Текст книги "Надежней кляпа только пуля (Сын банкира)"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Он пока еще только подозреваемый, поэтому сказать, что он действительно что-то натворил, было бы… ну… неправильным. А в чем его подозревают?.. В общем, он разыскивается как злостный алиментщик. Кстати, ему при вас кто-нибудь звонил по телефону? О чем он разговаривал?

– Да, было несколько раз… Но он обычно говорить выходил на лоджию. Да я и не прислушивалась. Лишь раз до меня донеслось, как он кому-то, видимо, в ходе спора выкрикнул: «А ты сам попробуй провернуть этот вариант. Как мне заставить его бежать? Придумай, коль такой умный». Я так поняла, что кто-то из его спортсменов не хочет выходить на дистанцию.

Задав еще пару дежурных вопросов, в частности, выяснив адрес и телефон знакомой Зинаиды Ивановны, Стас встал, собираясь уходить. И только тут он вспомнил, что за все время разговора так и не показал хозяйке квартиры фоторобот Дергачева. Но, не подав виду, Крячко обставил этот момент так, как будто специально припас фоторобот для показа «под занавес».

– Да, и вот еще что, – небрежно разворачивая лист бумаги с портретом Дергачева, скучающе заметил он. – Взгляните на этого человека – он вам знаком?

– Ну да, это ж он, Леша Дергачев и есть, – подтвердила Зинаида Ивановна. – Какая досада – так редко встретишь приличного человека, и тот вдруг оказывается злостным алиментщиком. Куда катимся?!

Когда Стас вышел на улицу, он с некоторым удивлением обнаружил, что уже настала настоящая ночь. Поразмыслив, Крячко пришел к выводу, что прямо сейчас ехать в Липецк и нелепо, и контрпродуктивно – как найти нужного человека, если весь город, следуя элементарной логике, скорее всего спит и образовательные учреждения откроются не раньше восьми утра? Поэтому, взвесив все «за» и «против», он благоразумно отправился домой, через дежурного оставив криминалистам адрес Зинаиды Ивановны, чтобы те смогли снять в ее квартире отпечатки пальцев бывшего постояльца.

В Липецк он выехал в шестом часу. Для Стаса в обычные дни это время было посвящено сладчайшему, беспробудному сну. И лишь нечто экстраординарное могло заставить его отказаться от этого удовольствия. Неслучайно одним из любимых девизов Крячко была старая студенческая сентенция: лучше переесть, чем недоспать.

Стас мчался по шоссе среди жиденького потока авто, чьим хозяевам тоже почему-то не спалось в эти ранние часы. Зевая во весь рот, он поминутно тер глаза, упорно норовившие закрыться. Не выручила даже песня Высоцкого, которую передавали по одной из FM-радиостанций. Чтобы прогнать сон, Стас пытался подпевать хрипловатому басу легендарного барда:

– …Наматываю мили на кар-р-дан и еду параллельно провода-а-а-а-а-м… – но, не выдержав, он снова срывался на яростный зевок, мысленно кляня идиота, который когда-то изобрел будильник.

Исходя из постулата: береженого бог бережет, Крячко, обычно любивший езду – даже не с «ветерком» – с «ураганчиком», на сей раз выдерживал скорость в пределах разумных норм. Поэтому стелу с крупными, объемными буквами, извещавшими проезжающих о том, что они въезжают на территорию Липецкой области, он увидел, когда солнце уже поднялось достаточно высоко.

Попадая в сельскую местность – а территория вдоль трассы могла считаться именно таковой, поскольку даже райцентры, оказавшиеся на пути, были не более чем большими деревнями, – Стас неминуемо впадал в философский настрой. Его начинало тянуть на мысли о вечном, о том, что есть добро и зло, о двух извечных российских вопросах – кто виноват и что делать, о двух извечных российских проблемах – дураках и дорогах…

В Липецком областном департаменте образования его просьба вызвала некоторые затруднения – сотрудники объяснили, что срочно найти бывшего физкультурника одной из школ не так-то просто, к тому же в период, когда лето в разгаре и многие учителя ушли в отпуск. Но, просмотрев свою базу данных, сотрудница кадровой службы сообщила Станиславу, что разыскиваемый им Алексей Дергачев как трудился, так и трудится на ниве народного просвещения все в той же пятнадцатой школе города, где числится физкультурником, по меньшей мере, последние восемь лет.

Услышав такую новость, Станислав почувствовал, как внутри что-то неприятно екнуло. Он вдруг понял, что эта «ниточка» скорее всего безнадежно оборвалась. Но для проформы все же поехал по адресу, взятому в том же департаменте. В своих предчувствиях он не обманулся – «Федот» и в самом деле оказался не тот.

Директор школы, пожилая, строгого вида дама, удивленно пожимая плечами, сообщила, что, хотя Алексея в школе в данный момент нет, он последние полгода никуда не отлучался и вел занятия строго в соответствии с расписанием уроков. Человека, изображенного на фотороботе, она видела впервые. Их разговор происходил в коридоре у большого стенда, обтянутого прозрачным полиэтиленом.

– Да вот, взгляните, – директор указала на один из портретов, размещенных под крупным заголовком «Гордость нашей школы», – вот он, наш Алексей Константинович. Может быть, есть еще один, какой-то другой Алексей Дергачев?

– В базе данных вашего областного департамента он один-единственный… – разочарованно вздохнул Крячко. – А скажите, с ним такого не происходило – он не терял свои документы?

– Постойте, постойте! – Что-то припомнив, женщина коротко взмахнула рукой. – Верно! В марте месяце он вечером возвращался из гостей, и на него напали хулиганы. Так-то он парень крепкий, отпор может дать кому угодно. Но их было несколько человек, и напали они внезапно, к тому же сзади. Его сбили с ног, нанесли несколько ударов по голове, из-за чего он потерял сознание. Эти негодяи забрали у него деньги, мобильный телефон и документы, после чего бесследно скрылись. В милиции, куда он обратился с заявлением, ему посочувствовали, но сказали, что такого рода преступления при отсутствии свидетелей раскрыть удается очень редко. Всю весну ему пришлось заново восстанавливать документы.

Следующий час Станислав посвятил встрече с Алексеем Дергачевым и оперуполномоченным райотдела милиции, который занимался поиском грабителей. По большому счету это мало что дало, хотя кое-какие нюансы прояснить позволило.

Алексей Дергачев, занимавшийся домашними делами, к визиту Крячко отнесся спокойно, как к чему-то само собой разумеющемуся. Он рассказал о событиях того вечера, когда на него напали, пояснив, что был на дне рождения бывшего однокурсника, с которым поддерживал приятельские отношения. Выпил он изрядно, но чувствовал себя «на уровне». Нападавших разглядеть не успел – слишком быстро все произошло. Собираясь уходить, Стас на всякий случай показал Алексею фоторобот. К его удивлению, тот сообщил, что видел этого человека незадолго до нападения. Неизвестный раза два встречался ему возле его дома. «Все понятно, – мысленно резюмировал Крячко, – изучал обстановку, прорабатывал варианты нападения».

Сотрудник угрозыска, старший лейтенант, который занимался делом о нападении на Дергачева, сразу же уведомил Стаса о том, что, судя по «почерку», нападение было совершено заезжими гастролерами.

– Думаю, это была или какая-то непонятная заказуха, – пояснил он, – или развлекались заезжие отмороженные идиоты.

В управление Крячко вернулся уже к обеду, почти сразу же после возвращения Гурова из гаражного массива. Здесь их ждало несколько важных сообщений. Во-первых, переводчикам удалось найти в одной из американских газет упоминание о том, что у Кулькоффа несколько лет назад был конфликт интересов с одной из сомнительных российских фирм, вполне вероятно, криминального пошиба. Под его поручительство «Сауф-Сити-Бэнк» кредитовал поставки в Россию бытовой электроники на весьма крупную сумму. Получателем кредита была московская фирма, именовавшаяся на английский манер «Дельта-Электроникс-Фёст». Но когда партия электроники стоимостью в несколько десятков миллионов долларов прибыла в Россию, фирма решила «кинуть» своих американских партнеров. Вначале она затеяла проволочки с внесением текущих платежей по кредиту. А затем и вовсе отказалась платить, объявив себя банкротом. Капиталы «обанкротившейся» фирмы бесследно канули в одном из офшоров. Ее руководство скрылось.

Тем не менее всего год спустя Интерполу удалось найти ее активы в одном из европейских банков. На них тут же наложили арест, и вскоре, по решению суда, «Сауф-Сити-Бэнк» сполна получил свои деньги, возмещение упущенной выгоды. Естественно, криминальные дельцы оказались если и не у разбитого корыта, то уж, во всяком случае, урон понесли немалый. Отсюда следовало, что у дельцов из бывшей «Дельта-Электроникс-Фёст» был явный мотив совершить похищение сына Кулькоффа или из мести, или с целью вымогательства конфискованных денег.

Еще одно известие касалось братьев Тухляковых. Как сообщили из райотдела по месту их проживания, в тот день, когда был похищен Алекс Кулькофф, братья находились под административным арестом за драку, накануне вечером устроенную ими в ресторане. Одному из посетителей они нанесли серьезные побои, за что вполне могли быть осуждены на реальные сроки заключения. Но при содействии сразу нескольких адвокатов их через сутки выпустили с формулировкой «за примирением сторон».

Обнаруженные в багажнике обгорелые останки принадлежали местному коммерсанту, которого братья убили, скорее всего, из-за отказа платить запредельные «откаты», назначенные Тухляковыми. Закинув убитого в багажник, негодяи выехали в безлюдную местность, где, видимо, собирались захоронить тело своей жертвы.

С одной стороны, непричастность Тухляковых к похищению мальчика сокращала круг подозреваемых (впрочем, не такой уж и обширный), что экономило драгоценное время, отпущенное на его поиски, а с другой – это означало, что следствие по-прежнему топчется на месте.

Принесли и фотороботы представителя Кулькоффа – Молясина, а также псевдоследователя, который забирал из вендиспансера Ритку-Пропеллер. Сличив оба изображения, Гуров с недоумением обнаружил, что это, по сути, один и тот же человек. Получалось так, что доверенное лицо банкира одновременно был и соучастником похищения его сына – а иначе как можно было объяснить его роль во всей этой истории? Правда, его еще предстояло найти и уточнить массу нюансов. Предположения – это еще не документально подтвержденные доказательства.

Еще раз просмотрев факсограммы, которые лежали на его столе, Гуров невесело усмехнулся:

– Полтора дня впустую… Думаю, это будет первое, что мы услышим от Петра. Наверняка сейчас позвонит.

Как бы подтверждая его слова, на столе ожил телефон.

– Что, уже у себя? – вместо приветствия спросил Орлов. – А то звоню, звоню… Зайдите ко мне.

– Злой? – прислушиваясь к отзвукам голоса Петра, вполголоса поинтересовался Стас.

– Что ты!.. Доброты неописуемой… Прямо как Дедушка Мороз, – с нескрываемой иронией отмахнулся Гуров. – Сейчас идем к нему за пряниками.

Тягостно вздохнув, Крячко с явной неохотой поплелся следом за ним.

– Ну что, сдвигов никаких? – Дымя сигаретой, Орлов смотрел довольно хмуро, хотя и без признаков явно выраженного уныния. – В общем, полтора дня впустую…

Сказано это было именно с тем выражением, какое минуту назад изобразил Гуров. Стас, несмотря на напряженность ситуации, не выдержал и фыркнул, быстро прикрыв рот ладонью.

– Что смешного? – Глаза Петра исторгли молнии. – Я сижу как на вулкане… Тут других дел невпроворот, а я обязан заниматься этим. Боюсь, как бы этот хренов банкир не заявился раньше, чем мы ожидаем. Вот уж тогда на ковре у министра вместе посмеемся. Там – это я гарантирую – нам всем будет очень «весело»…

– Ну, раз все обстоит именно так, – заметил Гуров с необъяснимым для Петра олимпийским спокойствием, – то тогда хватит секретничать. Нечего нам двоим париться, надо всю службу поднимать на ноги. У нас со Стасом всего по две руки и по две ноги. Не набегаешься, не напрыгаешься и не нахватаешься. Мы и так, как савраски, практически без отдыха мечемся по нашей и соседним областям…

– Да толку-то от этих метаний?! – вспылил Орлов. – Мне результат нужен, а не ваши метания! Где вот вы сегодня полдня метались?

Увы, лучше бы он не спрашивал об итогах работы приятелей за первую половину дня. Услышанное на некоторое время ввергло его в ступор.

– Матерь божья!.. – растерянно разведя руками, Петр возвел очи горе и тягостно вздохнул. – Парни! Братцы! Коллеги! Вы что, решили поиграть в двух терминаторов? Вчера – трупы. Сегодня – труп… Вам поручено найти мальчика, а не мочить дяденек! Надо найти мальчика! Мне что, еще раз детально повторить задание?

– Оно нам уже снится… – с самым серьезным видом за обоих ответил Гуров. – Нам что, подставлять свой лоб под бандитские пули? Не думаю, что это оптимальный вариант. В моем случае речь шла о спасении случайной прохожей, которую запросто мог убить ошалевший с перепугу подонок. Он чего испугался-то? Того, что на суде придется держать ответ за пытки заложников, убийства, за издевательство над женщинами. И на зоне ему пришлось бы очень несладко. Ты еще скажи, что это мы виноваты в том, что всякой мрази у нас наплодилось сверх всякой меры.

– Ладно… – остывая, Петр задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Что у вас на сегодня?

– Будем проверять двух оставшихся киднеперов, поищем «отцов-учредителей» почившей фирмы «Дельта-Электроникс-Фёст», объявим в розыск как псевдо-Дергачева, так и доверенное лицо Кулькоффа. Жду доклада от своего осведомителя. Вчера по телефону я его настропалил как следует, так что он должен что-нибудь накопать. Кстати, чем больше я занимаюсь этим делом, тем сильнее чувствую, что кто-то очень ловко водит нас за нос. Мы как бы играем в жмурки с теми, кто заранее все знает и вовремя подстраховывается, стараясь, чтобы мы даже близко не могли подойти к разгадке этой головоломки.

– Хм!.. – Орлов недоуменно посмотрел на Гурова. – Ты имеешь в виду, что у нас завелся «крот», который работает на похитителей? А, ты о профессионализме похитителей… А то я уж невесть что подумал. Хотя ты прав – явная причастность к похищению доверенного лица Кулькоффа – если только это и в самом деле доверенное лицо – наводит на некоторые мысли. Давайте-ка я поручу снова пригласить сюда этих свидетелей, и пусть они вместе составят общий портрет Молясина-следователя. Тогда мы хотя бы будем уверены, что это действительно одно и то же лицо. В конце концов, если даже – не дай бог, конечно, – нам не удастся найти сына Кулькоффа, у нас хотя бы будет возможность задать вопросы ему самому.

– Переводчики свою работу пусть продолжают. – Гуров устало вздохнул. – Нужна информация о жене Кулькоффа – кто она, чем занимается, откуда родом, где ее и его родственники и так далее. История, конечно, очень мутная… Вчера вечером звонил старый знакомый, он проверял версию причастности к убийству Башмачниковой некой хитрой фирмы «Грация-люкс». Это сутенерская шарашка, где она когда-то работала, оказывая так называемые «эскорт-услуги». По его мнению, фирма вполне могла сначала использовать Башмачникову, а затем ее убрать. Есть информация о том, что она уже занималась похищением мальчиков для утех педофилов. Поэтому он постарается изучить эту структуру более детально. Если что – немедленно сообщит.

– Господи! Нам только этого еще не хватало! – Орлов отрывисто стукнул по столу кулаком. – Но, кстати, это с их стороны был бы рискованный шаг. Обычно эти мерзавцы предпочитают похищать детей из семей неблагополучных, что для них безопаснее. Но… Не будем исключать и такую вероятность. За дело, мужики, за дело!

Глава 8

Когда опера вернулись в свой кабинет, их ждал еще один сюрприз. Криминалисты прислали заключение, согласно которому отпечаток колеса, обнаруженный в лесу, уже имелся в базе данных. Идентичный был оставлен автомобилем, на котором несколько месяцев назад скрылись с места преступления налетчики, ограбившие крупный супермаркет. Эта информация мало что давала, но вносила некоторые нюансы в общую картину уже собранных фактов.

Обсудив свои текущие планы, приятели распределили направления дальнейшего поиска. Гуров взял на себя оставшихся из взятых им на заметку киднеперов. Стас решил разыскать знакомую Зинаиды Ивановны и бывших владельцев фирмы «Дельта-Электроникс-Фёст» с тем, чтобы проверить их, как он выразился, «на вшивость».

Имея на руках домашние адреса Сочняка и Хаджиняна, Гуров решил начать с Сочняка. Тот до заключения проживал в Орехово-Зуеве. Скорее всего из мест «не столь отдаленных» Сочняк мог вернуться только туда. Но на всякий случай Лев уточнил через регистрационную базу данных – там ли он? Ответ поступил незамедлительно. Гражданин Сочняк Семен Николаевич действительно проживал по прежнему адресу.

Служебная «Волга» вновь мчалась по московским проспектам в сторону МКАД. Гуров, рассеянно озирая привычный городской пейзаж, обдумывал пути дальнейшего поиска пропавшего сына банкира. Что-то в этом «пасьянсе» доводов, фактов и умозаключений не клеилось и не хотело выстраиваться даже в подобие более-менее пристойной версии. Гуров чувствовал, что и эта поездка не даст абсолютно ничего, что проверенные схемы расследования в этом случае не сработают, что нужно искать какой-то иной путь. Но какой?

Из дебрей глубокой задумчивости его вывела реплика водителя, все того же Анатолия:

– Подъезжаем к Орехово-Зуеву!

Лев огляделся. Мимо проносились павильоны автобусных остановок, под ветром колыхались тополя, заметно подросшие с той поры, как он был здесь в последний раз. Прибавилось на въезде в город и всевозможных коммерческих объектов – киосков, кафе, палаток торговцев шаурмой и прочим. Еще раз взвесив все «за» и «против», он решил первым делом заехать в местный горотдел.

Найдя своего старого знакомого из МОБ майора Артюхина, Гуров попросил его выяснить, находится ли Сочняк в пределах города и как его разыскать. Интересовало Льва и то, чем тот занимается, не было ли поползновений возобновить «карьеру» киднепера. Артюхин нашел по телефону участкового, «опекающего» микрорайон, где проживал Сочняк, и тот огорошил Гурова в общем-то весьма позитивной новостью: Сочняк наглухо «завязал» со своими прежними криминальными делами и подался во вполне легальную коммерцию – занялся рыботорговлей.

– В общем, от работорговли перешел к рыботорговле, – передавая трубку Гурову, скаламбурил Артюхин.

Уточнив у участкового, как найти на одном из крупных городских рынков Сочняка, Гуров отправился взглянуть на него лично. Тот и впрямь выглядел заправским рыбником отчасти старомодного фасона – с бородой, в картузе «а-ля Жириновский», ситцевой рубахе в синий горошек и клеенчатом переднике. Узнав, кто к нему пожаловал, Сочняк восторгов не выразил, но и явного неудовольствия тоже не стал выказывать.

– Семен Николаевич, я не буду притворяться, играть в кошки-мышки и намерен спросить вас напрямую, – Гуров говорил деловито, как если бы выяснял цены на копченую скумбрию и свежемороженого минтая. – Где вы находились и чем занимались четыре дня назад?

– Здесь же и находился, – не явив даже тени возмущения, спокойно ответил новоявленный коммерсант. – У меня сейчас бизнес. Со старыми делами покончено раз и навсегда. А если нужны свидетели, то – вот они, все, кто тут торгует. Спросите, любой подтвердит.

Из Орехово-Зуева Гуров отправился в Быково. Там, правда, уже по другому адресу, проживал Хаджинян. Здесь Лев тоже заехал в райотдел, но быковские коллеги также поспешили его огорошить. По их словам, недели полторы назад Хаджинян выпал из окна девятого этажа. Проживал он на четвертом, а вот как попал на девятый, в чужую квартиру – никто не мог даже предположить. Квартира эта хозяевами сдавалась внаем, но именно в это время в ней никто не проживал. Опера, занимавшиеся этим делом, только и смогли выяснить, что в квартиру Хаджинян попал, открыв дверь отмычкой. Был ли еще кто-нибудь, кроме него, – никто не видел. Никто из соседей той квартиры не слышал никакого шума – криков, ударов, топота, что могло говорить только о том, что выяснения отношений в ее стенах не происходило.

Ввиду отсутствия прямых улик о насильственном характере смерти Хаджиняна было принято решение признать случившееся несчастным случаем. Впрочем, кое-кто из оперов настаивал на том, что это суицид. Однако это, в конечном итоге, особого значения уже не имело – прокуратура уголовное дело закрыла, и следствия, как такового, фактически не проводилось.

Гуров не был уверен, что случай с Хаджиняном хотя бы отдаленно имеет отношение к похищению сына американского банкира, однако все же решил встретиться с его семьей. Подъехав к панельному, многоквартирному дому, перед которым зеленел небольшой скверик – судя по всему, плод усилий жильцов этого дома, – Лев подошел к среднему подъезду. Увидев восседающий на лавочке местный пенсионерский «фейс-контроль», он направился к бабуськам, внимательно разглядывающим незнакомца.

– Добрый день! – Гуров изобразил растерянное смущение. – Как поживаете?

– Да мы-то поживаем ничего… – с некоторой долей подозрительности в голосе откликнулась самая молодая, лет шестидесяти, явно только недавно примкнувшая к группе «фейс-контроля». – А вы-то откуда и к кому?

– Мне сказали, что в этом доме сдают квартиру. И вроде бы даже недорого… Вот хотел бы узнать – как тут у вас? Тихо? Спокойно?

– А-а… – бабуськи тут же разом оживились. – Квартиру-то сдают, только из-за нее тут не больно тихо, – ответила за всех та же собеседница.

– Это почему же? – Гуров изобразил наивное недоумение.

– Да она, говорят, несчастливая, – вступила в разговор бабуська, похожая на татарку. – В прошлом годе жил в ней один молодой, вены себе порезал. Врач потом сказал, что он наркоманством занимался, вот из-за этого умом-то и тронулся. Его когда нашли, уже портиться начал. А вот больше недели назад из окна выпрыгнул мужик, разбился насмерть.

– Да не выпрыгнул, вытолкнули его! – сердито не согласилась с ней старушка в деревенском, цветастом платке. – С мужиком каким-то не поладил. Тот его на аферу подбивал, а Сашка-то отказался. Вот он его туда заманил и в окно вытолкнул.

– Сашка – это так звали погибшего? – продолжая разыгрывать наивного «ботаника», поинтересовался Гуров.

– Да нет, звали-то его Арсеном, армянин он, по фамилии Хажинян… вроде так. Это уж мы его по-своему окрестили Сашкой. Так-то он, говорят, из тюремщиков! – понизив голос, со значением известила бабуська в платке. – Сидел, говорят, за то, что людей умыкал, а потом за них требовал выкуп. Ну а тут, как из тюрьмы вышел, еще года два назад, на Дашке, продавщице, женился. Ну, та баба с характером, сразу поставила: или бросай свое бандитство, или уходи. Ну, он бросил. Открыл свою мастерскую – машины чинил. Хорошо они жили. У Дашки свой мальчишка лет десяти, а год назад она и Сашке сына родила. И вот тут такое…

– Ну и при чем тогда какой-то мужик? – подлил масла в огонь Гуров.

– И я тоже так говорю! – обрадованно встряла в разговор крупная тетка в старомодной соломенной шляпке. – Я слышала другое, что у Сашки была другая семья, жена из его нации, а он после тюрьмы ее бросил. Вот ее братья, они ж тоже армяне, кровь, знаете ли, чрезвычайно горячая, приезжали к нему выяснять – за что он их сестру бросил. Ну, разругались, они его и выбросили из окна. А насчет какой-то там аферы и в самом деле – выдумка.

– Да как же выдумки, если Светка из сороковой квартиры своими глазами видела, как они, с тем криминалом, на этом же самом месте разговоры вели! Криминал тот был русский, приглядный такой, говорят, а посмотрит – как зверь какой, – вскипела бабуська в платке, вероятнее всего, самая осведомленная. – Они как заметили, что на их глазеют, сразу же в подъезд зашли. Ну, видно, наверх поднялись, а там и вовсе рассорились…

– А хозяева той квартиры, что сдается, где живут? – следуя «правилу Штирлица», спросил Лев напоследок, чтобы, не напрягаясь, попасть в нужную ему квартиру.

– Да в этом же подъезде и живут, на третьем этаже, квартира тридцать четвертая, – пояснила одна из них.

Преисполненные жажды помочь, как бабуськи оценили, приличному человеку, они чуть ли не хором сообщили код замка и даже объяснили, какого цвета дверь тридцать четвертой квартиры. Когда Гуров подошел к лифту, из-за створок двери слышался характерный гул работающего механизма. Издав завершающее пронзительное жужжание, лифт остановился, и из его кабины вышла очень эффектная, светловолосая женщина в темной косынке. На вид ей было около тридцати. Лишь взглянув на нее, Гуров сразу же понял, кто это.

– Простите, вы – Даша Хаджинян? – доставая удостоверение, спросил он. – Я из уголовного розыска, хотел бы с вами поговорить. Но, думаю, пока убийство вашего мужа не раскрыто, не стоит оглашать, что вы общались с сотрудником милиции. Ваши соседки по дому, что сейчас тут заседают на лавочке, думают, будто я пришел снимать квартиру. Где бы мы с вами могли побеседовать?

– Ну, давайте поднимемся к нам, – женщина пожала плечами.

В двухкомнатной, довольно прилично обставленной квартире царила тишина, показавшаяся Гурову траурной. Может быть, потому, что все еще были затянуты черным крепом зеркала? О гибели своего мужа Даша знала немногое.

– Где-то за месяц до того, как это случилось, был странный звонок. Арсен был дома, он сам подошел к телефону, выслушал, а затем очень резко ответил: «Хватит с меня, сыт по горло!» и бросил трубку. Я спросила, кто звонил, он сказал, что старый знакомый, которого лучше бы вообще не знать. А в тот момент, как он погиб, меня не было дома. Я ходила за покупками, нужно было взять продуктов, всякой мелочовки. А вернулась – тут такое… Милиция ко мне приходила, спрашивали, уточняли. А потом объявили, что это – несчастный случай. Я не стала настаивать на дополнительном расследовании – боюсь за детей.

– А вот одна из женщин сейчас сказала, что Хаджиняна могли убить братья его бывшей жены. Вы этого не допускаете?

– Нет, нет… Когда его посадили, тесть сам поставил вопрос о разводе, поскольку зять, по его мнению, опозорил их семью. Его жена, он еще был в заключении, сошлась с каким-то вдовцом.

– А вы знаете такую Светлану, из сороковой квартиры? Она вроде бы видела человека, с которым ваш муж разговаривал незадолго до смерти.

– Знаю… – На лицо молодой вдовы набежала легкая тень. – Эта красотка пыталась отбить у меня Арсена. Она и первого отбивала. Собственно говоря, из-за нее мы с ним и развелись. Затащила его, мразь, подвыпившего к себе в постель и тут же об этом начала звонить на каждом углу. Я сгоряча подала на развод. Он тоже закусил удила… Ну, разошлись, он уехал к родственникам в Новосибирск. Там запил и однажды ночью пьяный замерз. Эта тварь думала, что он с ней сойдется, а он только меня любил. А потом как-то ко мне в магазин зашел Арсен. Я сначала с ним и разговаривать не хотела. Ну, о кавказцах, вы сами знаете, что говорят – «поматросил» и бросил… Тем более если он с уголовным прошлым. Но этот оказался настырным. Ходил за мной по пятам, клялся матерью и хлебом, что скорее умрет, чем меня обманет. Месяца три уговаривал выйти за него замуж. Все мои родственники были против. Его – тоже. Вот так и расписались без свадьбы. Я поставила условие: никакого криминала, работай хоть дворником – я не желаю ходить раз в год на свидание и готовить передачки в тюрьму. Он поклялся и слово держал… А видите, как все кончилось?

Спустившись этажом ниже, Гуров позвонил в дверь с прибитой к ней латунной цифрой «40». Дверь распахнулась, и Гуров увидел слегка прикрытую халатиком пухлощекую особу лет тридцати пяти.

– Вам кого? – жеманно поинтересовалась хозяйка квартиры.

– Вы – Светлана? Значит, вас, – доставая удостоверение, объявил Гуров.

Скисшая Светлана пропустила его в квартиру, хронически пропахшую духами, словно это был филиал парфюмерного магазина. О том, что ей довелось увидеть, Светлана говорила довольно неохотно.

– …Я их видела-то всего с полминуты, – пожимая плечами, уже безо всякого кокетства повествовала она. – Они, по-моему, только начали разговор, когда я вышла на улицу. Я только и успела услышать, как Арсен сказал своему собеседнику: «Я тебе уже говорил, что не подпишусь на это. Я хлебом поклялся, что завязал!» А этот – такой красивый мужчина – засмеялся и назвал его тряпкой. Потом они увидели меня и, о чем-то быстро переговорив, при этом посмотрели на верхние этажи, прошли мимо меня в подъезд. Вот и все. А когда я домой вернулась, то узнала, что Арсен выпал из окна с девятого этажа.

– Посмотрите, – Гуров показал фоторобот псевдо-Дергачева, – это не он?

– Да… Он! Я еще сразу подумала, что он очень похож на какого-то знаменитого киноактера. По-моему, из Франции.

– А милиции вы об этом не рассказывали?

– А она меня об этом не спрашивала. – Светлана картинно пожала плечами. – А мне самой это без надобности. О своем благоверном пусть Дашка хлопочет. Хотя… Ей чего переживать? Ей мужиков судьба и так посылает вагонами. Вон, бывший ее, Илья, с которым она разбежалась. По нему тут все бабы с ума сходили. А она с ним развелась, как будто вещь какую на улицу выкинула. Года не прошло, как он умер где-то в Сибири, Арсена себе подцепила. Тоже ничего мужик. Теперь, поди, еще кого-нибудь захомутает. Ну вот, где справедливость? А?! Одним – через край, а другим – вовсе ничего!.. – Светлана остервенело всхлипнула и, смахнув злую слезу, неожиданно улыбнулась. – А вы что, будете заниматься расследованием этого случая? Знаете, я постараюсь еще что-нибудь вспомнить, так что не стесняйтесь, заходите. Всегда буду рада видеть вас.

Спускаясь по лестнице, Гуров буквально физически чувствовал ее взгляд, и лишь когда он спустился этажом ниже, сверху послышался грустный щелчок закрывающейся двери.

Менее чем через час Гуров вошел в свой кабинет и увидел Стаса, который занимался своим любимым делом – разгадывал сканворд. Не проявив и тени смущения при появлении Льва, Крячко, на мгновение отрываясь от газеты, безмятежно поинтересовался:

– Лева, а как называется нелетающая птица из трех букв?

– Стас, хоть ты мне и друг, но я себя еле сдерживаю, чтобы не послать тебя на эти самые три буквы! – Гуров смотрел на него в упор, уперев руки в бока. – У тебя что, времени избыток? Тут каждая минута на счету, а он в тот момент, когда…

– …космические корабли бороздят Большой театр, а нашему балету рукоплещет вся планета… – саркастически хохотнув и безнадежно отмахнувшись, Стас ввернул ставшую расхожей фразу из гайдаевского фильма. – Расслабься. Теперь времени у нас более чем достаточно. Что смотришь так удивленно? Нет, похищенный пока не найден. Зато досрочно, как по заказу, прикатил его папочка. Сейчас в кабинете Петра икру мечет – и зернистую, и кабачковую… Жди – скоро призовут пред светлы очи нашего генерал-лейтенантиссимуса.