Текст книги "Клуб "Новолуние" (СИ)"

Автор книги: Николай Покуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Что это будет? Театр? – поинтересовался Торес.

– Клуб. Вы любите музыку?

– К сожалению, я плохо знаком с музыкой.

– Приходите чаще, и мы это исправим.

«Вы что заигрываете друг с другом?!» – Макс не мог поверить в происходящее, так же как и не мог поверить в то, что никто кроме него не видит истинную сущность Блэки. Он всегда считал своего брата недальновидным и слишком мягким, но не до такой же степени.

– А вот это правильно, – заскрипел старик Номад. – Наш клуб ведет свою историю от самого бункера, как вам наверняка известно. И у нас есть достаточно обширная медиатека, к которой я старался приобщать своих сыновей еще с детства. Но вышло у меня не так хорошо как хотелось бы. Однако возможно вам это удастся.

– Обещаю попробовать.

– Прекрасно. Любовь к культуре и творчеству отличает нас от зверей и тех демонов, что бродят за стенами. А когда в прекрасном помогает разобраться еще более прекрасная девушка, это должно возыметь двойной эффект.

Старик рассмеялся, а Блэки вновь ответила учтиво улыбкой.

– Пройдемте со мной господа, наверх, где мы сможем пообщаться с вами о предстоящих делах.

– Да, да, конечно, – закивал Номад. – Дела прежде всего.

И все они последовали за Блэки по лестнице наверх.

Макс шел последним и, глядя им в спину, думал, что однажды все измениться. Сейчас у него нет возможности втоптать Блэки в пол, стерев с ее губ эту самодовольную ухмылку. Но его день придет, Макс знал, что придет.

«Радуйся, пока можешь, тварь. Однажды я покажу всем, чего ты стоишь на самом деле, и где твое место!».

***

И вот он здесь, снова в этом зале. Та же сцена теперь обросла по бокам высокими усилителями и различным звуковым и осветительным оборудованием. Центр зала пустовал, рассчитанный, по-видимому, на любителей танцев. С левой стороны, по краю тянулась длинная стойка бара, и Макс увидел, как за нее метнулась тень. Тут же он жестом остановил остальных. Они стояли в дверях, не сделав в помещение ни шагу. Он помнил, что там, наверху, над этим залом полукругом нависают балконы, где располагаются места для элитных зрителей, с длинными столами, официантами и удобными мягкими диванами. Сейчас клуб закрыт, посетителей здесь нет, персонал отдыхает, но кто-то же спрятался за стойкой. Значит и там, наверху, может кто-то быть, кто поджидает их, устроив засаду. Макс не будет так глуп, чтобы выйти на открытое пространство и получить пулю.

Справа и слева от них, в обе стороны от входа, вверх уходили лестницы ведущие на балконы. Он подал сигнал одному из своих парней подниматься наверх по правой лестнице, двум другим по левой, а сам двинулся вдоль стены к бару, не выходя из тени балконов в центр помещения.

Держа дробовик наготове, он подходил все ближе, лавируя между круглых столов и небольших стульев. Где-то прямо над ним раздались выстрелы, там наверху началась перестрелка. Значит, он не ошибся, и кто-то там все же был.

Из-за стойки, метрах в пяти от Макса, появился молодой парень. Он держал пистолет наготове, но Макс этого ждал. Он выстрелил первым, даже раньше, чем парнишка успел навести на него оружие, и правая сторона его лица была снесена напрочь, забрызгивая мозгами и осколками черепа бутылки с алкогольными напитками за его спиной. Парень повалился назад, на одну из полок с алкоголем и та рухнула, грохоча об пол бутылками, добрая часть из которых разбилась.

Перестрелка наверху продолжалась, и Макс прислушавшись, смог определить, где находятся его люди, а где противник. Годы участия в уличных разборках и серьезных боевых действиях сделали его настоящей машиной смерти. Макс с легкостью рассчитывал расстояния, отлично использовал окружающую среду и прекрасно импровизировал в бою. Он бросился вперед, раскидывая в стороны столы и стулья и оказавшись в нужном месте, прислушался еще раз, а затем вскинул оружие к потолку и выстрелил. Дробь прошла сквозь дерево, осыпая Макса щепками, и сверху раздался душераздирающий вопль. Он попал в цель и, похоже, разнес кому-то ступню, а если повезло то и яйца. Через секунду два выстрела оборвали вопль, и воцарилась тишина.

– Наверху чисто? – спросил Номад, озираясь по сторонам, не теряя контроля над ситуацией и не расслабляясь.

– Чисто, – отозвался один из парней. – Положили двоих.

Боковым зрением Макс заметил движение и тут же перекатился в сторону, за столики. Но появившийся в дверях мужского туалета, в противоположном от стойки конце зала человек, открыл огонь не по нему. В руках он держал крупнокалиберную штурмовую винтовку, которая полила щедрой очередью балкон.

Оценив расстояние в зале, Макс бросил дробовик и достал пистолет. Он сделал это быстро, но стрелявшему хватило времени, чтобы вновь скрыться в уборной. Все стихло, и сверху послышались тихие стоны. Судя по тому, что других звуков не было, Макс установил, что в данном бою он остался один.

Где-то вдали, приглушенные стенами, зазвучали выстрелы. Группа Стэна тоже вступила в перестрелку.

«Пора бы заканчивать тут!» – решил Макс.

Он поднялся в полный рост и побежал прямиком к туалету, через зал, не таясь и не скрываясь, а наоборот, топая как можно громче. Парень с винтовкой высунулся из-за двери. Макс тут же перекатился в сторону, по направлению движения, но чуть вправо, уходя с линии обстрела, и произвел два выстрела. Один угодил в стену, немного правее цели, другой поразил противника в левое плечо. Парень скрылся из виду так и не выстрелив, но Макс знал, что если и сумел вывести его из строя, то ненадолго, слишком легкое ранение, и времени на действие у него крайне мало.

Макс продолжил свой бег, не желая давать врагу возможности прийти в себя. Он наступал как бронепоезд, как воин берсерк из далекого прошлого. Макс Номад ворвался в просторное помещение туалета, с тянущимися умывальниками по левой стене и кабинками по правой. Здесь его поджидал длинноволосый парень, в кожаной крутке клуба Новолуние. Отбросив винтовку, и достав пистолет, он приготовился пустить пулю в голову Макса, но тот оказался умнее, расчетливее и проворнее. Он знал, где будет ждать его противник, потому что все они совершали одни и те же ошибки. Ворвавшись как тайфун, молниеносным движением он выбил из рук своего врага оружие прежде, чем тот успел выстрелить, и правой рукой нанес ему удар, который отбросил парня назад, расквасив ему нос и выбив передние зубы. Он ударился спиной о стену и съехал по ней, закрыв руками лицо. Больше он не был способен сражаться, но оставался жив, и Макс намеревался исправить это.

Он подошел к пареньку и поставил ногу ему на ребра. С выражением холодной ненависти на лице, он надавил на лежащего своим тяжелым ботинком, от чего несчастный застонал, но, кажется, удар Макса был настолько сильным, что полностью лишил парня возможности сопротивляться. Он скулили как раненый пес, хрипел, сплевывал кровь, но не пытался скинуть ногу своего мучителя.

– Червяк, – безразлично произнес Макс и выстрелил ему в голову, оборвав страдания. Лужа крови стала стремительно расползаться по белому кафельному полу.

Макс осторожно вышел обратно в зал, готовый вновь вскинуть оружие и продолжить перестрелку. Но, видимо, никто больше не собирался давать ему отпор. Стрельба за стеной тоже стихла, и Макс наделялся, что это свидетельство победы группа Стэна а не обратного. Хотя он был почти уверен в том, что его люди одержали верх.

На глаза Максу вновь попалась сцена.

«Музыка» – он насмешливо улыбнулся и сплюнул. – «Какая глупость. Лучше бы ты научила своих людей сражаться, Блэки, а не слушать музыку. Тупая стерва».

Где-то наверху распахнулась дверь, и Макс тут же метнулся в сторону, скрываясь под балконом, в окружении столов и стульев.

– Коллинс! Граймс! – раздались тихие возгласы сверху. – Вот черт.

По звуку шагов Макс определил, что двое подбежали к телам его людей.

– Стэн?! – позвал он, выходя из своего укрытия.

Тот незамедлительно появился в поле видимости, наверху.

– Как все прошло?

– Это чистый лабиринт, Макс. Там столько помещений. Завалили кого смогли. Но не думаю, что их там осталось много.

– Хорошо. Потери?

– Келвина убили.

Макс вспомнил Келвин – низкорослого, молодого паренька, с козлиной бородкой, и мысленно почтил его память.

– Так сколько нас тут в итоге?

Стэн оглянулся на лежащие за его спиной тела.

– Выходит, что трое, вместе с тобой и мной. Граймс жив, но не боец.

Граймсом звали того парня, в бандане, которого зацепили в самом начале боя.

«Везучий мужик» – ухмыльнулся про себя Макс.

– Отзывай сюда остальных, – скомандовал он. – Мы взяли клуб.

– Понял.

– И передай сообщению мистеру Кристо. Скажи, что мы заняли штаб-квартиру Блэки, и ждем от него обещанной поддержки.

– Сделаю.

Стэн скрылся из поля видимости и Макс снова обернулся к сцене.

«Ну, вот и все, Блэки» – подумал он, проводя рукой по своему ирокезу. – «Хочешь вернуть свой клуб, сука? Приходи, я буду тебя ждать!»

Глава 7

Тьма и холод. Только тьма и холод, вот все, что волновало Фокса этой ночью. Непроглядный мрак и лютый мороз, который пробирал его до костей. Кажется, он уже перестал чувствовать свои конечности. И это при разгоняющих кровь стимуляторах аптечки, без которой он, наверное, уже был бы при смерти. Наутро оставалась еще одна доза, однако Фокс не был уверен в том, что доживет до утра. В голове вертелась лишь одна мысль: «Не было смысла уговаривать Блэки остаться. Навряд ли мне удастся встретить рассвет вместе с ней».

Однако она осталась. Согласилась переждать с ним ночь. Фоксу до сих пор не верилось, что он смог убедить в чем-то саму Блэки. Конечно, сделала она это нарочито снисходительно, словно бросила псу кость, за то что он хорошо себя вел, но Фокс не обиделся на этот жест. Таков ее характер. Главным было то, что она осталась с ним, приняла его слова, согласилась с их правотой, пусть и не показала этого.

И все же присутствие Блэки ничего не меняло. Ночь была темна и холодна, и он никак не мог улучшить своего состояния. Лежа в ночном мраке, в скрюченной позе, обхватив себя руками за плечи и прижав ноги к животу, он слушал вой ветра в кронах деревьев, высоко у себя над головой, и ровное, тихое дыхание Блэки где-то совсем рядом.

«Спит? Почему бы и нет? Ей-то, похоже, совсем не холодно. Проснется и увидит мой остывший труп».

Некоторое время назад он был в шаге от того, чтобы попросить ее развести костер. Глупая затея, бесспорно. Запах гари легионеры учуют за километры, и прибегут сюда целой толпой. С другой стороны, чего ему терять? Даже если прямо сейчас, там, во мраке к ним приближается кровожадная тварь, он не сможет с этим ничего поделать.

– Наслаждаешься отдыхом? – прозвучал в темноте тихий, саркастический вопрос Блэки.

– Я просто не мог идти дальше, – прохрипел он. Губы еле ворочались.

Она только хмыкнула в ответ.

– Прости. Я зря тебя задержал. Все равно мне крышка.

– Ну, раз ты так решил, значит так оно и есть, – голос Блэки сквозил безразличием.

– А какие у меня еще варианты?

– Какие-то варианты есть всегда. Ты же смог убедить меня остаться с тобой.

– Не понимаю… – Фокс закашлялся.

– Я вот тоже. Временами ты вдруг проявляешь невероятную волю к жизни, а потом, вдруг, опускаешь руки и тонешь в жалости к себе. Противоречие какое-то.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, вот смотри: ты нашел способ сбежать из атакованной машины, спастись от самих призраков и разрушителя, сумел вернуться в город – меня это впечатлило, серьезно. Настолько, что мне искренне не хотелось тебя убивать. Но затем, вчера, когда я наставила на тебя пистолет, помнишь? Ты вдруг отказался бороться. Просто принял свою смерть.

– А что я мог сделать? Умолять тебя?

– Да хоть бы и так. Умолять, драться, бежать. Все что угодно лучше бездействия.

– Итог был бы все равно один.

– И потому не стоит бороться? Разве хоть малый шанс на успех не лучше чем никаких шансов?

– Тебе легко говорить, с твоими-то возможностями.

– Думаешь, только эти возможности сделали меня той, кто я есть?

– Нет. Но я думаю, что они помогли тебе стать той, кто ты есть.

– Мы не выбираем, кем родиться. Но дальше, как только начинается сознательная жизнь, все в твоих руках.

Повисло густое молчание. Оно навалилось на Фокса, придавив к мерзлой земле ледяной плитой. Пока говорил, он отвлекся от своего плачевного положения и мрачных мыслей о смерти, и словно бы, хоть немного согрелся. Но стоило тишине воцариться вновь, и холод накинулся на него с новой силой.

– Значит ты с рождения такая? – осторожно спросил Фокс, надеясь снова отвлечься от грядущего, ледяного забвения.

Блэки ответила не сразу. Молчание длилось достаточно долго для того чтобы Фокс успел подумать, что она проигнорировала его вопрос, и смириться с этим.

– Да, с рождения, – наконец проговорила девушка. – Мой отец создал меня такой.

– Как?

– Генетика. Запрещенная наука предков. Отца никогда не волновали запреты.

«Видимо это наследственное» – ухмыльнулся про себя Фокс.

– Он был одержим своим делом, – продолжала Блэки. – А я… Я стала венцом его творения. Он так и сказал. Сказал, что стремился создать человека, более приспособленного к реалиям нашего мира. И создал меня.

– Хотелось бы мне быть более приспособленным к этому миру, – Фокс закашлялся.

– Многим бы хотелось.

– Мне от родителей не осталась даже пары пуль. Так что прости, но я все же думаю, что тебе повезло больше.

– Может быть. Но у всего есть своя цена. Отец пожертвовал моей матерью, ради того, чтобы я стала такой особенной. Все время беременности, с самого момента зачатия, которое было тщательно им спланировано, отец контролировал процесс целиком и полностью. Он пичкал мою мать препаратами и вносил корректировки на всех стадиях развития плода. И это сказывалось на ее состоянии, превратив те девять месяцев в настоящий ад, который закончился тем, что я родилась, а она умерла. Это случилось практически одновременно.

Блэки замолчала так резко, словно оборвала фразу на полуслове, и Фокс не сразу понял, что она сказала все, что хотела.

– Сочувствую, – произнес он, надеясь, что Блэки не воспримет его слова как лож, ведь они были правдой.

– Как я вообще могла выбрать другой жизненный путь, когда стала убийцей, лишь только появившись на этот свет?

– Сама же сказала, что мы не выбираем, кем родиться.

– Да, верно, не выбираем. И все же именно за то убийство я буду винить себя всю жизнь. Столько людей погибло от моей руки с тех пор, большинства из них я даже не запомнила. Но мать, которую я никогда не знала, я буду помнить всегда, и всегда винить себя за ее смерть.

Неожиданная откровенность Блэки поразила Фокса.

«Почему ты решила рассказать мне это?» – удивлялся он. И в голову приходило лишь одно объяснение: «Потому что я разглядел в тебе человека, а не хладнокровное чудовище, которое видят другие. Человека, а не машину убийства, не холодную, мертвую в душе суку. Человека. Живого человека, в груди которого бьется настоящее сердце».

Он закашлялся так сильно что, кажется, еще чуть-чуть и выблевал бы свои легкие.

– Ты использовал аптечку?

– Да, но она не сильно помогает. Чертов холод.

Несколько секунд молчания, затем он услышал какой-то шорох.

– Иди сюда, – позвала Блэки.

– Что?

– Что слышал. Иди сюда.

Он не без усилия разогнул конечности и пополз вперед, туда, откуда слышал голос Блэки. Он ощутил, как тонкие пальцы коснулись его плеча, тут же впились в него и с силой потянули вперед. Через секунду он оказался в ее объятиях. В теплых, даже горячих объятиях Блэки. И он прижался к ней, как ребенок, прильнул к ее обнаженному телу. Длинные руки обвили его и сомкнулись на спине, а ногами она обхватила его бедра. Балахон, от которого пахло сыростью и не особо приятным, травянистым запахом лешего, стал для них обоих покрывалом.

– Так лучше? – просипела Блэки ему на ухо.

Замкнутый в ее объятиях, он боялся даже пошевелиться. Словно лев сомкнул над ним свои лапы, не нападал, но кто, черт возьми, знает, что взбредет ему в голову в следующую секунду?

– Да, намного лучше, – прошептал он, не веря в то, что все это происходит по-настоящему.

– А ты спрашивал, какие есть варианты.

– Ну, признаюсь, такой вариант я не рассматривал.

– А зря. Каждый вариант, даже самый фантастический, стоит принять к сведению и не сбрасывать со счетов, ведь никогда не знаешь, как повернется жизнь.

Фоксу действительно становилось значительно лучше с каждой секундой, проведенной в объятиях Блэки. От этой девушки, которую многие считали, в буквальном и переносном смысле, холодной как лед, в действительно исходил настоящий жар, как от печки, и он чувствовал, как отогреваются его конечности, как жизнь, которую мороз практически выгнал из его тела, постепенно возвращалась в него.

– А теперь спи, Фокси. Рассвет наступит через пять часов. Я подниму тебя с первыми лучами солнца.

– А если ночью придут легионеры? – только сейчас его вдруг стал волновать этот вопрос.

– Кровь лешего сильно отбивает наш запах.

– Но они все же могут нас почувствовать?

– Даже если смогут, я узнаю об их присутствии раньше, чем они о нашем.

– Так ты что же, не будешь спать?

– Нет.

– Всю ночь?

– Всю ночь.

– Неужели тебе и сон не нужен?

– Скажем так, я смогу обойтись без него дней десять, если понадобиться.

«Дней десять?!» – поразился Фокс услышанным.

– Вопросы кончились? – в ее голосе прозвучало легкое раздражение.

– Да. Прости.

– Спи.

Он уткнулся ей в шею и закрыл глаза, наслаждаясь тем, как горячая плоть Блэки дарила тепло его телу, как ее объятия возвращали ему жизнь. И под ритмичное биение ее сердца он начал проваливаться в сон, чувствуя, как сказываются на нем невероятной усталостью все события этого бесконечно долгого дня. Но прежде чем погрузиться в эту вязкую темноту забытья, он снова вспомнил откровения Блэки о своей матери.

«Ты не виновата» – вдруг захотелось сказать ему, и сквозь дрему Фоксу показалось, что она обязательно должна это услышать. – «Может ты и убийца, но смерть матери не твоя вина. Тогда ты не могла ничего сделать, а сейчас можешь. И ты делаешь. Ты спасаешь мою жизнь. Это целиком и полностью твой выбор».

Оковы сна оказались слишком крепкими, не позволяя ему размокнуть веки или губы. «Скажу это утром» – пообещал себе Фокс, решив, что его слова должны непременно успокоить Блэки, снять тяжкий груз с ее души и принести умиротворение. – «Ты не виновата. Почему никто прежде не сказал тебе об этом?» – мысли стали путаться, погружения в сон началось. – «Почему никто… не видит… как ты… прекрасна?».

***

– Приветствую тебя, брат, – Макс улыбнулся,несмотря на то, что вид брата, пришедшего в только что захваченный им клуб, заставил его напрячься в ожидании неприятного разговора.

Он встретил гостя в этом самом зале со сценой, все остальные помещения клуба еще посмотреть не успел. Оставшихся в живых и способных продолжать бой людей (таковых было шестнадцать) Макс собрал в этом здании, которое следовало защищать от возможной попытки Новолуния вернуть контроль над своей территорией. Весь сектор удержать в таком составе они не смогут, но одно здание, самый центр, они будут способны отбить от атаки. И если Блэки вернется из своего долгого путешествия домой, Макс хотел встретить ее и прикончить именно здесь. А после этого уже начинать расширение и захват территории.

Большинство бойцов столпились возле бара, где Стэн, сидя прямо на стойке, разливал спиртное. Всем своим людям, кроме тех, кто сторожил входы, Макс позволили приобщиться к напиткам, понимая как нужно парням немного расслабиться после этой операции, но в весьма убедительной форме напомнив им всем, что не все еще позади и налегать на алкоголь не следует. За этим, собственно, и следил Стэн, который сам не переносил спиртных напитков.

– Празднуете? – Торес с пренебрежением взглянул на толпу возле бара.

– Ну, так ведь есть повод.

– Какой же, позволь узнать?

Макс знал, что Торес будет недоволен, ведь он был уверен, что всеми его недавними действиями недоволен отец. А Торес, по мнению Макса, давно лишился собственного мнения. Он стал тенью отца, его копией, чтобы заменить пожилого лидера на его посту, когда тот уже не сможет вести дела. Старик Номад подготовил себе идеального наследника. Но Максу все же было легче говорить с братом, чем с отцом. Отца он боялся. Боялся его в шесть лет, боялся в шестнадцать, боялся и сейчас, несмотря на то, что мог убить одним ударом. Брата Макс не боялся вовсе. Не смотря на разницу в семь лет, Макс уже к двенадцати годам укладывал Тореса на лопатки. Для самого Тореса, как и для их отца, это почему-то ничего не значило. По мнению Макса же, это говорило обо всем.

«Если ты сильнее, значит лучше, значит авторитетнее».

Макс считал, что чтобы командовать людьми, ты должен показать им не только силу воли и силу духа, о которых так много распинался отец, но и силу физическую, о которой он почему-то не упоминал.

«Но разве без физического превосходства можно чего-то добиться?» – удивлялся Макс.

«Для этого у тебя есть подчиненные» – всегда отвечал на это отец.

Но Максу не хотелось, чтобы подчиненные делали за него всю работу. Ему нравилось быть сильным, нравилось показывать другим, что он сильнее их, как врагам так и соратникам, и в этом, к большому сожалению самого Макса, он был больше похож на ненавистную ему Блэки, которая всегда и все предпочитала делать своими руками, чем на собственного отца или брата.

– Поговорим наверху? – предложил Макс.

Торес кивнул.

– Стэн! – окликнул он подручного. – Пусть нам принесут виски. Лучшего, что здесь найдется.

– Понял, – отозвался Стэен, спрыгивая со стойки.

– Распоряжаешься чужим имуществом? – спросил Торес, поднимаясь вслед за Максом по лестнице.

– Теперь это все мое.

Балконы зоны для особых гостей буквой «П» нависали над залом. Левое крыло в данный момент было непригодно для отдыха, ведь именно там недавно развернулась короткая, но кровопролитная перестрелке между людьми Макса и защитниками Новолуния. Трупы унесли, но убирать поломанную мебель и отмывать от крови пол было некому, ведь большинство персонала сбежало из клуба через черный ход, пока Макс прокладывал себе кровавый путь от парадных дверей.

Братья прошли в правое крыло и сели за стол, Макс спиной к перилам, а Торес напротив.

– Не возражаешь, если задам тебе прямой вопрос, брат? – спросил он.

– Я даже знаю о чем ты спросишь. Зачем я заверил все это? Верно? Об этом ты хотел меня спросить?

– Это не самый актуальный вопрос на данный момент.

– Какой же тогда?

– Как ты собираешься эту кашу расхлебывать?

– Все очень просто, – Макс хищно улыбнулся. – Теперь я возглавлю этот клуб. Новолуние я имею в виду. Еще не придумал, во что его переименовать.

– А, ну тогда мне стоит передать отцу, что волноваться не о чем?

– К чему такой тон, брат?

– Ты действительно не понимаешь, что натворил?

– То, на что ни ты, ни отец, не были способны. Проучил тупую, зарвавшуюся суку.

– Ты начал войну клубов, без разрешения отца, открыто.

– Клубы здесь не причем. Я действовал по собственной инициативе. Вот это тебе и стоит передать отцу. Что он может не волноваться, его задница прикрыта. Вы только об этом ведь и заботитесь?

– Все не так просто, Макс, – прорычал Торес. – Неужели та настолько глуп, что не понимаешь этого? Нельзя просто так взять и отнять чужой клуб, а потом объявить себя его главой. Так не получится.

– У Блэки ведь получилось, – холодно заметил Макс.

В этот момент на их стол поставили бутылку виски и две рюмки. Макс тут же схватил бутылку, резко отвернул крышку и небрежно разлил по рюмкам золотистую жидкость. Затем взял свою рюмку и опрокинул ее содержимое себе в рот. Обжигающий напиток прокатился по его пищеводу, опускаясь в желудок.

Торес к своей рюмке не притронулся.

– Что касается Блэки, – сказал он. – Где она? Убита?

– Может и так. Тебе-то что? – Макс снова налил себе полную рюмку. – Или тебе она приглянулась, братик? Признавайся, хотел ей вставить, да?

– Ты омерзителен, Макс.

– Да что ты говоришь, – из горла Макса вырвался хриплый смешок.

– Я спрашиваю о Блэки, потому что от нее, идиот, напрямую зависит твоя судьба.

– Последи за словами, Торес. Теперь ты говоришь не с младшим братом, а с главой собственного клуба, – Макс опрокинул в рот вторую рюмку.

– Еще раз спрашиваю: что ты сделал с Блэки?

– Пошел ты к черту, со своей Блэки, Торес! – рявкнул Макс.

– Она вообще была здесь? – Торес откинулся на спинку дивана. – Или ты поступил как крыса? Ворвался в этот дом, пока нет хозяина, и теперь распоряжаешься чужим имуществом?

– Это мое, – промолвил Макс с лютой злобой. – Мое, ясно тебя? Я не вор. Я чужого не беру. Я пришел, и захватил этот клуб. Теперь он мой. И все в нем принадлежит мне. А если твоя драгоценная Блэки решит, что я поступил неправильно, пусть придет и скажет мне об этом в лицо. Пусть попытается. Поверь мне, брат, она тоже станет моей. И я сам буду решать, что сделать с этой сучкой. Может, заставлю ее подносы разносить там внизу, или будет трудиться у меня в спальне. Так или иначе, брат, я позову тебя посмотреть на ее унижение. Может, тогда ты поймешь, вы все поймете, что Блэки никто, пустое место, и весь ее надутый пафос ничего не стоит. Я покажу тебе это, брат.

– Значит, она жива? – спокойно уточнил Торес, словно пропустив мимо ушей весь монолог Макса.

– Я ее не убивал, если ты об этом.

– Тогда отец готов внести за тебя плату.

– Чего?!

– Он готов заплатить за тебя, Макс. Оплатить ущерб, нанесенный тобой. Разумеется, ты понесешь наказание, но от нашего клуба, а не от Блэки или совета.

– Вы это серьезно?

– Весьма.

– Неужели ты и правда рассчитывал, что я приму это предложение, сдам захваченный мною клуб, и пойду на добровольное наказание?

– Я не рассчитывал, но отец верит в тебя Макс и очень любит. Именно по этой причине я здесь, и только из уважения к нему я прошу тебя, оставь Новолуние. Мы все уладим.

– Новолуние теперь мой клуб! – заорал Макс, врезав кулаком по столу.

– Никто в совете не признает этого. А знаешь, что будет, когда совет клубов выдвинет вопрос об этом на рассмотрение? Я скажу тебе что, Макс. С нас, с меня и нашего отца, потребуют решения проблемы в самые кратчайшие сроки. И тогда мы не будем с тобой разговаривать. Мы войдем сюда, в эти двери, с оружием в руках.

– Почему брат?! Почему ты не готов, хоть один раз в этой жизни встать на мою сторону?! Почему какая-то шалава тебе дороже собственного брата?!

– Дело не в ней, Макс. В тебе. В твоих поступках. Так нельзя. Отца обвинят в разжигании конфликта. Ты поставил репутацию всего клуба под угрозу!

– Я действовал по собственной воле.

– Но мы никому этого не докажем. Все будет выглядеть так, будто отец решил использовать тебя, чтобы устранить Новолуние. И это при том, что мы заключили с Блэки союз!

– Почему?! Какого черта вы все лижите ей зад?!

– Если для тебя деловые отношения называются так, то…

– Именно так, Торес! Думаешь, я забыл, как вы с отцом лебезили перед ней? Чем она заслужила это?

– Уж явно не подобными выходками. Она не отнимала ни у кого клуб, не садилась на все готовое. Новолуние ее заслуга, ее детище, она создавала его с нуля. А что сделал ты? Пришел, пока ее нет дома? Поубивал ее людей и теперь сидишь и пьешь ее алкоголь? Блэки работала над своей репутацией, над своим именем, а с чем будет ассоциироваться твое имя, Макс? Ты об этом подумал? С воровством, с предательством? Блэки, в отличие от тебя, заслуживает уважения.

– Проваливай нахрен, Торес! Если ты так считаешь, проваливай отсюда!

– Я прошу тебя, Макс, пока не поздно…

– Проваливай отсюда, к черту!!! – заорал Макс. – С тобой мне больше не о чем разговаривать.

– Ты представляешь, чем это грозит?!

Макс поднялся и, упершись кулаками в стол, наклонился к брату, навис над ним как грозовая туча.

– Передай отцу вот что. Мне не нужна его помощь и его подачки. Теперь я владею Новолунием, и клубы признают меня. А когда Блэки придет, если все же придет, чтобы заявить о своих правах, я пришлю вам ее голову в коробке. Может тогда, вы начнете воспринимать меня всерьез!

Торес тоже поднялся и Макс подался назад. Оба брата застыли, глядя друг другу в глаза, Макс с ненавистью и злобой, а Торес с холодным разочарованием.

– Отец будет очень огорчен.

– Мне плевать!

– Я не смогу защитить тебя брат. Никто не сможет. Если сейчас ты отречешься от своего клуба, дороги назад не будет.

Макс схватил со стола бутылку виски и поднял ее вверх.

– Так выпьем же брат! – провозгласил он. – За начало моей новой жизни!

Торес взял со стола рюмку:

– За твой упокой, брат, – произнес он тихо, и быстро опрокинул в рот напиток. Затем, поставив рюмку на стол, он еще раз взглянул на брата, и Максу показалось, что впервые за много лет, он видит в глазах Тореса искреннее сочувствие, но прежде чем успел осознать это, главный наследник клуба Номад развернулся и пошел прочь.

***

Прихрамывая на правую ногу, Каста вошла в двери клуба Новолуние второй раз в жизни, и впервые через парадный вход.

– Мы идем к Блэки? – спросила она за минуту до этого, когда перед ней и двумя сопровождающими предстала сияющая надпись «НОВОЛУНИЕ», с эмблемой клуба над ней.

– Не совсем, – ухмыльнулся тот, что постарше.

В холле царил беспорядок, разводы крови на полу, гильзы вперемешку с каменной крошкой, и большим количеством битого стекла.

«Война клубов» – вспомнила Каста о своем недавнем предположении. – «Интересно, эта война в самом разгаре или уже закончилась?».

Касте хотелось верить во второе. А еще ей хотелось, чтобы Блэки была мертва. За гибель Фокса и Дуэйна, за весь тот кошмар и унижение, через которые пришлось пройти самой Касте, Блэки должна была ответить.

«Надеюсь, Макс убил тебя, тварь!».

Через холл они прошли в главный зал.

– Эй, Стэн! – окликнул старший ее сопровождающий кого-то из толпы вооруженных людей, возле стойки бара. – Где Макс?

– Наверху, – ответил ему молодой светловолосый парнишка.

– К нему тут посетитель.

– Он сейчас не в духе, – констатировал Стэн.

– Может я смогу тебе чем-то помочь, крошка? – выступил вперед один из парней, весьма неприятной наружности.

Каста была так увлечена обдумыванием информации, которую несла Максу, что совсем забыла о своей внешности. А выглядела она все так же: длинная зеленая рубаха до середины бедра, высокие ботинки и больше ничего. Неудивительно, что взгляды большинства мужчин в этом зале были обращены на нее.

Стэн положил руку на плечо выступившего парня и потянул его назад:

– Иди ка выпей, Раст. Не наживай проблем.

Тот согласно развернулся, а Стэн подошел ближе.

– Что-то срочное?

– Думаю, ему будет интересно это узнать, – твердо сказала Каста, помахав перед Стэном планшетом, который принесла с собой.

– Ну что же, тогда поднимайся наверх, – он мотнул головой в сторону лестницы. – Не заблудишься.