Текст книги "Победитель"

Автор книги: Николай Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава тридцать третья

Осетра заботила и еще одна проблема.

Теперь, когда погиб Найден, император остался без личного секретаря.

И эту проблему требовалось решать срочно – работы в предстоящие дни будет крайне много, и вся она окажется очень важной.

О том, кто теперь будет возить его на свидания с Яной, Осетр вообще старался не думать. Об этом потом…

И он позвал к себе сестру.

Встреча с Ольгой получилась тяжелой.

Она явилась к нему в кабинет, облаченная в черное платье и с покрытой черной шалью головой.

– Как же так, Миркин? – Сестра чуть не плакала. – Почему Найден? Зачем ты его взял с собой?

Да-а, очень похоже было на то, что интерес ее к Найдену заключался не только в желании научиться рукопашному бою.

– Как я мог его не взять? Он же мой секретарь. Это его работа.

– Работа, работа! – воскликнула Ольга. – Проклятая ваша работа!.. Как все случилось?

Осетр рассказал.

– То есть он погиб вместо тебя?! – Глаза у Ольги сделались круглыми.

– Да, это было покушение на меня.

– Пр-роклятый Бедросо!!! Я просто уверена, что это он во всем виноват!

– Я тоже уверен. И скоро он ответит за все.

Ольга бурно вздохнула и стиснула кулачки.

– Ох с каким наслаждением я бы придушила эту сволочь!

– Я тоже.

– И дядю жалко… Вроде бы слабый был человек, а смотри, как поступил.

Надо было отвлечь ее от этой темы.

– Как твоя государственная служба, сестренка?

Ольга пожала плечами:

– Присутствовала на одном заседании правительства. Было интересно.

– Вот и хорошо. – Осетру еще после допроса «Матушки» пришла в голову идея, показавшаяся ему вполне подходящей. – Послушай-ка, Оленька… Мне ведь теперь новый секретарь нужен. Как смотришь, если ты заменишь Найдена? Мне кажется, ты справишься.

Конечно, такого никогда и нигде не было, чтобы сестра императора работала у него секретарем.

Но на секретарском месте Ольге будет проще познакомиться с тайнами государственной деятельности, чем сидя экскурсантом на заседаниях правительства.

Глаза Ольги остались тоскливыми, но она несколько оживилась.

– Ну если думаешь, что справлюсь, почему бы и нет? И если ты не будешь меня ругать за ошибки.

Слезы ее наконец высохли.

– Когда мне приступать к работе?

«Работа лучше всего отвлекает от печали», – подумал Осетр.

И сказал:

– Прямо сейчас… И вот тебе первое секретарское задание. Организуй-ка похороны погибших. Свяжись с премьером и со Светозаром, и решите все вопросы. Если пожелаете устроить поминки тут, во дворце, мажордом тебе поможет.

Ольга ушла.

А Осетр задумался.

Ему было ясно: сестру ни в коем случае нельзя брать с собой.

Во-первых, это для нее чрезвычайно опасно. А во-вторых, кто-то должен остаться вместо него в столице, когда он отправится на войну. И лучшего кандидата, помимо Ольги, нет.

Но ему было ясно и другое: сестра встретит эту идею в штыки. Она спит и видит, как будет присутствовать при освобождении Лады и Ларисы.

И чтобы она согласилась остаться, ей нужно предложить какую-то замену личного присутствия.

А потом ему пришла в голову очередная идея.

И он еще раз связался с министром средств массовой информации.

– Федор Философович! Мне нужно срочно встретиться с журналисткой Ладой Васильковой. Сетевой портал «Росская женщина». Она была среди репортеров, освещавших визит нашей делегации на Вайсбург.

– Когда вы хотите увидеть ее, ваше императорское величество?

– Скажем, сегодня в шесть часов вечера.

– Вы ее увидите.

* * *

В шесть вечера журналистка вошла в рабочий кабинет императора.

Сегодня на ней был черный деловой костюм.

– Здравствуйте, ваше императорское величество! – Лада тряхнула пышной черной гривой.

– Добрый вечер, госпожа Василькова! – Осетр вышел из-за стола, поцеловал журналистке руку и предложил сесть. – Как ваши творческие дела?

Лада была ошарашена императорским приемом недолго.

– Спасибо, неплохо! Работаю над завершающим репортажем о вашем визите во Фрагербритский Союз.

– Уверен, что он получится очень толковым.

Лада лукаво улыбнулась:

– У меня до сих пор нет ответа на один вопрос, чрезвычайно интересующий росских женщин. Когда состоится ваша свадьба с фрагербритской принцессой Розалиндой?.. Вы мне обещали ответить на него после возвращения домой.

Осетр крякнул.

Вот ведь липучка!..

Надо как-то выкручиваться.

– Я отвечу. Но только вам. По секрету. Росские женщины пока не должны ничего об этом знать. – Осетр подмигнул. – Мы с Отто Тринадцатым договорились перенести свадьбу на более позднее время. Сейчас есть более срочные дела.

Лукавость сменилась серьезностью.

– Война?

– Да, война. И у меня есть к вам одно неожиданное предложение… Как вы посмотрите на возможность сопровождать меня в боевом походе? Чтобы росские жёны имели представление, чем их мужья занимаются на войне. Причем так, как это воспринимается глазами женщины… Считайте, что вы станете летописцем этой войны.

Он ждал появления страха на ее лице. Но ничего такого не было и в помине.

– Конечно, я согласна, ваше императорское величество! – воскликнула она. – Неужели я смогу снимать все-все-все? И писать обо всем? – В голосе ее прозвучало удивление.

Впрочем, Осетр немедленно подрезал крылышки ее фантазий.

– Нет, конечно. Вас не будут приглашать на оперативные совещания. И вам придется согласовывать свои репортажи с военным цензором.

Она покивала:

– Понимаю, режим секретности… Но я все равно согласна! Спасибо, ваше императорское величество! Такие предложения поступают лишь раз в жизни. И надо быть полной дурой, чтобы отказаться от них!

– Ну вот и прекрасно!

Когда она скрылась за дверью, Осетру пришло в голову, что она могла иметь в виду несколько иное. Свою возможную близость к императору.

Но на это ему было глубоко наплевать.

Глава тридцать четвертая

Прах Найдена и великого князя Владимира было решено захоронить на Марсовом поле. Здесь находили упокоение только те, кто погиб на поле брани.

Правда, по поводу ВКВ Осетр некоторое время сомневался – великий князь принадлежал к правящей династии, а ее членов обычно погребали в семейной усыпальнице Романовых.

Однако для Осетра он был, в первую очередь, «росомахой», а «росомахи» находили свое последнее пристанище именно на Марсовом поле, в той его части, которая называлась «сектор святого Романа». И Осетр посчитал, что намечаемое нарушение традиции не будет слишком кощунственным.

В конце концов, к воинам и в Древности, и в нынешней Империи всегда относились по-особенному. Человек рождается не по своей воле. Но подвиг он совершает, по большому счету, в полном одиночестве, советуясь только со своей совестью и внутренними убеждениями о чести.

Императора поддержал и патриарх – Осетр переговорил со Светозаром прежде чем принять окончательное решение.

Похороны решили устраивать не слишком пышные – не то время.

Гробы с телами погибших провезли по центральным улицам Петрограда на лафетах старинных пушек, буксируемых водородниками. Ехали очень медленно – любой пожелавший мог прикоснуться к гробам и положить рядом с ними цветы.

Гримеры поработали с лицом великого князя, и его можно было провезти по городу в открытом гробу.

Женщины плакали, мужчины каменели лицами.

Народу на кладбище набилось полным-полно – только что на головах друг у друга не стояли.

Впрочем, охрана действовала довольно решительно, и как только стало ясно, что может случиться давка, вход перекрыли.

Отпевал погибших сам Светозар в часовне святого Романа.

Потом гробы вынесли, и состоялась панихида. Человеческие качества погибших вспоминали сослуживцы и близкие.

В конце слово взял император.

Глядя прямо в нацеленные камеры журналистов, он сказал:

– Друзья мои! Сограждане! Сегодня мы прощаемся с жертвами необъявленной войны, которая, тем не менее, уже некоторое время ведется против нашей страны. Это не первые ее жертвы. Все вы прекрасно знаете, что пресловутое пиратство неискоренимо только по одной причине: в Галактике существуют люди, поддерживающие его, люди, которым выгодна смерть отцов и слезы матерей и детей. Однако в последнее время ситуация изменилась к худшему. Это люди зашли слишком далеко. Если прежде при их негласной поддержке пираты нападали на приграничные планеты, то теперь эти люди приказали уже своим собственным военным напасть на центральный мир Фрагербритского Союза. У нас имеются неопровержимые доказательства того, что столицу Союза атаковали мерканские линкоры. Нам удалось захватить один из кораблей, и его государственная принадлежность не подлежит сомнению. В ближайшее время эти доказательства будут обнародованы. И у нас теперь не остается другого выхода, кроме как ответить ударом на удар. – Он повернулся к гробам. – Спите спокойно, друзья мои! Мы отомстим за вашу смерть. Ваши убийцы уже уничтожены. Но будут уничтожены и те, кто подослал этих рыцарей плаща и кинжала с заданием вонзить лезвие в ваши спины! Мы отомстим! И мы победим!

Он прекрасно понимал, что эта речь произведет в мире эффект разорвавшейся бомбы, и отныне у него уже не будет никаких вариантов, помимо военного решения проблемы.

Но, в конце концов, не этого ли он добивался с самого момента, когда сел на трон? И не этого ли добивался Вершитель Бедросо, с того момента, как он, Остромир, пришел к власти?

Если конфликт может быть разрешен лишь военным путем, война непременно начнется. И она будет объявлена.

И задача теперь только одна – победоносно завершить боевые действия. Либо проиграть. Третьего не дано!

Но он не проиграет.

Потому что он – победитель! Он одерживал победы прежде – и победит впредь. Иначе бы судьба не сделала его своим избранником. Иначе бы столько людей не встало в ряды его сторонников. Да, конечно, бывает, что толпа ошибается. Но тут ошибки не будет. Потому что за ним, не толпа, а народ. Точнее – народы трех галактических держав.

За ним армии трех стран. За ним острота научной мысли и мощь промышленности.

В толпе возник гул, потом шум.

И вот уже над кладбищем понесся клич:

– Мы победим! Мы победим! Мы победим!

Гробы опускали в землю под залпы из огнестрелов. Потом мимо свежих могил промаршировал почетный караул.

С кладбища император шел вместе с патриархом.

Охрана расчистила среди народа коридор, по нему светский и церковный правители и шагали к выходу, где ждал транспорт.

– Я понял по произнесенной вами речи, ваши императорское величество, что впереди у нас все-таки война, – сказал Светозар.

– Все-таки война, владыка, – ответил Осетр. – Иначе мы никогда не будем чувствовать себя в безопасности. Но я постараюсь, чтобы пролилось как можно меньше крови.

– Кровь, пролитая за свой народ, – святая кровь, сын мой.

– И все же чем меньше ее будет, тем лучше. Благословите меня, владыка!

– Отчего же и не благословить? Все народы Галактики молятся богу – как бы он ни назывался. И лишь сайентологи молятся давно умершему человеку. Это будет священная война с безбожниками. Да благословит вас Иисус Христос, спаситель наш! Да пребудет с вами, ваше императорское величество, победа!

Владыка осенил императора крестным знаменем и попрощался.

А Осетр подумал, что впереди и в самом деле самый настоящий крестовый поход.

Как в Древние времена…

* * *

Для простого народа поминки организовали на площади Петра Первого.

Избранные же были приглашены во дворец. Кого пригласили, император не знал – поминками занималась Ольга.

И это его вполне устраивало.

Осетр поймал себя на мысли, что поминки сами по себе его уже не интересуют. Это была связь с прошлым, а он уже весь был в скором будущем.

В зале, впрочем, он, разумеется, появился.

Приглашенных оказалось человек триста.

Вначале все шло по заранее проработанному сценарию. Звучали речи-воспоминания и речи-благодарности погибшим, присутствующие не чокаясь пили за помин души.

Чуть позже, как часто бывает на похоронах у россов, вечная память пошла своим путем, поминающие – своим.

Похоже, многие из присутствующих давно друг друга не видели. И не удивительно, поскольку, в основном, тут были военные.

Со всех сторон звучало:

– А помнишь…

– И тогда я ему врезал промеж глаз…

– Да он, говорили, где-то в Приграничье.

Осетр ходил по залу, кивал, обменивался с некоторыми присутствующими короткими репликами.

Потом почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся.

Мужчина лет двадцати пяти, в форме майора сил планетной обороны. Лицо знакомое, дурацкие усики над верхней губой…

И вспомнил – князь Стародубский. Владимир Иванович, что ли?.. Муж Яны.

Точно, он! Знакомые невинные маленькие глазки человека, не подверженного грехам…

Наверное, кто-нибудь на месте Осетра смутился бы.

Но император не смутился. Подошел, поздоровался за руку.

– Как служится, князь? Я вас помню.

– Жалоб и просьб нет, ваше императорское величество!

– Что ж, желаю успеха! Вполне возможно, что скоро от вас и ваших соратников будет зависеть безопасность Нового Санкт-Петербурга.

Отправился дальше.

Должно быть, вечером князь, вернувшись в родные пенаты, взахлеб похвастается молодой княгине, кем сегодня был привечен.

А княгиня будет восторженно ахать, поддакивать мужу и надеяться, что выражение лица не выдает ее…

Они виделись совсем недавно, за несколько дней до отлета на Вайсбург.

И все было как всегда. Нежность и восторг от обладания друг другом.

– Я всегда буду тебя любить, Миркин, – сказала она при прощании. – Что бы ни случилось!

– И я всегда буду тебя любить, Яночка, – отозвался он все с теми же нежностью и восторгом.

Но вот сейчас эти чувства показались Осетру какими-то…

Он даже слова не нашел.

Понятно ему было только одно: кабы они встретились сегодня, все было чуть по-другому. И ему бы пришлось изображать нежность и восторг.

Эта мысль вроде бы должна была его поразить. Но почему-то не поражала.

Наверное, так происходит по одной причине – любовь умирает.

Сравнить свои нынешние ощущения ему было не с чем – прежде он не испытывал ничего похожего.

И он просто отбросил мысли об Яне.

Сейчас впереди намного более важные проблемы! О них и станем беспокоиться.

Его мысли прервал знакомый голос:

– Здравия желаю, ваше императорское величество!

Он поискал взглядом. И остолбенел.

К нему приближался капитан Дьяконов. Собственной персоной.

– О боже, господин капитан?! Вы ли это?

– Я, ваше императорское величество! – Дьяконов улыбнулся.

Он несколько постарел со времен выпуска, но взгляд у него ничуть не изменился.

Взгляд учителя…

Скольких пацанов – и сирот, и маменьких сынков – довел он до «суворовской купели», и это процесс не мог на нем не отразиться.

– Не стану спрашивать, как поживаете. – Дьяконов улыбнулся знакомой улыбкой. – Ваша жизнь для всех как на ладони. Хочу только сказать, что могу вами гордиться!

«А ведь он наверняка был в обойме Железного Генерала!» – подумал вдруг Осетр.

Не может быть, что воспитание будущего кандидата в императоры поручили человеку со стороны.

Нет, это была бы стратегическая ошибка, а Засекин-Сонцев таких ошибок не совершал. Кроме одной. Которая стала для него фатальной…

Но почему Дьяконов в прежнем звании?

– Вы все еще капитан? Теперь-то, после того, как Владислава больше нет…

Дьяконов снова улыбнулся:

– Ну вы же, ваше императорское величество, наверное, помните мои взаимоотношения с начальством… И потом… Карьера меня не очень интересует. Я люблю учить пацанов, а им все равно, сколько звездочек у меня на погонах и какого они калибра! Капитаном жил – капитаном и помру.

«Все равно надо будет распорядиться, чтобы ему повысили звание, – подумал Осетр. – Хотя бы дали майора…»

– У меня к вам другая просьба, ваше императорское величество… Я ведь правильно понимаю, что скоро начнется война?

– Правильно, капитан. Если не случится какого-нибудь чуда…

– Я бы хотел, чтобы меня перевели из школы в действующую часть. Я, конечно, не молод, но навыки и реакция еще не потеряны. Я всю жизнь мечтал надрать когда-нибудь задницу морским пехотинцам.

– А кто же будет воспитывать пацанов, капитан? «Росомахи» и впредь будут требоваться Империи.

– Свято место пусто не бывает. Найдутся желающие… В конце концов, главного своего «росомаху» я уже воспитал и, судя по всему, воспитал как надо.

– Спасибо за комплимент, капитан!

– Это не комплимент, ваше императорское величество. Я очень рад, что люди, когда-то решавшие вашу судьбу, не ошиблись… Так я могу надеяться?

– Да, конечно! Я сделаю все возможное!

Дьяконов, просияв, распрощался.

Император двинулся дальше по залу, все так же кивая автоматически и коротко отвечая на приветствия.

«Черта с два ты у меня попадешь на передовую, – подумал он. – Умельцев проламывать черепа и сворачивать шеи у нас и так хватает. А вот учителей…»

Он снова прислушался к себе. И ощутил легкое недоумение.

Вроде бы он должен был испытывать благодарность по отношению к капитану Дьяконову.

Без капитана наверняка бы не было и нынешнего императора. Именно Дьяконов воспитал в Остромире Приданникове те черты характера, которые так пригодились в последние годы. И Осетр всегда был ему благодарен за это.

Однако сейчас былой благодарности в душе не наблюдалось.

Впрочем, и отсутствие ее тоже не слишком трогало императора.

Ладно, мы отблагодарим капитана иначе. Нечего ему делать в воюющих частях! Пусть продолжает учить ребятишек. Целее станет. И Отечеству от него будет намного больше пользы, чем от командира «росомашьей» роты!

Вот на этом и остановимся! Но майора дадим!

Ему стало скучно на этом празднике памяти.

Он продрейфовал по залу к сестре.

– Я пойду поработаю, Оленька.

– Хорошо, Миркин. Я тут пригляжу, чтобы наши доблестные воины не превратили поминки в свадебное гуляние.

И, не привлекая внимания окружающих, император исчез из зала.

Глава тридцать пятая

Специалистам Адмиралтейства потребовалось совсем немного времени, чтобы ознакомиться с вооружением «Дуайта Эйзенхауэра».

Им было объяснено, что от этой работы зависит безопасность россов, служащих на кораблях Имперского Звездного флота, и они прекрасно понимали свалившуюся на них ответственность.

Через пару дней после похорон адмирал Друцкий-Соколинский доложил, что работа закончена и император может ознакомиться с ее результатами.

– Прислать отчет, ваше императорское величество?

Осетру пришло в голову, что не мешало бы посмотреть на настроение адмиралтейских.

– Не надо, Евгений Павлович. Давайте поступим иначе. Я сегодня же прилечу к вам в Адмиралтейство. Хочу лично послушать мнение о техническом уровне кораблей противника из уст ваших специалистов.

– Когда вас ждать?

– Давайте, скажем в три пополудни.

– Так точно, ваше императорское величество!

* * *

В три часа Осетр вошел в здание Адмиралтейства.

Здесь ему прежде бывать не приходилось.

Он почему-то ожидал, что в здании будет царить легкая суматоха, однако вокруг властвовала тишина.

Императора провели по пустым коридорам до дверей, на которых красовалась триконка «Зал заседаний».

На одной из стен зала висел большой видеопласт.

Народу присутствовало немного. Все сидели вокруг длинного стола. Во главе стола, напротив видеопласта, стояло пустое кресло, куда и усадили императора.

Осетр поздоровался с присутствующими и предложил не терять времени на предварительные знакомства и представления.

– Пусть каждый выступающий просто называет в начале доклада свои фамилию и должность, Евгений Павлович.

Друцкому-Соколинскому ничего не оставалось как сказать: «Так точно, ваше императорское величество».

Первым слово предоставили руководителю научно-технического отдела иностранных вооружений.

Лицо того было серым от усталости.

Наверняка адмиралтейские сидели все эти дни на стимуляторах. Иначе бы им не удалось так быстро разобраться с «Дуайтом Эйзенхауэром»

– Капитан первого ранга Гайдукевич, ваше императорское величество, – представился он. – Можно начинать?

– Да, пожалуйста!

На видеопласте появился корабль знакомой формы, висящий на фоне черного неба. Камера облетела его несколько раз. Периодически в кадре появлялась бело-голубая планета.

По-видимому, это был Новый Кронштадт.

Видео сменилось схемой корабля в разрезе.

– Захваченный мерканский линкор, ваше императорское величество, – сказал Гайдукевич, – принадлежит к кораблям проекта «двенадцать сорок три». К сожалению, подробной достоверной информации о типовых кораблях этого проекта у нас не имеется, за исключением того, что это корабль последнего поколения. Однако мы совершенно точно можем сказать: корабельная схема энергоснабжения не согласована. Реактор, – Гайдукевич навел лазерную указку на местоположение реактора, – не способен обеспечить работу всех машин, механизмов и установок в критическом режиме. В частности, при боевом контакте, чтобы выдержать мощность выстрела артиллерийских установок, требуется отключать либо систему жизнеобеспечения, либо систему обеспечения безопасности. На наш взгляд, это происходит по одной-единственной причине: на штатный корабль была поставлена нештатная, более энергопотребляющая СОБ. Именно из-за этого линкору перед ведением огня приходилось снижать уровень защитного кокона.

«Ага, – подумал Осетр. – Значит, мы не ошиблись в своих предположениях. У мерканцев произошел какой-то сбой в конструкторско-испытательной работе. Новую СОБ разработали раньше, чем новое энергообеспечивающее оборудование. На как такое может быть? А такое может быть только в одном случае: если новую СОБ решили установить на корабль в пожарном порядке, волюнтаристским путем, с целью уничтожить росского императора любым способом… Ну что ж… Не ты первый, Бедросо, не ты последний! В истории хватало волюнтаристов. Они жили в разные времена и на разных планетах, и их объединяет между собой только одно – все они плохо кончили».

– Однако мы полагаем, – продолжал Гайдукевич, – что согласовать мерканцам уровни энергоснабжения и энергопотребления не составит большого труда. Поэтому следует ждать скорого появления кораблей, которым не придется уменьшать защиту перед огневым контактом.

«А значит, нам надо поспешать, – подумал Осетр, – пока мы и в самом деле не столкнулись с настоящими невидимками. И тогда уже никакой опыт Яаскеляйнена нам не поможет…»

– Самое время нам поторопиться! – К той же мысли, разумеется, пришел и Друцкий-Соколинский. Потом спохватился: – Продолжайте, капитан первого ранга!

– Должен вам сказать, господа, что названное выше отличие не является принципиальным. Гораздо важнее другое… На корабле стоит принципиально новая система управления. Главный ИскИн линкора сконструирован на базе биологического носителя.

Тут же послышались голоса:

– Это как?

– Что за носитель такой?

– Поясните, пожалуйста!

Схема на видеопласте сменилась фотографией, на которой была изображена кучка каких-то серых ошметков.

– ИскИн линкора «Эйзенхауэр» был изготовлен на основе человеческого мозга.

За столом зашумели: настолько эта информация поразила присутствующих.

Гайдукевич кивнул:

– Да, прежде считалось, что человеческий мозг можно включить в управление механизмами только… так сказать, традиционным путем, который содержит в себе цепочку «мысль – решение – механическое воздействие на органы оправления». Говоря простым языком, человек обдумывает сложившуюся ситуацию, принимает решение и нажимает кнопки, рычаги или сенсоры, после чего механизм отрабатывает полученный приказ. Иного достичь не удавалось, сколько ни старались ученые. Обратная схема взаимодействия «механизм – человек» была достигнута. Достаточно вспомнить всем известные «мозгогрузы», когда человеческий мозг напрямую получает информацию от компьютера. Однако прямая казалась недостижимой. У мерканцев это получилось.

– Но как же это?! – воскликнул кто-то. – Как им удавалось сохранить работоспособность этого мозга во время прыжка через риманов туннель.

Серые ошметки на видеопласте сменились серебристым цилиндром.

– Вот это своего рода койка-релаксатор, в котором содержится мозг. Мы полагаем, что во время прыжка кораблем управляет обычный, кристаллический ИскИн. А в обычном пространстве управление переходит на биоИскИн.

– А зачем? – спросил Осетр.

– Как известно еще с Древних времен, человеческий мозг может при необходимости использовать интуицию, догадку, предчувствие. Такие качества весьма необходимы в бою. Обычные ИскИны на это не способны. Кроме того, как мы полагаем, биоИскИны, в отличие от кристаллических, способны накапливать опыт. Кристаллические мозги запросто накаливают знания, информацию, но опыт – это ведь не только знания и информация. В общем, налицо достаточно перспективное направление развития управленческих систем. Такой ИскИн, в принципе, способен даже исправлять допущенные человеком ошибки. Конечно, по останкам этого мозга трудно оценить эффективность его работы. Вот если бы понаблюдать его в деле.

– Не очень-то ему помогли интуиция и догадки! – сказал Друцкий-Соколинский.

– Да. Но надо помнить, что опыта боевых действий у объекта… вернее, субъекта попросту не было. Ведь вряд ли ему прежде доводилось участвовать в реальном бою.

– Подождите, господа, – сказал Осетр. – Но какой смысл в использовании таких ИскИнов, если наша «улитка» превращает их в кучку праха?

– Смысла действительно нет, ваше императорское величество, – сказал глава Адмиралтейства. – Но ведь мерканцы попросту не знают о наличии у нас такого оружия. А если не брать «улитку» во внимание, то само по себе научное направление вполне перспективно… – Он усмехнулся. – Теперь, по крайней мере, мне понятно, почему «Эйзенхауэр» не взорвали к чертям собачьим. Система самоликвидации наверняка была замкнута на новый ИскИн, а его Яаскеляйнен отправил к праотцам вместе со всем экипажем. В общем, нам повезло. Короче говоря, в настоящее время эти биоИскИны угрожать нам ничем не могут. А вот если у мерканцев будет много кораблей с реакторами, обеспечивающими энергией новые системы обеспечения безопасности, это будет настоящая угроза. Тут нас и «улитки» не спасут. В общем, ваше императорское величество, мы в очередной раз убедились, что сейчас самый подходящий момент начинать войну. Пока не стало поздно.

Осетр ничего не ответил.

Не в такой же компании принимать стратегические решения, касающиеся будущего страны.

После окончания совещания Друцкий-Соколинский организовал императору небольшую экскурсию по Адмиралтейству.

Осетр переходил из помещения в помещение, наблюдал за работающими тут людьми, здоровался и прощался.

Обстановка ему нравилась.

Тут не ощущалось производственного надрыва, люди вкалывали спокойно и уверенно, без суеты и ругани. В общем, все нормально, с такими специалистами страна не пропадет.

И расставаясь с Друцким-Соколинским, он сказал:

– Вы правы, Евгений Павлович. Самое время начинать войну именно сейчас. Более подходящего момента не будет. Эти новые мерканские системы обеспечения безопасности очень меня беспокоят.