Текст книги "Спецслужбы Белого движения. Контрразведка. 1918-1922"

Автор книги: Николай Кирмель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Жизнь впроголодь, явившаяся следствием инфляции, низких заработков и безработицы, вызывала недовольство среди аполитичных рабочих, которые организовывали стачки, предъявляя властям требования экономического характера. В донесениях агентов колчаковской контрразведки имеются сведения о том, что забастовки в большинстве своем возникали из-за падения уровня заработной платы и отмены 8-часового рабочего дня. Рабочие Урала, например, не принимали власти ни большевиков, ни белогвардейцев. В резолюции съезда профсоюзов от 18 июня 1919 года говорилось, что правительство вместо восстановления промышленности проводит реакционную политику под флагом борьбы с большевизмом, а поэтому рабочие считали необходимым вести борьбу за осуществление народовластия и политических свобод[493]493
  РГВА. Ф. 39617. Oп. 1. Д. 196. Л. 18.


[Закрыть].

Спецслужбы докладывали о недовольстве рабочих задержкой заработной платы, а также ее выдачей кредитными знаками или продуктовыми ордерами взамен денег[494]494
  РГВА. Ф. 40308. Oп. 1. Д. 96. Л. 1–2.


[Закрыть].

Непринятие властями мер по улучшению материального положения вызвало волну забастовок, которые были запрещены правительством, в том числе и носивших экономический характер, что еще больше обострило взаимоотношения власти и пролетариата[495]495
  Кадейкин В.А. Сибирь непокоренная (Большевистское подполье и рабочее движение в сибирском тылу контрреволюции в годы иностранной военной интервенции и гражданской войны). Кемерово, 1968. С. 246, 258.


[Закрыть]. Бастовали горняки Кузбасса, работники золотых приисков, железнодорожники. В целом стачечное движение наносило существенный вред социально-экономической и политической устойчивости колчаковского режима.

1 августа 1919 года начальник КРО штаба 3-й армии капитан Новицкий докладывал, что рабочие в большинстве своем настроены в пользу советской власти и не доверяют сибирскому правительству по причинам чисто материального свойства: из-за низкой заработной платы, дороговизны продуктов и задержки выплаты жалования. «За что я буду воевать, что дала нам эта власть – полуголодное существование. А красные несут нам хлеб и свободу», – цитирует сводка слова рабочих[496]496
  РГВА. Ф. 40218. Оп.1. Д. 126. Л. 161.


[Закрыть].

Сообщения о «большевистских настроениях» приобрели во второй половине 1919 года массовый характер и поступали из разных городов Сибири. В них также указывалось, что тяжелым экономическим положением рабочих пользовались большевистские агитаторы, которые «обращают чисто экономические выступления в политические»[497]497
  ГАРФ. Ф. 176. Оп. 3. Д. 20. Л. 12.


[Закрыть].

Из сводок контрразведывательных органов можно сделать вывод: главной причиной нарастания негативного отношения пролетариата Сибири к режиму А.В. Колчака было ухудшение социально-экономического положения рабочих, которым умело воспользовались большевики, проводя пропаганду об успехах социалистического строительства в Советской России. Угроза постоянных забастовок рабочих вынуждала колчаковское правительство сосредоточивать в горняцких районах воинские подразделения и части. С началом поражений белых армий на фронтах в тылу происходит рост антиправительственных настроений. С июля 1919 года в связи с ростом антиправительственных настроений рабочих на угольных копях был организован штаб контрразведки, усиленный вооруженным отрядом[498]498
  Мышанский А.А. Указ. соч. URL: http://www.zaimka.ru/02_2002/my-shansky_whiteregime. (дата обращения: 19.09.2009).


[Закрыть].

Аналогичной была ситуация и на других территориях, занятых белогвардейскими армиями. Были недовольны социально-экономической политикой властей и рабочие Юга России. Изучением их настроения, в частности, занималась шульгинская «Азбука». Например, агент «Рцы» в своем сообщении от 5 марта (н. ст) 1919 года указывал следующие причины падения престижа белой власти в Крыму: неспособность существующей власти справиться с удовлетворением неотложных нужд местного населения; отсутствие ясной политики властей; полная демонстрация немощности власти, «выражавшейся изданием таких законов как о мобилизации, о борьбе с большевизмом при неспособности их осуществить и поддержать»; колеблющаяся позиция союзников «в сторону большевизма» и «импонирующая сила большевизма»[499]499
  ГАРФ. Ф. р-446. Оп. 2. Д. 20. Л. 180.


[Закрыть].

Агент «Буки II» рекомендовал привлекать рабочих на сторону Добровольческой армии путем их трудоустройства: «рабочие не скрывают, что идут за тем, кто их кормит»[500]500
  ГАРФ. Ф. р-446. Оп. 2. Д. 20. Л. 52.


[Закрыть]. В августе 1919 года «Азбука» докладывала, что у ростовских рабочих политические вопросы отходят на второй план, а на первый выдвигаются экономические проблемы: «Недостаток одежды, обуви и других предметов первой необходимости, дороговизна продуктов питания являются предметом обсуждения рабочих. Большевики пользуются этим положением для своей агитации и доказывают, что при них железнодорожные рабочие получали обувь, по пуду сахара и т. д. В настоящее время рабочие нуждаются в улучшении экономического положения, и затраты в этом отношении оттянут эту среду от большевиков скорее всякой словесной и литературной пропаганды. В Таганроге рабочие также озабочены своим экономическом положением»[501]501
  ГАРФ. Ф. р-446. Оп. 2. Д. 21. Л. 88, 90.


[Закрыть].

Следует подчеркнуть, что спецслужбы в большинстве случаев в своих рапортах и докладах руководству старались объективно показывать отношение населения к власти. О настроениях населения военно-политическое руководство Белого Юга чаще узнавало от «Азбуки», нежели от малочисленных контрразведывательных органов отдела Генштаба Военного управления, загруженных работой по другим направлениям.

0 состоянии умов и настроениях населения в уездах и волостях Северной области регулярно информировали центральный аппарат полевые и тыловые пункты военного контроля. Например, в одном из докладов Мурманского пункта, датированном 11 ноября 1919 года, говорится, что настроение населения города подавленное ввиду принятых решений со стороны местной администрации. Не исключалось, что среди рабочих существует тенденция к возвращению под власть Советов[502]502
  РГВЛ. Ф. 40311. Oп. 1. Д. 9. Л. 135–135 об.


[Закрыть].

Итак, белогвардейские спецслужбы, используя свои агентурные возможности среди населения, регулярно предупреждали власти о его настроениях, правильно заостряли внимание на причинах недовольства рабочего класса и крестьянства, даже подсказывали белым правительствам меры, которые, по их мнению, должны были оздоровить обстановку в городах и в сельской местности. Но сводки контрразведывательных органов по тем или иным причинам оставались без должного внимания, о чем свидетельствует нарастание угроз режимам, заключавшееся в росте стачечного движения и крестьянских восстаниях, о которых говорилось выше.

Белогвардейские генералы, как никто другой, понимали роль и значение боеспособности армии для победы над врагом. По мере возможности командование старалось оградить армию от негативного влияния со стороны противника. В первую очередь руководством контрразведки обращалось внимание на борьбу с большевистскими и эсеровскими агитаторами, а также со шпионажем. Обладавшие большими ресурсами и более квалифицированными руководящими кадрами колчаковские спецслужбы, помимо вышеназванного, еще осуществляли контроль над лояльностью армии к властям, вели борьбу с различного рода преступлениями в войсках.

Возглавлявшие колчаковские органы безопасности бывшие жандармские офицеры хорошо понимали, что за армией нужен пристальный негласный надзор. Еще свежи были в памяти события 1917 года, когда оказавшиеся вне поля зрения сыскных структур воинские части переходили на сторону оппозиционных правящему режиму сил. Отчасти это произошло потому, что власть через спецслужбы не контролировала настроения в армейской и флотской среде. Существовавшую ранее систему политического сыска в войсках, о котором говорилось в первой книге, сломал товарищ министра внутренних дел и командир Отдельного корпуса жандармов генерал-майор В.Ф. Джунковский, запретивший в 1913 году использование внутренней агентуры из нижних чинов в воинских частях, т. к. считал «такую меру противной самим основам воинской дисциплины, а потому ничем не оправдываемой и впредь недопустимой»[503]503
  Цит. по: Жаров С.Н. Указ. соч. С 242


[Закрыть].

По мнению некоторых современных исследователей, товарищ министра внутренних дел был убежден, «что, борясь с провокацией, он тем самым укрепляет дисциплину в армии и ее боеспособность». Тем не менее, какими бы благими намерениями ни руководствовался В.Ф. Джунковский, он своим циркуляром, как справедливо отмечает исследователь С.Н. Жаров, «раскрыл двери казарм… революционной пропаганде»[504]504
  Жаров С.Н. Указ. соч. С. 242.


[Закрыть].

Один из самых деятельных специалистов по политическому розыску А.П. Мартынов в эмиграции характеризовал командира ОКЖ следующим образом: «Джунковский легко ломал, так как не чувствовал пристрастия и влечения к делу, ему по ошибке порученному, и будучи предубежден против полиции вообще, а против охранной в особенности…». И далее: «Генерал Джунковский, как всем известно, старался прослыть либеральным администратором, поскольку это создавало ему приятную атмосферу в кругах нашей либеральничающей интеллигенции, но если он чутким носом улавливал поворот вправо, то он, где нужно и где не нужно, спешил усердствовать и проявлять твердость власти»[505]505
  Охранка. Т. 1. С. 327, 330–331.


[Закрыть].

Таким образом, умение опытных царедворцев «держать нос по ветру», но не увидеть реальную угрозу безопасности империи в итоге обернулось ее гибелью.

Придя к власти, адмирал А.В. Колчак в одном из своих первых приказов отмечал: «Все офицеры, все солдаты, все военнослужащие должны быть вне всякой политики… Всякую попытку извне и внутри втянуть армию в политику приказываю пресекать всеми имеющимися в руках начальников и офицеров средствами»[506]506
  Правительственный вестник (Омск). 1918. 23 ноября.


[Закрыть].

Такое положение существовало и ранее. Правда, реальная ситуация вынудила Совет министров 4 марта 1919 года отменить постановление Временного Сибирского правительства от 23 августа 1918 года «Об устранении армии от участия в политической жизни» и утвердить лишь ограничения для военнослужащих по участию в политической и общественной жизни. Им запрещалось: состоять в политических организациях; присутствовать на собраниях, где обсуждались политические вопросы; участвовать в противоправительственной агитации; публично произносить речи и суждения политического характера; принимать участие в митингах и сходках; состоять на службе в городских, земских и других общественных учреждениях; заниматься литературной деятельностью без разрешения своего начальства[507]507
  РГВЛ. Ф. 39466. Oп. 1. Д. 19. Л. 125–125 об.


[Закрыть].

Подавляющее большинство белых офицеров поддерживали идею «непредрешения» и по своей сути являлись аполитичными. «…они не занимались политикой и не разбирались в ее хитросплетениях, их ремеслом была война, – пишет в монографии исследователь офицерского корпуса колчаковских вооруженных формирований Е.В. Волков. – Поэтому от решения важных политических вопросов они предпочитали отстраниться и оставить их реализацию до окончания войны, переложив эту работу на плечи депутатов от народа»[508]508
  Волков Е.В. Указ. соч. С. 98.


[Закрыть].

Однако неправильным было бы представлять весь офицерский состав колчаковской армии аполитичным. В армии А.В. Колчака служили офицеры монархических взглядов, как радикальных, так и умеренных, сторонники социалистических и либеральных идей.

Верховный правитель, по оценкам историка Е.В. Волкова, «был близок к идеям либерализма, занимая центристские позиции среди различных политических течений в лагере белых»[509]509
  Волков Е.В. Указ. соч. С. 98.


[Закрыть]. Такая позиция адмирала не находила поддержки у монархистов, которые между собой говорили о нем, что «это не та фигура, «выскочка», продвинутый англичанами и вместе с ними болтающий что-то о народовластии, демократии и т. п.»[510]510
  Там же. С. 100.


[Закрыть].

По свидетельству председателя Совета министров П.В. Вологодского, в феврале 1919 года чинами ведомства внутренних дел была раскрыта ячейка офицеров-монархистов, группировавшихся вокруг редакции газеты «Русская армия», в которой они «будировали» идеи монархизма. В качестве будущего правителя они выдвигали Рюриковича по происхождению А.А. Кропоткина[511]511
  Дневник Петра Васильевича Вологодского // За спиной Колчака: Документы и материалы. М., 2005. С. 153.


[Закрыть].

В оперативной разработке контрразведки находилась группа офицеров, разделявшая взгляды монархистов и поддерживавшая контакты с их представителями. Как выяснилось в ходе наблюдения, их «оппозиционная» деятельность сводилась к пьяным застольям, бесчинствам, нарушению общественного порядка и исполнению в нетрезвом виде императорского гимна «Боже, царя храни!».

Против таких офицеров контрразведка ограничивалась мерами предупредительного характера. После проведенного дознания виновных сажали на гауптвахту или отправляли на фронт. Случались и понижения в чине[512]512
  Рец А.А. Указ. соч. С. 161 -162


[Закрыть].

В первой половине 1919 года контрразведка докладывала о возникшем антагонизме между «фронтовиками» и «тыловиками», засевшими в многочисленных штабах и канцеляриях. Само существование «тыловиков» вызывало озлобленность среди фронтовых офицеров по отношению к высшему командованию. Контрразведчики информировали командование об упорных разговорах о необходимости смещения А.В. Колчака и возможной его замене Д.Л. Хорватом, от которого они ждали лучшего отношения к нуждам армии. Многим радикально настроенным офицерам адмирал казался слишком «левым». «Такие офицеры высказывались за абсолютную диктатуру, что шло вразрез с общей политикой Колчака», – пишет историк А.А. Мышанский[513]513
  Мышанский А.А. Указ. соч. URL: http://www.zaimka.ru/02_2002/myshansky_ whiteregime. (дата обращения: 22.07.2007)


[Закрыть].

В отличие от офицеров среди солдат, служивших во фронтовых частях, наблюдалось более лояльное отношение к колчаковскому режиму, подтвержденное анализом перлюстрированных контрразведкой писем[514]514
  Там же.


[Закрыть]. Солдаты-тыловики в большей степени демонстрировали антиправительственные настроения, о которых контрразведка также докладывала командованию[515]515
  РГВЛ. Ф. 39499. Oп. 1. Д. 160. Л. 3.


[Закрыть].

Отношение военнослужащих к властям в большинстве случаев объяснялось не их политическими взглядами, а состоянием материального обеспечения воинских частей. Как свидетельствуют многие источники, жизненный уровень большинства младшего и среднего офицерского состава оставался невысоким. Получаемого денежного довольствия, выплачиваемого с задержкой, не хватало, чтобы прокормить себя и свои семьи. «Не имея возможности купить и не получая обмундирования от интендантства (за отсутствием такового), немало из числа офицеров ходят в дырявых сапогах и заплатанных брюках, – указывал в докладе начальник контрразведки 2-го Степного Сибирского корпуса в мае 1919 года. – Думая серьезно воссоздать армию, необходимо поставить в человеческие условия жизнь офицера, ибо без него не может быть и не будет армии в настоящем смысле этого слова»[516]516
  РГВА. Ф. 40218. Oп. 1. Д. 11. Л. 163 об.


[Закрыть].

Однако «поставить в человеческие условия жизнь офицера» командование оказалось не в состоянии из-за неорганизованности, коррупции и хаоса в системе военного управления. Офицеры компенсировали нехватку жалованья казнокрадством, продовольствия – грабежом крестьян, присвоением трофеев, тем самым превратились в мародеров и торгашей. Попытки командования бороться с этим позорным явлением не привели к положительному результату.

Негативно отразилась на боеспособности колчаковской армии усталость офицерского состава от войны. По воспоминаниям некоторых участников событий, после сдачи Омска «все чаще и чаще отчаяние закрадывалось в душу армии. Все чаще и чаще произносилось слово «мир», проносилась мысль, что «большевики уже не те»»[517]517
  ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 215. Л. 8.


[Закрыть]. Поэтому нет ничего удивительного в том, что не верившие своему командованию офицеры в ноябре 1919 года организовали мятежи с целью прекращения Гражданской войны, заключения мира с большевиками. Новониколаевское и красноярское выступления контрразведке не удалось предотвратить.

Неудовлетворительное материальное обеспечение в большей степени вызывало недовольство среди солдат – насильно мобилизованных в армию крестьян, мещан, рабочих и бывших красноармейцев. За власть, которая не могла их одеть, обуть и накормить, они воевать не хотели, поэтому частым явлением становилось дезертирство и переход на сторону противника. Поскольку самовольное оставление частей в колчаковской армии приобрело большие масштабы, контрразведывательные органы привлекались к выявлению и задержанию дезертиров. Например, за «один зимний месяц 1919 г. колчаковские органы безопасности и военнослужащие Волжской группы генерала В.О. Каппеля задержали около 400 дезертиров, из которых 27 было приговорено к расстрелу»[518]518
  Волков Е.В. Указ. соч. С. 188.


[Закрыть].

Вооруженные дезертиры грабили население, чем настраивали жителей против белой власти и армии.

В сводке контрразведки по Ижевско-Воткинской бригаде отмечалось дезертирство чинов с лошадьми и оружием. Чтобы его прекратить, командир Ижевского полка с согласия командира корпуса распорядился подать докладную записку желающим уволиться с военной службы[519]519
  Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке России и его крах (1920–1922): дисс. д-ра ист. наук. Хабаровск, 1998. С. 335.


[Закрыть].

По докладам контрразведки, в частях 2-го корпуса было заметно недовольство солдат из-за недостатка обмундирования. Многие думали о переходе к красным. 24 июля 1919 года к красным из 81-го полка перешло 304 солдата. Уличенные агитаторы были преданы военно-полевому суду. После расстрела 99 человек настроение солдат изменилось к лучшему[520]520
  РГВА. Ф. 40218. Оп. 1. Д. 126. Л. 98.


[Закрыть].

Однако контрразведке не всегда удавалось предотвращать переход солдат на сторону противника. Одна из причин заключается в том, что командование не давало необходимого времени на работу среди прибывающего пополнения, стремясь поскорее отправить части на фронт, чтобы остановить напор противника. После доукомплектования 1-го Волжского армейского корпуса бывшими военнопленными и мобилизованными крестьянами контрразведка выявила большевистскую организацию, после чего ходатайствовала перед командованием не отправлять корпус на фронт, чтобы полностью обезвредить подполье. Однако Ставка пренебрегла данными контрразведки, в результате чего в первом же бою наблюдался массовый переход солдат на сторону красных[521]521
  ГАРФ. Ф. р-6605. Oп. 1. Д. 8. Л. 93.


[Закрыть].

Из-за голода, недостатка обмундирования, усталости от непрерывных боев и маршей, а также под воздействием большевистской агитации солдаты убивали своих офицеров и массово переходили на сторону красных.

Не смогла контрразведка предотвратить произошедший 1–2 мая 1919 года бунт в 1-м Украинском курене имени Тараса Шевченко, в результате которого на сторону противника перешло около 3000 солдат при 11 пулемётах и 2 орудиях. В июне на сторону красных, перебив офицеров, перешли два батальона 21-го Челябинского горных стрелков полка. В конце июня под Пермью без боя красным сдались два полка – 3-й Добрянский и 4-й Соликамский[522]522
  Ганин А. Враздробь, или почему Колчак не дошел до Волги // Родина. 2008. № 3. С. 71.


[Закрыть].

Отступление колчаковских армий в конце 1919 года еще больше усугубило ситуацию в войсках. Контрразведчики отмечали брожения в 29-м стрелковом полку под воздействием открытой агитации в пользу советской власти, готовые перерасти в вооруженное восстание. В 33-м Сибирском полку даже офицерами восхвалялась служба у большевиков, а солдаты высказывали недоверие к правительству[523]523
  РГВА. Ф. 39507. Oп. 1. Д. 115. Л. 9 об.; Ф. 39597. On. 1. Д. 100. Л. 78.


[Закрыть].

Таким образом, информация спецслужб о причинах негативного отношения личного состава армии к политике колчаковского режима не была реализована правительством, что в определенной степени негативно отразилось на ее боеспособности. Силовые меры, предпринимавшиеся контрразведывательными органами в отношении дезертиров и прочих преступных элементов, к концу 1919 года не давали желаемых результатов. Солдаты и офицеры, уставшие от затянувшейся войны, уже не могли оказывать сопротивления наступавшим частям Красной армии, что оказало немаловажное влияние на исход Гражданской войны в Сибири в 1920 году.

Обратимся к деятельности белогвардейских контрразведывательных структур, не носившей системного характера.

Следует обратить внимание, что спецслужбы Юга России надзирали за действиями должностных лиц высокого ранга с целью обеспечения их безопасности. Контрразведкой была отмечена попытка оказания влияния на барона П.Н. Врангеля еврейско-масонским центром через некую гражданку М. Приселкову, по версии спецслужб, состоявшую с ним в интимной связи. С какой целью эта организация искала подходы к генералу – осталось невыясненным, поскольку «полное отсутствие средств в распоряжении КРЧ» не дало возможности до конца провести разработку указанного материала, а передача дела в местный контрразведывательный орган обрекла его на провал «ввиду неумения личного состава справляться со своими задачами»[524]524
  ГЛРФ. Ф. р-6396. Oп. 1. Д. 7. Л. 8.


[Закрыть].

Сам П.Н. Врангель пишет о систематическом наблюдении за ним, а также другими высшими должностными лицами, включая ближайших помощников главкома ВСЮР, со стороны Ставки[525]525
  Краснов В.Г. Указ. соч. С. 389.


[Закрыть].

А.И. Деникин также писал о готовившихся на его жизнь покушениях. Сыскные органы, в том числе и контрразведка, сообщали главкому о готовившихся на него покушениях со стороны большевиков и кубанских самостийников. Донской контрразведкой была даже обнаружена группа «террористов», направлявшаяся из Харькова в Таганрог. Пятеро ее членов донской полевой суд приговорил к смертной казни. Некоторое время спустя контрразведка Ставки получила сведения, что казненные оказались невинными жертвами чьей-то провокации. По данному делу велось следствие, но результаты А.И. Деникину до его отъезда из России доложены не были.

Генерал не без основания относит рассказы о покушениях на него к «излишней впечатлительности осведомителей» или браваде заговорщиков. В качестве контрдовода он приводит прогулки по улицам Екатеринодара, Новороссийска и Феодосии, во время которых террористы могли его легко убить[526]526
  Деникин А.И. Путь русского офицера. С. 564–566.


[Закрыть].

Обращает на себя внимание тот факт, что контрразведку пытались вовлечь в различные политические интриги.

Так, по версии историка В.Г. Бортневского, ссылающегося на документы Бахметьевского архива Колумбийскою университета (США), нелегальная организация под названием «Анонимный центр» ставила перед собой задачу «заменить генерала Романовского генералом Лукомским в качестве начальника штаба и даже, в случае необходимости, сместить самого Деникина. Генерал Батюшин должен был получить портфель министра внутренних дел будущего правительства. Предполагалось использовать помощь Германии в восстановлении монархии в России». Ученый пишет, что в «монархический заговор» оказались вовлечены многие высокопоставленные должностные лица ВСЮР, в том числе и руководители спецслужб: начальник разведывательного отделения Штаба ВСЮР полковник С.Н. Ряснянский, начальник контрразведывательного отделения Военного управления при Главнокомандующем статский советник В.Г. Орлов[527]527
  Бортневский В.Т. Указ. соч. // Отечественная история. 1995. № 5. С. 97.


[Закрыть].

Данную версию трудно оспорить или подтвердить, поскольку в отечественных государственных архивах документов по данному вопросу автору обнаружить не удалось.

В то же время имеются сведения о вовлечении контрразведки в борьбу за власть между различными группировками на Дальнем Востоке в начале 20-х годов XX века. Так, спецслужбы Временного Приамурского правительства наблюдали за генералами Белоповстанческой армии (каппелевцами), а командир 3-го отдельного стрелкового Сибирского корпуса генерал-лейтенант В.М. Молчанов приказал своей контрразведке следить за переговорами братьев Меркуловых и командующего Гродековской отдельной группой войск генерала Ф.Л. Глебова. Каппелевцы и семеновцы шпионили друг за другом, выясняли отношение населения к ним[528]528
  Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке России и его крах (1920–1922): дисс. докт. ист. наук. Хабаровск. С. 316; РГВА. Ф. 39526. Оп. 1.Д. 1. Л. 75—115.


[Закрыть].

Взаимные распри внутри антибольшевистских сил, отвлекавшие силы и средства контрразведки, отвечали интересам их противников – коммунистическим подпольным организациям.

Таким образом, мы можем говорить о неудавшейся попытке вождей Белого движения, которых в исторической и художественной литературе называют диктаторами, противодействовать внутренним угрозам безопасности государственных образований.

Идеология «непредрешения» не смогла объединить под белым знаменем пестрый в политическом, социальном, культурном и этническом отношении антибольшевистский лагерь, что подразумевало наличие сил, оппозиционных режимам. Характерным примером тому являлась партия социалистов-революционеров, которая оказала активное сопротивление власти А.В. Колчака. Поэтому белогвардейские лидеры, воссоздавая государственность, наделили контрразведку функциями политического сыска.

Исследуя специальные формы и методы осуществления политического контроля и борьбы с преступностью, автор обратил внимание на внутреннюю агентуру и наружное наблюдение. Наиболее важным видом деятельности по разоблачению намерений эсеровских организаций, выявлению экономических преступлений и по изучению настроений населения являлась внутренняя агентура, от которой поступал основной массив объективной информации. Однако белогвардейские лидеры по различным причинам не могли реализовать полученную информацию. В условиях политического и экономического кризиса, активного противодействия противника усилий контрразведки и органов внутренних дел оказалось недостаточно для предотвращения угроз.

Генералам и поддерживавшим их политикам недоставало идей для привлечения на свою сторону народных масс и политической гибкости для объединения антибольшевистских сил, им не удалось мобилизовать людские и материальные ресурсы, создать послушный железной воле государственный аппарат для подавления политических противников и борьбы с преступностью. Опора на класс крупных собственников, часть интеллигенции и офицерства, а также союзников оказалась ненадежной.

Опыт белогвардейских контрразведывательных органов показывает, что в условиях Гражданской войны решение задач обеспечения внутренней безопасности возможно лишь в совокупности с другими мерами – политическими, экономическими, законодательными и административными.