Текст книги "Спецслужбы Белого движения. Контрразведка. 1918-1922"

Автор книги: Николай Кирмель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

14 декабря 1918 года капитан Мусиенко отправил своему руководству телеграмму следующего содержания: «Штренг получил разрешение в Екатеринодаре на 150 вагонов муки вывозить в Грузию. Примак – на 560 пудов макарон в Сухуми. Как поступить?» Около полуночи его вызвал к телефону черноморский военный губернатор генерал-майор А.П. Кутепов и обвинил в карьеризме. А в конце января 1919 года генерал без всяких объяснений направил начальнику КРО штаба главкома ВСЮР телеграмму об откомандировании Мусиенко, «как совершенно неподходящего». Лишь спустя некоторое время капитан узнал, что ему главным образом ставили в вину некорректность и «рогатые» отношения к гражданской администрации[447]447
  ГАРФ. Ф. р-6396. Oп. 1. Д. 2. Л. 467 об. – 468.


[Закрыть].

По всей видимости, добиться позитивных решений контрразведчикам не удалось. Боролись с коррупцией, пронизывавшей весть административный и военно-управленческий аппарат, лишь наиболее бескомпромиссные, высококвалифицированные руководители и сотрудники спецслужб. Говорить о серьезном противодействии этому виду преступлений не приходится, поскольку, как известно, в большинстве случаев контрразведывательные органы на Юге России сами являлись коррумпированными. Поэтому высокопоставленные должностные лица из «интеллигентско-буржуазной среды», замешанные в противоправных деяниях, оставались недосягаемыми для спецслужб и правоохранительных органов и под суд не попадали. Изворотливость, беспринципность, коррупция, покровительство служили им надежным щитом.

Колчаковское правительство стремилось всячески ограничить привилегии власть имущих, пыталось бороться с коррупцией, взяточничеством и вымогательством. Противодействием преступности занимались не только органы внутренних дел, но и спецслужбы.

Вот лишь несколько примеров. В марте 1919 года были арестованы контрразведкой за злоупотребления служебным положением два уполномоченных министерства продовольствия и снабжения на Урале, а также начальник томской губернской тюрьмы. Министр продовольствия и снабжения Зефиров был осужден по обвинению в заключении убыточных для казны сделок по закупке импортного чая[448]448
  Хандорин В.Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Томск, 2009. URL: http://kolchak.sitecity.ru/stext_1811043221.phtml. (дата обращения: 11.01.2013).


[Закрыть].

Контрразведке удалось установить, что главный начальник Дальнего Востока Д.Л. Хорват и его окружение занимались махинациями с крупными земельными участками. Данная информация позволяла принять меры против подобных злоупотреблений и тем самым снизить накал антиправительственных настроений в Приморье[449]449
  Рец А.А. Указ. соч. С. 176.


[Закрыть].

Особенно сложной была ситуация на железной дороге. Охранявшие железную дорогу интервенты использовали подвижной состав в своих целях, из-за чего белогвардейцы не смогли осуществлять перевозки в полном объеме. Например, чехам железные дороги нужны для вывоза награбленного в России имущества.

Ситуацию усугубляла преступная деятельность белогвардейских должностных лиц, занимавшихся организацией железнодорожных перевозок в интересах фронта. В результате махинаций различных дельцов фронтовые части испытывали недостаток в вооружении, обмундировании и продовольствии, несмотря на то что в тылу склады были переполнены.

Агентура обратила внимание на махинации с вагонами коменданта ст. Омск, находившегося «в очень хороших отношениях» с главным начальником военных сообщений Ставки ВГК генералом-майором В.Н. Касаткиным. В связи с делом о злоупотреблении служебным положением офицеров его ведомства генерал был снят с должности и привлечен к военно-полевому суду. По приговору понижен в должности и подвергнут шестимесячному заключению, которое отложили до конца войны[450]450
  Волков Е.В., Егоров Н.Д., Купцов И.В. Указ. соч. С. 109; ГАРФ. Ф. р-5793. Оп. 1.Д. 1 г. Л. 140.


[Закрыть]. С другими преступниками, кто пониже рангом, правосудие поступало менее гуманно. Например, в мае 1919 года в Омске за крупную контрабанду были расстреляны девять человек. За воровство был приговорен к расстрелу интендант из штаба 3-й (Западной) армии[451]451
  Хандорин В.Г. Указ. соч. URL: http://kolchak.sitecity.ru/ stext_l811043221.phtml. (дата обращали: 11.01.2013).


[Закрыть].

В результате возникшего по вышеуказанным причинам хаоса в системе тылового обеспечения, затруднений с железнодорожными перевозками в нужном объеме колчаковская армия недополучала оружие, боеприпасы и снаряжение, которые попадали в руки различных дельцов. Приказы высших чинов, пытавшихся навести порядок в тыловом обеспечении, игнорировались и не исполнялись. В большинстве случаев должностные преступления оставались нераскрытыми. Подчиненная воинским штабам контрразведка оказалась бессильной в борьбе с экономическими преступлениями. Высокие должностные лица оставались недовольными проявлением внимания даже вышестоящих органов безопасности к подведомственным им учреждениям и старались не реагировать на информацию, поступившую от спецслужб. Кроме того, дублирование разных властных структур, в том числе контрразведывательных, военно-контрольных органов и органов внутренних дел, раздутость их штатов сильно снижали результативность их работы. Обстановка в условиях бесконтрольности деятельности чиновников и обеспечила «процветание гадов и пресмыкающихся, которые облепили органы власти и своей грязью грязнят и порочат власть»[452]452
  Будберг А. Указ. соч. // Гражданская война в России: катастрофа Белого движения в Сибири. М.; СПб., 2005. С. 274.


[Закрыть].

Ради объективности все же следует отметить, что во время правления адмирала А.В. Колчака влиятельные военные и гражданские лица иногда становились объектом оперативной разработки спецслужб. Помимо вышеупомянутых генералов В.Г. Болдырева и Р.И. Гайды, как следует из воспоминаний генерала П.Ф. Рябикова, контрразведка следила «…за связями во внеслужебной деятельности одного генерала (фамилия не указана. – Авт.), занимавшего довольно высокое положение», подозреваемого (и не без основания) в политических интригах. В другом случае не прошел кандидат в министры из-за того, что контрразведка имела о нем «неблагоприятные сведения». «Адмирал был очень разочарован докладом и написал на нем весьма разумную резолюцию», – вспоминает 2-й генерал-квартирмейстер[453]453
  ГАРФ. Ф. р-5793. Оп. 1. Д. 1 г. Л. 140.


[Закрыть].

Борьба с преступлениями среди высокопоставленных лиц, по мнению автора, стала возможной благодаря поддержке адмирала А.В. Колчака, которому генерал-майор П.Ф. Рябиков лично делал еженедельные доклады «по контрразведке»[454]454
  ГАРФ. Ф. р-5793. Оп. 1. Д. 1 г. Л. 139.


[Закрыть].

Несмотря на то что казачество в Сибири являлось опорой режима, взаимоотношения между центральной властью и претендовавшими на самостоятельность атаманами оставались сложными.

Наиболее рельефно проявлялись сепаратистские устремления у атамана Забайкальского казачьего войска Г.М. Семенова. В начале сентября 1918 года атаман признал власть Временного Сибирского правительства (ВСП) во главе с П.В. Вологодским, благодаря чему командующий Сибирской армией генерал П.П. Иванов-Ринов назначил его главным начальником Приамурского военного округа и командиром вновь формируемого 5-го Отдельного Приамурского армейского корпуса.

Когда адмирал А.В. Колчак стал Верховным правителем, атаман Забайкальского казачьего войска Г.М. Семенов отказался его признать и потребовал в течение суток передать власть генералам А.И. Деникину, Д.Л. Хорвату или атаману А.И. Дутову. Не получив ответа, он начал задерживать эшелоны с военными грузами. Отряды атамана контролировали более 1500 километров железной дороги, соединявшей Дальний Восток с Западной Сибирью. Случаи грабежей пассажиров в поездах, «пропажи» грузов для того времени являлись обычным делом. Белогвардейское командование беспокоила возможность полного перекрытия железнодорожного сообщения с Дальним Востоком, грозившая колчаковскому режиму полной изоляцией от внешнего мира, со всеми вытекавшими отсюда последствиями. Адмирал А.В. Колчак писал: «Крайне тяжело положение Дальнего Востока, фактически оккупированного японцами, ведущими враждебную политику хищнических захватов. Поддерживаемые японцами так называемые атаманы Семенов, Калмыков, Гамов со своими бандами образуют враждебную мне группу, и до сих пор вопросы с ними не улажены, так как японцы открыто вмешались и воспрепятствовали мне вооруженной силой привести в повиновение Семенова. Последний является просто-напросто агентом японской политики, и деятельность его граничит с предательством… Что касается американцев, то пока они ограничиваются только обещаниями помощи, но реального от них мы ничего не получаем. Повторяю, что единственно, на кого можно рассчитывать, – это только на англичан и отчасти на французов»[455]455
  Цит. по: Галин В.В. Интервенция и Гражданская война. М., 2004. С. 344.


[Закрыть].

В Омске хорошо понимали, что Г.М. Семенов, имевший под своим началом армию, по разным оценкам, от 8 до 20 тыс. солдат, к тому же поддерживаемый японцами[456]456
  Юзефович Л. Самодержец пустыни. М., 1993: С. 51.


[Закрыть], добровольно власть не отдаст и поэтому без боевых действий с его многочисленными отрядами не обойтись. Создавать очаг вооруженной напряженности в собственном тылу при нехватке войск колчаковские власти не хотели. Уже был случай, когда по приказу Верховного правителя № 60 от 1 декабря 1918 года направленный в Забайкальскую область особый отряд под командованием генерал-майора В.И. Волкова остановили японские войска, пригрозив применить оружие, если он попытается двинуться дальше[457]457
  Чита. Город времени. С. 178.


[Закрыть].

В поисках компромисса Верховный правитель решился на переговоры. После первой неудачно закончившейся попытки 12 декабря 1918 года в Читу прибыла Чрезвычайная комиссия, предложившая атаману принять командование одним из фронтовых корпусов. Но в это время Г.М. Семенов узнал о закулисных действиях членов комиссии, которые пытались найти союзников среди сил, оппозиционных атаману. На это предложение отозвался полковник Н. Комаровский, уведший 2-й казачий полк в Иркутск. В ответ атаман выслал комиссию из Читы. Незамедлительно последовало недвусмысленное заявление японского генерала Такиуки: «Атамана Семенова – этого истого самурая мы никому не выдадим и будем защищать его всеми силами»[458]458
  Там же. С. 179.


[Закрыть].

Для разрешения «семеновского вопроса» руководители спецслужб в докладной на имя Верховного правителя предлагали либо удалить Г.М. Семенова из Забайкалья, подчинив сформированные атаманом войска начальнику, назначенному правительством, либо создать в Забайкалье правительственные части. С учетом неудачного опыта власти предпочли второй вариант. Исходя из того, что на территории Забайкалья, по предположению омских властей, находились лица, недовольные политикой атамана, предлагалось направить туда агентуру для вербовки оставшихся не у дел офицеров и через их посредничество приступить к формированию казачьих отрядов[459]459
  РГВА. Ф. 39466. Oп. 1. Д.46. Л. 63–64.


[Закрыть].

Поскольку конфликт между Верховным правителем и атаманом Забайкальского казачьего войска ослаблял белый лагерь на Востоке России, колчаковским властям вместе, с союзниками пришлось его улаживать. А.В. Колчак был вынужден отменить свой приказ, расценив конфликт как временное недоразумение. Одновременно он назначил Г.М. Семенова командиром 6-го Восточно-Сибирского армейского корпуса. В ответ атаман признал сибирское правительство.

Поддерживаемый японцами атаман Г.М. Семенов вел активную внешнеполитическую деятельность. В начале февраля 1919 года он прибыл в Даурию на конференцию, где шла речь о создании независимого монгольского государства, в состав которого он, помимо части Забайкалья, намеревался включить Аравию, Афганистан, Маньчжурию, Персию и Туркестан[460]460
  ГАРФ. Ф. р-5936. Oп. 1. Д. 313. Л. 1.


[Закрыть]. Один из агентов контрразведки сумел добыть и переслать в Омск материалы этой конференции. Для противодействия планам атамана в Ургу был направлен поручик Б. Волков[461]461
  Волков Е.В. Указ. соч. С. 187.


[Закрыть]. Но грандиозный проект Г.М. Семенова разрушился без участия колчаковских спецслужб. Сменились приоритеты в большой политике. Япония в своих захватнических планах сделала ставку на генерал-инспектора Маньчжурии Чжан Цзолина, чьи войска готовились войти во Внутреннюю Монголию, и на китайских генералов из клуба «Аньфу», планировавших завоевать Халху[462]462
  Юзефович Л. Указ. соч. С. 56–57.


[Закрыть].

Историк Ю.Н. Ципкин, анализируя атаманщину в Сибири и на Дальнем Востоке, пишет, что последняя предпринимала попытки «образовать японский протекторат в виде сепаратного государства, консервировала политический и территориальный раскол России, способствовала ее дезинтеграции. Эта политика угрожала негативными геополитическими изменениями для нашей страны – закрытию выходов в Тихий океан и затруднению связей с государствами Азиатско-Тихоокеанского региона. Но именно в этом заключалась провальная перспектива атаманщины»[463]463
  Ципкин Ю.Н. Антибольшевистские режимы на Дальнем Востоке России в период Гражданской войны (1917–1922 гг.). Хабаровск, 2003. С. 180.


[Закрыть].

В целом же сибирское казачество являлось надежной социальной опорой власти до конца Гражданской войны. По данным контрразведывательных органов на начало октября 1919 года, воевавшие на фронте казаки настроены были воинственно и желали бороться с красными до победного конца. Остальные казаки не знали, за что борются, поэтому относились к войне индифферентно[464]464
  РГВА. Ф. 39483. Oп. 1 Д. 29. Л. 20 об.


[Закрыть]. Однако осенью 1919 года, когда гибель белогвардейской государственности на Востоке России являлась очевидным фактом, казачьи формирования всеми силами уклонялись от военной службы[465]465
  РГВА. Ф. 40218. Oп. 1. Д. 99. Л. 345.


[Закрыть].

В августе – сентябре 1919 года белое командование при подготовке к проведению Тобольской наступательной операции главную надежду возлагало на сибирских казаков. Но контрразведка своевременно предупредила командование о том, что при проведении мобилизации в ряде станиц казаками были проведены секретные круги, на которых серьезно обсуждался вопрос о переходе на сторону красных. Однако эти сведения Ставка всерьез не рассматривала, считая, что казаки всегда будут верны правительству. Это стало ее роковой ошибкой: в самый неподходящий момент атаман П.П. Иванов-Ринов отказался исполнять директивы белого командования и участвовать со своим корпусом в наступлении[466]466
  Волков Е.В. Коннице отведено едва ли не последнее место // Белая Гвардия. 2001. № 5. С. 35.


[Закрыть].

Подвергнутые разложению казачьи части во время боев в районе Иркутска оказались неспособными оказать сколь-нибудь серьезного сопротивления наступавшим частям Красной армии.

С сепаратизмом казачества вожди Белого движения столкнулись и на Юге России. Изначальная причина разногласий генерала А.И. Деникина и политических деятелей Кубани и Дона заключалась в том, что главком Добровольческой армии являлся бескомпромиссным сторонником единой и неделимой России, а казачьи правительства добивались автономии и федеративного устройства. «Помогать Добровольческой армии – значит готовить вновь поглощение Кубани Россией», – заявлял глава (кубанского) правительства Л. Быч[467]467
  Галин В.В. Интервенция и Гражданская война. М., 2004. С. 147.


[Закрыть]. Разногласия привели к тому, что атаманы вступали в переговоры с интервентами и просили от них политической, финансовой и вооруженной поддержки: сначала у кайзеровских войск, затем у союзников. Даже угроза со стороны Советской России не смогла повлиять на амбиции политических деятелей. По сообщению агента деникинской контрразведки, на состоявшемся 18 октября 1918 года в Новочеркасске совещании войскового атамана и правительства Донской области с представителями Южной, Народной и Астраханской армий рассматривался вопрос о союзе с Добровольческой армией. В ходе прений часть членов Донского правительства высказались против союза, опасаясь главенства А.И. Деникина. Было принято решение начать немедленно переговоры с гетманом П.П. Скоропадским[468]468
  РГВА. Ф. р-446. Оп. 2. Д. 28. Л. 156.


[Закрыть].

В связи с сепаратистскими устремлениями казачьих атаманов и политиков их деятельность стала объектом оперативной разработки деникинских спецслужб как на территории Вооруженных сил на Юге России, так и за рубежом. «Самостийники» находились в поле зрения политических центров Добровольческой армии, шульгинской «Азбуки», военных агентур, Осведомительно-агитационного агентства, которые достаточно полно освещали их устремления и контакты. От контрразведки белогвардейское руководство получало значительно меньше информации. По мнению автора, это связано с тем, что органы безопасности Всевеликого войска Донского действовали несколько обособленно от вышестоящих учреждений ВСЮР.

В августе 1919 года контрразведка зафиксировала враждебную деятельность «самостийной» группы Кубанской краевой рады. Результатом ее пропаганды и агитации стало разложение запорожских и черноморских полков. В станицах увеличилось число дезертиров, были зафиксированы угрозы и даже эксцессы в отношении чинов Добровольческой армии. Казаки открыто угрожали вешать и расстреливать офицеров. Не найдя компромиссов с казачеством Дона и Кубани и не имея возможности ликвидировать угрозы с помощью спецслужб, ВСЮР получили в своем тылу «пятую колонну».

К началу осени 1919 года многие депутаты Кубанской краевой рады вели энергичную пропаганду за отделение своей области от России и, не стесняясь, бранили деникинское правительство, бросая открытый вызов белому командованию и ведя переговоры с Грузией и УНР. Положение становилось чрезвычайно напряженным, поскольку пропаганда, направленная против армии, постепенно начинала проникать в ряды кубанского казачества на фронте.

Предвидя поражение белогвардейцев на фронтах, «самостийники» пытались вступить в тайные переговоры с Польшей. С этой целью в ноябре из Екатеринадара в Варшаву под видом секретаря торгового представительства выехал член Кубанской краевой рады П. Белинский. В декабре 1919 года из Варшавы в Анапу выезжал некто Н. Цибульский. Генерал А.С. Лукомский приказал начальникам пропускных пунктов и морской контрразведке принять все меры к недопущению Н. Цибульского на Кубань, а в случае прибытия – арестовать[469]469
  ГАРФ. Ф. р-6396. Oп. 1. Д. 4. Л. 6–7, 10.


[Закрыть].

Сбор секретных сведений о планах и намерениях сепаратистов не мог снять угрозу безопасности белогвардейскому режиму, поскольку полученная агентурой информация оказалась не востребованной и не реализованной главным командованием ВСЮР. Ради объединения антибольшевистского фронта требовалось принятие гибких политических решений. Однако, будучи сторонниками единой и неделимой России, генерал А.И. Деникин и его ближайшее окружение по своим убеждениям не могли пойти на компромисс с казачеством и тем самым лишились союзника в борьбе с Советской Россией.

Деникинский режим столкнулся также и с татарским сепаратизмом в Крыму. С приходом Добровольческой армии возобновили деятельность враждебные русской национальной идее парламент «Курултай» и правительство («Директория»), стремившиеся в период германской оккупации к «восстановлению татарского владычества». Правительство А.И. Деникина не признало преобладавшего значения татар на территории Крыма, в связи с чем были упразднены органы их законодательной и исполнительной власти[470]470
  Трукан Г.А. Указ. соч. С. 146.


[Закрыть]. «В Крыму, – писал А.И. Деникин, – мы столкнулись с менее серьезным вопросом – татарским. Там с приходом добровольцев воскресли враждебные русской национальной идее татарский парламент (курултай) и правительство (директория), в период немецкой оккупации стремившиеся к «восстановлению в Крыму татарского владычества»»[471]471
  Цит. по: Галин В.В. Интервенция и Гражданская война. М., 2004. С. 151.


[Закрыть].

Привлекались ли деникинские службы к разработке «татарского вопроса», автору неизвестно. Достоянием научной общественности стал «Обзор мусульманского движения», подписанный генерал-лейтенантом Е.К. Климовичем осенью 1920 года. По мнению начальника особого отдела, расцвет наблюдавшегося панмусульманского движения совпал с приходом в Крым немцев и установлением после крушения фронта связей с Турцией. Начальник особого отдела обращал внимание властей на изыскание путей по «парализованию» движения татар в Крыму[472]472
  Ефимов А.В., Белоглазов Р.Н. «Изыскать пути к парализованию…». URL: http://www.moscowcrimea.ru/histoiy/20vck/punitivc2.html. (дата обращения: 11.06.2006).


[Закрыть].

В функции контрразведывательных органов входила задача информирования командования о политической ситуации, настроениях различных слоев населения на территориях, подконтрольных белым армиям.

Для неграмотного, аполитичного крестьянства «буржуазные» лозунги были чужды и непонятны. На Юге России деревенские жители, захватив после революции помещичьи земли, скот, инвентарь, ждали реакции А.И. Деникина. «Одной из причин, наиболее волнующих крестьян, – говорится в одном из документов белогвардейской контрразведки, – являлась нерешенность земельного вопроса»[473]473
  ГАРФ. Ф. р-446. Оп. 2. Д. 92. Л. 91.


[Закрыть]. Но главного слова, закрепляющего за ними земельный передел, крестьяне от А.И. Деникина так и не услышали. Пока в правительстве готовились и обсуждались проекты земельной реформы, суть которых сводилась к передаче крестьянам части помещичьей земли за минимальный выкуп, местные власти помогали землевладельцам расправляться с крестьянами и выколачивать с них долги по арендной плате. Дважды правительство приступало к проведению аграрной реформы, однако земельный закон так и не появился. Передача части земли крестьянам должна была начаться только после Гражданской войны и закончиться спустя семь лет. А пока в действие вводился приказ «о третьем снопе», в соответствии с которым треть собранного зерна поступала возвратившемуся помещику. К тому же лидеры Белого движения даже не потрудились объяснить крестьянству свои цели и задачи. Испытывая тяготы и лишения, оно было недовольно политикой властей. «Недовольство усугублялось отсутствием такта у администрации, а также несдержанностью и некорректностью со стороны проходивших воинских частей, – говорится в докладе начальника контрразведывательного отделения 1-го армейского корпуса поручика Трусова 20 декабря 1919 года. – Вместо того, чтобы разъяснениями успокоить крестьян по волнующим их вопросам, употреблялись плети и ругань. Одной из причин, наиболее сильно волнующих крестьянство, является неразрешенность земельного вопроса»[474]474
  ГАРФ. Ф. р-446. Оп. 2. Д. 92. Л. 91.


[Закрыть].

Настроения сельских жителей Сибири, причины и характер восстаний крестьян стали предметом изучения колчаковской контрразведки с конца 1918 года.

Надежды избавиться с приходом белых от большевистской продразверстки и красного террора быстро сменились у крестьянства разочарованием и озлобленностью к реквизициям, мародерству, насильственным мобилизациям и террору белых, твердой решимостью отстоять свои права на землю и выращенный урожай. Исследователь Е.А. Корнева пишет, что наиболее характерными причинами волнений крестьян, возникших, как правило, из-за незнания целей и мотивов правительства, контрразведчики считали конфликты по поводу мобилизаций, злоупотреблений казачьих атаманов, арестов дезертиров, сбора налогов, борьбу с самогонными заводами. Крестьяне воздерживались от взноса податей, объясняя, что они не знают, кому эти деньги пойдут, т. к., по их мнению, настоящего хозяина в России в то время не было. Общая цель крестьянских восстаний в некоторых районах состояла в том, чтобы «сбросить казацкое иго, установить крестьянское правление»[475]475
  Корнева Е.А. Контрразведка Л.В. Колчака: организация и освещение политических настроений населения и войск. URL: http://www.nivestnik.ru/2000_l/4.shtml (дата обращения: 19.09.2009).


[Закрыть].

Из сводок, представленных контрразведкой руководству, следует: отношение крестьянства к режиму Верховного правителя России было неоднозначным. Например, зажиточное население, владевшее плодородной землей и побывавшее под советской властью, хотело порядка и оставалось лояльным по отношению к колчаковскому правительству. Сельское население, не успевшее испытать на себе большевистского правления, под влиянием рабочей среды враждебно относилось к белогвардейскому правительству[476]476
  РГВА. Ф. 40218. Oп. 1. Д. 11. Л. 27 об.


[Закрыть]. Жители богатых сел были настроены антибольшевистски, а бедных – сочувствовали красным, оказывали «содействие дезертирам»[477]477
  РГВА. Ф. 39483. Oп. 1. Д. 29. Л. 20.


[Закрыть].

В первой половине 1919 года отмечалось обострение взаимоотношений между казачеством и крестьянами-переселенцами, высказывавшими свое недовольство привилегированным положением казачества, его обеспеченностью землей. Сначала появились требования «уравнять казаков с крестьянами», затем, в случае неисполнения этих требований, повстанцы грозили «перерезать всех казаков и офицеров», одновременно участились случаи погромов казачьих станиц[478]478
  Мышанский А.А. Указ. соч. URL: http://www.zaimka.ru/02_2002/my-shansky_whiteregime. (дата обращения: 22.07.2007).


[Закрыть].

Управляющий Иркутской губернии П.Д. Яковлев в апреле

1919 года доносил в Омск: «За последнее время настроение широких слоев сельского и особенно городского общества повышается, разрыв правительства с народом углубляется все больше и больше… Недовольство правительственной политикой чувствуется во всех слоях населения. Деревню возмущают налоги и отсутствие товаров». Губернатор сообщал о массовом дезертирстве из армии и о том, что следующие за дезертирами военные отряды «не столько ловят дезертиров, сколько возмущают деревню своими насилиями». Губернатор заключал: «Вражда эта, видимо, растет не только в Иркутской губернии, но и по всей территории Сибири, и недалеко то время, когда она может вылиться в открытую борьбу с Омском»[479]479
  Рец А.А. Указ. соч. С. 149–150.


[Закрыть].

Контрразведчики докладывали о бесчинствах отрядов особого назначения, терроризировавших население насилиями, грабежами и пьянством, чем вызывали недовольство крестьянства[480]480
  РГВА. Ф. 39597. Oп. 1. Д. 100. Л. 80.


[Закрыть]. Были недовольны крестьяне и действиями милиции, которая отнимала у них деньги[481]481
  РГВА. Ф. 39515. Oп. 1. Д. 234. Л. 170–171.


[Закрыть].

Как свидетельствуют архивные документы, иногда население жаловалось милиции на произвол агентов контрразведки, что приводило к трениям между двумя структурами. Для оздоровления обстановки начальник милиции Тюменского уезда В. Островский считал необходимым проведение строгого расследования правонарушений, чинимых контрразведкой[482]482
  РГВА. Ф. 39610. Oп. 1. Д. 51. Л. 9 об. – 10.


[Закрыть].

Противодействие нарушениям со стороны правоохранительных органов носило единичный характер. В частности, подпоручик Терров, обер-офицер отряда особого назначения Акмолинской области, насильно реквизировавший масло в артели и продавший продукт частному лицу, был заключен под стражу[483]483
  РГВА. Ф. 40218. Oп. 1. Д. 100. Л. 3 об,—4.


[Закрыть].

Страдавшие от произвола жители деревень нуждались в защите и ходатайствовали перед властями о наведении порядка. Например, в телеграмме от 16 селений Минусинского уезда крестьяне требовали от правительства «остановить присылку карательных отрядов, принять их справедливые народные требования, не действовать силой, а мирным путем, не смешивать с большевизмом, в противном случае народ будет стоять за свои права»[484]484
  Корнева Е.Л. Контрразведка А.В. Колчака: организация и освещение политических настроений населений и войск. URL: http://www.nivestnik.ru/2000__l/4.shtml. (дата обращения: 19.09.2009).


[Закрыть].

Но власть оказалась бессильной, поскольку ее отдельные представители, люди, явно по своим морально-деловым качествам не соответствовавшие занимаемым должностям, сами нарушали правопорядок и уж тем более не вникали в проблемы крестьян. Бездействие местных чиновников вызывало у жителей недовольство властью, «…оно (крестьянство. – Авт.) еще не вполне верит в прочность государственной власти, да это и понятно, так как власть эта изредка появляется в деревне в лице какого-нибудь карательного отряда или пьяного милиционера, которые на оных чинят не всегда справедливый суд и расправу и так же неожиданно исчезают, как и появляются», – свидетельствует одна из белогвардейских сводок.

Контрразведкой обращалось внимание и на неосведомленность сельского населения о целях и задачах правительства, и на отсутствие какой-либо информации о нем в отдаленных районах[485]485
  РГВА. Ф. 40218. Oп. 1. Д. 11. Л. 85,262–262 об.


[Закрыть].

Начальник Семипалатинского отделения подпоручик Ханжин, собрав важные сведения о причинах возникновения восстания в Алтайской губернии, докладывал руководству о необходимости «обратить серьезное внимание на местный административный аппарат», поскольку «действия местных властей, с одной стороны, вызывали раздражение населения превышением данной им власти, с другой стороны, обнаружено было бездействие власти, равно ничего не было предпринято для предупреждения и пресечения возможности возникновения вооруженного восстания»[486]486
  Шишкин В.И. Указ. соч. С. 77.


[Закрыть].

Командование было озабочено тем, что недовольством крестьянства политикой властей воспользуются в своих целях большевистские агитаторы, которые, по словам генерал-квартирмейстера штаба Иркутского военного округа, «усиленно работают»[487]487
  РГВА. Ф. 39515. Oп. 1. Д. 234. Л. 170–171.


[Закрыть].

Проведя обширную агентурную работу в сельской местности, колчаковские спецслужбы располагали полной информацией о причинах недовольства крестьянства, в связи с чем докладывали руководству о необходимости проведения мероприятий, направленных на нормализацию обстановки в деревнях.

Их предложения сводились к следующему. Во-первых, к укреплению власти на местах, которая бы оказалась в состоянии решать возникшие проблемы крестьян. Во-вторых, в проведении среди сельского населения широкого информирования о политике правительства.

Выдвигая свои предложения, руководители органов безопасности справедливо отмечали, что устранение этих недостатков «не входит в компетенцию контрразведывательных учреждений»[488]488
  РГВА. Ф. 40218. Oп. 1. Д. 11. Л. 262–262 об.


[Закрыть].

Пожалуй, иного мнения о «компетенции контрразведывательных учреждений» придерживались белогвардейские генералы. Не будучи крупными государственными деятелями и политиками, они имели самые общие представления о функциях органов безопасности, наивно полагая с их помощью полностью разрешить кризисные ситуации. Заметим, что подобную точку зрения разделяла власть предержащая во все времена, как до, так и после Гражданской войны.

Безусловно, при разрешении острых проблем без спецслужб было нельзя обойтись. Но в таких случаях они должны выполнять функцию скальпеля, а не топора. Обладая специальными методами изучения действительности, контрразведывательные органы могут разглядеть суть явления изнутри и представить объективную информацию военно-политическому руководству для принятия решений. Следует отметить, что колчаковская контрразведка с этой задачей справилась успешно, о чем свидетельствуют многочисленные документы. Иное дело, что реакция властей на рапорты и доклады чинов контрразведки носила неадекватный характер.

Ставшие во главе верховной власти бывшие царские генералы оказались не способными ни проводить эффективную аграрную политику, ни навести в деревне порядок, каким его понимали крестьяне, ни защитить их от произвола, ни одержать победу над большевиками на фронтах Гражданской войны. В конечном итоге такая политика колчаковского и других белогвардейских режимов привела к росту антиправительственных вооруженных выступлений и обусловила симпатии народных масс к большевикам.

Взятый сибирским правительством курс на восстановление частной собственности в большей степени отвечал интересам крупных собственников, нежели широких слоев населения. Заводы и фабрики переходили в руки прежних хозяев. Владельцы предприятий и торговцы, получая огромные правительственные субсидии, использовали их в корыстных целях, обогащались сами и коррумпировали обнищавший чиновничий аппарат.

В одном из своих докладов начальник отделения контрразведки при штабе 2-го Степного Сибирского корпуса довольно точно отразил сущность торгово-промышленного класса, который тяготел к сильной власти, к беспощадному подавлению всяких антиправительственных явлений, но в то же время без принуждения не приходил на помощь государству[489]489
  РГВА. Ф. 40218. Оп. 1. Д. 11. Л. 257.


[Закрыть].

В другой сводке, также подготовленной контрразведывательными органами, сообщается о том, что торговопромышленный класс занимается спекуляцией, особого патриотизма не проявляет и старается «освободиться от военной службы любыми способами»[490]490
  РГВА. Ф. 39483. Оп. 2. Д. 29. Л. 20 об.


[Закрыть].

Дарованная Верховным правителем свобода торговли привела к взвинчиванию цен и массовой спекуляции. «Спекулянтов образовалась целая армия, и население форменным образом обирается, – докладывал 28 марта 1919 года полковник Н.П. Злобин. – На создаваемой таким образом почве недовольства и раздражении чисто экономическими причинами легко может пустить корни и противоправительственная агитация, с этого могут начаться и выступления необеспеченных слоев населения»[491]491
  РГВА. Ф. 40218. Oп. 1. Д. 11. Л. 29 об.


[Закрыть].

Прогноз начальника отдела контрразведки и военного контроля при штабе ВГК полностью оправдался. Летом 1919 года рабочие нескольких городов обвиняли правительство в непринятии мер к прекращению спекуляции, вызывавшей дороговизну. При этом наблюдался упадок интереса к политической жизни страны[492]492
  РГВА. Ф. 40218. Oп. 1. Д. 126. Л. 98–98 об.


[Закрыть]. Такие сообщения неоднократно проходили в сводках спецслужб, но высшее военно-политическое руководство медленно реагировало на изменения, происходившие в массовом сознании.