Текст книги "Второй контакт (СИ)"
Автор книги: Николай Волков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Выйти на контакт с Союзом – значило дальнейшую финансовую независимость, но контакт с ГБ означал защиту, что было, на мой взгляд, даже важнее.
Защитив всеми доступными мне средствами один из кадров сделанных неподалеку от Плутона, я передал его Сандерсу, для пересылки ГБшнику, с указаниями, что если того заинтересует увиденное, то я, при ряде условий, готов поделиться и более интересной информацией.
После этого, нам оставалось только ждать, сработает ли приманка, и прятать все остальное зашифрованным до такой степени, что у меня самого ушла бы масса времени на расшифровку, даже при наличие ключа.
Одну копию я подумывал отдать Николасу, но потом подумал – какого черта, и решил не делиться ни с кем.
Ответ от ГБ пришел такой, что возникло ощущение, что кадр произвел эффект разорвавшейся бомбы.
Мы тихо спали в гостевом модуле, когда, посреди ночи, взвыла сирена, замерцал свет, и по всей округе затопали сапоги. В модуль влетело десять человек охраны, которые заняли оборонительную позицию около входа, и, не обращая внимания на нас, сфокусировали все свое внимание на происходящем в коридорах.
Звучали выстрелы и взрывы, постепенно приближающиеся к нам, раздавались крики раненых, и короткие, добивающие, очереди.
Наконец, в коридоре появилась стена щитов, в прорезях которых располагались автоматы. Прежде, чем охранники успели отреагировать, тренированный армейский спецназ прижал их к полу шквальным огнем, и, подойдя вплотную, расстрелял в упор.
– Твою мать, Сандерс, ты что им послал? – успел сказать Мингхофф, прежде чем щиты раздвинулись, пропуская невысокого, щуплого, человека, который хмуро осмотрел нас, и, указав на меня, сказал:
– Этого не трогать.
Последовала серия автоматных очередей, и все пилоты, с которыми я делил невзгоды работы в "Солар Майнинг энд Мануфакчуринг" оказались мертвы.
Кроме меня.
Мозг все еще судорожно пытался принять все случившееся, когда меня выволокли в коридор, и протащили по пылающей базе, даже стены которой уже начинали плавиться от жара.
Заброшенный в GF-15, я оказался временно забыт, до тех пор, пока он не взлетел, под взрыв полностью уничтоженной базы.
– Не волнуйтесь, господин Русаков, сейчас такое же происходит со всеми учреждениями вашей компании. Мы не знали точно, в каком вас держат. Разумеется, все корабли будут в полной неприкосновенности.
Произнесший эти слова человек сидел у иллюминатора, и, несмотря на все полетные предписания запрещающие курение на борту, разжигал сигару.
Выпустив дым, он продолжил.
– Вы бы присели, что ли... Лететь долго, а на полу не очень удобно.
Я с трудом поднялся, и занял предложенное мне кресло.
Судя по ощущениям, я был цел, но слегка помят особо ретивыми спецназовцами, которые решили, что тычки в ребра достаточно эффективное средство для придания мне нужного направления и ускорения.
– Итак, ваше послание было услышано. Поздравляю. Мы перепроверили снимок, он подлинный, и сделан на борту "Килиманджаро", в тот момент, когда вы пилотировали его неподалеку от Плутона. В своем сообщении, вы просили о встрече, и говорили, что при определенных условиях готовы предоставить и более ценную информацию. Каковы эти условия, господин Русаков?
Я отчаянно замотал головой, пытаясь прочистить ее после всего произошедшего. Мне казалось, что я попал в дурной сон, и что сейчас я проснусь для того, чтобы вновь сесть за пульт своей лоханки и свалить подальше от Земли-матушки.
– Странная реакция, – прокомментировал мои действия этот субъект – в вашем досье довольно высокий показатель стрессоустойчивости.
– Вы должны были забрать всех пилотов живыми – прошептал я.
– Зачем? Они не представляли ценности. А вот вы, надеюсь, представляете. В противном случае – вы отправитесь за борт прямо сейчас. Так мне вас высадить прямо сейчас?
Меня взяла злость.
– Не дождетесь. Я действительно вам нужен.
– Чем же вы можете быть нам полезны?
– Тот снимок – не единственное, что я имею. Но мне теперь потребуется от вас куда больше, чем мы планировали изначально. Вы перебили тех, кто хотел уйти из компании и работать с вами. Двенадцать первоклассных пилотов, которые могли бы быть вам полезны больше, чем вы могли бы себе представить. Надеюсь, что у вас есть чем их заменить.
– Найдется.
– В таком случае, я планирую поспать до прилета на место. После поговорим.
– Как вам будет угодно.
Спать я, разумеется, не спал, но мне нужно было время собраться с мыслями. Ребята были мертвы, компания уничтожена, а я становился самым важным человеком на Земле. Не самым могущественным, или самым известным, но самым важным, и это было обусловлено тем, что я был единственным, кто знал, где именно мы сможем найти инопланетян с их технологиями.
Судьба кинула мне козырного туза, и предстояло очень хорошо подумать, прежде чем выдвигать требования.
– Шеф, я ничего не понимаю, – раздался голос пилота – приборы показывают, что к нам что-то быстро приближается,, и...
Он не успел закончить фразу, как корпус GF тряхнуло, и меня швырнуло на безопасника.
– Попадание! Мы падаем!
– Высота?
– Полторы тысячи.
Рука ГБшника легла на мое плечо и развернула лицом к двери. В руки сунули парашют, и уже через секунду я оказался вышвырнут за борт.
Внизу открывался прекрасный вид, но мне некогда было им особо любоваться, так как я, находясь в свободном падении, пытался натянуть парашютную сбрую, чтобы не превратиться в кровавое месиво на ближайшей скале. Цена добытой мной информации только что выросла еще на четыре жизни.
Парашют, хвала тому, кто хранит непутевых пилотов, сработал как надо, и его двигатель заработал ровно через две секунды после активации, как и предписывалось инструкциями.
Впрочем, задним умом я понимаю, что иначе у ГБ и быть не могло, но все равно, приятно осознавать тот факт, что те две секунды предельного ужаса в свободном падении были напрасны.
Не знаю уж, что за движок стоял у этого GF, но за довольно короткое время он сумел доставить нас в европейскую часть, и сбили нас где-то неподалеку от Амстердама. После лет проведенных в Бирме это было приятным разнообразием, попасть в хотя бы относительно цивилизованный мир.
Внизу показались крыши, и я направил парашют к ним, поскольку это означало, что там я могу найти транспорт, и немного перевести дух.
Пока я летел, голова, вечное проклятие думающего человека, решила рассмотреть то, что нас сбили.
Честно говоря, это попахивало какой-то мистификацией. Во-первых, я не мог назвать никого, кто решил бы вот таким образом выступить против ГБ. На такое, в принципе, было способно правительство, с их армией, ну и штук пять корпораций, которые содержали целую армию, и при необходимости приводили ее в действие, чтобы взять под контроль слишком уж разбушевавшихся работников. Однако, ни один из перечисленных не стал бы развязывать войну, поскольку это было чересчур невыгодно с финансовой точки зрения.
ГБ всегда славилось тем, что проникало повсюду, делало свое дело и уходило, а если кто-то не понимал внушений, то появлялся предельно жестокий, но строго регламентированный, кровавый след. С их ресурсами они могли запросто сметать компании, что и было с успехом продемонстрировано сегодня, но делалось такое лишь в крайних случаях, чтобы нагнать страху на весь мир, или, вот как в деле со мной, когда надо было получить что-то исключительное, раньше, чем на это наложили лапу все остальные. Впрочем, даже в моем случае подобные действия были из ряда вон, обычно людей нужных ГБ им просто отдавали, или их тихо и без шума выкрадывали.
Вторым пунктом в этой мистификации было то, как нас сбили.
Я, черт побери, был уверен, что взрыва от попадания ракеты не было, да и фраза пилота перед тем, как меня вышвырнули из GF, говорила о том, что случилось именно небывалое. Не было электронного отслеживания цели, впрочем, какое отслеживание оказалось бы эффективным, против техники, которая на сто процентов оправданно называлась Ghost Fighter, и обладала таким количеством маскирующих и сбрасывающих слежение устройств, что они занимали треть всего размера истребителя?
Был удар, как при обычном столкновении двух твердых поверхностей, но... Но взрыв был только тогда, когда GF упал на землю.
Постаравшись вспомнить еще хоть что-то, что могло бы помочь разобраться в происходящем, я внезапно понял, что мне катастрофически не хватает информации, для нормального анализа.
Меж тем, впереди уже приветливо маячил рекламный щит Burger King, о который я должен был размазаться, если не изменю курс в ближайшие пять секунд.
Максимально мягко скорректировав свое приземление, я сбросил сбрую парашюта, и нажал на его корпусе неприметную кнопку, которая моментально активировала термитный заряд, превращающий всю начинку устройства в небольшую горку сгоревших микросхем.
Подобная мера предосторожности была в обязательном порядке введена для пилотов, после того, как на одних учениях детишки добрались до использованной техники, и решили попрыгать с парашютами с небоскребов Москвы. Стоит ли говорить, что все две сотни мелковозрастных идиотов не пережили того дня.
В общем, было много неясностей, и было совершенно непонятно, кому мне верить, а кто, наоборот, решил за мной поохотиться. Решив не доверять вообще никому до прояснения ситуации, я, вдруг, осознал, что после уничтожения "Солар Майнинг" остался единственным ее выжившим сотрудником, и теперь знаю чересчур много, чтобы заинтересовать всех и каждого.
В переводе на нормальный язык – за мной будут охотиться все.
Скрипнув зубами, и переключившись на более насущные нужды, я решил действовать более последовательно, и решать проблемы по мере их поступления, то есть сначала найти крышу над головой, потом еду, а потом, все-таки, выспаться, поскольку сделать этого мне так и не дали. Если со всеми этими пунктами не возникнет проблем, то с утра буду готов ко встрече с этим миром.
Логика и здравый смысл подсказывали, что кредитным чипом вживленным в мою ладонь, пользоваться нельзя, да, скорее всего и мой кредит будет просто заблокирован, и поэтому я припомнил все, что знал о нынешнем Амстердаме.
Когда-то, довольно крупный город, бывший даже, если не ошибаюсь, столицей небольшого государства, не выдержал жесткой конкуренции с другими городами, и превратился в, своего рода, отстойник, в котором можно было легко найти любые наркотики, сделать незаконную операцию, найти обнищавших пластических хирургов, готовых показать свое искусство за пару десятков кредитов.
В общем, сбили нас как раз в идеальном месте, чтобы я затерялся до того, как готов буду действовать.
Поскольку в карманах моей куртки всегда водился запас медикаментов на все возможные случаи, и этот запас был из абсолютно легальных, и лицензированных лекарств, я мог рассчитывать на то, что он сойдет в местных условиях за деньги.
В наше время, время бабушкиных рецептов и подпольных фабрик по производству всего подряд, от таблеток от головной боли и до процессоров последнего поколения, время перенаселенности планеты до такой степени, что уже даже начинались вопли об узаконивании каннибализма, легально произведенные лекарства, эффективность которых была в разы выше, чем у подпольно произведенных аналогов, были в такой цене, что на запасах в моих карманах я мог бы безбедно прожить в Амстердаме как минимум несколько лет. Нужно было только найти дилера, который готов был бы предоставить мне дебетовый чип, на интересующую меня сумму.
Я вышел из подворотни на улицу, и поморщился.
Нет, к обычному городскому запаху я привык, он царил везде кроме гор и тому подобных мест, куда человеку было просто лень забраться, но местное амбре назвать городским запахом не повернулся бы язык ни у кого, кроме местного жителя.
Похлопав себя по карманам летной куртки, я обнаружил в одном из них носовые фильтры, которые полагались пилоту, на случай если система охлаждения двигателя выйдет из строя, и, взвесив все "за" и "против", вставил их в нос.
Дышать сразу стало легче, а запах блевотины, смешанный с запахами дешевой выпивки, протухшими соевыми консервами, мочой и дерьмом, отступил.
Оглядевшись, я увидел десятка два глаз, которые пристально наблюдали за мной, чужаком на их территории, и решали, достаточно ли я опасен, чтобы поживиться моей одеждой и содержимым ее карманов.
Улыбнувшись, и кивнув в стороны замеченных мной субъектов, я сделал приглашающий жест, и демонстративно расстегнул куртку, положив одну из рук на пряжку ремня, что намекнуло им, на возможный сюрприз, который я не поленюсь достать, если они полезут.
Разумеется, никаким сюрпризом у меня и не пахло, но, тем не менее, интерес в большей части глаз потух, и они торопливо, практически не издавая звуков, удалились. Оставшиеся не рискнули напасть, видя мой уверенный вид, хотя и остались наблюдать издалека.
Мысленно я снова поблагодарил покойного Хармонда, научившего меня этому трюку, и отработавшему его со мной до той степени, пока он сам не подтвердил, что уверен в моей опасности, и направился вдоль по улице, выискивая признаки более высококачественной выпивки и публичных домов. Мне нужны были люди, у которых имелись деньги.
Процесс загнивания города сказывался не только на местных жителях, одежда большей части которых представляла собой либо что-то в стиле "садо-мазо", либо была никуда не годными лохмотьями, по которым было невозможно даже определить, чем изначально являлась вещь. Стены домов были тоже частично разрушены, куски отваливались уже и сами по себе, но также были видны и последствия "голодного бунта", произошедшего года три назад, и жестко подавленного корпорацией "Фудкрафт". Тот бунт унес около полумиллиона жизней, и оставшимся в живых вполне стало хватать еды.
– Простите... Хотите крысу? У меня хорошие крысы, жирненькие. Сама ловлю.
Маленькая девочка, лет пяти, исхудавшая, и завернутая в то, что когда-то было бумажным мешком, надпись на котором давно выцвела настолько, что уже было невозможно понять, от чего этот мешок был изначально, была откинута в сторону каким-то бугаем, с пирсингом покрывавшим почти каждый сантиметр его лица.
– Пошла на хер, маленькая прошмандовка, и больше не смей появляться на моей территории, со своими вонючими крысами, пока не заплатишь!
В ответ девочка отползла в сторону, и обложила бугая так, что я понял, что пилоты, которых считали даже более грубыми ребятами, чем армейских сержантов, в подметки не годятся, по лексическому запасу ругательств, этой девочке.
Бугай, с угрожающим видом, двинулся в ее сторону, и тут я ухитрился сам себя удивить, жестко произнеся:
– Не тронь ее.
Нет, признаюсь честно, еще месяц назад я прошел бы мимо и не обратил внимания на происходящее... Черт побери, да месяц назад я так и сделал, в похожей ситуации, но после встречи с теми ребятами, которые полностью подлатали мой корабль, мне, почему-то, захотелось вступиться за эту девочку. Может быть, дать ей тоже шанс почувствовать что-то, чего она не испытывала в своей недолгой жизни.
Бугай остановился, развернулся ко мне, и удивленно захлопал глазами, так же как и девочка.
– Ты меня слышал. Я в этих краях человек новый, и она мне пригодится как сопровождение.
– А мне-то, что за дело до этого?
– Никакого. Только кости целее будут.
Бугай критично оценил мой, слишком новый и блестящий для этих мест, вид, и прикинул, сколько я уже здесь нахожусь, после чего, нехотя, отступил.
– Иди сюда, – сказал я девочке – он тебя больше не тронет.
Маленькое тельце состоящее из кожи и костей, с опаской подползло ко мне, и встало у моей ноги, осторожно выглядывая в сторону бывшего обидчика.
– А ты – можешь идти. Пока что – живым и целым.
Блеф удался, и парень который мог раскатать меня по остаткам местных стен ровным слоем, недоуменно крутя головой, ушел.
– Тебя как зовут?
Девочка недоуменно пожала плечами.
– Обычно – мелкой сучкой, выродком, прошмандовкой...
– А имя у тебя есть? Как родители назвали?
– Не знаю. Они сдохли от передоза, после того, как я родилась.
Я задумался. Выжить без чьей-то поддержки до этого момента ей было нереально, и потому напрашивался разумный вопрос...
– Под кем ходишь?
– Под Ржавым. Он всех детей собирает.
– Отведи меня к нему.
Она кивнула, и устремилась по улице с такой скоростью, что мне пришлось солидно увеличить шаг, чтобы поспевать за ней.
Когда, спустя минут двадцать, она привела меня к полуразрушенному дому, в который явно попала ракета, я остановился, чтобы осмотреться и прислушаться.
Все шло слишком гладко, чтобы не вызвать разумных подозрений. Долго это продолжаться не могло, и мне нужно было быть начеку, чтобы заметить приближение неприятностей до того, как они решат случиться.
– Позови его сюда, я не пойду вовнутрь.
Она кивнула, и быстро скрылась из виду, чтобы через несколько минут появиться вместе с подростком, лет пятнадцати. На нем была прорезанная в нескольких местах куртка, у которой рукава давно отсутствовали, и штаны, которые держались исключительно за счет куска проволоки, обмотанного вокруг пояса, поскольку они явно принадлежали до того кому-то, с кем паренек не мог сравниться по габаритам.
На меня уставилась пара глаз, которые могли бы принадлежать старику, а вовсе не мальчишке, и хриплый, периодически ломающийся, голос, выдал:
– Ты кто такой, и что тебе нужно?
– Детишек, значит, собираешь, Ржавый?
Парень провел рукой по своим рыжим волосам, несомненно, давшим ему его прозвище, и ответил:
– Не продаются. Самому нужны.
– А я и не покупать пришел. Тебе их кормить надо, да и прочее... На это деньги нужны. У меня есть товар, и если сведешь с тем, кто может заплатить больше остальных, получишь процент.
Глаза паренька засветились.
– Что за товар?
– Лекарства. Лицензированные. Не особо много, но разные. И...
– Да?
– Та девчонка, которая меня привела. Она – тоже часть сделки. Мне нужен проводник, а она, похоже, местность хорошо знает.
– Ты же не из педофилов? – осведомился он.
– Нет.
Он задумался.
– Будь ты даже из них, она сказала, что ты ее от Колечника защитил. Зачем ты это сделал?
– Тебе мои причины важны, или дело?
– Просто хочу знать. Нас еще никто не защищал, и никто денег не предлагал. Пытаюсь понять, что же ты за человек.
Из дома выскользнул какой-то мальчишка, лет десяти, и подбежав к Ржавому что-то торопливо зашептал ему на ухо. Выслушав, он кивнул, и повернулся ко мне.
– Значит, Брайан Русаков? Тебя полчаса назад объявили мертвым, и виновным в серии терактов против "Солар Майнинг".
Это был удар под дых.
– Кто объявил?
– Союз.
– Твари. ГБ взорвало к чертовой матери мою контору, а меня сюда зашвырнули. Выжить пытаюсь.
Парень прищурился.
– Оружие есть?
– Нет.
– Заведи. И дам я тебе эту мелкую, без нее ты действительно за сутки здесь загнешься. Все равно меньше всех приносит. Только чтобы цела осталось, ты понял?
Это была забота об имуществе, а не о маленьком несмышленом ребенке, но мне было все равно.
– По рукам. Как быстро свести с нужным человеком сможешь?
Он протянул мне ассист.
– Вбей все, что на продажу. Посмотрю, за сколько можно все загнать, и постараюсь устроить подороже.
– Это в твоих интересах.
Я принялся вбивать список препаратов, которые помнил наизусть, но пару раз мне все-таки пришлось взглянуть на ампулы, чтобы освежить все в памяти.
– Пока искать покупателей буду – можешь у нас побыть. Мои – тебя не тронут, я им скажу.
– А пожрать найдется?
– Только химический суп. Соя дорогая стала, и достать сложно.
Я поморщился.
– Ладно, сойдет и химия. Показывай, где тут можно устроиться.
Глава 4
Ржавый оказался смышленым пареньком, который заботился, в меру его сил и разумения, о трех десятках детей, от пяти и до десяти лет. Он учил их выживать, диктуя один принцип – можно все, если ты догадаешься как это провернуть так, чтобы тебя не поймали.
Честно говоря, поговорив с ним, я убедился, что такой подход был более чем оправдан. Детей, которых ловили, отправляли в куда более худшие условия, чем они пребывали даже здесь. Здесь у них была свобода, а на перерабатывающей фабрике они были под постоянным надзором, и каждого из них, после того как он падал без сил от изнуряющего труда, самого пускали в переработку.
Разумеется, нигде в мире не сообщалось о том, что детская кожа, органы, и даже волосы, используются при изготовлении тех или иных товаров, да и люди не привыкли задумываться, откуда берется сырье для их потребления. Всем было просто плевать, и каждый должен уметь сам о себе позаботиться.
В моем детстве мир был, все-таки другим. Для нас существовали, конечно, жесткие правила, но при наличие таланта или мозгов, в нем все равно можно было найти достойное место. Ярким примером был мой детский приятель, инвалид от рождения, который родился без обеих ног, но обладал феноменальными способностями в области химии, и поэтому был трудоустроен еще с первого класса школы, а сейчас являлся ведущим специалистом в "Маджента Лайт".
В условиях нынешнего мира его ждало, максимум, при хороших родителях, унылое взросление лет до десяти, после чего, его, скорее всего, продали бы, постаравшись сделать это подороже.
Мир был жесток, и дети, живущие с Ржавым, понимали это лучше, чем все остальные. На них устраивали облавы "социалы", их пытались выловить копы, периодически появлялись охотники, которые доставляли свежих детишек педофилам, они чуть не подыхали от голода, и ни один из них понятия не имел, что такое полный живот, а лучшим пиршеством были выловленные крысы, хорошенько прожаренные на тепловой плите, которую им, каким-то чудом, удалось утащить с одного из заводов.
В редких случах им удавалось разжиться соевыми консервами, когда охранник на одном из складов пребывал слегка навеселе, но было это лишь раз в несколько месяцев, и тогда, самые маленькие из всех, пролезали через вентиляционные отдушины, в которые уже не помещались дети постарше, и выносили столько, сколько могли вытянуть их слабые ручонки. Обычно добытого хватало лишь на пару дней, но эту пару дней вся развеселая компания чувствовала себя богачами.
В остальном же им приходилось перебиваться ловлей и продажей крыс, на которых дети охотились с самодельными арбалетами, и мелкими кражами, поймав за которыми их могли и просто убить. Хотя, если подумать, то охота на крыс была ничуть не безопаснее – мелкие твари могли накинуться всей стаей, и это в лучшем варианте означало остаться без ног, а значит стать бесполезным для остальных. Что происходило с бесполезными, мне не сказали, но догадаться было нетрудно.
Меня разместили на втором этаже, подниматься на который требовалось по лестнице, в которую, в свое время, угодила ракета, и через пролом перелезать приходилось по обшарпанной пластиковой доске, явно не рассчитанной на вес взрослого.
В целом, там было даже неплохо, хотя и нисколько не напоминало привычные мне условия, но после гостевого модуля на базе что угодно казалось комфортным. Сквозняков не было, а детишки боялись ко мне приближаться, поскольку я был взрослым, а это значило, что я для них потенциальный враг.
Под утро они немного осмелели, и стали ко мне заглядывать, а та малышка, за которую я вступился, даже принесла мне кипятка и пакетик химического супа.
Честно говоря, к этой гадости я притронулся бы раньше только под дулом пистолета, но так как выбора особого не было, я высыпал порошок в кружку.
Если зажать нос, то, в целом, это можно было даже пить. В конце концов, он содержал набор аминокислот, и всех питательных веществ, необходимых человеку на целый день. Во всяком случае, так было написано на упаковке. В реальности, у этой дряни может и содержался набор этих веществ, но аппетит она пробуждала серьезный. Во всяком случае, мой организм потребовал чего-нибудь пожевать.
Ближе к полудню, Ржавый появился вместе с каким-то типом, показал ему меня, и предупредил, чтобы я не высовывался, поскольку в Амстердам заявились нежданные гости – госбезопасность.
Они обыскивали каждую улочку, каждый дом, и детишки уже придумывали как именно меня переводить в другое, безопасное, место, минуя заградительные кордоны.
Еще спустя пару часов послышались первые выстрелы.
Как выяснилось чуть позже, местные вовсе не собирались содействовать безопасникам, и несколько недовольных вторжением уже поплатились за свое недовольство жизнями.
Спустя еще час, район Амстердама, давший мне пристанище, стал превращаться в зону боевых действий. В игру вступили военные.
Нет, мне, конечно, льстило, что моя скромная персона вызвала такой ажиотаж, но складывающаяся ситуация меня не радовала совершенно, уж слишком велик был риск нарваться на шальной выстрел.
Меж тем, детишки нашли способ проскользнуть, и Ржавый отрядил одного из мальчишек постарше провести первую группу, и проверить, подойдет ли этот путь для меня. Когда тот вернулся с утвердительным ответом, мы быстро снялись с места, и отправились в путь.
До вечера было еще долго, и нам приходилось выбирать самые затененные участки, чтобы не обнаружить свое присутствие.
За очередным кварталом мы, неожиданно, наткнулись на "встречающих".
Группа из десятка рослых ребят, одетых явно лучше, чем остальные местные жители, к тому же вооруженные старинным автоматическим оружием, которым никто не пользовался уже более полувека.
Один из них поправил бандану, и, зло выругавшись, спросил у других:
– Ну и где искать этого Русакова? Босс сказал его вывести, но было бы неплохо знать, где его искать, и чтобы при этом не нарваться на безов и военных.
Я оглянулся на Ржавого.
– Знаешь их?
– Да. Это бойцы Фаррена. Короля улиц.
Я вышел из укрытия.
– Вы, кажется, меня ищете? Я Русаков. Брайан Русаков.
Реакция была незамедлительной. Ребята развернулись и нацелили стволы в мою сторону.
– Осторожней, парни. Босс сказал меня вывести, а не пристрелить.
Стволы потихоньку опустились. Я повернулся к укрытию.
– Ржавый, кинь мне линк на твой ассист. Если сделка выгорит, я переведу твой процент, хоть ты и не успел свести меня с нужным человеком. Понимаю, что обстоятельства вмешались.
Вместо линка мне прилетел парный ассист, который я поймал и сунул в карман.
– А теперь уводи всех в новое убежище. Может еще свидимся.
Развернувшись к бойцам я продолжил:
– Выводите меня. За три дома отсюда безы сцепились с вояками, и их могут оттеснить сюда в любой момент.
Один из них, видимо старший, кивнул, и трое парней рвануло куда-то в подворотню, откуда, спустя минуту, показалось три доисторических динозавра, которые, кажется, в свое время, назывались "Hummer".
Моментально рассевшись по машинам, в одной из которых нашлось местечко и для меня, они взяли неплохую, для таких древних корыт, скорость, и с совершенно невероятным чутьем принялись просачиваться по улочкам, на которых было не то, что не развернуться, а вполне реально было застрять.
– Повезло тебе, русский, что мы несколько месяцев назад бензином разжились.
Я кивнул. Бензин не производили уже несколько десятилетий. Слишком убийственным было его производство для окружающей среды, да и выхлопные газы от двигателей внутреннего сгорания далеко не озонировали воздух.
– Где взяли то?
– Наш химик цистерну сделал. Правда от того запаса последние капли остались, да и те уже в баках. Если не заглохнем – вывезем. Видать, дорог ты, русский, нашему Фаррену, раз он за тобой нас на машинах послал.
В этот момент над головой показался "Фолс" безов, и все дружно вжались в сиденья. Никому не хотелось превратиться в кровавый фарш.
Спустя полчаса меня все-таки вывезли за пределы города, хотя из трех машин на ходу оставалась уже лишь одна – бензин в двух других закончился, и экипажи тех колымаг устроились теперь со всех сторон нашей.
Впереди показался небольшой раздел, отделявший Амстердам от соседнего региона, и именно к его границе мы и подъехали.
– Стивен, мы его нашли. Передай Фаррену, что скоро будем.
Стоявший на границе молодой парень понятливо кивнул, и шустро шмыгнул в кусты.
– Телефон?
– Армейская рация. Досталась вместе с машинами. Уже недалеко, русский.
Я в очередной раз стерпел то, что меня назвали русским. В принципе, ошибку допустить было легко, моя фамилия указывала на русские корни, но отец мой был родом с английского полуострова, а родился я вообще в мексиканском регионе. При таком раскладе называть меня русским было бессмысленно, да еще и по морде можно было схлопотать, особенно с учетом того, что тех выходцев кавказского региона, которые заполонили собой почти всю территорию бывшей России, я терпеть не мог.
Нет, когда мы встречались на людях, мне приходилось быть к ним толерантным, но я никогда не забуду встречу с ними на плохо освещенной улице, которая стоила мне шести сломанных ребер и проколотого легкого, а им – четырех, из восьми своих людей. Стоило бы и большего количества, но последние четыре обезьяны спрыгнули откуда-то сверху, и я просто не успел их пристрелить.
Впрочем, в нашем мире уже давно не осталось "чистых русских", "евреев" и так далее. Очень редко попадались "чистые китайцы" и "японцы", но они были такой диковинкой, которую стоило помещать в спецхраны.
Меж тем, дороге привела нас к небольшому, отдельно стоящему дому, окруженному забором, из плит пластали такой толщины, что протаранить их вряд ли что могло. Вполне возможно, что на территории находилась и какая-нибудь списанная с полвека назад система ПВО, которая должна была сдерживать атаки с воздуха, но подтверждений этому за то время пока мы ехали от ворот к самому дому я не увидел, так что утверждать на сто процентов не возьмусь.
Здесь сновали бойцы, вооруженные таким же старинным оружием, готовилась еда, и все поглядывали в мою сторону с любопытством, до тех пор, пока входная дверь не открылась, и на пороге не появился сам Король улиц Амстердама.
Фаррен выглядел не самым лучшим образом, причем дело было не только в его когда-то дорогом костюме, который не очень умелая, но явно очень старательная швея перешила под него с чужой фигуры. Его клочковатая борода, и буйная шапка волос придавали ему несколько диковатый вид, но лишь до тех пор, пока ты не встречался с ним глазами, в которых светился ум.
Меж тем, оттенок кожи выдавал серьезную и давно запущенную болезнь, да и движения его были слишком слабы, что не вязалось со столь агрессивным обликом.
Если это и был зверь – то на последнем издыхании.
Он жестом отослал всех своих бойцов подальше, и подошел ко мне.
– Мои источники, господин Русаков, уверяют, что у вас есть лицензированные лекарства. И что среди них есть "Эстакор". Это так?
– Есть, – согласился я – а у вас есть профессиональный медик, который сможет правильно сделать инъекцию? В принципе, мог бы и я, но лучше, если бы это все-таки, делал профессионал.
