Текст книги "Водители фрегатов"

Автор книги: Николай Чуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Около половины команды страдало цингой. Моряки находились в плавании почти год. Они нуждались в продолжительном отдыхе. Кроме того, необходимо было починить суда, совершенно истрепавшиеся.

Голландские власти гостеприимно приняли французов. Экспедиция провела на Амбоине целый месяц. Цинга прекратилась в несколько дней. В порту оказалась маленькая верфь, которая взяла на себя починку судов. Чтобы обеспечить свою экспедицию продовольствием, д’Антркасто закупил множество кур, гусей, уток, коз, свиней, баранов, ямса и тыкв. Одного не было на Амбоине – муки. А взятая из Франции мука давно уже вышла. Дальнейшее плавание предстояло совершить без хлеба.

В октябре французские корабли покинули гостеприимную Амбоину.

– Хорошо, – говорил д’Антркасто Ла-Биллардьеру, – пусть будет по-вашему. Мы плывем сначала в Австралию, потом к островам Дружбы, потом к Новым Гебридам. Никто не станет меня упрекать, что я не посетил тех мест, где мог погибнуть Лаперуз.

Лаперуз встретился с капитаном Филиппом у восточного побережья Австралии. Естественнее всего было начать розыски именно с восточного побережья. Но д’Антркасто направился к западному. Восточное побережье Австралийского материка было уже исследовано Куком, а западное посещали только голландцы, да и то полтораста лет назад, и не оставили о нем почти никаких сведений. И честолюбивый адмирал повел свои корабли к западному побережью, хотя искать там Лаперуза было бессмысленно.

Австралийский берег заметили 8 декабря. Но подойти к нему оказалось невозможным: вдоль берега тянулась полоса подводных рифов, мелей и водоворотов. Даже в открытом море было небезопасно – всюду то там, то здесь из воды торчали черные утесы.

«Поиск» и «Надежда» медленно тащились к югу. Берег издали казался узкой синей полоской. На таком расстоянии не только нельзя было производить никаких наблюдений над страной, но даже карту приходилось составлять лишь приблизительно.

Погода с каждым днем становилась все хуже и хуже. Ветер крепчал, волнение усиливалось. Наконец разразилась настоящая буря. Буря у берегов гораздо опаснее, чем буря посреди океана. Особенно у таких скалистых, диких берегов. Моряки с минуты на минуту ждали, что их разобьет о какой-нибудь риф.

К счастью, офицеру Леграну удалось заметить бухту, вход в которую был свободен от рифов. Корабли лавировали перед бухтой всю ночь и наконец вошли в нее.

Бухту назвали портом Леграна.

Высадившись на берег, французы увидели песчаную пустыню, где невозможно было запастись даже пресной водой. А в пресной воде на судах ощущался большой недостаток. Моряки развели костер из сухих водорослей и просидели на берегу четыре дня, пока не кончилась буря. Едва волнение утихло и в облаках показалось солнце, «Поиск» и «Надежда» покинули порт Леграна и пустились в дальнейшее плавание.

Опять вдоль берега потянулись рифы, мешавшие производить наблюдения. Даже через подзорную трубу нельзя было рассмотреть, лес ли на берегу или пустыня, есть ли там реки, люди, животные. Тысячу шестьсот километров прошли суда д’Антркасто вдоль западного побережья Австралии без всякой пользы.

6 января 1793 года капитан Гюон де Кармадек заявил адмиралу, что на «Надежде» осталось всего восемь бочек пресной воды. «Поиск» находился почти в таком же положении. Д’Антркасто оставил негостеприимную Австралию и отправился в Тасманию, богатую водой и лесом.

25 января измученные жаждой моряки снова увидели горы Тасмании. «Поиск» и «Надежда» бросили якоря в той же бухте, что и в прошлом году.

Высадившись на берег, моряки кинулись прежде всего к ручью – пить. Потом наполнили водой все пустые бочки. Затем принялись кое-как залечивать раны, нанесенные днищам кораблей австралийскими рифами. Эти работы заняли больше месяца.

1 марта д’Антркасто вторично оставил Тасманию и повел свои корабли к островам Дружбы, на которых Лаперуз собирался побывать в первую очередь.

РЕВОЛЮЦИЯ НАСТИГАЕТ АДМИРАЛА

Д’Антркасто у островов Дружбы

Но д’Антркасто плыл к островам Дружбы вовсе не ради Лаперуза. Острова, названные Куком островами Дружбы и известные в то время европейцам только по описаниям капитана Кука, были самым плодородным и населенным местом во всей западной части Тихого океана. Экспедиция д’Антркасто после Тасмании уже не страдала от жажды, но на смену жажде явился голод. От запасов провианта, сделанных на Амбоине, остались крохи. Заросшая лесом и населенная голодными островитянами Тасмания не могла предоставить морякам ничего, кроме ракушек. И, чтобы не умереть с голоду, им оставалось одно – на всех парусах нестись к островам Дружбы.

23 марта с кораблей был уже виден этот цветущий архипелаг. Вид обработанных полей, засаженных бананами и засеянных ямсом, привел моряков в восхищение. В подзорную трубу видны многолюдные деревни, вокруг которых паслись стада жирных свиней.

«Поиск» и «Надежда» остановились возле острова Танготабу, в той самой гавани, где останавливался Кук.

Целая флотилия нагруженных фруктами лодок окружила корабли. Несмотря на недовольство адмирала, островитяне заполнили палубы обоих судов. Эти голые светло-желтые красавцы, как обезьяны, лазали по канатам и бесстрашно прыгали в воду.

Голодные матросы набросились на бананы и тут же их поедали. Купленных свиней сразу зарезали, и скоро из корабельных кухонь стал доноситься приятный запах жареной свинины. Островитяне в уплату за товары требовали бус и ножей. Моряки отдали островитянам множество этих драгоценностей, привезенных из Европы. Трюмы – ненасытные утробы кораблей – поглощали тонны плодов и орехов.

На другой день Ла-Биллардьер стал умолять д’Антркасто отпустить его на берег. Адмирал сначала не соглашался, но потом, вспомнив, как гостеприимно встречали жители этих островов капитана Кука, разрешил ему отправиться вместе с небольшим отрядом офицеров и матросов.

На берегу, ободренные ласковым приемом жителей, французы разбрелись во все стороны.

Ла-Биллардьер сейчас же забрался в рощу и стал собирать листья и травы. Но ему не удалось как следует заняться этим делом.

Среди французов, съехавших на берег, был кузнец – здоровяк и силач. За поясом он носил кинжал с позолоченной рукояткой. Этот кинжал своим блеском сразу привлек внимание островитян, и они предлагали за него кузнецу несколько свиней. Но кузнец очень дорожил своим кинжалом и ни за что не хотел с ним расстаться. Он пошел гулять один вдоль бухты, с интересом разглядывая бамбуковые домики туземцев. Но едва он отошел от своих товарищей шагов на двадцать, как к нему подбежал молодой островитянин, выхватил у него из ножен кинжал и пустился наутек.

Рассвирепевший кузнец догнал вора и стал бить его кулаком по лицу. Их окружила толпа островитян. Кто-то замахнулся дубиной и ударил кузнеца по голове.

Кузнец упал, обливаясь кровью, и умер.

Несколько матросов, заметив это убийство, выстрелили в толпу из ружей. Один островитянин взмахнул руками и свалился.

Все французы кинулись к шлюпкам. Островитяне угрюмо собирали камни, готовясь к нападению. Ла-Биллардьер прыгнул в лодку последним. Град камней посыпался с берега. Моряки уже не надеялись живыми добраться до корабля.

Это сражение заметил с «Поиска» д’Антркасто. Он тотчас же приказал зарядить пушку картечью и выстрелить в толпу. Пушечный выстрел убил трех островитян. Перепуганная толпа бросилась бежать, берег опустел, и шлюпки благополучно ушли.

Ла-Биллардьер не надеялся больше побывать на берегу и очень сожалел об этом. Но островитяне за ночь одумались и решили, что ссориться с моряками не стоит. На следующее утро к д’Антркасто явился король островитян Тубо и привез с собой связанного островитянина, того самого, который убил кузнеца.

– Убей этого разбойника, повелитель кораблей, – сказал он, передавая адмиралу своего провинившегося подданного, – и давай помиримся. А вот нож, который он отнял у твоего младшего брата.

С этими словами он бросил к ногам д’Антркасто позолоченный кинжал кузнеца. Островитяне считали всех белых моряков братьями: адмирал был старший брат, а его подчиненные – младшие братья.

Трюмы кораблей были полны еще только наполовину. Нужно было во что бы то ни стало закупить у туземцев как можно больше провизии, поэтому адмирал и сам стремился к миру. Не желая возбуждать к себе излишней ненависти, он решил проявить милосердие и подарил преступнику жизнь. Связанного островитянина в присутствии всех высекли ремнем и отпустили.

Мир был восстановлен. Снова завязалась торговля. Но адмирал никого из своих подчиненных не пускал на берег.

Спустя несколько дней д’Антркасто заявил, что завтра корабли уходят. Король Тубо решил на прощание устроить праздник в честь своих гостей. Адмирал и все его «братья» получили приглашение явиться на берег, чтобы принять участие в плясках и увеселениях.

Д’Антркасто после долгих колебаний принял приглашение короля, но потребовал от Тубо, чтобы праздник происходил на маленьком мысе, который находился как раз под пушками «Надежды». Если островитяне окажутся изменниками, капитан Гюон де Кармадек уничтожит их орудийным огнем.

Французы съехали на берег в пяти шлюпках. Ла-Биллардьер решил в празднестве участия не принимать. Он улизнул в лес собирать растения.

На мысе собралось много тысяч человек. Они расселись в траве широким полукругом. Французам, во главе с адмиралом, предоставили почетное место – по левую руку короля. Справа от короля находился оркестр, игравший на странных инструментах. Инструменты эти состояли из тростей разной длины, которые звучали, когда ими били по земле.

Сначала выступили певцы, которые пели то поодиночке, то хором. Потом начали плясать. В пляске приняли участие многие французские матросы. Проплясав часа три, утомленные островитяне уселись на траву и занялись изготовлением кавы.

Французы от кавы отказались. К полуночи туземцы все до единого были пьяны и улеглись спать на траву. Ла-Биллардьер вернулся из леса, и д’Антркасто приказал всем ехать на корабли.

Следующим утром, 6 апреля 1793 года, «Поиск» и «Надежда» покинули острова Дружбы и вышли в открытое море.

За завтраком Ла-Биллардьер спросил адмирала:

– Вы разговаривали вчера с королем?

– Да, – ответил д’Антркасто. – Я отлично стал понимать его знаки.

– А вы спросили, не заходил ли сюда лет пять назад капитан Лаперуз?

– Нет, не спросил.

– Почему?

– Я забыл, – ответил адмирал.

Остров Поиск

Д’Антркасто снова повел свои корабли к Новой Каледонии. Зачем ему понадобилось вторичное посещение этого острова, неизвестно. В Новой Каледонии капитан Гюон де Кармадек заболел тропической лихорадкой и через два дня умер.

Д’Антркасто назначил начальником «Надежды» лейтенанта д’Орибо.

Покинув Новую Каледонию в начале мая, адмирал повел свои корабли к Новым Гебридам.

Новые Гебриды – вулканические острова, открытые Куком. Они еще не показались на горизонте, а мореплаватели уже видели столбы дыма, вырывавшиеся из кратеров.

«Поиск» и «Надежда» медленно плыли от острова к острову. Островитяне, такие же черные, как жители Соломоновых островов, зазывали путешественников к себе. Но д’Антркасто не нуждался в провизии и ни за что не хотел высаживаться на берег. Естественно, что ему и тут не удалось собрать никаких сведений о капитане Лаперузе.

К северу от Новых Гебрид моряки заметили остров, не обозначенный на картах Кука. Кук, очевидно, его не заметил. Честь открытия этого острова принадлежала адмиралу д’Антркасто.

Адмирал был очень доволен. Наконец-то его планы об открытии неведомых земель начали исполняться!

– Пристанем к берегу, – предложил Ла-Биллардьер. – Этот остров никому не известен. Нужно узнать, какие люди его населяют, какие там водятся звери, какие растут растения. Нам необходимо внимательно исследовать его.

– С меня довольно и того, что я открыл этот остров, – надменно ответил адмирал. – А исследуют его пусть другие.

Д’Антркасто назвал новооткрытый остров «Поиск» – по имени своего корабля. И поплыл дальше.

Болезнь и восстание

Между тем на корабле опять появилась цинга. На этот раз больным не помогали ни лекарства, ни свежая пища. Каждый день заболевали новые и новые моряки.

Д’Антркасто, уже посетивший все места, где надеялись найти Лаперуза, считал себя вправе закончить свое путешествие. Он и сам был болен цингой и мечтал возможно скорее добраться до какого-нибудь места, где жили европейцы. Европейцев можно было найти в Индонезии, превращенной голландцами в свою колонию. Чтобы добраться до Индонезии, нужно было плыть несколько месяцев, но другого выхода не было.

И экспедиция отправилась на запад, к Индонезии. Началось одно из самых страшных плаваний, известных в истории путешествий. К цинге присоединилась тропическая лихорадка. Чтобы зараза не передавалась дальше, д’Антркасто приказал укладывать всех безнадежно больных в темный, удушливо жаркий трюм, кишевший крысами. Матросы, боясь, что их заживо похоронят в трюме, скрывали свою болезнь до тех пор, пока могли держаться на ногах. Нередко они, почувствовав внезапное головокружение, срывались с мачт в воду. Здоровых почти не оставалось, некому было работать, и корабли, грязные, истрепанные, почти не подвигались вперед.

Каждый день умирало пять-шесть человек. Трупы выволакивали из трюма и швыряли в море. За судами неотступно следовала стая акул, терпеливо поджидавшая своей ежедневной порции человечьего мяса.

Отчаяние овладело моряками. Матросы отлично понимали, что экспедиция не принесла, в сущности, почти никаких результатов. Чего же ради они терпят такие страдания, чего же ради они жертвуют своей жизнью? Снова вспыхнули заглохшие было разговоры о революции. «Офицеры и сам адмирал – сторонники короля, – рассуждали матросы. – Они просто удрали из Франции, чтобы сохранить свою жизнь. А до наших мучений им нет никакого дела. Ведь мы, простые люди, не дворяне и не аристократы, для них все равно что рабочий скот. Если мы все подохнем, они огорчаться не станут».

Недовольство на судах росло с каждым днем. Матросы не доверяли своему начальству и не исполняли приказаний. Офицеры расправлялись с ними карцером и плеткой. А карцер и плетка усиливали ропот.

«Поиск» и «Надежда» миновали Соломоновы острова и медленно ползли вдоль северного берега Новой Гвинеи. Д’Антркасто был болен тремя болезнями сразу – цингой, лихорадкой и кровавым поносом. Он уныло смотрел, как выбрасывали за борт мертвецов. Неужели и ему придется стать добычей акул?

Скорей бы добраться до голландских колоний! Только там ему удастся выздороветь.

Его сердило, что корабли движутся так медленно. Особенно раздражала его «Надежда». Она ползла, как улитка, и «Поиску» постоянно приходилось ее поджидать. Д’Антркасто решил бросить «Надежду» и уйти вперед на «Поиске». Но моряки «Надежды», боявшиеся остаться без всякой помощи у диких берегов Новой Гвинеи, напрягли все усилия, прибавили ход и ни на шаг не отставали от «Поиска».

14 июля 1793 года оба корабля подошли к острову Вайжеу,[7]7
  Теперь – остров Вайгео.


[Закрыть] где среди нищих туземцев жило несколько голландцев-поселенцев. Адмирала немедленно свезли на берег.

Но на другой день д’Антркасто скончался.

Начальство над экспедицией принял лейтенант д’Орибо, командовавший «Надеждой» после смерти капитана Гюона де Кармадека.

Д’Орибо, увидев, что на бедном островке Вайжеу нельзя рассчитывать ни на какую помощь, решил вести свои корабли в порт Сурабайю,[8]8
  Теперь – порт Сарабая.


[Закрыть] принадлежавший голландцам и расположенный на острове Ява. Сурабайя тогда была уже большим городом, в гавани которого постоянно толпилось множество кораблей.

До Явы плыли почти три месяца. Болезнь не оставляла команду судов. По-прежнему швыряли в воду трупы, по-прежнему жирели акулы, следовавшие за кораблями.

Наконец, 28 октября 1793 года, «Поиск» и «Надежда» вошли в долгожданный порт Сурабайю. До Явы добралась только треть моряков, отправившихся из Франции в плавание с д’Антркасто.

Здоровые, нагрузив шлюпки больными, съехали на берег. Там они сразу же услышали потрясающие новости: во Франции казнен король и провозглашена республика.

Обрадованные, возбужденные матросы бросились назад, на корабли, и разорвали в клочья белое королевское знамя.

– Я вас всех сгною в тюрьме! – кричал д’Орибо, размахивая кулаками. – Я вас вздерну на реи!

– Бей королевских собак! – отвечали матросы. – Да здравствует свобода!

Ла-Биллардьер присоединился к восставшим.

Но д’Орибо и офицерам удалось бежать и спрятаться во дворце голландского губернатора. Голландские власти, узнав о восстании на французских кораблях, всполошились. Революционная война, пожалуй, распространится по всему острову, и тогда конец голландскому владычеству на Яве. Голландия, как и все остальные европейские страны, находилась в состоянии войны с Французской республикой и поддерживала французских монархистов. Губернатор приказал войскам и флоту во что бы то ни стало овладеть восставшими кораблями.

После короткого кровопролитного боя измученные болезнями и лишениями матросы сдались. Их арестовали, зачинщиков расстреляли, а остальных посадили по разным тюрьмам Индонезии. Во время сражения коллекции, собранные трудолюбивым Ла-Биллардьером, погибли почти полностью. Сам Ла-Биллардьер попал на родину только через много лет.

Так кончилась экспедиция адмирала д’Антркасто.

Часть третья

РОССИЯ ВЫХОДИТ В ОКЕАНЫ

Необыкновенный моряк

Два знаменитых русских мореплавателя, Иван Крузенштерн и Юрий Лисянский, подружились еще в морском кадетском корпусе.

В царствование Екатерины II морской кадетский корпус, где учились мальчики, из которых готовили военных моряков, находился в Кронштадте. Крузенштерн был старше Лисянского почти на три года, но эта разница в возрасте нисколько не мешала им дружить. Их объединяла одна общая мечта: они оба мечтали совершить кругосветное путешествие.

Жадно слушали они предания о славных походах отважных русских моряков – Семена Дежнева, Беринга, Чирикова, братьев Харитона и Дмитрия Лаптевых. В те времена русский флот был уже могущественным флотом, а русские моряки – опытными моряками. Немало замечательных открытий совершили они в Ледовитом океане, в Охотском море, в северной части Тихого океана. На протяжении XVIII века русский военный флот выиграл много сражений и в Балтийском море, и в Черном, и в Средиземном, но все это были воды Северного полушария, сравнительно близкие. Еще ни один русский корабль ни разу не пересек экватор, не совершил плавания вокруг земного шара.

Там, в тропических и южных морях, в далеких океанских просторах, плавали корабли Англии, Голландии, Франции, Испании, Португалии, но не России. Англичане, французы, голландцы, испанцы, плавая по этим южным морям, покоряли далекие земли, грабили их, обращали жителей в рабство и торговали рабами. Из-за этих земель они постоянно ссорились между собой и старательно оберегали их от иностранцев.

В морском корпусе ходили неясные слухи, будто императрица Екатерина собирается отправить русский корабль в кругосветное плавание. На чем основаны эти слухи и достоверны ли они, никто не знал. Однако многие утверждали, что главой этой экспедиции будет назначен отважный морской офицер Григорий Иванович Муловский, один из опытнейших моряков русского флота. И Крузенштерн с Лисянским мечтали познакомиться с Муловским и упросить его взять их с собой.

Крузенштерну скоро удалось познакомиться с Муловским, но при таких обстоятельствах, когда ни о каком кругосветном плавании нечего было и думать.

Шведский король Густав III в 1788 году объявил войну России и весь свой могучий флот направил к русским берегам. Шведы надеялись, разгромив русский флот, вернуть себе все те земли на побережье Балтийского моря, которые отнял у них Петр I.

Русское правительство стало спешно готовить эскадру для отражения нападения шведского флота. Выяснилось, что на русских военных кораблях не хватает офицеров. И пришлось ряд воспитанников морского кадетского корпуса досрочно произвести в мичманы.

Четырнадцатилетний мичман Юрий Лисянский попал на фрегат «Подражислав», а семнадцатилетний мичман Иван Крузенштерн – на линейный корабль «Мстислав», которым командовал Григорий Иванович Муловский.

Во главе русской эскадры стоял адмирал Грейг, опытный заслуженный моряк, отличившийся еще в Чесменском бою, когда был сожжен турецкий флот. Обе эскадры – и русская и шведская – встретились 6 июля 1788 года в Финском заливе, в пятидесяти километрах к западу от высокого скалистого острова Гогланд.

Силы были равные. Погода стояла жаркая, почти безветренная, и это очень затрудняло движение кораблей. Эскадры построились двумя линиями – одна против другой. Грянули пушки, и началось ожесточеннейшее сражение, вошедшее в историю под именем Гогландского боя.

Много часов длился этот бой, и, несмотря на равные силы, победа досталась русским. Один из крупнейших шведских кораблей, «Принц Густав», сдался в плен, а остальные корабли шведской эскадры, едва стемнело, обратились в бегство. Но и русским недешево досталась эта славная победа. Они потеряли в Гогландском бою более трехсот человек убитыми и более шестисот ранеными. И одним из самых пострадавших кораблей был «Мстислав», на котором служил мичман Крузенштерн.

Адмирал Грейг в своем донесении особо отметил мужество команды «Мстислава». Искалеченный ядрами шведских пушек, еле управляемый, «Мстислав» до конца не вышел из боя. Палубы его были залиты кровью, вода сквозь пробоины хлынула в трюмы, и все же он шел за адмиральским кораблем и принял участие в преследовании шведской эскадры, попытавшейся скрыться. Потом повсюду долго повторяли слова, сказанные командиром «Мстислава» Муловским: «Пока мой корабль держится на воде, он не отстанет от своего адмирала».

На «Мстиславе» были убиты и ранены почти все офицеры, и самый младший из офицеров, мичман Крузенштерн, сделался помощником командира корабля. Спасаясь от преследования, шведская эскадра укрылась в морскую крепость Свеаборг. Адмирал Грейг решил запереть ее в Свеаборге, не дать ей оттуда выйти. Свеаборг оказался для шведов ловушкой. Русский флот до поздней осени сторожил их там, не выпуская ни одного корабля.

Во время этой долгой осады, когда «Мстислав» без конца, днем и ночью, бороздил водную ширь под Свеаборгом, Крузенштерн сблизился со своим командиром. И больше всего сблизила их все та же мечта – совершить кругосветное плавание.

Однажды Крузенштерн спросил у Муловского:

– Говорят, Григорий Иванович, вам обещано было, что вы поведете русский корабль вокруг света. Правда ли это?

– Правда, – ответил Муловский. – Не очень твердо обещали, но разговоры такие были. Быть может, если бы не помешала война, я бы уже готовился к отплытию.

– А после войны поплывете?

– Буду добиваться. Разрешат – поплыву.

– А меня с собой возьмете?

Муловский улыбнулся.

– Вас первого назначу к себе на корабль, – сказал он.

Гогландский бой, в сущности, решил судьбы войны. Шведам стало ясно, что победить Россию и отнять у нее прибалтийские земли – задача для них непосильная. И все же война продолжалась еще целых два года. «Мстиславу» пришлось участвовать еще во многих стычках и сражениях. И в одном из этих сражений, в конце 1789 года, был убит славный командир «Мстислава» Григорий Муловский.

Крузенштерн чувствовал себя осиротевшим. Он потерял друга и руководителя.

3 августа 1790 года был наконец подписан мир. К этому времени у девятнадцатилетнего Крузенштерна была уже слава опытного, заслуженного моряка. Корабли вернулись на Кронштадтский рейд. Здесь, в Кронштадте, Крузенштерн снова встретился со своим другом Юрием Лисянским, тоже побывавшим во многих сражениях, выросшим и возмужавшим.

– Не слышал ли ты, – спросил он его, – не собираются ли послать корабль в кругосветное плавание?

– Нет, не слыхал, – ответил Лисянский.

Со смертью Муловского русское правительство окончательно отказалось от этого плана. Крузенштерну предстояло до конца своих дней мирно и однообразно служить в Кронштадте.

А Крузенштерн был неукротимо любознателен. Никогда не чувствовал он себя удовлетворенным тем, что знал и видел, постоянно ему хотелось знать и видеть еще и еще. Он мечтал повидать весь мир, а судьба складывалась так, что ему не удавалось выйти за пределы Балтийского моря. Он любил свою родину, он любил славу русского флота и мечтал умножить ее отважными подвигами на далеких морях. Он любил свое искусство моряка и хотел совершенствоваться в нем. Но, чтобы совершенствоваться, нужно плавать, а все то, чему можно было научиться на Кронштадтском рейде, он уже знал.

Но вот в 1793 году русское правительство решило отправить несколько наиболее способных молодых моряков в Англию для усовершенствования в мореходном деле. Услышав об этом, Крузенштерн подал просьбу, чтобы и его отправили вместе с ними, и получил согласие. Так попал он в Англию, в большой портовый город Гуль.

С этого дня начались его необычные приключения.

Отправляясь в Англию, он затаил одну мечту. Он решил побывать в Индии, которая в те времена была английской колонией.

Однако скоро он убедился в том, что именно в Индию попасть труднее всего. Из всех своих заморских владений Англия больше всего дорожила Индией и старательно следила, чтобы туда не проник ни один иностранец.

Приезду молодых русских офицеров английское правительство было радо. Англия вела войну с Францией, и боевые действия происходили главным образом на морях. Русские ехали в Англию, чтобы поучиться у англичан, а англичане были счастливы, что им удастся поучиться у русских. Англичане отлично знали, что у всех этих молодых русских офицеров за плечами огромный опыт победоносной морской войны со Швецией.

Крузенштерна приняли мичманом на английский фрегат. И фрегат этот отправился вовсе не в Индию, а в Канаду: оберегать английские владения на реке Святого Лаврентия от французов и их союзников – американцев.

У берегов Канады Крузенштерн провел почти два года, участвовал во многих сражениях и был произведен в лейтенанты. Война кончилась, и фрегат получил приказание плыть назад, в Англию. Но у берегов Соединенных Штатов он налетел на скалу и разбился.

Крузенштерна спасли американские рыбаки. Так оказался он в Соединенных Штатах Америки.

Соединенные Штаты были тогда совсем еще молодой страной. Всего несколько лет назад стали они самостоятельным государством – после долгой и трудной войны за независимость. Американцы ненавидели англичан, от владычества которых только что избавились. Но, узнав, что Крузенштерн не англичанин, они отнеслись к нему хорошо.

Долго странствовал он по стране, из города в город, и наконец попал в Филадельфию, тогдашнюю столицу Соединенных Штатов. И Джордж Вашингтон, первый американский президент, пригласил его к себе и беседовал с ним.

Дело в том, что военный флот Соединенных Штатов в то время был мал и слаб. Соединенные Штаты для развития своего флота прежде всего нуждались в опытных моряках, но своих моряков было у них мало, а англичанам они не доверяли. Крузенштерн не был англичанином и имел большой морской и боевой опыт участника двух войн – России со Швецией и Англии с Францией. Вашингтон знал об этом и предложил ему поступить на службу в американский флот.

Крузенштерн находился в положении безвыходном: у него не было ни денег, ни возможности уехать, и ему ничего не оставалось, как согласиться. Он поставил только одно условие: пусть его назначат на такой корабль, который направляется в какое-нибудь дальнее плавание.

Американские корабли в те времена не часто совершали дальние плавания, но как раз один из них собирался идти из Бостона в Караибское море,[9]9
  Теперь – Карибское море.


[Закрыть] к Антильским островам. Это было не особенно далеко, но давало возможность побывать в тропиках, где Крузенштерн не бывал никогда. Обласканный президентом, Крузенштерн поехал в Бостон и поступил на корабль.

Крузенштерн побывал на острове Барбадос, в Караибском море, повидал тропические леса, негров-невольников, под бичами надсмотрщиков обрабатывавших плантации сахарного тростника, и вернулся в Бостон. Служба в американском флоте ему не понравилась. Учиться ему здесь было нечему, да и в Индию на американском корабле не попадешь.

В Индию можно было попасть только из Англии. В Бостоне как раз стоял английский военный корабль, который собирался вернуться в Англию. И капитан этого корабля согласился взять с собой Крузенштерна.

К тому времени война между Англией и Францией возобновилась. И едва они вышли из Бостона, как на них напали два французских военных корабля. Начался бой, потом артиллерийская перестрелка, которая продолжалась полтора месяца, пока все три корабля, сражаясь, не перешли через весь Атлантический океан и не добрались до английских берегов. Корабль, на котором находился Крузенштерн, вошел в гавань полуразрушенным – в него во время пути попало шестнадцать ядер.

В Англии Крузенштерну советовали вернуться в Россию – английское правительство больше в нем не нуждалось. Но Крузенштерн не торопился возвращаться – он еще не побывал в Индии.

Из Англии в Индию уходило много судов, но ни одно из них не соглашалось взять Крузенштерна. Англичане считали, что русскому моряку в Индии делать нечего. Тогда Крузенштерн придумал хитрый план: поехать сначала в Южную Африку, на мыс Доброй Надежды. В те времена все корабли, отправлявшиеся из Европы в Индию, огибали Африку, и мыс Доброй Надежды находился как раз на половине пути. Расчет Крузенштерна строился на том, что многие корабли, идущие в Индию, вынуждены у мыса Доброй Надежды пополнять свою команду, потому что во время долгих плаваний моряки часто гибнут. А в Южной Африке моряков мало, и английские капитаны волей-неволей будут сговорчивее.

Крузенштерн нанялся в Англии на торговый корабль, идущий в Южную Африку. Возле мыса Доброй Надежды был расположен город Капштадт, в те времена еще совсем небольшой. В Капштадте Крузенштерн сошел с корабля и стал ждать.

В гостинице он познакомился с двумя английскими офицерами, которые тоже мечтали попасть в Индию на каком-нибудь проходящем мимо судне. Через несколько дней на Капштадтском рейде появился английский фрегат «Птица». Он шел из Ливерпуля в Индию, но у африканских берегов половина его команды умерла от малярии. Капитан решил набрать в Капштадте новых моряков. Он с радостью согласился взять не только двух английских офицеров, но и их товарища Крузенштерна, несмотря на то что тот иностранец. Крузенштерн и оба английских офицера сейчас же отвезли на фрегат свои вещи и вернулись в город погулять, потому что «Птица» отходила только на следующий день.

Утром Крузенштерн встретил возле порта обоих англичан, собиравшихся в Индию вместе с ним, и они сказали ему:

– Отказывайтесь! Это гроб, а не корабль. Мы узнали совершенно достоверно, что он едва держится на воде. Мы уже и вещи свои перевезли назад, на берег.