Текст книги "Практикум реального колдовства. Азбука ведьм"

Автор книги: Николай Норд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Чистка зеркала

Для того чтобы дома поддерживать положительный заряд зеркала и убрать из него негативные энергии не только домочадцев, но и ваши собственные (ведь вы не всегда бываете в духе, когда смотритесь в него), используйте простой прием. Для этого подойдите к зеркалу в хорошем настроении, улыбнитесь в него, сделайте пальцы активной руки гусачком и представьте себе мысленно, что из них выходит яркий светлый луч, который выжигает все черное, негативное, находящееся в зеркале. Спиралеобразными движениями обведите рукой зеркало по контуру, визуалируйте его полное очищение. Представьте себе, что теперь из него исходит свет добра и здоровья и вы купаетесь в нем. Затем трижды окрестите зеркало по углам и по центру в самом его верху. Теперь в такое зеркало можно смотреться долго. Но все же время от времени, раз в неделю или в месяц, в зависимости от того, с кем вы живете и каковы сами, повторяйте процедуру.

Гадание через зеркало

Есть очень действенный способ гадания с зеркалом, о котором вы не узнаете ни от кого, кроме как от меня. Он достался мне из наследия румынской дракулы Марчелы Дойны и проверен мной на себе и других людях. Наиболее действен этот прием при гадании незамужними девушками на суженого. Однако чтобы иметь возможность увидеть его в зеркале, пользоваться подобным приемом надо только на Рождество, впрочем, можно вопросить зеркало и о чем-то ином. Если фатум не против, вся правда вам откроется. Лучше всего выполнять этот обряд в бане и в одиночестве. Но иногда такое гадание дает результаты и дома.

Для остальных гаданий, не связанных с поисками суженого, можно использовать еще три дня в году. Это ночь на 1 января – Новый год, 7 июля – День Ивана Купалы и 21 ноября – День Черной Звезды.

На Рождество гадание делается только в полночь. В остальные указанные дни – либо в полночь, либо с 19 до 21 часа. Правда, вечернее время все же хуже, нежели полуночное.

Как выполняется обряд гадания?

Сядьте у зеркала – чем оно будет больше, тем лучше. Возьмите пять церковных свечей, поставьте две из них по его краям у основания, остальные три разместите так, чтобы между всеми пятью свечами было одинаковое расстояние. Идеальный случай получится тогда, когда между свечами расстояние будет около двадцати сантиметров. Если зеркало круглое, то свечи располагаем таким же образом, но только полукругом – как бы подковой. Вершина подковы должна быть направлена к зеркалу.

Затем берем атаме или остро заточенную палочку и чертим ею в воздухе перед зеркалом две пятиконечные звезды – одну рядом с другой, но не в стороне, а как бы сверху, внакладку. Причем одну звезду обыкновенную, вторую – перевернутую вниз острой вершиной – Печать Мендеса. Одна звезда образует вход в Светлые Миры, другая – в Царство Мертвых. Ладонью правой руки обе звезды вводим в зеркало, пробивая в нем астральный вход в эти иные миры.

Теперь садимся напротив зеркала, выбираем какую-либо точку, лучше над головой или свою переносицу, и смотрим туда, не отрываясь и не закрывая глаза и время от времени повторяя про себя свой вопрос, на который хотите получить ответ. Естественно, вопрос должен быть подготовлен заранее. Через какое-то время мы получаем ответ.

После того как ответ получен, немедленно тушим свечи, накрываем зеркало тряпицей и только потом включаем свет. Если мы это не сделаем, то можем получить откатом неприятные для себя вещи из потусторонних миров. Со мной так однажды случилось, через некоторое время зеркало дало трещины, и я получил злобного полтергейста, от которого избавился нескоро и с большими потерями…

Ко всему сказанному следует добавить, что все действо не должно превышать десяти минут, даже если мы не получили ответ. Такое гадание можно делать не чаще чем раз в год!

И еще раз напоминаю: зеркала для гаданий и иных магических действий должны не использоваться в быту и храниться упакованными в отдельности.

Снять через зеркало порчу

Технология снятия порчи несколько походит на работу с зеркалом по влиянию на вольт. Перед работой вход в транс приветствуется.

Для выполнения процедуры готовим две церковные свечи, зеркало, стакан с водой и обыкновенное яйцо. Становимся у края стола, далее располагаем стакан с водой, далее кладем зеркало, с обеих сторон зеркала ставим по зажженной свече, на зеркало кладем яйцо, далее, за противоположенным концом стола, ставим человека, с которого необходимо снять порчу. То есть все так же, как и ранее на рис. 3. Обряд делается на вечерней заре.

Рис. 3

Порядок работы

• Читаем открывающую молитву «Отче наш».

• Ставим огород.

• Начинаем непосредственную работу. Через зеркало смотрим на порченого, через зеркало же забираем его фантом, по известной нам уже технологии помещаем его в стакан с водой и работаем над ним пассами в трансовом или близком к нему отрешенном состоянии. Работа идет чисто на интуиции. Руки сами будут делать нужные пассы, сознательно в процесс вмешиваться не следует. В этот момент читаем заговор на снятие порчи:

«Стану я, раб Божий N, рано, на утренней заре, благословясь, пойду перекрестясь, из ворот в ворота, выйду в чисто поле. В чистом поле стоит церковь Божия, в церкви Божьей стоит золотой престол, на престоле сидит Матушка Пресвятая Богородица. Подойду поближе, поклонюсь пониже:

«Матушка Пресвятая Богородица, возьми, смахни с раба Божьего X порчу, призоры, хомутец, редьку, килы, страхи, переполохи, урочища с черных бровей, с белого лица, с буйной головы, с черной печени, с красной крови, из рук-ног, из семидесяти семи суставов, семидесяти семи жил. Жила в жилу, сустав в сустав. Будьте мои слова крепки, лепки, острее ножа булатного. Аминь».

Заговор читать три раза обязательно вслух.

Человека, с которого снимается порча, в этот момент начинает корежить, его может трясти и прочее. Он может видеть, как из него выходит нечто или некто, и может описать его. Оно может иметь вид зверька, например крысы, или иной сущности. Заканчивается работа тогда, когда человек успокаивается и перестает самопроизвольно двигаться. Порча или болезнь, которая была в нем, оказывается в его фантоме в стакане. После этого переводим ее на живое тело. Им может быть собака, мышь и прочее. В этом случае мы обливаем из стакана того, на кого хотели свести порчу. Ваш фантом отдаст ее этому существу.

В данный момент у нас есть яйцо – живое тело, если мы поместим его в инкубатор, то из него вылупится больной цыпленок, несущий в себе вашу болезнь, сглаз или порчу. Но в этом случае мы поступаем иначе. Мы разбиваем яйцо и выливаем его в стакан. Яйцо, желток в частности, забирает из воды вашу напущенку. Теперь если мы посмотрим на расплывшийся в стакане белок, то можем обнаружить некую фигуру. По ней можно определить либо того, кто направил на вас порчу, либо тот предмет или сущность, через который на вас была напущена порча.

Таким же образом можно изгонять и бесов и иных духов, которые вселяются в вас при кликушестве.

По завершении сеанса воду с яйцом выливают.

Сильная порча может за один раз и не сняться, для этого, возможно, потребуется работать три дня подряд.

Знахари-шептуны

Знахари обычно потчуют своих пациентов не столько травами и отварами, сколько, прежде всего, словом, то есть особым заговором. Причем произносятся заговоры шепотом или полушепотом, дабы, не дай бог, кто-то что-то ненароком не услышал и не узнал – в этом случае заговор теряет силу и перестает быть тайной собственностью своего владельца – знахаря или колдуна. Поэтому-то и зовут знахарей шептунами, именно за их таинственные слова, которые шепчутся над больным или над снадобьем. И все это сопровождается различными движениями рук и губ для того, чтобы удержать силу слова, или, как говорится, запечатать замок.

Изурочивание

В оккультной среде под изурочиванием понимаются различные попытки околдовывания человека с целью нанесения ему физического ущерба. Делается это либо с помощью вольта, либо корня мандрагоры, либо вызывая в помощники злых духов. То есть, по сути, это один из видов порчи.

Однако в современном толковании этого слова под изурочиванием понимается вольное или невольное причинение физического вреда субъекту, когда в припадке ярости ему скажут что-либо гадкое и страшное, например: «Пусть у тебя язык отсохнет!» И если говоривший является колдуном либо просто человеком с сильной энергетикой, то его слова со временем превратятся для изуроченного в реальность.

Иконы

Почти всех нас когда-то учили кое-каким молитвам и худо-бедно молиться. Вопрос в другом: молиться-то мы молимся, бьем поклоны Господу, но насколько Он слышит нас, насколько слышит нас Дева Богородица или тот или иной святой? Насколько обращают на нас внимание Небеса? Господу Богу молятся ежедневно миллиарды людей, Пресвятой Богородице – сотни миллионов, тому или иному святому – десятки миллионов. Не тонет ли наш голос, обращенный к кому-либо из Них, в этом грандиозном сонме ежедневных, ежечасных и ежеминутных молитв, одновременно возносящихся на Небеса по всему миру? Как обратить на себя первоочередное внимание, как быть услышанным и есть ли такая возможность? Ведь даже в простом школьном классе, когда учитель задает какой-либо вопрос ученикам и при этом поднимаются десятки рук желающих ответить, он может общаться только с кем-то одним, но не со всеми сразу.

Оказывается, такая возможность есть, поскольку у каждого крещеного человека имеется свой святой и своя икона-покровитель, к которой можно молитвенно обращаться при болезнях, бедах или с какими-либо просьбами. Так что способ обратить на себя внимание есть, и не один. Для этого в первую очередь надо определить, кто из святых покровительствует лично вам, иконе того и следует поклоняться и держать ее дома в красном углу – она-то и будет вашей персональной иконой. Сложнее быть с Девой Марией: Дева-то одна, а икон, Ее изображающих, – множество. Например, есть икона Казанской Божьей Матери, есть Тихвинская и еще многие. В любом случае редко кому не покровительствует какой-либо святой или один из образов Пресвятой Девы.

Так как же нам определиться в этом вопросе?

Первый способ

Нужно поставить ладонь над иконой, и если она к ней притягивается, то это и есть ваша икона, можно на нее молиться; если же руку отталкивает – икона чужая. Если руку бросает из стороны в сторону – над вами Бога нет, и вера ваша неискренняя. Значит, либо вы верите из расчета, либо хотите быть как все, либо приняли некогда крещение по принуждению или в младенчестве неосознанно и не осознаете это до сих пор. Конечно, могут быть и иные причины.

Но так или иначе, вышеописанные движения вашей ладони будут иметь место только в том случае, если вы ощущаете окружающую вас прану, то есть владеете, например, саморегуляцией (смотри «Как вылечить себя…»).

Второй способ

Возьмите икону в руку ликом к себе, как обычно берете карманное зеркальце без ручки. Поднесите ее к сердцу, но не касаясь груди. Совершенно расслабьтесь. Через некоторое время икона вместе с рукой потихонечку придет в движение. Если икона отталкивается от вас, то она чужая, а если притягивается, то – ваша. Тогда на нее можно молиться, ваше обращение к ней будет для нее предпочтительнее, нежели тех, кому она «чужая».

Третий способ

Заходим в церковь и обходим ее по правой стороне. Своей правой ладонью сканируем иконы. К какой из них начнет притягиваться рука – та и «ваша». Нужно, помолясь, приложить к ней руку с мысленной просьбой о вашей заботе, затем поставить свечку.

Четвертый способ

Но что же делать, если вы так и не сумели найти «свою» икону? Тогда купите любую вам приглянувшуюся и раз в день, перед первой молитвой, делайте ей перекрестие. Выполняется это следующим образом: ставите рукой крест сначала в верхний левый угол, затем самый верх иконы по центру – Небеса, – затем правый верхний угол, затем правый нижний и, наконец, нижний левый.

Каждый раз надо накладывать по три креста.

Но это еще не все – чтобы икона работала, надо привести ее в «рабочее» положение. Такое положение создастся только тогда, когда указующая рука изображенного на ней святого будет обращена к Небесам. Если вы наблюдательны, то, наверное, заметили, что руки святых на иконах никогда не сжаты в кулаки или спрятаны в полах одежды и по крайней мере одна из них куда-то указывает. Резонанс с Небесами и посыл вашей молитвы к этому святому произойдет только в том случае, когда рука укажет на Небеса. Для этого перед молитвой поставьте икону именно в такое положение.

Поверьте, вас услышат, и если ваша просьба действительно невыполнима иным способом, кроме как только обратиться к высшим силам, она будет выполнена. Но прежде чем просить, подумайте хорошенько, заслужили ли вы право на поддержку Небес своими мыслями и действиями. Если нет – не следует обижаться на небрежение вами Небес. Хотя…

Между прочим, если «свои» иконы являются «целебными», то знахари успешно пользуют их для того, чтобы лечить больных, – говорят, при определенных заболеваниях очень сильно помогают. Чаще всего к таким иконам относятся, например, иконы святителя Пантелеймона, великомученицы Татианы и некоторые другие.

Кстати, иконами Спаса и Пресвятой Богородицы можно лечить все болезни.

Икотки и икотницы

Икота, или икотка, – это редкая разновидность бесоодержимости, кликушества, среди прочего заставляющая человека, в которого вселился нечистый, икать. В старые времена икота была широко распространена на Севере России, несколько меньше в Сибири и изредка встречалась на Алтае и в Алтайском крае. Тогда случались не только единичные, но и массовые заболевания – пойдут бабы на жнивье нормальными, а возвращаются уже икотницами – одержимые икоткой. Такое бывало, если они в обед либо поедят или попьют чего, либо поспят. Сейчас случаи подселения икотки встречаются много реже, но еще имеются, и страдают ими, как раньше, так и теперь, в основном женщины. Считается, что икотка – это мелкий бес, относительно слабый, ему трудно одолеть здравого мужика, вот он и ищет кого послабее, то есть кого-либо из женского роду, поскольку женщины наиболее уязвимы, особенно на сносях и рожающие в поле или обессиленные тяжелой работой и заснувшие вне дома.

Человек, в которого вселилась икотка, зовется икотником или, если это женщина, икотницей. После подселения икотки человек внутренне и наружно как бы раздваивается. В обычной жизни он остается тем же, кем был и всегда, но в самый неожиданный момент у него вдруг происходят странные изменения: меняется выражение лица, голос, повадки и прочее. Женщина может вдруг заговорить мужским голосом, что-то требовать, часто неразумное, может и завопить благим матом, заблажить. С другой стороны, икотка, проявляя себя, как правило, придает человеку недюжинную силу, старикам возвращает телесную молодость – человек возрастом за семьдесят может запросто пробежать километровый кросс наравне с каким-нибудь легкоатлетом районного масштаба или за день вскопать огород, который иной молодой и за два-то дня не осилит.

Кроме того, многие икотницы вместе с бесом получают дар пророчества и ясновидения, могут находить потерянные вещи, пропавших людей и животных, становятся превосходными лекарями. В этом случае бес, сидящий внутри человека, руководит его телом, его голосом, его руками. Сама же икотница в это время не ведает что творит. После смерти носителя икотка, по поверью, не умирает, а вселяется в родственника или знакомого одержимой. Но если умершую икотницу тут же перекрестить, то бес умрет вместе с ней или уйдет в землю.

Про себя устами своих хозяек икотки сами рассказывают, будто они лохматые и черные, похожи на кузнечиков, бабочек, мух и прочих насекомых, то есть налицо все признаки мелкого беса. Причем в разных местностях представления об икотке хоть и различаются в деталях, но в общем сходные.

Нормальные люди боятся и сторонятся икотниц, поскольку многие из них сами способны наслать икотку на здоровых людей. Пить, есть у престарелой икотницы не рекомендуется – икотка может с питьем и закуской перебраться в вас, так как по мере старения своей хозяйки она ищет для себя более молодое тело. С другой стороны, чтобы отпугнуть от себя икоток, люди наряжаются в особые одежды, в основном ярко-красного цвета, носят особо сплетенные пояса, платки и тому подобные вещи. Но самым лучшим средством от икотки, как ни странно, считается грубый мат. Никто не удивится, если ангельского вида бабуся вдруг выдаст по выглянувшей из окна соседке очередью матюков – таков местный «репеллент» от икоток!

Близ села Панкрушиха Алтайского края, на хуторе Сухие Ракиты, мне когда-то пришлось побеседовать с икотницей Матреной Федотовной – престарелой женщиной, которой уже тогда было лет, наверное, под восемьдесят, а сейчас, видимо, уже и нет в живых. Местные ее сторонились, откровенно побаивались, но лечиться предпочитали не в районной больнице, а у нее на хуторе. Но только тогда, когда дело не касалось каких-то отваров, корешков и травок, поелику в рот что-то брать от старухи никто не желал, разве что мазями не отказывались пользоваться. Поэтому у нее специализация была довольно узкая – костные болезни лечила, типа подагры, кожные, вроде волчанки, ну еще заикание снимала с детишек, камешки в почках дробила. Вообще-то я с ней на встречу ехал как раз как к целительнице, это меня уже в Панкрушихе жители предупредили, чтобы я у нее ничего не ел и не пил – мол, икотница она.

Во время встречи с Матреной Федотовной я поинтересовался: мол, как и когда она подхватила икотку? Баба Матрена рассказала, что болезнь ей засадили, когда в войну еще школьницей она с другими девками и бабами копала в поле картошку (мужиков в колхозе почти не было – всех на фронт забрали). Время военное было, голодное, правда, в обед бригадир разрешил женщинам картошки себе испечь выкопанной, но немного – всего лишь одно ведро на всю бригаду, остальное на фронт в подводах тут же отправляли, а самим хоть святым духом питайся. Ну, досталось каждому с гулькин нос – по две или три картофелины, наесться не наелись, а только аппетит еще больше раззадорили. А тут одна баба достала из узелка гусиное яйцо, посолила и кушать стала. У Матрены слюни потекли, попросила бабу и ей дать.

– Та дала уже надкусанное яичко, – рассказывала далее старуха, – а мне нет чтобы ножом срезать откушенное место, ведь ходили слухи, будто икотницей баба та слыла, так нет, так голодна была, что пожалела обрезь выбрасывать и все за ней доела. Домой пришла, села и встать не могу, ног словно нет. Потом икать стала, да громко так. Потом вдруг заржала, как лошадь, – ио, ио! Ну, мать моя поняла все сразу, позвала знахарку, та мне каких-то рвотных трав дала съесть, после чего заперли меня в бане. Меня там рвало, прямо все нутро наружу выворачивалось, и пить так хотелось, аж на стенку лезла, да не давали воды – так с меня икотку хотели вывести, чтобы я отрыгнула ее с блевотиной – это известный старинный способ. И тут я увидела испарину на окошке в предбаннике, не удержалась и слизала ее – ну и, конечно, все испортила, так икотка во мне и осталась, поелику со второго раза ее не вывести рвотной травкой – привыкает она.

– А как она выходит, баба Матрена? – спросил я.

– Да по-всякому – или грибом таким белым, или жабой какой. Только ее сразу сжечь надо.

– Ну а самой-то вам приходилось кому икоту подсаживать?

– Был такой грех однажды, каюсь. Да и то не я, так Бог бы ту деваху наказал.

– А как было дело?

– Давно это было, еще Сталин жив был. У одного нашего тракториста женка загуляла с районным прокурором, а тот тоже был женат и свою жену не бросал, и с этой не сходился. Снял ей комнатку в районе, устроил в прокуратуре в канцелярию и так жил на два фронта. А муж ейный с горя запил, доходить стал. Потом пришел как-то ко мне, припер полмешка сала, – бери, говорит, токмо напусти на мою Варьку икотку, мол, прокурор ее тогда бросит, ко мне вернется, а я ее любую любить буду. В общем, уговорил – поставила я той Варьке икотку, и все вышло так, как мужик ейный и загадывал. И ить до сей поры живет он с Варюхой своей, детей с ней нарожали, воспитали по уму, а таперича на пенсию оба уж вышли. Вот так маялся с ней, порченой, всю жизнь и поныне мается, а не бросает! Что за мужик нынче такой сопливый пошел? Раньше плеткой да кулаком блудливых баб излечивали…

– А как ее ставить, эту икотку, Матрена Федотовна? – поинтересовался я.

Старуха недовольно вздохнула, отвернулась и замолчала, глядя куда-то неотрывно в окно. В наступившей напряженной тишине мне казалось, будто я слышал, как пылинки оседают на моих ушах. Наконец, Матрена Федотовна повернулась ко мне, на ее лице играли хмурые блики.

– А зачем тебе это знать, сынок? – спросила она и поправила рукой платок, наползший на морщинистые щеки.

– Да я в некоторой степени сам целитель… – скромно ответил я. – Правда, университетов не проходил, мохнатых ножек у мух не изучал, но людей вот тоже лечу. У меня в городе и свой кабинет есть…

– Так ты про лечебу меня и спрашивай…

Я отвел от нее глаза, не зная, что сказать.

– Ладно, расскажу уж, – хрипло засмеялась старуха, – вижу, ты парень хороший, слушаешь внимательно, в корень смотришь. Только давай-ка кваску моего попьем вначале, что-то в горле пересохло.

– Да я не хочу пить, – насторожился я, памятуя предупреждение деревенских.

В этот момент в лице Матрены Федотовны произошли какие-то странные изменения – оно разгладилось, серые водянистые глаза стали смотреть на меня остро и с хитрым прищуром.

– А чего ж кваску моего не попить, чего брезгуешь? – вдруг спросила она с нажимом и каким-то чревовещательным голосом. – У меня холодненький, с погреба.

Я снова вежливо отказался. Тогда настроение старухи вмиг окончательно испортилось, она что-то зло залопотала, зачастила, вперемежку с матерной бранью, однако смысл ее речи был вполне ясен – мне предлагали немедленно убираться подобру-поздорову.

Я ушел, так и не узнав у бабы Матрены ответ. Однако дня через три, выезжая из Панкрушихи, я заметил ее на свороте затравевшей дороги, ведущей от деревни к ее хутору, до которого было отсюда километра три. В руках у нее были сумки с продуктами – видимо, отоварилась в сельмаге и теперь возвращалась домой. Я окликнул старуху, спросил: мол, не подвезти ли? Та с радостью согласилась и села на заднее сиденье.

Дорогой она поинтересовалась, глядя на меня через зеркало заднего вида:

– Ты, чай, сынок, на меня вчера обиделся, а?

Я отвел от зеркала глаза и сделал благодушное лицо:

– Да не, не особо…

– Обиделся – я же вижу! Да только это не я тебя гнала из хаты, а икотка моя – Степановна. Это так я ее зову по прежней хозяйке, от которой ее подхватила. Степановна, она когда хочет что сказать, меня совсем не слушается, говорит себе, и все… А у тебя водка есть?

– Есть спирт. Но хороший – медицинский.

– Пойдет! Сейчас приедем, я сто грамм на грудь приму да и расскажу тебе, что ты давеча выспрашивал, – со значением в голосе сказала старая.

Через несколько минут мы приехали, и я помог Матрене Федотовне затащить сумки в дом, не забыл прихватить и фляжку со спиртом. Затем на кухне она поставила на стол миску с пучками зеленого лука, нарезала хлеба и колбасы, привезенных с собой. Затем присовокупила ко всему этому стограммовый граненый стаканчик и кружку кваса в запотевшей кружке.

– Наливай свой спирт, чего смотришь? – пододвинула ко мне стаканчик старуха. – А тебе я ни есть, ни пить не предлагаю – все равно откажешься.

Я налил спирту почти полный стаканчик.

– Слушай, Иваныч, – мягко обратилась ко мне Матрена Федотовна. – Я ведь и сама не ведаю, как следует садить эту икотку. Это все Степановна моими руками делает, а я сама как в тумане в это время – потом ничего не помню. Вот только Степановна любит иной раз заложить за воротник, не напиться – боже упаси! – но так, чекушечку хряпнуть. А как хряпнет, она болтливой становится, все рассказывает, и про то, как икотку подсадить, – тоже скажет.

Старуха подмигнула мне, и я опять увидел дерзкий прищур совершенно других глаз, будто двустволкой в мой лоб прицелились. Потом она залпом выпила спирт, нисколечко его не разведя, длинно выдохнула, запила квасом, зажевала лучком и заверещала все тем же чревовещательным голосом, который мне уже был знаком.

– Иваныч, это не простое дело – икотку кому-то замастырить, – заговорщицки стала наставлять меня Степановна устами Матрены Федотовны.

Старуха как-то резво, даже суетливо, развернулась к буфету, взяла там ученическую тетрадь и карандаш. Полистав тетрадку, где были какие-то записи, она нашла чистый лист, выдрала его и дала мне вместе с карандашом.

– Вот тебе бумажка – пиши давай. На память нечего надеяться – все должно быть по строгости. Пиши: сначала надо сварить мыло и добавить в него кобыльего пота и кладбищенской земли…

– А как его варить? – перебил я икотку.

– Ах да, – засмеялась старуха, ощерив рот с двумя или тремя целыми зубами, – городские вы – не умеете ничего! Тогда так сделай: возьми обычный кусок простого хозяйственного мыла, развари его, потом добавь туда ложку кобыльего пота и две ложки кладбищенской земли, а потом снова остуди. Да, хорошенько запомни имя бабы, с чьей могилы землю брал, им икотка и наречется. Далее сделай соломенную куклу, дай ей имя этой умершей, обуй, одень, потом окрести – только вместо святой воды обрызгай ее жидким куриным пометом. Затем приготовь свечи черные и пригласи домового помогать в работе. Сумеешь? – воззрилась на меня икотница заблажившим от спирта взглядом. – Это тебе не пота наскрести с работной лошади.

– Сумею, – скромно отозвался я и увидел, как старуху хватила оторопь.

– Э-э, Иваныч! – погрозила она мне сухим пальчиком. – Да ты, видно, парень не простой! Ну да ладно, слушай дальше. В общем, пригласишь к работе домашних духов – кто там у тебя еще может быть – не знаю, может, кикимора какая, может, еще кто. Потом зажги свечи. И при свечах пожарь на сковороде – только обязательно чугунной – бечевку на приготовленном мыле. Когда бечева хорошо прожарится, высуши ее и сотри в порошок. И тому, кому потом захочешь икотку поставить, добавь в питье или еду, а самое лучшее в брагу, пиво или настойку, но только не очень крепкую. А кукла подкладом будет.

– И все?

– Все! А что тебе еще надобно?

– Ну, там, заговор, может, какой читать надо?

– Да можно и заговор почитывать, когда жаришь. Но тогда можно и без подклада обойтись.

– Давайте я запишу его.

– Погоди, Иваныч, дай остограммиться – душа просит!

Икотница взяла мою фляжку, налила себе спирта, выпила его, снова не разводя совершенно, закусила, сняла платок, распустив седые космы, и самозабвенно запела песню «Славное море, священный Байкал…». Голос ее был каким-то нутряным и пугающим, он заставлял меня неприятно ежиться, однако я терпеливо слушал. Когда Степановна закончила петь, то грустно объявила, смахнув с глаза мутную слезу:

– Скоро Федотовне помирать, вот в чем беда…

– А ты, Степановна, куда ж тогда?

– Да приглядела я себе уж давно в Панкрушихе одну женщину молодую, Натальей кличут. Она в сельмаге продавцом работает, сегодня мы там были, я повидала ее снова – уж больно красивая! Вот если Матренушка моя помре, то я обернусь божьей коровкой, полечу в Панкрушиху и залечу ей в рот. Да.

– Так ты, Степановна, навроде божьей коровки?

– Вроде, только я побольше и мохнатая, и крылья у меня есть, и я на задних ножках хожу. Ты видел жука-короеда, как он летает, видел?

– Может, видел, кто его знает – этих жуков разных тьма.

– Э-э, не скажи! Жук-короед, он летит вертикально, и передними лапками за усы держится, и тарахтит, что твой рокер на мотоцикле.

– Ясно дело… Да вроде видел таких жучков в лесу.

– Ну вот, я на него похожа, только размером с мышку. Но когда полечу, буду маленькой, как божья коровка. Ею обернусь.

– Понял, – ответил я, чувствуя перед Степановной некую свою ущербность – неужели я с бесом вот так запросто разговариваю? – Ну ладно, а каков заговор-то?

– Да не жалко – пиши: «Икотка, Икотка, иди под мосток до воды. Пропусти коня, пропусти корову, пропусти соседку черноброву. А коль Такую-то перестренешь, на нее напади».

Сказав это, старуха стала заваливаться назад на стену, глаза ее закатились, страшно оголяя белки, и она сонно проговорила:

– Ты ступай, Иваныч, мне поспать надобно, только спирт свой оставь. Похмелюсь я по утрянке…

Я уехал. Больше с Матреной Федотовной, вместе с ее Степановной, мне повстречаться не довелось.