показал зубы, достаточно острые, чтобы крушить дерево.

– Если потребуется.

– Ты можешь умереть от моих клыков. Или я проглочу тебя целиком, и ты заживо сгниешь у меня в желудке, – глумился монстр. – И я…

Но Аза перебила его:

– Ты тратишь мое драгоценное время! – Она подпрыгивала от радостного возбуждения. – Переходи к делу.

Монстр взметнулся из бурлящей воды еще выше, гораздо выше, чем даже Памятник битве народов.

– Так ты в самом деле собираешься рисковать жизнью и душой в битве со мной? – вскричал он. – Так знай, это мое последнее предупреждение, тщедушный человечек!

Аза уверенно кивнула, хотя знать не знала, что ждет ее дальше. Она выплюнула в озеро воду, которой наглоталась, когда чудовище выпрыгивало из воды. Не выпуская поручней из рук, она потрясла кистями, чтобы серебряные кастеты скользнули на пальцы. Принимая во внимание размеры монстра, кастеты могли оказаться слишком малы, оно могло вообще их не заметить. Пусть проглотит меня. А уж я пробью себе путь наружу из его брюха! – думала она.

Как ни удивительно, чудовище осело и ушло в воду прямо у нее на глазах, оно извивалось и било по воде, так что огромные волны накатывались на рукотворный остров. Щупальца рассекали воздух совсем рядом с Азой, но она крепко держалась за поручни и устояла на ногах, несмотря на разбушевавшуюся стихию.

Чудовище с оглушительным ревом носилось по ядовито-зеленым водам, поднимая все новые волны. Вот оно разинуло огромную пасть и исторгло очередной вопль вместе с вонью гниющей рыбы и затхлой воды.

Аза ждала нападения в любую секунду и смахивала воду, заливавшую глаза, чтобы встретить его в боевой готовности.

– Что же ты, шевелись! – крикнула она, состязаясь в громкости с чудовищем.

– Я тебя проглочу! – взревел монстр и стремительно, как торпеда, устремился к ней сквозь бурные волны.

Аза не верила глазам, но… чем ближе подплывало к ней чудище, тем меньше оно казалось.

Оно съеживалось и съеживалось, пока, наконец, не стало размером с мелкую рыбешку, которая выскочила из воды и плюхнулась, дико извиваясь, прямо к ее ногам.

Аза не стала тратить времени даром, а подскочила, прижала ногой непонятного беспомощного монстра и раздавила, так что осталась только слизь на подошве.

Неожиданно окна церковной колокольни озарил ослепительный свет, а воздух наполнился перезвоном громким, как сто соборных колоколов.

Чудовище питалось исключительно страхом своих жертв. Поскольку Аза никогда ничего не пугалась, даже на миг, у монстра не было над ней власти, вот он и исчез с лица земли.

Итак, она успешно справилась с тремя труднейшими испытаниями!

Аза прыгнула в лодочку и направила ее к берегу, где, как она надеялась, ждала ее Батшеба.

Причалив к берегу, она нашла там не только свою милую, но и князя Варравву. Он улыбался и приветственно потрясал тростью, а потом отвесил поклон.

– Разве мог я хоть на миг усомниться в тебе или твоей любви к брату? – саркастически воскликнул он.

– Я выполнила все поручения. Теперь верните мне его. – Аза сунула руки в карманы, чтобы в случае чего незаметно надеть кастеты.

– О, разумеется. Если только ты останешься здесь, – ответил тот с подлой усмешкой. – Я не желаю иметь рядом с собой кого-то столь храброго и бесстрашного, как ты.

– Мы так не договаривались. Но я уже наслышана о вашей репутации – вы из тех, кто никогда не держит слово. – Аза подскочила к онемевшему от неожиданности противнику, вынула руки из карманов и с силой нанесла магическими артефактами несколько ударов. – Пришла пора поучить вас хорошим манерам!

Как ни старался бессмертный преступник увернуться от ударов, он ничего не мог поделать!

Под натиском храброй девушки его трость с головой дракона треснула, кости ломались, прокалывая его изнутри, а тело было искромсано в лохмотья острыми гранями драгоценных камней. В конце концов даже череп его лопнул, когда Аза направила безжалостные удары в оба виска одновременно. Кровь хлынула у злодея из носа и ушей, и он издал леденящий кровь вопль.

– Я не позволю тебе захватить город! – ткнула Аза кулаками ему в лицо. – На этот раз тебе не избежать наказания!

Острые шипы кастетов пробили ему глазные яблоки – и вдруг, с оглушительным грохотом, князь Варавва взорвался, превратившись в облако дыма! Его бессмертие внезапно испарилось, остались только окровавленные ошметки одежды да сломанная трость, лежащие на гальке у озера. Драконьи глаза на ручке трости в последний раз сверкнули огнем и погасли навсегда.

Аза посмотрела на Батшебу. Ей предстояло справиться еще с одним испытанием.

– А ты, – сказала она. – ты обещала, что останешься со мной, если я открою, кто ты на самом деле.

Черноволосая девушка потрясенно смотрела то на окровавленные обрывки одежды, то на сломанный посох.

– Он не твой отец. На самом деле ты – дочь Мефистофеля.

С криком потрясения и радости Батшеба заключила Азу в объятия и стала осыпать ее поцелуями.

– Ты освободила меня! – восклицала она радостно. – Заклятие наконец снято!

Аза обняла ее в ответ.

– А ты не передумала, пойдешь со мной?

– Да, да и еще три раза да! – счастливо ответила девушка. – Вот что я тебе скажу: я никогда не встречала никого храбрее тебя.

Батшеба взяла Азу за руки.

– Теперь все богатство Варраввы принадлежит тебе. Я отведу тебя туда, где он хранил свои сокровища – он был очень богат. Ты сможешь купить все, о чем только мечтала, – все твои желания теперь осуществятся!

У Азы было только одно желание.

– А ты знаешь, где они держат моего брата?

Батшеба кивнула:

– Конечно. Мы можем хоть сейчас отправиться и освободить его.

И они отправились к брату вдвоем.

Послушайте, что было дальше:

Бесстрашная юная Аза освободила город Лейпциг от ужасного проклятия, наложенного на него доктором Фаустом и Мефистофелем, победила бессмертного демона, князя Варравву, завоевала сердце прекрасной Батшебы и, что тоже немаловажно, спасла жизнь своему брату.

Теперь Аза купалась в богатстве и славе, и денег ей хватило на то, чтобы открыть собственный Парк ужасов, в котором в качестве аттракционов – благодаря полезным знакомствам, которые ей помогла завести Батшеба – служили настоящие привидения, демоны и монстры, почитавшие Азу за свою госпожу, потому что никогда ни на миг она не показывала страха.

Управляющим на аттракционе поставили брата Азы, и отовсюду к ним съезжались посетители, желавшие испытать леденящий ужас, кошмарнее которого и быть не может.

Вскоре Парк Ужасов Азы обрел мировую известность как самое страшное место на Земле.

Но вы должны кое-что узнать: то обстоятельство, что Аза никогда не испытывала страха, объяснялось очень просто. Все дело в том, что она страдала болезнью Урбаха – Вите – очень редким заболеванием мозга, поражающим так называемое миндалевидное тело, или миндалину. А миндалина, как вы уже поняли, – это средоточие страха.

Потому-то все, с чем она сталкивалась и от чего нормальный человек давно сошел бы с ума, она воспринимала как чрезвычайно интересное – и занимательное. Как ни старались брат и Батшеба научить Азу испытывать страх, им не удалось добиться в этом успеха.

Но однажды, много лет спустя, Аза случайно взглянула в зеркало – и вдруг поняла: она не сможет жить с Батшебой всегда. Смертная женщина, она рано или поздно непременно умрет – смерть ее будет мгновенной или медленной, мучительной или безболезненной.

«Я умру, – подумала Аза. – И потеряю свою любовь».

Она вздрогнула от ужаса и покрылась гусиной кожей. Она ахнула и почувствовала, как сильно бьется сердце. Ее сотрясала дрожь и даже мутило, так она переживала. Какое открытие – так вот на что похож страх!

Тогда Аза поняла, что ничего не может быть более ужасного, более жестокого, более неописуемо кошмарного, чем потерять любовь всей своей жизни.

* * *

Маркус Хайц родился в 1971 году в немецком городе Хомбурге. Его дебютный роман, «Schatten ber Ulldart» (положивший начало целой серии в жанре эпической фэнтези), в 2003 году был награжден национальной премией Германии за лучшее фантастическое произведение Deutscher Phantastik Preis. С тех пор он получал эту награду еще десять раз. Подобной чести не удостаивался больше ни один писатель. Автор более тридцати романов (семнадцать из них – национальные бестселлеры в Германии) Хайц пишет в разных жанрах. Среди его произведений две книжки для детей и популярная серия о гномах, в которую входят «Der Krieg der Zwerge» («Война гномов», в русском издании – «Война племен. Проклятые земли») и «Die Rache der Zwerge» («Месть гномов», или «Битва Титанов. Несущие Смерть»). Благодаря этой серии Хайц стал одним из наиболее успешных авторов Германии, пишущих в жанре фэнтези. Серия переведена на многие иностранные языки, в том числе русский, японский и китайский. Хайц является также редактором серии «Justifers», основанной на одноименной компьютерной игре в жанре RPG. Кроме того, он является автором либретто для мюзикла «Тим Талер» (или «Легенда о Тиме Талере, мальчике, потерявшем свой смех») и продюсером немецкой группы Lambda.

Золушка

Заболела как-то жена одного богатого человека, а как почувствовала, что близок ее конец, позвала свою единственную дочку и говорит:

– Милое дитя, будь доброй и ласковой, и тогда Господь тебя будет хранить, а я буду глядеть на тебя с неба и всегда буду с тобой рядом.

После этого закрыла она глаза и отошла.

Каждый день ходила девочка на могилку к матери и горько плакала, и была она доброй и ласковой.

Когда пришла зима, снег покрыл могилу белой пеленой, а к весне, когда вновь засияло солнце, вдовец взял себе другую жену.

Мачеха привела в дом двух своих дочек, красивых да белоликих, но злых и бессердечных. И тут настали для бедной падчерицы тяжкие времена.

– Неужели эта глупая гусыня будет сидеть с нами в комнате? – говорили дочки. – Хочешь хлебушка, сперва заработай! Ступай-ка на кухню, будешь судомойкой.

Они забрали себе ее красивые платья, а ей дали старую грубую рубаху и деревянные башмаки.

– Полюбуйтесь на эту гордую принцессу, вон как вырядилась, – кричали они со смехом и отвели ее на кухню.

Там ей приходилось тяжко трудиться с утра до поздней ночи: вставать еще до рассвета, таскать воду, растапливать печь, стряпать и стирать. Но мало этого, сводные сестры старались всячески ее изводить – они дразнили ее, высыпали горох и чечевицу в золу, так что бедняжке приходилось выбирать их оттуда.

Вечером, устав от работы, она не могла лечь спать в постельку, а ложилась на полу, у печки, на золе. И потому, что была она вечно в золе, пыльная и грязная, сестры прозвали ее Золушкой.

Случилось однажды, что отец собрался ехать на ярмарку и спросил у своих падчериц, что им привезти в подарок.

– Красивые наряды, – сказала одна.

– Жемчуга и драгоценные камни, – сказала другая.

– Ну а ты, Золушка, чего хочешь?

– Привези мне, батюшка, веточку, которая на пути домой первая хлестнет по твоей шапке.

Вот он и накупил двум своим падчерицам красивых нарядов, жемчугов и драгоценных камней, а когда на пути домой ехал через лес, хлестнула его ветка орешника, да так сильно, что сбила шапку с головы у него. Он сорвал эту ветку и привез ее с собой. Вернувшись домой, он роздал падчерицам то, о чем они просили, а Золушке отдал ветку с орехового куста.

Золушка поблагодарила его, пошла на могилку матери и посадила там ветку, и так сильно плакала, что слезы падали на землю и полили ту веточку. Выросла ветка и стала красивым деревцем.

Золушка трижды в день приходила и садилась под деревцем, плакала и молилась; и каждый раз на дерево прилетала белая птичка. А если Золушка признавалась ей, что хочет чего-то, птичка сбрасывала ей то, чего бы она ни она попросила.

Но вот однажды король затеял праздник, который должен был продлиться целых три дня, и созвал на праздник всех красивых девушек своей страны, чтобы его сын мог выбрать себе невесту.

Когда две сводные сестры узнали о том, что им предстоит явиться на праздник, очень обрадовались, позвали Золушку и говорят:

– Расчеши нам волосы, почисть туфли и застегни пряжки, да покрепче, мы ведь идем на праздник во дворец короля.

Золушка послушалась, но заплакала – ведь и ей тоже хотелось пойти потанцевать; стала она просить мачеху, чтобы та ее отпустила.

– Что ты, Золушка, – сказала та, – ведь ты вся в пыли да в грязи, как же тебе идти на праздник? У тебя ведь нет ни платья, ни туфель, куда уж тебе танцевать.

Но Золушка продолжала ее просить, вот мачеха ей и говорит:

– Вот, я высыпала в золу полную чашу чечевицы. Если успеешь выбрать ее всю за два часа, тогда пойдешь с нами.

Девушка вышла в сад через черный ход и позвала:

– Голубки ручные, горлинки и все птички поднебесные, прилетите, помогите мне выбрать чечевицу! Хорошие – в горшочек, а негодные в зобочек.

Прилетели к кухонному окошку два белых голубка, следом горлица, и наконец слетелись все птички поднебесные и со щебетом опустились на золу. Голубки закивали головками и принялись клевать: тук, тук, тук, тук, а за ними начали и остальные: тук, тук, тук, тук, и собрали все хорошие зерна в чашу. Не прошло и часу, а они уж все сделали и снова разлетелись кто куда.

Принесла Золушка чашу своей мачехе, радуется, надеется, что теперь-то уж ей позволено будет пойти на праздник, но мачеха говорит:

– Нет, Золушка, у тебя ведь и платья-то нет, и танцевать ты не умеешь. Только выставишь себя на посмешище.

Заплакала Золушка, и тогда мачеха сказала:

– Вот коли выберешь за один час две полных чаши чечевицы из золы, то можешь пойти вместе с нами, – а про себя подумала: «Уж с этим ей нипочем не справиться». Высыпала мачеха две чаши чечевицы в золу, а девушка вышла через черный ход в сад и молвила так:

– Голубки ручные, горлинки и все птички поднебесные, прилетите, помогите мне выбрать чечевицу! Хорошие – в горшочек, а негодные в зобочек.

Прилетели к кухонному окошку два белых голубка, следом горлица, и наконец слетелись все птички поднебесные и со щебетом опустились на золу. Голубки закивали головками и принялись клевать: тук, тук, тук, тук, а за ними начали и остальные: тук, тук, тук, тук, и собрали все хорошие зерна в чашу. И полчаса не прошло, а они уж все сделали и снова разлетелись кто куда.

Обрадовалась Золушка и отнесла две полные чаши чечевицы мачехе, думая, что теперь-то ей позволят пойти с сестрами на праздник. Но мачеха сказала:

– Все это тебе не поможет: ты не можешь идти с нами, – платья у тебя нет, и танцевать ты не умеешь. Нам будет за тебя стыдно.

И, отвернувшись от Золушки, она поспешила на праздник со своими двумя дочерьми-гордячками.

Когда все ушли, Золушка пошла на могилу к матушке под ореховым деревцем, и крикнула:

 
Встряхнись, отряхнись, мое деревце,
Просыпь на меня злато-серебро.
 

Тут птичка сбросила ей платье из золота и серебра и туфельки, расшитые шелком и серебром. Нарядилась она поскорее в это платье и отправилась на праздник.

Ее сводные сестры и мачеха ничего о том не знали и думали, что это, должно быть, какая-то чужая королевна, – так прекрасна была она в своем золотом платье. Им и в голову не приходило, что это может быть Золушка; они-то были уверены, что она сидит дома в грязи и выбирает чечевицу из золы.

Вышел ей навстречу королевский сын, взял за руку и стал с ней танцевать. Он не стал танцевать с другими девушками, а все держал ее за руку и не отпускал. Если же кто подходил приглашать ее на танец, он говорил:

– Я сам с ней танцую.

Проплясала она до самого вечера и хотела уже идти домой возвращаться, но королевский сын сказал:

– Я пойду с тобой и провожу. – Очень уж хотелось ему узнать, чья это красавица и из какого она дома.

Она, однако, убежала от него и забралась на голубятню.

Ждал королевич, ждал, тут мимо шел ее отец, вот он и рассказал ему, как неизвестная девушка взобралась на голубятню. Старик подумал: «Уж не Золушка ли это?», и велел принести топор и багор, чтобы разнести голубятню на куски, но в ней никого не оказалось.

А когда они вернулись домой, Золушка в своей старой рубахе сидела на золе, а у печки горела тусклая масляная лампа. Ведь Золушка быстро выпрыгнула из голубятни с другой стороны и побежала к ореховому деревцу, а там сняла свое нарядное платье да положила на могилу; птичка его унесла, а Золушка надела свою серую грубую рубаху и уселась в кухне на куче золы.

На другой день праздник продолжался и ее родители со сводными сестрами ушли опять из дому, а Золушка побежала к ореховому деревцу и сказала:

 
Встряхнись, отряхнись, мое деревце,
Просыпь на меня злато-серебро.
 

Тут сбросила ей птичка платье еще прекраснее, чем накануне. И когда Золушка появилась на празднике в этом платье, все гости дивились ее красоте. Королевский сын ее ждал, а как только она пришла, сразу взял ее за руку и танцевал только с ней одной. Если же кто-то подходил, чтобы пригласить ее на танец, он говорил:

– Я сам с ней танцую.

Наступил вечер, и она собралась уходить, а королевич отправился за ней следом, чтобы проследить, в какой дом она войдет. Но она метнулась от него прямо в сад, который был за домом. В том саду росло большое красивое дерево, на котором висели чудесные груши. Она забралась на него ловко да проворно, как белочка по веткам, так что королевич и не понял, куда она девалась. Ждал королевич, ждал, тут мимо шел ее отец, королевич ему и говорит:

– От меня убежала неизвестная девушка, и сдается мне, что забралась она на грушу.

Отец подумал: «Не Золушка ли это?», велел принести топор и срубил дерево, но на нем никого не оказалось. Пришли они в кухню, а Золушка, как и в прошлый раз, лежит на золе; опять она спрыгнула с другой стороны дерева, отдала свое прекрасное платье птице, что прилетала на ореховое деревце, и надела опять серую грубую рубаху.

На третий день, когда родители и сводные сестры отправились на праздник, Золушка снова пришла на могилу к матушке и сказала деревцу:

 
Встряхнись, отряхнись, мое деревце,
Просыпь на меня злато-серебро.
 

На сей раз птичка сбросила ей платье до того роскошное и великолепное, какого у нее еще не бывало; а туфельки были из чистого золота.

Как появилась она на празднике в этом наряде, все от изумления языки проглотили. Королевский сын танцевал только с ней одной, а если кто ее приглашал, он говорил:

– Я сам с ней танцую.

Когда наступил вечер, собралась Золушка уходить. Королевич хотел было ее проводить, но она так ловко от него улизнула, что он за ней не поспел. Но королевич придумал хитрость: он заранее приказал вымазать всю лестницу смолой; и когда девушка от него убегала, ее туфелька с левой ноги прилипла и осталась на ступеньке. Королевич поднял эту туфельку, а она была маленькая и нарядная и вся из чистого золота.

На следующее утро пошел королевич с той туфелькой к отцу Золушки и говорит:

– Моей женой станет только та, кому придется впору эта золотая туфелька.

Сестры обрадовались, ведь ноги у них были очень красивые.

Старшая отправилась с туфелькой в комнату и попыталась примерить, а мать стояла рядом. Но она никак не могла втиснуть большой палец, и туфелька оказалась ей мала. Тогда мать дала ей нож и говорит:

– Отруби большой палец. Как станешь королевой, тебе не придется ходить пешком.

Отрезала девушка палец, кое-как натянула туфельку, закусила от боли губу и вышла к королевичу. Тогда он посадил ее на своего коня как свою невесту и уехал вместе с ней.

Но путь их лежал мимо могилы, а там на ореховом деревце сидели два голубка и пели:

 
Гули-гули, вот так-так,
Кровь-то капает в башмак,
Башмачок-то слишком тесный,
Не она твоя невеста.
 

Взглянул королевич на ее ногу и видит – из нее кровь течет. Развернул он коня, привез лженевесту домой и сказал, что она не настоящая и что туфельку должна примерить другая сестра.

Пошла та в свою комнату и легко пропихнула в туфельку пальцы, а вот пятка оказалась слишком большой. Тогда мать дала ей нож и говорит:

– Отруби кусочек пятки: как станешь королевой, не придется тебе пешком ходить.

Отрубила девушка кусок пятки, с трудом втиснула ногу в туфельку, закусила от боли губу и вышла к королевичу. И он посадил ее на своего коня как свою невесту и уехал вместе с ней.

Но лежал их путь мимо орехового деревца, а на нем сидели два голубка и пели:

 
Гули-гули, вот так-так,
Кровь-то капает в башмак,
Башмачок-то слишком тесный,
Не она твоя невеста.
 

Глянул он на ее ногу, видит – из туфельки кровь течет, а белые чулки уже совсем покраснели. Развернул он коня и привез лженевесту назад в ее дом.

– И эта тоже не настоящая, – сказал он, – нет ли у вас еще дочери?

– Да вот, – говорит отец, – осталась от покойной моей жены маленькая да глупая замарашка-Золушка, но куда ей до невесты!

Королевич попросил все же привести ее к нему, но мачеха отвечала:

– Нет-нет, она такая грязнуха, что не смеет и на глаза показаться.

Однако королевич во что бы то ни стало желал на нее взглянуть; пришлось позвать Золушку. А она сперва умыла руки и лицо, потом вышла к королевичу, поклонилась ему, а он подал ей золотую туфельку. Села она на скамейку, сняла с ноги тяжелый деревянный башмак, надела туфельку, и та пришлась ей точно впору. А когда она встала, взглянул королевич ей в лицо, мигом узнал в ней ту самую красавицу, с которой танцевал, и воскликнул:

– Вот она, настоящая моя невеста!

Мачеха и сводные сестры перепугались и побледнели от злости; а он посадил Золушку на своего коня и ускакал с ней.

Когда проезжали они мимо орехового деревца, два белых голубка запели:

 
Гули-гули, вот так-так,
Кровь не капает в башмак,
Башмачок совсем не тесный,
Вот она, твоя невеста.
 

Пропев эту песенку, они спорхнули с деревца и уселись к Золушке на плечи: один на правое, другой на левое, – да так и остались сидеть.

Когда настало время играть свадьбу, явились туда и коварные сестры, хотели они войти к Золушке в милость и урвать кусок от ее достатка. Когда суженые входили в церковь, старшая была по правую руку, а младшая по левую; и голуби выклевали по глазу каждой из них. А после, когда возвращались из церкви, была старшая по левую руку, а младшая по правую; и выклевали голуби каждой из них по другому глазу.

Вот так за свою злобу и коварство они были наказаны слепотой до гробовой доски.