Текст книги "Дневник последнего старца Оптиной пустыни"

Автор книги: Никон Оптинский, Преподобный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Ноябрь

1 ноября

Вчера в полчаса седьмого я отправился к о. архимандриту, первый его келейник, брат Феодор, тоже призывается, мы вместе и поехали в Козельск.

Вчера была только поверка, но продержали нас порядочно – 10 до 5 часов вечера.

3 ноября

Сегодня около 3 часов дня пришла мне очередь ставиться. Я вышел, когда меня вызвали: начался осмотр. Признали расширение жил на левой ноге, и я зачислен в ополченцы 2-го разряда, т. е. мне теперь служить не придется.

Батюшка так обрадовался, даже несколько раз переспросил. Потом, когда мы вышли, Батюшка сказал:

– Должно быть, еп. Трифон молился за вас.

После трапезы многие обступили меня и начали расспрашивать, я старался каждому из них ответить на его вопрос.

5 ноября

Сегодня ходил к о. архимандриту за благословением продолжать монашескую жизнь. Внешне ничего не изменилось, но все-таки приходится настраивать себя на монашескую жизнь. Поездка в Москву, все ожидания и думы, и в особенности четырехдневное пребывание в Козельске среди новобранцев, оставили некоторый след. Но Бог даст, все снова пойдет своим чередом. Брат Кирилл прислал мне открытку, спрашивает, как мое дело. Спаси его, Господи, за память. Иванушка 1 ноября снова уехал в Москву лечить зубы еще. А я послал маме письмо, сообщая о моем положении.

7 ноября. Суббота

Приехал Иванушка из Москвы. Побеседовать с ним не пришлось, скоро бдение. Батюшка служит.

8 ноября

Вчера на бдении Батюшка говорил нам слово вместо поучения.

– Сегодня, – говорил Батюшка, – святая Церковь празднует в честь св. бесплотных Сил Небесных, в лике которых св. Архистратиг Михаил занимает одно из первых мест. Я помню, когда я был еще новоначальным послушником, был какой-то праздник, и скитская братия была в монастыре. Когда все стали подходить ко кресту после обедни, я слышу, что стоящий около меня человек, нагнувшись к мальчику, по-видимому, его сыну, говорит:

– Вот смотри, идет ангельский чин.

Эти простые слова очень повлияли на меня. Да, действительно, монах должен быть подобен ангелу.

Св. Иоанн Лествичник говорит, что вместе с монахами борются и ангелы, т. е. что монаху в борьбе со страстями и диаволом помогают ангелы. Бывший прежде ангел – Денница, а ныне отверженный падший злой дух – диавол везде и всегда старался и старается посеять злобу, вражду и всякое возмущение. Он воздвиг гонение на христиан, он породил массу ересей, он воздвигал всякие немирствия и беспорядки, и ныне он старается посеять то же самое, и увы, часто успевает.

Ко мне приходят вести, что один ропщет или скорбит на другого, а один обижен другим. Ко мне приходят с жалобами. А что я отвечаю таким? Конечно, одно: надо помириться; пойди, попроси прощения, поклонись… Некоторые, к сожалению, медлят, и проходит иногда значительно время во вражде. Это не должно быть так, честные отцы и братия. Монах должен быть исполнен любви к Богу и ближнему. Что такое монах? Монах есть исполнитель всех заповедей Божиих. А все заповеди сводятся к двум: 1) Возлюби Бога всем сердцем твоим, всею душею твоею и всею крепостию твоею и 2) Ближнего твоего, как самого себя. Эти две заповеди совмещают в себе весь закон и заповеди Божии. Ангелы на небесах в любви. Вся жизнь монаха должна быть – любовь.

Наши великие старцы: отец Лев, о. Макарий, о. Амвросий, о. Анатолий – действительно имели любовь эту. А какой чести и славы сподоблялись они еще при жизни за эту любовь, можно видеть из следующего. Когда Батюшка о. Анатолий по приглашению о. Иоанна Кронштадтского поехал для соборного служения с ним, и когда началась литургия, то о. Иоанн увидел, что с о. Анатолием служат два ангела. Неизвестно, видел ли их сам о. Анатолий или нет, но о. Иоанн ясно видел их…

Я счел нужным напомнить вам именно в этот день о высоком назначении монаха… Да будет между нами согласие и любовь. Старец преклонных лет о. иеросхимонах Игнатий, скончавшийся лет 12 назад, говорил мне так: «В мое время вся Оптинская братия отличалась взаимным согласием и любовью, а в особенности скитяне». Постараемся, братие, и мы следовать этому…

Иногда выражают мне некоторые свое желание высшей монашеской жизни, высших подвигов. А что может быть выше прощения обид, оскорблений, терпения скорбей и немощи братской? Вы, вероятно, помните случай из жития пр. Пахомия. К нему приходит инок и говорит: «Авва, благослови меня, я хочу предать себя на мучение, дабы иметь мученический венец». А пр. Пахомий говорит: «Ни, отче, советую тебе оставаться в обители, нести всю тесноту иноческого жития и немощи собратий и отрекаться от своей воли, – и это вменится тебе в мученичество».

Видите, значит всякий монах, терпящий все благодушно, имеет мученический венец.

Это слово мне очень понравилось. Батюшка говорил, что смирение и любовь – самые высокие добродетели и должны быть исключительной чертой всякого монаха.

14 ноября

Помню, за 2–3 дня до призыва Батюшка многое говорил о себе, главным образом, про монашескую жизнь. Говорил Батюшка, как трудно ему приходилось, когда он был рясофорным монахом, какие были на него гонения:

– Я все это говорю вам для того, чтобы показать, что нам нужно надеяться только на Бога. Иногда приходилось так, что впору уходить из скита. Но я решил: лучше умереть, нежели уйти. Я имел твердую надежду на Бога и Его Пречистую Матерь… И кто тогда мог подумать, что этот всеми уничижаемый послушник через несколько лет будет игуменом скита и старцем?.. Не напрасно сказано в псалме: «Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в них же несть спасения, а на Бога». Только эта твердость и вера помогли мне перенести все это. Но при всех этих скорбях Господь неизреченно утешал меня. Любил я читать св. отцов, а в особенности, Псалтирь, – и какие глубины открывались мне. Так вот я вам и говорю: всегда надейтесь только на Бога, но никак не на человека. Тогда всякое зло будет отпадать от вас, как отрубленная ветка».

Хочется записать одну из бесед с Батюшкой о молитве Иисусовой. Помню, когда я пришел к Батюшке под впечатлением прочитанного в книге «На горах Кавказа», Батюшка сказал:

– Я долго не мог понять, что такое соединение ума с сердцем. В сущности говоря, это означает соединение всех сил душевных воедино для устремления их всех к Богу, что невозможно при разъединенности их. Этот закон единения я усматриваю не только в молитве Иисусовой, а везде. Какую, например, имеют красоту нота или звук, взятые в отдельности или в беспорядке? Можно сказать, никакой. Но эти же самые звуки в произведениях гениальных композиторов дают нам воспринять великую силу и красоту. Про живопись и др. я уже не буду говорить… В наших беседах с вами я не ограничусь этим, я пойду далее. Это такой узел, что сколько его ни развязывай, он все будет узлом.

Молитва Иисусова не имеет пределов… Ум, когда упражняется в чтении св. Писания, молитве и тому подобном, очищается от страстей и просветляется. Когда же он погружен только в земное, то он становится как бы неспособным к пониманию духовного.

Страсти легко побеждать в помыслах, но когда они перейдут в слова и дела и укоренятся, то – очень трудно, почти невозможно…

Много говорил Батюшка, но где же все упомнить, как все записать…

19 ноября

Третьего дня, т. е. 17 ноября, Батюшка рассказал нам с о. Никитой, как ровно двадцать лет назад, 17 ноября 1889 г. он чуть не умер. В августе 1889 года числа 26–28 Батюшка был в первый раз у о. Амвросия.

На желание Батюшки поступить в монастырь о. Амвросий посоветовал ему дослужить до пенсии, т. е. еще два года прослужить, и тогда поступать, а пока жить в миру богоугодно и до Рождественского поста, Т. е. с августа до 15 ноября, поговеть 4 раза. Это Батюшке показалось странным и непонятным: почему так? Но все было исполнено, и вот 17 ноября Батюшка вдруг почувствовал себя дурно, послали за доктором и за священником:

– А мысль мне говорит: ты сейчас умрешь. Я только об одном молил Бога, чтобы приобщиться св. Таин. Ужас смерти овладел мною. Наконец, приходит священник. Начал меня исповедовать, я ничего не могу сказать, только «грешен», «грешен». Священник сделал мне несколько вопросов, разрешил меня и приобщил. Я успокоился, хотя доктор сказал, что до утра едва ли доживу.

Я лег на кровать, накрыли меня одеялом, и я остался один. Вдруг слышу, словно какой-то голос с неба: «Дон» – это ударили к утрени в женском монастыре, а в душе моей кто-то сказал: «Будешь жив…» Мне стало страшно, и я уснул. На утро мой денщик приходит и поднимает острожно с головы моей одеяло, думая увидеть меня уже умершим, а я ему говорю:

– Ты что, Александр?

Денщик обрадовался и говорит:

– Да Вы живы, Ваше Высокоблагородие?

– Да, жив.

Отвечаю, хотя после этого и лежал два месяца, борясь со смертью. Я просил раскрыть дневное Евангелие и прочесть мне его. Александр взял и начал читать притчу о бесплодной смоковнице: «Во грядущее лето посечеши ю, аще не сотворит плода». Я и подумал, что действительно, я бесплодная смоковница, хотя и полагал раньше, что имею разные добродетели, потому что был по внешности исправен. И решил я переменить свою жизнь. Ждал я смерти и на следующий год в этот день, но остался жив, и ныне уже прошло двадцать лет с того времени…

22 ноября

Все утро до трапезы был у Батюшки. Батюшка зачем-то ездил в монастырь, кажется к о. архимандриту. По возвращении из монастыря, Батюшка мне рассказал, что получил письмо из Москвы от бывшей у него девицы Самариной. Она принадлежит к высшей аристократии. Когда она была у Батюшки, она говорила, что у нее болит нога неизлечимой болезнью, что все доктора г. Москвы отказались излечить ее. Это продолжалось, кажется, восемь лет. Батюшка посоветовал ей съездить к пр. Тихону. Она съездила, и вот прислала письмо, что в два дня исцелилась.

23 ноября

Сегодня я читал сутки. Служил Батюшка с о. Нектарием. После панихиды Батюшка сказал краткое слово, напоминающее нам о нашем высоком иноческом звании, в особенности о соблюдении заповедей: о любви, послушании, нестяжании. Как на высокий пример исполнения этих добродетелей, Батюшка указал нам на наших великих покойных старцев о. Макария и о. Амвросия, память которых мы сегодня почитаем (день ангела при крещении). Опять Батюшка благословил прочитать их жизнеописание.

24 ноября

Сегодня во второй раз приехал к Батюшке келейник о. Илариона – составитель книги «На горах Кавказа». Привез с собой мальчика лет 18-ти с просьбой принять его в нашу обитель.

Кстати уже запишу слова пр. Симеона Нового Богослова о внутренней молитве Иисусовой: «Если кто не соединится с Господом Иисусом здесь на земле, то и никогда не соединится с ним».

Это мы с Батюшкой прочитали в книге «На горах Кавказа», в том месте, где говорится о необходимости молитвы Иисусовой. «Это страшные слова, – говорил Батюшка, когда я был еще послушником. Я начал искать подтверждения сему, ибо это говорит только один пр. Симеон. И вспомнил текст Евангелия: «Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят». Если переставить слова, выходит так: Бога узрят только чистые сердцем. А внутренняя молитва Иисусова и есть соединение ума и сердца для устремления к Богу…»

Я не помню слова Батюшки в точности, а поэтому боюсь писать смело, так как могу написать что-либо неправильно.

26 ноября

Вчера вечером долго занимались с Батюшкой делом. Только под конец Батюшка рассказал про себя, как Господь охранял его от женского пола в миру, как не попустил ему жениться, хотя и было много невест…

– Я помню, когда я был маленький, – рассказывал еще Батюшка, – у нас была картина в доме. Она изображала следующее: стоит Петр Великий, а перед ним на коленях молодой человек, около которого стоит его отец, приговоренный к ссылке в Сибирь за какое-то преступление. Этот молодой человек просит Петра I освободить его отца, потому что он стар, не сможет перенести тяжких трудов, кроме того в нем нуждается семья.

– Лучше меня сошли в Сибирь вместо отца, ибо я молод, силен и свободен, – сказал юноша.

Петр Великий прослезился и ответил:

– Освобождаю этого отца за то, что у него есть такой сын.

Так мне рассказал про эту картину мой отец, и учил меня молиться за него. Да и вообще учил меня молиться: возьмет, бывало, меня и поставит с собой и велит прочесть «Богородицу», «Царю Небесный» и еще что-либо. Учил меня читать 90-й псалом, и я его тогда выучил наизусть в один день. Конечно, я и теперь молюсь за него каждый день…

Вечером

Сейчас возвратился от Батюшки. Очень устал. Батюшка говорил мне о покойном о. Анатолии, великом старце:

– Он любил Бога, как только можно было Его любить. И это чувствовалось всякому, кто к нему приходил…

29 ноября

Вчера за бдением Батюшка говорил слово о внешнем и внутреннем монашестве. Говорил хорошо. Указывая на поучения пр. аввы Дорофея, как на прекрасные, поучающие нас внешнему и внутреннему монашеству.

Вот пр. Дорофей и учит, как соединять одно с другим. Внутреннее монашество есть очищение сердца от страстей при содействии молитвы Иисусовой.

Декабрь

5 декабря

Сподобил меня Господь принятия св. Христовых Таин.

Припоминается мне Батюшкина беседа о г. Погожеве, известном более под псевдонимом «Поселянина». Он пишет статьи духовно-нравственного содержания.

– Вы себе представить не можете, какая громадная разница между теперешним его лицом и прежним. Ничего нет общего…

Я помню был он у нас в скиту за трапезой лет 15–17 назад. Я сидел в уголке около портрета о. Паисия Величковского, а он сидел на первом месте около иеромонаха. Я залюбовался им. Не подумайте, что я говорю про телесную красоту, нет, я говорю про внутреннюю красоту, которая выступала наружу в выражении его лица и даже во всех его движениях.

Было лето, окна в трапезе были растворены. Он сидел как раз перед окном, спиною к читающему. Помню, подали уже второе или третье, он скушал две-три ложки, и, положив ложку, устремил свой взгляд в окно, и чувствовалось мне, что смотрел он на храм, на чудные сосны, затем все выше и выше в голубые небеса с мыслью о великом и бесконечном Боге. Я подумал тогда: – Господи, каким же должен быть внутренний мир этого человека?… До тех пор я уже знал его по сочинениям, а тогда и просто полюбил его. Я попросил о. Иосифа благословения познакомиться с ним, и о. Иосиф прислал его ко мне в келию, и там была у нас беседа с ним первая и последняя…

Вот я ему и говорю теперь, когда он был у меня:

– Вы помните тогдашнюю нашу беседу?

– О, да, она вся у меня здесь, – он прижал руки к сердцу.

– Помните, я тогда говорил о внутреннем или, как его называют иногда, о мистическом монашестве, которое вам собственно и нравится… Так вот поступайте к нам в скит, вам еще не поздно. Но только не думайте, что сразу нужно на небо возлетать и мертвых воскрешать. Нет, сначала нужно упражняться во внешнем монашестве, перешагнуть его, а приступать сразу ко внутреннему нельзя, нужно потерпеть всякие скорби, унижения и озлобления и внутри себя от диавола, и совне от неразумных собратий. Сначала нужно пройти весь искус. Иногда даже будете чувствовать отвращение и ненависть к монашеской жизни. Нужно испытать борьбу со страстями, стяжать смиренное о себе мнение и многое другое. Поступайте к нам в скит, дам вам келию. Будете ночью выходить любоваться чудным звездным небом… И сами посудите, что принес вам мир? Какую получите вы от него пользу?

– Хорошо. Теперь я буду приезжать в скит. Ну, а если я поступлю в скит, то меня заставят бревна таскать, а я этого не могу…

– Нет, вас не заставят бревна таскать, прежде всего потому что вы не сможете ни одного бревна поднять. Послушание всегда дается сообразно с силами…

– Видите, вот в этом у него дикое понятие о монашеской жизни, хотя про монашество он всю жизнь писал. А почему? – потому что не проходил личным опытом монашеской жизни.

Когда Батюшка кончил говорить, я спросил:

– А что нужно относить к внешнему и что к внутреннему монашеству?

– Над этим вопросом потрудились много и еп. Игнатий, и еп. Феофан. Еп. Игнатий написал об этом отдельную статью во втором томе, а еп. Феофан отдельную книгу «Внутренняя жизнь». Внешнее монашество – это упражнение в подвигах: пост, бдение, сюда же относится исправное по внешности посещение церковных служб, трезвенность и пр. А внутреннее монашество – это борьба со страстями, очищение сердца.

7 декабря

Запишу некоторые слова Батюшки. Помнится, однажды, перед вечерними молитвами, Батюшка сказал так:

– Долго я не понимал слов псалма: «Глас Господа, посещающий пламень огня», и уже в монастыре я подумал так: на земле мы имеем огонь, пламень которого имеет и жар, и свет. Но между адом и раем огонь разделяется так: свет находится в раю и веселит праведников, а жар без всякого света жжет грешников в аду, ибо пишется, что бездна адского пламени находится во тьме, и даже грешник не может видеть никого другого… Господи, спаси и помилуй. Чем хочешь накажи, Господи, здесь, только помилуй там.

Сейчас приходил Иванушка. Он в очень опасном положении: он все хочет уходить, сам не знает куда, говорил, что на Афон. А мне думается, что это просто вражье искушение. Он ухватился за одну мысль, что если не получаешь пользы в известном месте, то ищи другое. Да спасет его Господь.

9 декабря

Вчера вечером я оставался у Батюшки до полчаса первого ночи. Пока Батюшка слушал вечерние молитвы, я пошел в моленную справлять пятисотницу, как вдруг меня Батюшка быстро позвал к себе и сказал так:

– Адские муки несомненно существуют, и эти муки будут вещественны. Души праведников и грешников имеют даже одежду. Например, ведь святители являлись в святительских одеждах. Там, может быть, будут города и т. п. Все видят адские муки в условиях земного существования, только там будет не это грубое тело, а более тонкое, вроде газообразного. Но все это будет до Страшного суда, а что будет после него, того никто не знает, даже ангелы. Это тайна…

16 декабря

…Недавно Батюшка подвел меня к иконам и говорит:

– Помолимся, – помолились, и Батюшка опять:

– У вас есть от естества миролюбие… Развивайте его в духовном направлении. Из вас может выйти хороший монах.

…Спаси, Господи и помилуй Батюшку.

21 декабря

Провел день у Батюшки за письменными работами. Сейчас уже 12 часов – полночь. Под конец немного побеседовали. Батюшка выразил мне свои самые искренние чувства отеческой любви и вдруг добавил:

– Вот ведь и о. Анатолий, великий старец, был как-то особенно расположен ко мне. Быть может, он и подозревал, что я буду на его месте и старцем, и начальником скита. Ведь его пророчества и поныне сбываются…

Затем я стал одеваться, чтобы идти в свою келию, а Батюшка говорит:

– Не думайте, что вы случайно попали сюда. Нет, ваше поступление в скит глубоко промыслительно. Что бы я стал делать без вас? Конечно, дело бы шло, но не так…

25 декабря

Была чудная, тихая, ясная морозная ночь. Часов в 8 я лег, около 12 часов встал и пошел к Батюшке. Батюшка решил в монастырь не ходить, а править утреню у себя. Оба келейника, о. Кукша и я остались при Батюшке. Отправив утреню, мы разошлись. Обедня началась в 7 часов. После обедни пошел я, как обычно, в трапезу, от трапезы к старцам на могилки. Затем к Батюшке, уложил его отдыхать, а сам ушел в келию, затопил печь, поручил ее Иванушке и пошел готовить общий чай. После общего чая опять к Батюшке, он дал мне книгу «На горах Кавказа», я почитал ее до вечерни. Придя до звона к вечерне, я сел, творя молитву, – и тихо стало у меня на душе… После вечерни – на трапезу и к Батюшке. Батюшка завтра опять служит.

И я теперь в келии у себя. Перед образами горит лампада. Тихо кругом. За все слава Богу. Вот и Иванушка, как будто, образумился.

27 декабря

Вчера утром я пришел к Батюшке после чая. Мы немного побеседовали. Батюшка говорил о трудностях спасения в нынешнее время.

– А вы, – сказал Батюшка, – избрали благую часть. Желал бы я видеть вас в рясофоре и мантии, но не знаю, буду ли жив.

Но недолго пришлось нам беседовать. Батюшка прилег немного отдохнуть, а я сел читать «Отечник» еп. Игнатия Брянчанинова.

– Вы хорошо сделали, что стали читать эту книгу. Она составлена так: еп. Игнатий выписывал то, что отвечало на волнующие иноческие вопросы. С этой стороны, этот труд его незаменим. Многие недоумения сразу разрешаются какой-либо выпиской.

Это мне Батюшка сказал, когда встал.

Тут начали приходить исповедники, монашки, нищие, славильщики-мальчики, а там пришло и время трапезы. Другая часть дня прошла после трапезы быстро, ибо было повечерие и бдение.

28 декабря вечером

Была у меня беседа с Батюшкой…

– Когда скончалась моя мать, я не поехал ее хоронить, я был уже в скиту, а поручил все сделать одному доверенному лицу. После ее похорон мне переслали тысячу рублей, и я решил эти деньги дать о. Иосифу на вечный помин родителей.

Я был тогда уже рясофорным. Не знаю почему, меня записали на главную таблицу, как и следует по сумме вклада, как раз после о. Иосифа. И я, и все, конечно, слышали, как всегда поминали: «Иеромонаха Иосифа, монаха Павла» и далее. И вот мне помысл говорит:

– Ты будешь после него начальником и старцем, ты будешь его преемником…

Я отвечаю:

– Как я могу им быть, когда я всеми унижаем, презираем, гоним и неспособен по болезни глаз?

Проходят годы, я остаюсь таким же бедным послушником… Проходят годы, настает японская война, и я еду на войну, по назначению за послушание и говорю своему помыслу:

– Ну вот, как же я буду старцем? Когда возвращусь?

Потом оканчивается война, и я возвращаюсь в скит.

Когда я приезжаю в скит, то узнаю, что о. Иосиф так заболел, что до утра даже, кажется, не доживет… И действительно, меня назначают духовником, старцем и начальником скита.

Вот я и говорю вам, что нет ничего случайного в жизни нашей. Даже то, что кажется пустяком, имеет свой смысл… Но если бы я не был начальником скита, вас бы не приняли в скит…

Я никому не говорил никогда, а вам скажу: когда я был у о. Варнавы, он мне многое предсказал, и многое уже исполнилось. Он сказал мне:

– Будут тебе все кланяться. Будешь жить и творить молитву Иисусову.

Вышел я от Батюшки, иду под впечатлением беседы, а вокруг меня поющая и ликующая ночь. Тихо и ясно. Полная луна освещает наш укромный скит. Все блестит и торжествует. Сосны и все деревья, покрытые белым инеем, недвижно стоят в своем уборе, в безмолвии своем славя Бога; оба храма: и старый, и новый – словно дворцы какие стоят, облитые лунным светом… Все очень хорошо…