Текст книги "Старая рана"

Автор книги: Николай Леонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Он резко вошел и включил фонарик, водя лучом по прихожей. Квартира была пуста. Судя по звукам, точнее, их отсутствию, здесь никого не было.

Лев достал телефон и набрал номер Орлова. Увы, генерал-лейтенант не порадовал его сообщением, что Крячко вот уже десять минут как сидит в его кабинете и попивает чай, жалуясь на Гурова и его поручения. Впрочем, Лев и не рассчитывал на это. Он знал, что Орлов первым делом сообщил бы ему о возвращении Станислава.

На всякий случай Гуров прошелся по квартире еще раз, осмотрев ее внимательнее. Ничего интересного здесь он не нашел. Старая мебель на ножках, внутри шкафов – скудная одежонка, больше похожая на рванье. Грязная посуда со щербинками, никакой чистоты и порядка, все довольно запущено. Полы здесь не мыли, наверное, не меньше пары месяцев, и разуваться никто в здравом уме бы не решился. Он наклонился возле кровати и провел пальцем по полу, сразу ощутив, как палец покрылся толстым липким слоем. Брезгливо поморщившись, Лев левой рукой полез в карман за влажными салфетками, как вдруг палец его уткнулся во что-то. Потянув на себя, полковник вытащил из-под кровати пустой шприц…

Он осмотрел его на свет. На дне шприца виднелась какая-то жидкость. Разумеется, он не мог определить навскидку, что это такое, но данное обстоятельство ему не понравилось.

Лев прошел в кухню и обнаружил под раковиной мусорное ведро. Выдвинув его, вывалил содержимое прямо на пол и, надев перчатки, стал перебирать отходы, стараясь дышать в сторону. Вообще-то он был патологически брезглив, особенно когда дело касалось его внешнего вида, но на работе «забывал» об этой своей особенности. Во всяком случае, искать улики мог где угодно, хоть в помойной яме, если того требовали обстоятельства. Свою работу Гуров не просто любил – он жил ею – и потому совершенно спокойно переносил связанные с ней издержки.

Никаких упаковок от лекарств он не обнаружил, и это обстоятельство тоже наводило на не самые приятные мысли.

Лев наконец покинул квартиру и спустился на улицу. Морозный воздух показался ему чрезвычайно свежим, и он с удовольствием вдохнул его полной грудью. Снова огляделся. Ничего, никаких признаков наличия здесь Крячко. Неизвестно даже, доехал ли он сюда вообще, ведь машины его нет. Лев не спеша пошел по двору в противоположную от своей машины сторону. С правой стороны вдоль забора снег был сильно примят, однако больше ничего существенного он не заметил. Обойдя весь двор и выйдя через него с другой стороны на улицу, постоял немного и вернулся к своей машине. Открыл дверцу и присел на сиденье, держа в руке одновременно фонарик и телефон.

– Стас, ну, где же ты? – вслух негромко произнес полковник.

В этот момент у него зазвонил телефон. Гуров увидел высветившийся на экране незнакомый номер…

Глава 7

Станислав Крячко очнулся в кромешной темноте и тесноте. Ощущение такое, словно он скован по рукам и ногам. Пространство вокруг было узким, как в колодце. Спустя некоторое время ему стало казаться, что он и впрямь находится в колодце, поскольку до него доносилось журчание воды откуда-то снизу. Станислав напрягся и попытался пошевелиться. Однако руки и ноги его не слушались, они были мягкими, будто сделанными из ваты. Но все это ничто по сравнению с головной болью. Голова его была словно наполнена деревянными мячами, которые перекатывались в ней и издавали тяжелые бухающие звуки – бум, бум, бум…

Станислав покрутил телом из стороны в сторону и тут же почувствовал, что некая опора внизу, державшая его, рухнула, и он съехал куда-то вниз, в глубину. Упал он на какую-то трубу, ударившись всем телом и, кажется, отбив что-то внутри. Перехватило дыхание, и Станислав несколько секунд сидел, пытаясь его восстановить. Его зажало между чем-то так, что пошевелиться было трудно, к тому же боль в теле мешала это сделать. Привалившись головой назад, Крячко закрыл глаза и посидел так какое-то время.

Было темно. Ниоткуда не пробивалось ни малейшего проблеска света. А главное, он никак не мог понять, куда угодил. Кое-как пошевелившись, Стас полез в карман и нащупал там зажигалку. Щелкнув ею, смог различить лишь вертикальный свод над собой, по которому и соскользнул вниз, да трубу, на которой сидел. Радовало лишь то, что труба была теплой – видимо, по ней текла горячая вода, – иначе было бы совсем худо сидеть прижатым к ледяному металлу.

Очень хотелось пить. Станислав смачивал рот слюной и сглатывал. Сколько ему предстояло так просидеть, он не знал. У него почему-то плохо соображала голова. Она кружилась при каждом повороте, а внутри словно плескалась какая-то раскисшая жидкая каша. Он слабел на глазах и проваливался в сон. В какой-то момент больше не смог противиться этому желанию и вырубился.

Проснулся Крячко от прикосновения чего-то мокрого и холодного к его лицу. Машинально дернулся и схватил зажигалку. Когда язычок пламени взметнулся вверх, Станислав чуть не заорал – прямо перед его лицом шевелила усами мохнатая мордочка с узкой головкой.

Это была не мышь. Это была крыса – довольно крупная, черно-серая, с блестящей шерстью. Тварь вела себя нагло, сидя прямо на плече у Станислава и, кажется, разглядывая его оценивающе.

Не раздумывая, он ткнул зажигалкой прямо ей в морду. Крыса пискнула и отползла в сторону. Станислав почувствовал, что его стало трясти мелкой дрожью. Неизвестно, сколько здесь этих тварей. А голодные крысы могут запросто сожрать человека. И это означало, что спать ему нельзя ни в коем случае.

Ситуацию осложняла темнота, в которой крысы могли легко до него добраться. Они его видели, а он их – нет. Приходилось постоянно щелкать зажигалкой. В какой-то момент он обжег пальцы и выронил зажигалку, но, по счастью, успел подхватить ее на лету.

Ему стало по-настоящему страшно. Задрав голову, он набрал в легкие побольше воздуха и закричал:

– Э-э-эй! Помогите! Помогите, кто-нибудь! Эй!

Ответом ему была тишина. Станислав полез по карманам в надежде найти там фонарик, хотя совершенно точно знал, что его там нет. Зато вместо этого рука его наткнулась на бутылку с вином. Выбора у Крячко не было. Отбив горлышко, он припал к бутылке, стараясь не пораниться. Немного подкрепившись вином, почувствовал себя немного лучше и снова начал кричать.

В левой руке его была бутылка, из которой он периодически понемногу прихлебывал, в правой – зажигалка, которой Станислав беспрерывно щелкал, ибо держать постоянно зажженной ее не получалось: она жгла пальцы. Спустя какое-то время перед ним на трубе снова показалась крыса.

Размахнувшись, Крячко запустил в нее бутылкой. Послышался звон стекла, бутылка разбилась на мелкие кусочки, но крысу отпугнула.

«Надолго ли?» – с тоской подумал он. Теперь у него ничего не было, чтобы защититься.

Крыса и впрямь вскоре появилась вновь, и не одна: за ней покачивала хвостом еще одна тварь. Крячко заорал, подавшись вперед, но криком крыс было не напугать. Он задергался, пытаясь выставить вперед ногу, чтобы в случае чего ударом ботинка отшвырнуть крыс. А они подбирались к нему все ближе, одна уже ползла по его ноге…

Вдруг сверху с грохотом упало что-то тяжелое. Оно грохнулось прямо на ползшую по телу Станислава тварь, и та, издав какой-то сдавленный звук, свалилась набок. Она была еще жива, но ранена, и, не став лезть на рожон, поползла прочь. Ее спутница тоже скрылась. Станислав дрожащими руками щелкнул зажигалкой. На трубе валялась полная пластиковая бутылка с минеральной водой… И это означало, что кто-то ее сюда бросил!

Собрав всю мощь своих легких, он принялся кричать не переставая. Одновременно молотил ногой по металлической трубе, отчего по тоннелю шел непрерывный гул. Но сверху ничего не было слышно. И ничего больше не падало. Станислав орал, стучал, пока у него не охрип голос и не кончились силы. Тогда он вздохнул и прекратил свои попытки, полностью отдавшись судьбе…

Нажав кнопку соединения, Гуров услышал незнакомый голос, звучавший как-то неестественно. К тому же он пробивался сквозь ужасающие помехи, порой переходящие в скрежет. Гурову пришлось несколько раз переспросить «Алло! Алло! Кто это?», прежде чем он смог разобрать хоть какие-то слова.

– Алло, это полковник Гуров? – прохрипели в трубке.

– Да, я слушаю!

– Если вы ищете своего друга, то идите туда, куда он поехал, до конца дома, но не в конец, а в начало и за него.

– Что? – выкрикнул Гуров. – Повторите еще раз!

Ответом ему был металлический визг.

– Алло! Алло! Кто вы? Назовите себя!

Визг стих, сменившись короткими гудками. Связь прервалась. Полковник пару секунд стоял на месте, переваривая в голове услышанное. «Если вы ищете своего друга, то идите туда, куда он поехал, по двору до конца дома, но не в конец, а в начало и за него», – кажется, так. Какая-то нелепая корявая фраза. Кто так говорит? Голос был явно изменен, причем настолько, что нельзя было разобрать, мужчина это или женщина. Впрочем, подобные вещи сейчас волновали Гурова меньше всего. Постоянно прокручивая в голове дурацкую фразу, он снова вернулся во двор, из которого только что вышел.

Наплевать, что ориентировка была, мягко говоря, нечеткой – теперь-то он найдет Крячко. Если, конечно, это не чья-то идиотская шутка. Он вдруг резко остановился. Шутка не шутка, а если это ловушка? Если его заманивают сюда, как заманили Крячко?

Нужно было быть настороже. Рука полковника лежала на пистолете, кроме того, он набрал номер Орлова и тихо произнес:

– Петр, я во дворе сорок четвертого дома по Федеративному проспекту. Буду держать телефон включенным на громкой связи. Если что – срочно высылай сюда опергруппу!

После этого, не отключая, положил телефон в карман. Орлов, надо отдать должное его генеральскому опыту, не задал ни единого вопроса. Гуров пошел дальше, внимательно оглядываясь и прислушиваясь к малейшему шороху. Так, по двору до конца дома, но не в конец, а в начало. Что это может означать?

Он подошел к подъездам. На двери крайнего, ближайшего к нему, значилась табличка с номером шесть. Гуров сообразил, что нумерация подъездов начинается с другой стороны – не с дороги, с которой он заехал, потому что это было удобнее, а с параллельной улицы. Двор был сквозным, расположенным между двумя проулками, и он двинулся через него.

Миновав двор, Лев оказался на другой улице. Дом выходил на нее торцом. На подъезде была нарисовала цифра один. Он обогнул дом с тыльной его стороны. Здесь не было подъездных дверей, пространство было усыпано снегом, который давно никто не чистил. В результате к концу зимы скопились высокие подмерзшие каменные глыбы, сверху запорошенные свежим снегом.

По-прежнему сжимая правой рукой ствол, левой полковник достал фонарик и включил его, рассматривая занесенное метелью пространство. Черт его знает, где искать, прямо в снегу, что ли?

Всмотревшись, он различил уже присыпанные снегом следы, неровной цепочкой уходившие вперед, сделал несколько шагов в том же направлении и крикнул:

– Стас!

Ответа не последовало. Гуров, надеясь все же, что верно понял продиктованную ему «шифровку», пошел дальше, периодически выкрикивая: «Стас! Крячко!»

Следы неожиданно оборвались. Гуров остановился, разглядывая снег под ногами. В паре метров впереди виднелся какой-то едва заметный округлый бугорок. Подойдя ближе, он наклонился, носком ботинка поворошил снег и почувствовал, как нога уперлась во что-то твердое. Лев интенсивнее стал расчищать снег ботинком, и из-под снега показался металлический диск. Это была крышка канализационного люка.

– Х-х-р… Хр-р-р-р! – раздался какой-то приглушенный хриплый звук.

Гуров прислушался. Звук шел снизу. Он попытался сдвинуть крышку ногой, но у него ничего не вышло. Тогда ухватился за нее обеими руками, и крышка с лязгом съехала немного в сторону.

– Стас! – крикнул в темноту Гуров.

– Хррррр… Т-т-т, – донеслось из-под земли, а затем прозвучало слабое: – Я здесь, здесь, внизу… Помогите!

– Е! – только и вымолвил полковник.

В два счета – откуда силы взялись! – он сдвинул крышку, полностью обнажив круглое отверстие люка, схватил фонарик и направил луч внутрь. Там, внизу, проходили толстые горизонтальные металлические трубы, по которым текла вода. На одной из труб в неестественной позе виднелась человеческая фигура. Не теряя головы и не поддаваясь порыву броситься вниз, Лев достал телефон и быстро сказал:

– Петр, тут канализационный люк, Крячко там. Лезу за ним, тебе сообщаю на случай, если кто-то захочет нас здесь захлопнуть.

– Понял! – резко отозвался Орлов.

Лев опустился на заледенелую землю и оперся об нее руками. Осторожно перекинул ноги в зияющую темную дыру и скользнул вниз, удерживая вес тела на напрягшихся локтях, чтобы камнем не ухнуть в глубину. Ногами он старался упираться в узкие стены люка. Одна нога нащупала торчавшую металлическую скобу, и у него отлегло от сердца – значит, обратный путь реален. Повисев немного и оценив точку приземления, Гуров качнулся вперед, отпустил руки и спрыгнул. Он угодил на соседнюю трубу, но не очень точно, поскользнулся и невольно ухватился рукой за что-то мягкое. Послышался стон.

Склоняясь в три погибели – выпрямиться во весь рост не получалось, – Лев посветил фонариком. Его рука держалась за плотную, защитного цвета, ткань. Ткань эта была ему хорошо знакома – ежедневно он лицезрел ее в своем кабинете, прямо напротив своего стола, болтающейся на вешалке, куда вешал ее Станислав Крячко, вместо того чтобы убирать в шкаф, как всегда поступал сам Гуров со своим пальто…

Он поднял фонарик, высветив лицо Крячко. Ужасно помятое, заторможенное, но живое, и это было самое главное.

– Стас! – только и сказал Лев, в избытке чувств саданув Крячко в бок, отчего тот сразу коротко вскрикнул.

– Что? Ребра целы?

– Не знаю, Лева… – осипшим голосом выговорил Крячко. – Может, и поломал, пока сюда падал.

– Так, потерпи немного, сейчас я тебя вытащу!

Крышка люка над ними не захлопнулась, а значит, скорее всего, никакой ловушки не было. Это вселяло в Гурова уверенность в благополучном исходе. Он попытался пролезть первым к узкому вертикальному ходу наверх, потеснив Крячко. Тот был полусогнут, ноги его упирались в трубу снизу, а спина была прижата к стене. По-другому в люке было не расположиться.

– Осторожно, Лева… – все тем же сиплым голосом прохрипел Крячко. – Тут стекло битое.

Гуров посмотрел вниз. На трубе виднелись осколки стекла. Он вопросительно посмотрел на Крячко.

– Хорошо, бутылка вина с собой была, – с трудом усмехнулся Стас. – Наташке спасибо…

Выговорив это, он вдруг сник и потерял сознание. Подле него на трубе лежала пластиковая бутылка, на дне которой плескалась какая-то жидкость. Гуров отвинтил крышку, понюхал. Это была простая вода. Он побрызгал ею Крячко в лицо, тот приоткрыл глаза и застонал.

– Так, Стас, давай попробуем выбраться, – легонько похлопав друга по щеке, сказал Лев. – Я пролезу вперед, а ты хватайся за шею. Я посажу тебя на спину и вытяну.

Протиснувшись мимо Крячко и вытянув руку вверх, Гуров ухватился за скобу. С другой стороны скоба была сорвана и просто болталась, что затрудняло возможность подъема.

– Стас, хватайся, – проговорил он.

Крячко, собрав все силы, завозился, но тут же вскрикнул. От долгого сидения в скрюченной позе мышцы затекли, и движения причиняли боль.

– Ну же, Стас, хватайся, надо выбираться, – уговаривал Лев, но силы Крячко были на исходе, и руки падали, как плети.

– Так, плохо дело… – пробормотал Лев, мучительно соображая, что делать.

От Крячко не было никакой помощи, а одному ему было явно не справиться, учитывая весовую категорию Станислава. Покусывая губы, полковник соображал, что можно предпринять. Попробовать вылезти и вернуться сюда с веревкой? В машине у него был трос. Но как тащить Крячко, у которого, возможно, сломаны ребра?

– Эй, внизу! – послышался вдруг голос сверху, и у Гурова екнуло сердце.

«Все, – мелькнуло в голове. – Попали-таки в западню! Только бы не убили, пока Орлов не сообразит выслать помощь!»

Однако так просто сдаваться он не собирался. Пистолет был у него при себе, а это существенно увеличивало его потенциал. Гуров сжал гладкий металл в руке, снял с предохранителя…

– Товарищ полковник! Лев Иванович! – встревоженно повторил голос.

– Да, мы тут! – облегченно выкрикнул Лев. – Ребята, давайте на помощь!

Он уже понял, что это прибыли на выручку опера, которых направил сюда Орлов.

Даже с помощью оперативников вытащить Крячко оказалось энергозатратным и небыстрым процессом. Сначала Гурову скинули конец троса, которым он плотно обмотал Стаса, потом опера сверху стали потихоньку тянуть, а Гуров снизу поддерживал его, чтобы случайно не дернули слишком резко. Наконец он увидел, как несколько рук подхватили Станислава и выдернули из ямы. Настал его черед выбираться.

Сам Гуров выбрался куда как легче. Крячко уже сидел в служебной машине, укутанный наброшенным на плечи красивым пушистым покрывалом. Гуров узнал его – это было покрывало из кабинета Орлова, которое Петр очень любил.

«Значит, позаботился старик…» – подумал он и, подойдя к машине, обратился к Крячко:

– Ну, как ты, Стас?

– Нормально, Лева… – просипел тот. – Отлежусь, как собака, и все. Эх, жалко, ужин сорвался. Наташка меня теперь убьет.

– Наташка тебя на руках бы носила, если бы подняла, – заметил Гуров, берясь за телефон. – Алло, Наташ? Да, все в порядке. Вернулся твой муж. Здоров, конечно, что ему сделается? Только простыл немного да горло посадил. Не веришь? Да на, на, своего ненаглядного Стасика! – Он протянул трубку Крячко.

– Натуль? – просипел тот. – Ты уж прости меня. Да я, понимаешь, бутылку, что для нас купил, сам выпил… Да. Что? Точно, Наташ. Даже спорить не буду.

– Что она тебе сказала? – полюбопытствовал Гуров.

– Что я старый дурак, – расплылся в улыбке Стас.

– А чему ты так радуешься?

– Эх, Лева! Ты бы слышал, КАК она это сказала, – с нажимом произнес Крячко.

– Слушай, я крайне рад за твою счастливо восстановленную семейную жизнь, но скажи мне, пожалуйста, где твоя машина? – Гуров покрутил головой. – Куда ты умудрился ее поставить? Я потратил кучу времени, рыская тут в поисках ее!

– Я без машины, Лева, – глядя в сторону, пробормотал Крячко.

– Как? – У Гурова глаза полезли на лоб. – Ты ехал в Новогиреево на метро?

– Ну, а чего такого? На метро даже быстрее получается!

– А машина где?

– Машина… того. В ремонте. Сломалась она, Лева.

Гуров смерил Крячко длинным взглядом и произнес:

– Знаешь что, Стас?

– Что? – невинно хлопая ресницами, проговорил Крячко.

– А то, что права твоя Наташка! На сто процентов. – И, повернувшись к оперативникам, Лев коротко бросил: – Так, в больницу его.

Сам он прошел к своей машине и отправился вслед за служебной. В больнице дождался, пока врачи осмотрят Крячко и вынесут свой вердикт.

Переломов, слава богу, не обнаружилось, равно как и прочих серьезных повреждений. В основном на долю Крячко выпали множественные ушибы, полученные при падении. Станислава перевязали, обработали раны йодом и перекисью, и, хотя врачи настаивали на том, чтобы оставить его в стационаре хотя бы на пару дней, он решительно воспротивился. Гуров отпустил оперативную машину, а сам повез Крячко домой. Перед этим он отдал оперативникам шприц, найденный в злополучной квартире, попросив передать его на экспертизу.

По дороге Лев расспросил Крячко о том, что произошло в пятьдесят седьмой квартире, и Станислав подробно рассказал.

– Худой такой, разболтанный весь, как на шарнирах? – уточнил Гуров, когда Крячко описывал мужчину, встретившего его в квартире. – Волосы темные, ежиком?

– Да вроде нет. Средний. Улыбался все время. Волосы светлые, метелкой. Ну, в смысле, хвост с резиночкой.

– Слушай, это не Бегунков, – задумчиво проговорил Гуров.

– Лева, нужно пробивать этот адрес, опрашивать соседей, кто там проживает!

– Сделаем, Стас. Обязательно. Только уже не сегодня. Ты давай-ка спать ложись и вообще можешь на завтра выходной взять. Я сам все сделаю.

– Как скажете, товарищ полковник, – согласился Крячко.

Зазвонил телефон. На связи был Орлов.

– Петр, все в порядке, – сообщил Гуров. – Можешь ехать домой, все остальное завтра.

У своего дома Станислав вышел, пожал на прощание Льву руку и побрел к подъезду.

Гуров же не поехал к себе. У него оставалось несколько дел, которые он не хотел откладывать до завтра. Несмотря на то что этот день выдался бесконечно долгим, он пока не чувствовал усталости. Пробить адрес, а также телефонный номер, с которого ему позвонил неизвестный, он решил сегодня. Мысль об этом не давала ему покоя, и он чувствовал, что все равно не уснет, если не начнет предпринимать хоть какие-то шаги.

Технический отдел был уже закрыт, да и вообще в управлении оставались только дежурные – времени было половина одиннадцатого. Все распоряжения можно было оставить у одного из них. Лев позвонил в Главк, продиктовал номер телефона, с которого ему звонили по поводу нахождения Крячко, и наказал проверить, на кого он зарегистрирован, в самом срочном порядке. Точно так же он распорядился поступить с адресом в Новогирееве. В принципе, на этом указания закончились, и теперь можно было ехать домой, но Лев этого не сделал. Он отправился в магазин, где работала Наталья Бегункова. Телефон ее по-прежнему молчал, а поговорить с женщиной Гуров считал необходимым, вот и решил нанести ей личный визит.

Торговля в магазине шла бойко. Близилось время завершения продажи алкогольной продукции, и многие, спохватившись, поспешили пополнить свои запасы. Наталья со своей напарницей работали шустро, практически без перерыва: отпускали разнокалиберные бутылки, отвешивали колбасу, сыр, доставали из стеклянных боксов замороженные полуфабрикаты…

У двери, ведущей в подсобные помещения, стоял директор магазина Артур Юрьевич и наблюдал за процессом. Лев встал чуть в стороне, ожидая, когда схлынет это оживление, однако народ шел конвейером. Наталья заметила его и кивнула чуть озабоченно. Прождать пришлось минут десять, потом пробило одиннадцать, и Наталья, задернув витрину с алкоголем темной плотной занавеской, обратилась к Гурову:

– Вы ко мне?

– Да, есть несколько вопросов. Я вам звонил, но вы не отвечали. Пришлось приехать.

– Ой, простите, я даже не слышала, что телефон звонил, – оправдываясь, сказала Наталья. – Видите, какая тут запарка! Ну, давайте поговорим.

– Здесь не очень удобно, может, пройдем в мою машину?

Наталья неуверенно оглянулась на своего директора:

– Сейчас спрошу разрешения.

Артур Юрьевич сам двинулся им навстречу.

– Какие-то проблемы? – спросил он у Гурова.

– Если и да, то не у вас, – ответил полковник.

– Просто вы уже второй раз за день приезжаете к нашей сотруднице. Она в чем-то провинилась?

– Если бы провинилась, я бы не приезжал, а вызвал ее в Главк, – возразил Гуров. – Так что не переживайте за репутацию своего магазина.

– Просто мне не нужны проблемы, – пояснил Мамаев. – Я только-только открыл свой бизнес, дела понемногу пошли в гору, и мне не хотелось бы…

– Не волнуйтесь, – прервал его Лев. – Вас это не касается никоим образом.

– Артур Юрьевич, я отойду ненадолго? – обратилась к хозяину Наталья.

– Опять? – сдвинул брови Мамаев. – Ты уже отходила сегодня! – Но, оглядев зал и увидев, что с прекращением торговли спиртным он резко опустел, смягчился: – Хорошо, иди.

Гуров с Натальей вышли из магазина и направились к машине полковника. Первым делом Лев спросил, что это за адрес, по которому она посоветовала поискать Бегункова.

– Там его друг живет, – пояснила Наталья. – Зовут Рома, фамилия, кажется, Дьяконов.

– Это я уже слышал. Чем он занимается, этот Рома?

– Ой, да я не в курсе! Это же его друг, не мой… Они с Вовкой давно знакомы. Когда он от меня уходил, сказал, что будет ночевать у него. А сам туда-сюда мотался, – с помрачневшим лицом ответила Наталья.

– Опишите его, пожалуйста, – попросил Лев.

– Невысокий, волосы светлые, длинные, в хвост собирает, – стала перечислять Бегункова, и Гуров уже понял, что это был именно тот человек, который вырубил Крячко. Скорее всего, именно он же и отправил его в канализационный люк. Но зачем, с какой целью? Или это Бегунков ему позвонил и сказал, что сюда, возможно, нагрянет полиция? Но чего они добились таким способом? Бегунков – он что, совсем идиот? Не понимает, что за убийство сотрудника правоохранительных органов он после своего срока вообще больше из тюрьмы не выйдет? А главное – для чего было убивать Крячко? Или целью было не убийство? И кто позвонил Гурову с неизвестного номера? Сам Бегунков, его друг Рома? Испугались, что Крячко действительно умрет? Но откуда у них телефон Гурова, полковник не давал его Бегункову!

– Наталья, этот Рома совершил нападение на сотрудника правоохранительных органов, и не просто нападение – попытку убийства. Возможно, в компании с Бегунковым.

– Господи, он жив? – воскликнула Наталья.

– Если вы о полицейском – то да. Насчет Бегункова не знаю, но полагаю, что жив. В связи с этим мне нужны более подробные сведения о его дружке, а также о том, где его можно найти.

– Да я не знаю ничего, ей-богу! – забожилась Наталья и натурально перекрестилась. – Может, он к матери своей поехал? У его матери «однушка» есть убитая где-то на выселках, я там и не была никогда!

– Нет, вряд ли, – покачал головой Гуров. – Но адрес пробить не мешает. Вы лучше скажите, куда они вместе с Дьяконовым могли пойти? Еще каких-то общих друзей их знаете?

– Нет. Правда не знаю! Да я сама хочу вам помочь, поверьте! Господи! Да за что же на меня все свалилось! – Наталья всхлипнула и разревелась.

– Наташа, некогда плакать, давайте думайте, – поторопил ее Гуров.

Однако Наталья не успокаивалась. Наоборот, всхлипы ее усиливались. Когда полковник заглянул ей в глаза, то увидел в них страх.

– Наталья, что с вами? Кого вы боитесь? Бегункова, Дьяконова? Расскажите, я смогу вас защитить.

Однако она помотала головой, достала из кармана пуховика платок, вытерла лицо и улыбнулась жалкой улыбкой:

– Простите, что-то нервы у меня сдают. А друзей их нужно искать среди окрестных наркоманов. Рома этот на наркоте сидит уже давно. Вовка ведь из-за него в тюрьму и попал. Сам-то он и не виноват был, он мне рассказывал!

– Таа-ак, – протянул Гуров, постукивая пальцем по рулю. – Хорошенькие дела! Наркоманов мне только не хватало!

– Это Рома наркоман, а Вовка нет! Он пробовал по юности, но бросил давно! – убежденно говорила Бегункова.

– Вы извините меня за морализаторство, но вот вы взрослая женщина. Чем вы думали, когда выходили замуж за Бегункова? – покачал головой Лев. – Человек два месяца как из тюрьмы освободился, сидел за наркотики. Друзья у него соответствующие, нигде не работает, сидит на вашей шее… Что вы теперь плачете? Ваш итог закономерен! Пока вы были ему нужны, он вас использовал. Теперь, понадеявшись на легкие деньги, он вас просто бросил. А вот прижмет его – он снова приползет, наплетет вам с три короба, и, что самое главное, – вы снова ему поверите и впустите.

– Он обещал, что устроится на работу, – всхлипнула Наталья. – И что дружков старых бросит.

– Ага, как же! – с сарказмом проговорил полковник, в который раз удивляясь подобной женской наивности. – Если хотите доброго совета – рвите с ним отношения окончательно! Иначе через некоторое время он и вас доведет до беды, поверьте мне. Впрочем, дело ваше. – Гуров открыл дверцу: – Ступайте, вас на работе ждут.

Наталья вышла из машины и, ссутулившись, побрела к дверям магазина. Гуров достал телефон, снова позвонил в Главк и распорядился передать всем отрядам ППС прочесать район, где проживал Рома Дьяконов, прошерстить все наркоманские точки, благо они были хорошо известны полиции, постараться найти обоих друзей, доставить их в управление и запереть до утра. После этого он, наконец, поехал домой. Ему казалось, что с момента, как он приступил к расследованию, прошла как минимум неделя. А началось-то оно только утром этого дня. Точнее, уже следующего, как понял Гуров, взглянув на часы. На них значилось двадцать минут первого ночи двадцатого февраля.

Следующий рабочий день начался очень результативно. Во-первых, Гуров увидел пришедшего в Главк Крячко. И хотя голова Станислава была перевязана, он утверждал, что чувствует себя вполне нормально и готов продолжать расследование. У него был личный интерес: ему очень хотелось рассчитаться за проведенные в канализационном люке часы с тем, кто ему их устроил. Правда, ни Бегункова, ни Дьяконова до сих пор найти не удалось, зато пришли документы по делу о проверке рюмочной «Три стопочки», которую проводила Регина Берестова. Крячко настолько порадовал этот факт, что он сам углубился в чтение, не переложив это нудное занятие на Гурова.

Гурову же предстояло ознакомиться с другими материалами, которые тоже оказались готовы. Это были данные на Романа Дьяконова и Владимира Бегункова, а также ответ на запрос по номеру телефона, с которого неизвестные звонили Гурову и довольно своеобразно сообщали о местонахождении Крячко. Сыщики расселись по своим столам и стали разбираться.

Как и следовало ожидать, «однушка» в Новогирееве принадлежала Дьяконову Роману Алексеевичу. А вот что поразило Гурова, так это то, что таинственный телефонный номер был зарегистрирован тоже на него! Это было очень неожиданно, и он поспешил поделиться с Крячко. Однако, как ни странно, на Станислава этот факт не произвел столь сильного впечатления. Более того, он даже отмахнулся от Гурова:

– Лева, подожди ты с этими «нариками»! У меня тут кое-что поинтереснее есть! – Станислав держал в руках листок с отпечатанным на нем текстом.

– Ну, что там у тебя, говори! – отозвался Гуров.

– Это данные по отравившимся в рюмочной людям! – потряс листком Крячко. – Один случай смертельный. И знаешь, как звали человека, который умер от отравления?

Поскольку Гуров молчал, Станислав закончил фразу с нотками торжества в голосе:

– Кравцов Евгений Аркадьевич!

– Подожди, подожди… – нахмурил лоб Гуров. – Кравцовы – это же…

– Вот именно, Лева! Это близнецы, брат с сестрой из Мытищ! Настенька – божий одуванчик и ее высокоодаренный брат-скрипач!

– Постой, постой… Выходит, они были знакомы с Региной?

– А вот это я прямо сейчас и узнаю! – проговорил Крячко, поднимаясь из-за стола и направляясь в угол, где висела все та же, защитного цвета, куртка. Побывавшая вместе с Крячко в разных передрягах, она не сильно изменилась после пребывания в канализационном люке, ну, разве что пятен поприбавилось.

– Постой, постой… Что, опять на маршрутке поедешь?

– Ага, щас! – отозвался Станислав, просовывая руки в рукава. – Служебную возьму!

И, не слушая разумных доводов Гурова насчет того, что не стоит действовать вот так в лоб, вышел за дверь. Гуров остался один, однако в таком положении пробыл недолго: вскоре в кабинет заглянул эксперт.