355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Крамной » Таблицы Рошарха » Текст книги (страница 5)
Таблицы Рошарха
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:59

Текст книги "Таблицы Рошарха"


Автор книги: Николай Крамной



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– По какой? – не выдержал молчаливого ожидания Таран.

– Вы знали, что его в общежитии нет, – спокойно сказал следователь.

– Откуда? – вяло возразил Таран, стараясь не встречаться взглядом с Друяном.

– Я смотрел табель выходов у заведующей. На выходной вы ушли втроем, а после этого Любченко уже в магазин не пришел. Если вы провели выходной не вместе, то обязательно зашли бы после работы в общежитие. Или хотя бы позвонили туда… Вы этого не сделали, значит, были уверены, что его там нет, – сказал Сергей Викторович. – Теперь у меня к вам вопрос: что вы делали в свой выходной день? Смотрите на меня и отвечайте быстро! – приказал Друян.

– Я… это… «жигуленок» свой ремонтировал, – запинаясь ответил Таран. – А Витек мне помогал. Целый день провозились… А вечером пошли пивка попили.

– Кто видел, что вы ремонтировали машину?

– А черт его знает! – нахально ответил Таран. – Знали бы, что вы об этом спрашивать будете – запомнили бы. А так…

– Ну хорошо. Я вам скажу, что случилось с вашим товарищем: он убит.

– Как – убит? – испуганно посмотрели на следователя друзья.

– А вот так. Жил человек – и нету. Вы можете на него посмотреть… в морге. Собственно, я обязан отвезти вас туда. Подтвердите, что это он. То, что при нем оказался паспорт, еще ни о чем не говорит.

– А кем убит? – спросил Витек.

– Кем и за что, этого я пока не знаю. А вы мне помочь в этом не хотите. Вот и тащим каждый свой мешок, как вы говорите.

Таран и Витек промолчали.

После долгих колебаний и размышлений Виктор Георгиевич принял, наконец, решение, которое ему казалось единственно правильным: директором магазина «Восток» нужно все-таки назначить Шуртова. Правда, работы тогда у него заметно прибавится: распределение партий каракуля среди кооператоров требовало и времени, и умения ладить с людьми, а ведь нужно было еще заниматься скупкой золота и валюты. Многовато для одного человека, но иного выхода не было: посвящать лишних людей во все тайны своего дела Патов не хотел. Кроме того, он подозревал, что теперь и за ним самим, и за магазином «Восток» будет установлено наблюдение. Вряд ли приезжавшие к нему следователи остались удовлетворенными его объяснениями. Не такие уж они простаки! И появление любого нового человека в штате магазина, несомненно, вызовет у них массу вопросов: кто он? откуда появился? по чьей рекомендации? И на все эти вопросы следователи, разумеется, захотят иметь исчерпывающие ответы. Нет, лишних козырей в руки им давать нельзя, пусть довольствуются тем, что имеют.

И еще один вопрос беспокоил Патова: охрана его самого и Шуртова. В городе начала действовать какая-то неизвестная группа, которая, судя по всему, догадывается, что люди, работающие в магазине «Восток», имеют доход не только от продажи сувениров. Иначе бы они не прислали человека с требованием ежемесячной выплаты трех тысяч рублей. И поручили это скользкое дело явно новичку, не желая подвергать опасности своих людей.

Виктор Георгиевич понимал, что эта группа, кроме уверенности в своих силах, доходящей до наглости, к тому же еще и хорошо организована. Поздно вечером Валерий Борисович сообщил им по телефону, где находится их незадачливый посланец, а утром следующего дня сам был убит в своем кабинете вместе с охранником и отправился по тому же адресу – в морг. И ниточку, тянущуюся от тех событий сюда, в больницу, они, несомненно, нащупали.

Да, с такими людьми, хочешь не хочешь, а придется считаться. Но кто они? Где их искать? А если даже нападешь на след, это мало что даст. Взаимное устранение второстепенных исполнителей только испортит дело: следователи прокуратуры и милиции рано или поздно выйдут на главных лиц, в том числе и на него самого. И тогда уже можно будет потерять все: деньги, власть над людьми, свободу. Нет, взаимная вражда с этой группой желаемого результата не даст. Ему, Патову, нужен мир, но прежде чем его заключить, нужно войти в контакт с главарями этой группы.

Валерий Борисович столкнулся с одним из них в ресторане «Уют». Может, попробовать ему самому проехать в этот загородный ресторан и посмотреть поближе на его посетителей? Здравый смысл подсказывал, что ничего плохого с ним там не случится: никто не ожидает его появления в ресторане и, кроме того, не надо отказывать своему противнику в умении правильно оценить обстановку. Если «Уют» является для них своего рода резиденцией, то они не заинтересованы привлекать к нему внимание милиции. Приняв это решение, Виктор Георгиевич вызвал к себе в кабинет шофера.

– Машина хорошо подготовлена? – спросил Патов застывшего у двери шофера.

– Как всегда, Виктор Георгиевич, – ответил тот.

– Подъезжай к воротам, я сейчас выйду, – распорядился Патов. – Поедем сначала в город, а потом я скажу куда…

Сосновый бор, почти вплотную подступавший к городу, проскочили быстро, и машина покатилась мимо пригородных особняков, утопавших в зелени вишневых и грушевых садов. Дома в этом районе строили в основном отставники в крупных чинах и работники различных республиканских министерств: свой дом в тихом зеленом районе намного лучше любой казенной квартиры.

– Поезжай по улице Хмельницкого, – приказал главврач шоферу, – там надо будет одного человека взять.

– Товарищ капитан! Шуртов сел на углу Хмельницкого в черную «Волгу», Едут в сторону монастыря, – доложили по рации.

– А кто еще в машине? – спросил Кириков.

– Не знаю: стекла затемненные. А номер запишите.

– Продолжайте наблюдение, со связи не уходите, – распорядился капитан, сознавая, что самому ему уже не успеть к месту событий. «А машина главврача! – с каким-то непонятным для самого себя удовлетворением подумал Денис Николаевич. – Интересно будет узнать, куда они направились?»

«Волга» проехала мимо мужского монастыря, расположенного на обрывистом берегу реки, попетляла по кольцам дорожной развязки и мягко вкатилась под ажурную арку металлического моста.

– Направляются за город, – доложили капитану Кирикову.

Но вскоре Денис Николаевич получил сообщение, которое его не только огорчило, но и вывело из себя: вырвавшись на загородное шоссе, черная «Волга» главврача сумела намного оторваться от наблюдателей, а после одного из поворотов они ее вообще не увидели.

– Свернули на какой-то проселок, – виновато доложили по рации. – Тут их десятки по каждую сторону дороги: то в села, то на дачные поселки. И лес кругом, ничего не просматривается.

– Растяпы! – не сдержался капитан.

– У них, наверное, двигатель с форсажем, – нисколько не обиделся докладывающий. – Мы шли за ними на скорости сто тридцать, а разрыв все время увеличивался. Может, встать за поворотом и подождать пока они будут возвращаться?

– А потом проводить их до города? – язвительно спросил капитан. – Покатались и хватит…

Окончив разговор, Кириков подошел к карте области, висевшей в простенке между двумя окнами: может, все-таки удастся вычислить, куда так торопился главврач со своим спутником.

НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

Ресторанов Виктор Георгиевич не любил и бывал в них редко. Исключение составлял «Театральный», находившийся на одной из главных улиц города, где можно было спокойно посидеть, не опасаясь нарваться на хамство, а то и явный скандал со стороны подпивших лохматых юнцов. Дежуривший в дверях «Театрального» величественный швейцар, одетый в униформу, наметанным взглядом безошибочно определял, кого можно беспрепятственно пропустить в уютную полутьму ресторанного зала, а кому холодно сказать:

– Свободных мест нет, все столики заказаны.

И если уж эта фраза была произнесена, то никакие уговоры, мольбы и даже сование смятых кредиток в широкую ладонь швейцара не могли заставить его изменить свое решение.

В «Уют» Патов приехал впервые и причин для недовольства пока не находил: столики были расставлены друг от друга на приличном расстоянии, так что можно было вести негромкую беседу, не опасаясь быть услышанным со стороны. Сразу было видно, что здесь дорожили не площадью, а клиентом. Посредине зала, в чаше коричневого мрамора, – небольшой фонтанчик. Вокруг чаши – площадка для танцев. «Если еще и музыка окажется приличной, – подумал Виктор Георгиевич, – совсем хорошо». Нравилось и отсутствие обязательных для такого места пальм и фикусов в громоздких ящиках, расставленных по углам зала. Вместо этого непременного атрибута – на каждом столике два-три цветка в узкой вазе. Народа в зале было немного, но ресторан только начал свою работу в вечернее время, и до часа пик было еще далеко.

– Ну что ж, – удовлетворенно сказал Патов, просмотрев меню, – выбор небогатый, но по нашим временам вполне сносный. – Ты тут бывал раньше, Анатолий?

– Несколько раз с Валерием заглядывал, – ответил Шуртов. – В меню у них не все внесено, – уверенно сказал он. – Для постоянных клиентов они такие деликатесы держат, что и в «Интуристе» не всегда увидишь.

– Что-то «пингвины» не торопятся, – заметил Виктор Георгиевич, имея в виду официантов.

– Да нам, собственно, тоже спешить некуда, – усмехнулся Анатолий Иванович, протирая свои дымчатые очки носовым платком. – А ты зачем меня сюда привез? Если просто поужинать – далековато забрались: пока назад доедешь, снова есть захочется.

– Сейчас, заказ сделаем – расскажу, – пообещал Патов, заметив приближающегося официанта.

Шуртов на правах постоянного клиента обратился к официанту с фамильярной снисходительностью:

– Принеси нам, Миша, чего-нибудь на свой вкус… Желательно из рыбного. Ну и салатиков каких-нибудь… А к ним – холодной водочки. А дальше – видно будет.

Заказ официант выполнил быстро и расставил на столике перед приятелями столько закусок, что Патов вначале растерялся, с какой из них начинать ужин. А ведь был в таких делах далеко не новичок и удивить его чем-либо было трудно.

– Последний раз ты, Анатолий, здесь ужинаешь, – сказал своему компаньону Виктор Георгиевич, закусывая салатом из крабов.

– Почему? – удивился тот. – Финансовый крах мне пока не грозит.

– Зато грозит другое: с завтрашнего дня придется тебе занять кабинет Валерия…

– Я ожидал этого, – спокойно сказал Шуртов. – И понимаю, что тебе туда больше некого ставить. Но… я этого не заслужил, Виктор. Мне ведь тоже хочется жить… Неужели ты ничего не можешь сделать, чтобы нас оставили в покое?

– Давай не будем подсчитывать, у кого больше заслуг, – холодно сказал Патов. – Тем более, что каждый получил за свое участие нужную долю. И риск постараемся разделить пополам. А вот насчет покоя… Потому я и приехал сюда с тобой. Людей для охраны у меня не хватает, да и не дело это – всюду за собой охранников таскать.

– А чем заняты твои «гаврилы» в белых халатах? – насмешливо спросил Шуртов.

– У них своя работа. Нельзя заставлять людей делать что попало. Толку от этого будет мало. Обожглись с тем парнем – и хватит. Жогина я отослал в Самарканд, пусть посидит пока на виноградной диете, а там видно будет… Так что у меня, Анатолий, выход один: найти того, кто ломится к нам в дверь, и попробовать с ним договориться.

– И ты думаешь его найти здесь?

– К Валерию они обратились тут… Почему бы и мне не попытать счастья за ресторанным столиком? – усмехнулся Патов. – Прикрыть дело и отойти в сторону мы не можем, ты это хорошо знаешь. Нам этого не разрешат. Мы даже и завещание не успеем написать!

– Нам его и не надо писать, – мрачно сказал Шуртов. – У нас с тобой ни долгов, ни наследников.

– Правильно, – согласился с ним Патов, – но мы еще не очень стары, и жизнь может повернуться таким боком, что успеешь наделать и того и другого. Плывет твой друг к нам…

– Кто?

– Миша-пингвин, – рассмеялся Патов. – Но ничего не несет.

Друзья не подозревали, что официант несколько минут назад позвонил в подсобке по телефону и приглушенным голосом сообщил:

– Игорь Сергеевич! Шуртов ужинать приехал с кем-то… Какой из себя? Высокий, красивый такой… Да, с лысинкой. Алексею показать? А кто это? А-а-а, понял, понял! – заторопился официант. – Да они еще не скоро уйдут, – успокоил он далекого собеседника. – Только ужинать начали. Ладно, сейчас подошлю.

Закончив разговор, официант разыскал в подсобных помещениях скучающего Дуплета и, подведя его к темно-вишневой портьере, приказал:

– Сейчас я подойду к двум клиентам, а ты их хорошенько рассмотри и на всю жизнь запомни.

– Зачем? – глуповато спросил Дуплет.

– А это нам с тобой знать не нужно, – сухо ответил официант. – Приказано запомнить – и запоминай. А потом пройди коридором за сцену и позови сюда Клаву. Только быстро!

Придав лицу профессиональное выражение полнейшего безразличия, официант нырнул в прорезь между портьерами и неслышно заскользил между столиками.

– Анатолий Иванович, – обратился он к Шуртову, подойдя к столику. – Прошу извинить… я понимаю, что не положено… но случай такой…

– Кто тебя так испугал, Миша? – улыбаясь спросил Шуртов.

– Клава просит разрешения подойти к вашему столику. Ей нужно что-то вам сказать, – объяснил свое смущение официант.

Шуртов вопросительно посмотрел на своего компаньона.

– Мы просили хорошей закуски, – едко заметил Патов, – но не такой уж пикантной…

– Она не из тех… – обиженно заметил официант. – Это наша эстрадная солистка. Ей скоро выступать, боится, что вы уйдете, а она не поговорит с вами.

– Ну пусть подходит, – разрешил Шуртов. – Только ненадолго: у нас деловой разговор.

– Пара минут! – заверил их обрадованный официант.

Клава, вопреки ожиданиям Патова, оказалась смуглой, высокой женщиной в длинном вечернем платье. Извинившись, присела на предложенный стул. От сухого вина отказалась: «Я на работе». Сразу перешла к делу, ради которого прервала друзьям ужин.

«Если проститутка, то высокого класса, – думал Патов, оглядев незнакомку с наигранным равнодушием. – Держится с достоинством и одета со вкусом». Отметил также, что у солистки, кроме небольшого перстенька, нет никаких украшений. Зато уж перстенек с прозрачным камушком, тянул не на одну тысячу. В драгоценностях Виктор Георгиевич разбирался не хуже, чем профессиональный ювелир, и, увидев маленькую радугу, сверкнушую над кистью Клавиной руки, уверенно определил: «Два карата, не меньше… Причем чистой воды». И тут же мысленно повысил статус незнакомки до экстра-класса.

– Я, Анатолий Иванович, скоро должна получить кооперативную квартиру, – сообщила Клава новость.

– Очень рад за вас и заранее поздравляю! В наше время это не плохое приобретение, – улыбнулся Шуртов. – Жаль, что я не принадлежу к числу ваших близких знакомых и не смогу попасть на новоселье. А очень бы хотелось! – поблескивал дымчатыми стеклами очков Шуртов.

– Я как раз и хотела поговорить о новоселье. Дело в том, что мне квартиру обставить нечем… Не повезу же я на новую квартиру ту рухлядь, которая у меня сейчас стоит.

– Ну-у, эта беда поправимая, – успокоил ее Шуртов. – При ваших-то связях!

– Связи есть, – подтвердила Клава, – но нет того, чего я хочу.

Солистка убрала со лба темный завиток волос, скользнула по лицам мужчин взглядом шалых, зеленоватых глаз и капризно сказала:

– Хочется чего-нибудь неординарного… Мне нужны в первую очередь столики. Туалетный… пара журнальных. Ореховые желательно, – дополнила она – А гарнитуры к вам не поступают?

– Мы никогда заранее не знаем, какой товар к нам поступит с очередной партией, – с нотками сожаления сказал Шуртов. – У меня есть журнальные столики, даже один шахматный. А туалетные разобрали. Но, чтобы полный гарнитур… Такой объем работы для фабрики, а не для частника. Если его даже и заказать, то на это уйдет уйма времени. Да и цена на индивидуальный заказ…

– Вы опасаетесь, что мне это будет не по карману? – насмешливо спросила солистка.

– «Тебе – наверняка! – подумал Виктор Георгиевич, – А вот тому, кто за тобой стоит, такие расходы по плечу». Он начал подозревать, что солистка подошла к ним не по собственному почину, и все эти разговоры о мебели не более чем ширма. И если это так, то тому, кто ее к ним послал, нужно установить контакт с ним и Шуртовым.

– Нет, мой друг думает о другом: стоит ли вкладывать такие деньги в мебель? – вмешался в разговор Патов.

– Ну… у каждого свои капризы, – сказала Клава. – Вы, наверное, тоже не спите на татами? Да и железная односпалка вряд ли вас удовлетворит.

Виктор Георгиевич рассмеялся. Эта женщина, так бесцеремонно подсевшая к их столику, начинала ему нравиться. Немного худощава, правда, а так – хороша! Одни только глаза чего стоят: большие, зеленоватые, заглядывающие собеседнику прямо в душу. И смуглая шейка как выточенная. Патов, чтоб не рвать едва намечавшуюся связь с людьми, которые осторожничают не меньше его, сказал:

– Я думаю, мой друг сможет сделать запрос и через некоторое время ответить вам. Как, Анатолий Иванович?

– Да, это единственное, что я сейчас смогу пообещать, – согласился с таким вариантом Шуртов.

– Мне наведываться в магазин, или вы у нас не последний раз в гостях? – поднялась с места Клава.

– Ну зачем вы будете себя утруждать? – поспешил с ответом Виктор Георгиевич. – Попробуем наскрести в карманах еще на один ужин. Раз уж вы идете на такие расходы, то нам сам бог велел. Может, они со временем и окупятся, – многозначительно заметил Патов.

– Буду ждать, – улыбнулась солистка и прямо от столика подала знак оркестру.

 
Плесните колдовства
В хрустальный мрак бокала, —
 

предложила солистка всем сидящим в зале. Присев на край мраморной чаши фонтана, тряхнула рассыпанными по плечам волосами и, повернувшись в сторону Патова, пропела для него одного:

 
В расплавленных свечах
Мерцают зеркала…
 

С наступлением осени у Тарана в душе всегда возникало чувство щемящей тоски и какой-то неясной тревоги. И было оно настолько сильным, что иногда хотелось бросить все и, снявшись в одночасье с насиженного места, сесть в поезд и катить вслед за уходящим летом. Почему это с ним происходило именно осенью, он и сам себе не мог объяснить. Да и не пытался. Знал только, что все обиды, нанесенные ему жизнью, приходились почему-то на осеннее время…

В такие дни Таран приезжал на своем стареньком «жигуленке» к реке и подолгу сидел на обрывистом берегу, слушая печальный звон колоколов прославленного храма. Иногда приезжал один, чаще – со своим другом Витьком, которому сладкий кусок тоже нечасто перепадал в жизни. Где-то здесь, на одном из крутых спусков, тысячу лет назад принимала первое крещение дремучая Русь, полагавшая в своей святой простоте, что после этого нехитрого обряда ее внуки и правнуки будут жить чисто и безгрешно. Кто-то, возможно, так и жил… Лично ему казалось, что он проводит незапланированный четвертый раунд, который длится бесконечно долго, и судья, следящий за временем, почему-то не торопится бить в гонг, чтобы остановить, наконец, этот изнуряющий бой.

– В монастырь, что ли, уйти, к ядреной матери? – спросил как-то Таран своего друга, слушая печально-тягучий перезвон колоколов, плывущий над вечерней рекой.

– Я уже думал… – безучастно отозвался сидевший рядом Витек.

– Ну и что?

– Ничего… Ну побудешь месяц-два, а потом или сбежишь, или повесишься. Тоже мне занятие, – презрительно сплюнул Витек на жухлую траву, – каждый день лазаря тяни.

Встал, расправил затекшие мускулы и спросил:

– Пиво доставать?

– Давай, – согласился Таран. – Выпьем да поедем, а то этого звона наслушаешься…

Галей пошел к машине за пивом, а когда вернулся к товарищу, с удивлением увидел, что возле Тарана пристроился какой-то долговязый мужик с бутылкой «Пшеничной» в руках. Одет прилично и на алкаша не похож.

– Дай ему стакан, Витек, – распорядился Таран, с завистью поглядывая на красочную этикетку семисотграммовой бутылки.

Полный стакан водки незнакомец опрокинул в себя без видимых усилий. Не спрашивая разрешения, открыл зубами пиво и прямо из горлышка отпил несколько глотков.

– А это – вам, – кивнул он на остаток водки.

– Да мы пивка немного попьем и поедем, – стал отказываться Таран. – Я за рулем… И денег мы с собой не захватили.

– Обижаешь, кореш… кому ж ее оставлять? – спросил долговязый. – У меня доза – стакан. Больше не пью.

– Если доза – зачем такую бутылку брал? – вмешался в разговор Витек.

– В другой таре, не продавали, – пояснил незнакомец. И, протянув водку, попросил: – Пейте! За знакомство… Лехой меня зовут.

Выпили за знакомство. Звон колоколов стал мягче и не таким тягостным.

– Ну что, «кум» вас мотает до сих пор? – равнодушно спросил Леха, дымя сигаретой.

– Какой кум? – не понял Таран.

– Да следователь, – лениво пояснил тот.

– А-а-а… А ты откуда знаешь? – насторожился Таран.

– Пахан поручил присмотреть за вами, вот и знаю.

– Григорий Петрович, что ли? – догадался Толик.

– Он самый… – пустил струйку дыма долговязый.

– «Поручил присмотреть…» – зло повторил Таран. – Скажи ему, если я его встречу, голову за Саньку оторву! – пообещал Таран.

– Зря… – спокойно сказал Леха. – В нашем деле всякое случается. Он не виноват, что так вышло. И посчитался за это… Двух за

одного. А поговорить с вами он не мог, потому что слежки опасался. Чего ж самому в капкан лезть и вас тащить? А вы молодцы: не раскололись! – похвалил их Леха.

– Подписку с нас взяли… о невыезде, – уныло сообщил Витек.

– Это ерунда! – ободрил их новый друг. – Я их в жизни столько давал, что и считать перестал. Или ты хотел к бабушке в деревню съездить?

Вытащив из внутреннего кармана пиджака тугой бумажный сверток, он положил его на землю рядом с Тараном и сказал:

– Это вам велели передать. Там три тысячи. Столько, сколько вы должны были взять в магазине. Только не шикуйте! – строго предупредил Леха. Иначе враз сгорите! Ну я пошел. Как-нибудь встретимся еще…

Небрежно отряхнул брюки от прилипших травинок, огляделся по сторонам и на прощание посоветовал:

– Если следователь еще будет приставать, держитесь старой сказки. Надоест слушать – отстанет.

Леха подцепил носком туфли пустую бутылку, отшвырнул ее далеко в сторону и, пока друзья смотрели, как она, кувыркаясь и поблескивая в лучах вечернего солнца, катится по откосу вниз, исчез за ближайшими кустами.

Своему доверенному человеку, поставленному проследить за рестораном «Уют», Патов назначил встречу у себя дома. В больнице тот не работал, слежка за ним наверняка не велась, и к кому из жильцов этого подъезда он пришел в гости, сразу не определишь: девять этажей вверх и на каждом четыре квартиры. Поэтому и дверь на условный звонок открыл сразу и без опасений. Гостя усадил к окну, возле письменного стола, а сам расположился в углу комнаты возле журнального столика.

– Домой после закрытия ресторана всегда уезжает одна, – докладывал Патову доверенный о Клаве. – Иногда на такси, иногда чья-то «Волга» ее забирает. Номер я записал. Живет в городе, вот адрес, – положил он на стол листок из блокнота. – Там и номер машины… Квартира однокомнатная. Фамилия ее Стайко. На ночь с ней никто не остается.

– Это все? – разочарованно спросил Патов.

– Про нее – да.

– А про кого еще что есть? – встал с места Виктор Георгиевич и подошел к столу.

– Еще я заметил, что у них там много людей крутится, которые никогда ни торговлей, ни кормежкой людей не занимались.

– Ты их знаешь?

– Ну… друзьями мы никогда не были, – замялся пришедший. – Но кое-что друг о друге слышали. Вот Дуплет, например… Или Дед. Их специальность – крупные грабежи. А теперь почему-то там прилипли как свои. Дуплет недавно из зоны возвратился. Ему-то уж точно после его сроков и а городе, и возле него запрещено жить. Но ходит открыто, не опасается, значит, какая-то отмазка есть. Даже галстук натянул, гад!

– Ну что ж… Пусть крутятся, – спокойно сказал главврач. – И много их там?

– Четверых я знаю, а остальные – не поймешь: с ними они или просто случайно заехали.

– Ладно… Больше там не появляйся. Они тебя тоже, наверное, приметили, только вида не подают. Хватит с нас неприятностей! – решил Патов.

Оставшись один, Виктор Георгиевич сел за стол и надолго задумался. И было о чем: все дела пришлось временно приостановить. В тайнике уже почти не оставалось места для кип каракулевых шкурок, а по срокам вот-вот должны были поступить новые партии товара. И разгрузиться нельзя: слишком велик риск. Придется сообщить друзьям-азиатам, чтоб прекратили на время завоз товара. Заодно и распорядиться насчет Жогина: здесь он ему не нужен. Даже опасен. За Шуртовым и магазином «Восток» ведется постоянное наблюдение, и все связи с кооператорами пришлось прекратить. Чьи люди следят – неизвестно, да это и не имеет значения. Причем следят то ли намеренно нагло, то ли неумело, но в любом случае это действует на нервы…

За больницей как будто наблюдение не установлено. Впрочем, черт его знает… Кругом сосновый лес, ходи вокруг с корзиной, будто грибы собираешь, посматривай по сторонам. И за домом, в котором он живет, наверняка наблюдают. Обложили! Но это еще можно перетерпеть… А вот как быть с теми неизвестными, которые окопались в «Уюте»? Судя по тому, что он услышал от своего человека, компания там собралась серьезная. А ведь это только верхушка, те, кого группа выставляет напоказ, чтобы знали, с кем придется иметь дело, если Патов вздумает сопротивляться. А может, блефуют, и эти уголовники с их дурацкими кличками больше никого за своей спиной не имеют? Если даже и так, то справиться с ними будет непросто. Они не будут себя вести, как тот новичок, пришедший к Валерию Борисовичу с требованием денег. Хотя… Сами по себе уголовники, если ими не руководит умный человек, способны только на наглый налет или бессмысленное убийство. Придется появиться в ресторане еще раз, взвесить все на месте, а уж потом принимать окончательное решение.

«Интересно, есть у этой солистки домашний телефон? – подумал Виктор Георгиевич, взяв со стола справочник. – Если она из той компании – обязательно». Долго искать не пришлось: в алфавитном указателе против фамилии Клавы был указан номер телефона. Патов посмотрел на часы. Судя по времени, она еще должна быть дома: в дневные часы эстрада не работала.

Клава ответила сразу, как будто давно ждала этого звонка.

– Вы еще не передумали насчет мебели из ореха? – спросил Виктор Георгиевич.

– А-а-а, это вы… Нет, не передумала. А что, появилась возможность достать что-нибудь хорошее?

– Не сегодня, конечно… – уклонился от прямого ответа Патов. – И надо бы еще уточнить с вами кое-какие детали. Цену, в частности… Но это не телефонный разговор.

– Понятно… Встретиться с вами где-нибудь мы уже не успеем: мне скоро надо ехать на работу. А вы где сегодня ужинаете? – спросила Клава. – Может, найдете время завернуть к нам?

– Твердо не обещаю, – ответил Патов, – но, может, подъеду.

«Поеду сам, – решил он, кладя трубку, – без Шуртова. Помощи от него все равно никакой. Только надо отправить туда заранее двух своих… На всякий случай. А самому приехать позже. Сегодня надо решить все!»

Таким он себе и представлял этого человека: подтянутым, ухоженным, уверенным в себе, одетым без крикливой броскости, но достаточно дорого. К столику, за которым сидел Патов, он подсел незаметно и, естественно, без излишних церемоний, словно выходил куда-то на несколько минут, а теперь вот вернулся на свое место и ждет официанта, чтобы сделать заказ.

– Клава просила передать, что она подойдет позже, – сказал незнакомец, просматривая меню. И, снисходительно улыбнувшись, добавил: – Ничего не поделаешь – артистка. А эта публика не без капризов. Но вы можете предварительно поговорить о ее заботах со мной. Или… о своих. Зовут меня Игорь Сергеевич.

«С Валерием в тот вечер говорил он! – понял Патов. – И не скрывает этого, иначе бы назвал другое имя. Да, собственно, зачем ему скрывать?»

Но это и к лучшему: он тоже понимает, что эта встреча должна быть решающей, после которой они либо станут друзьями, объединенными общим делом, либо врагами, готовыми идти до конца и на все. Собственно, они и были до этого врагами, но по векселям приходилось платить другим, а они, оставаясь в стороне, только подписывали их. Теперь, зная друг друга в лицо и сопоставив потенциальные возможности собеседника со своими, они должны были – каждый для себя – сделать окончательный вывод, что ему выгодней: заключить союз или продолжать вражду.

– Вы сказали Клаве по телефону, что возникли какие-то трудности с приобретением мебели, – начал разговор Игорь Сергеевич. – Может, я чем-то смогу помочь? На женщин в таких случаях рассчитывать нечего: они не любят трудностей. И неудачников… – добавил он.

– Давайте, наверное, вначале закажем ужин, – предложил Виктор Георгиевич, – а уж потом поговорим.

– Уже заказан, – улыбнулся Игорь Сергеевич. И поймав удивленно-вопросительный взгляд своего собеседника, пояснил:

– Сегодня вы мой гость, и я заранее обо всем позаботился. Учел даже и то, что вы не любите коньяк. Хотя я, признаться, не понимаю, как можно водку предпочитать коньяку?

– Это объясняется просто: достаток ко мне пришел слишком поздно, а потом я уже не захотел менять свои привычки. И потом, мне кажется, безразлично, чем туманить себе мозги. Но вы можете не обращать на меня внимания и пить то, что вам больше по душе.

– Да нет, – возразил Игорь Сергеевич, – надо уважать вкусы гостя. Тем более, что и жертва с моей стороны не так уж велика.

Мишка-пингвин, очевидно, заметил какой-то поданный ему знак, и за два приема уставил столик закусками.

– Одна из немногих вещей, которые на Руси умеют делать на уровне мировых стандартов, – ядовито заметил Игорь Сергеевич, разливая водку в рюмки.

Выпили молча, без тостов, каждый за свое.

– Меня обложили со всех сторон, – начал жаловаться Виктор Георгиевич, принимаясь за закуску. – Все парализовано, и думать сейчас о какой-то мебели.

– А кто обложил? – живо заинтересовался собеседник. – Мои люди в последнее время вас не тревожили.

– Обложили следователи. Причем не очень-то и скрывают это. Очевидно, специально так делают, чтобы оказать психологическое давление. Приятного мало… И мешает…

– Расскажите подробней, если можно, – попросил Игорь Сергеевич. – Вот, например, сегодня, когда ехали сюда, вы заметили что-нибудь?

– Конечно! Но добрался я без помех, и то лишь потому, что заранее продумал все до мелочей. Они, наверное, до сих пор мотаются по городу за моей машиной. А вот прошлый раз уйти удалось с трудом. Но это не основное. Главное – парализован Шуртов.

Игорь Сергеевич слушал своего собеседника очень внимательно, стараясь не пропустить в рассказе ни одной мелочи и не забывая изредка подливать в рюмки. Выслушав, помолчал, то ли обдумывая, что посоветовать, то ли ожидая дополнений к рассказу. Затем, приняв какое-то решение, сказал:

– А что если мы поступим так…

И в этом «мы поступим» Виктор Георгиевич уловил не только готовность помочь ему, но и явное желание собеседника после устранения всех временных трудностей взять на себя часть забот по дальнейшему ведению дел, включив в них своих людей, финансы и опыт.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю