Текст книги "Охота на глухаря"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Скажи, а во время суда ты угрожал Тонких? Обещал с ним расправиться, когда выйдешь из заключения?

– Кто это вам сказал? – изумился Ионов. – Я, конечно, был на него зол, но это не в моем характере – кому-то угрожать.

– Хорошо, – сказал Гуров, закончив записывать показания бывшего предпринимателя. – Вот, давай, распишись здесь и здесь. Теперь можешь быть свободен.

– Свободен? – Василий Ионов не мог поверить в такое. – То есть я могу идти работать дальше?

– Можешь. Если тебе нравится навоз кидать, можешь здесь и дальше оставаться. Но ты, как я понял, разбираешься в технике?

– Ну да… – кивнул Ионов. – Компьютеры собирать и чинить могу, вообще любую электронику.

– В таком случае ты мог бы найти работу и поинтереснее, чем за коровами убирать. Есть у меня один знакомый, у него фирма как раз по такому профилю. Если хочешь, я ему позвоню, попрошу найти тебе работу. Возможно, что-то получится. Звонить или нет?

– Да, конечно! – воскликнул бывший предприниматель.

Гуров достал телефон и связался с Константином Сысковецким – тот долгое время работал экспертом в МВД, а затем ушел в коммерцию. Оказалось, что он очень даже не прочь получить на работу человека, который хорошо разбирается в самой разной электронной технике и не предъявляет повышенных требований.

– Ну вот, вопрос решен, – сообщил Гуров, пряча телефон. – Деньги на дорогу у тебя есть, и еще Соболев немного заплатит – все же сутки ты у него проработал… Да, но где ты будешь в Москве жить?

– Ну, до зарплаты как-нибудь перебьюсь, где-нибудь в парках буду ночевать, – ответил Ионов. – А как деньги получу, сниму комнату.

– Бродяга может в парках ночевать, а сотрудник солидной фирмы – нет, – покачал головой Лев. – Надо тебе сразу жилье снять. На вот, у меня здесь есть…

Он вынул из кармана тысячу, потом, подумав, прибавил к ней еще одну, затем махнул рукой и отдал свидетелю все, что у него было – три тысячи с небольшим.

– На, возьми, на пару ночей снять угол хватит. Ну, и рубашку какую купишь.

– А когда же я вам отдам? И как? – спросил Ионов.

– Ладно, как-нибудь отдашь, – отмахнулся Лев.

Бывший предприниматель еще колебался, но в этот момент дверь открылась, и в комнату заглянул полицейский.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – приветствовал он Гурова. – Ефрейтор Курихин в ваше распоряжение прибыл. Машина у крыльца.

– Все, мне ехать надо, – заявил сыщик, поднимаясь. – Давай, Василий, езжай в Москву, и желаю тебе всяческих успехов.

Он уже собрался выходить, но от порога вернулся.

– Черт, самую важную вещь забыл, а ты мне не напомнил. Документов ведь у тебя нет, верно? Ими и надо в первую очередь заняться.

Он достал блокнот, написал на одной из страниц короткую записку, а также номер телефона. Затем вырвал эту страничку и отдал Василию Ионову со словами:

– Когда приедешь в Москву, сразу позвони по этому телефону. Это мой сослуживец Стас Крячко. Он тебе поможет, оформят паспорт за пару дней. Ну, теперь все, прощай.

Гуров вышел из дома, они с ефрейтором сели в машину и покатили по направлению к Ключам. Спустя несколько минут бело-синяя «Гранта» уже остановилась недалеко от пруда. Здесь под деревьями сидела группа полицейских вместе со старшим лейтенантом. Увидев Гурова, все поднялись.

– Ну, показывайте, что вы тут нашли, «Ихтиандры», – сказал он.

Старший лейтенант поднял с земли сверток, развернул ткань и подал ему ружье. Гуров внимательно его оглядел. С первого взгляда было видно, что оружие успело хорошо и долго послужить. Приклад был истерт, на нем уже не было никаких следов лака, которым его когда-то покрыли. Ствол был необычно короткий, а когда сыщик заглянул в него, то увидел аккуратную нарезку.

– И где вы его нашли?

– Вон там, метров четыреста отсюда, – показал Ожогин.

– Как я понимаю, это дальше того места, где стоял вчера Никита, верно?

– Да, на двести метров дальше.

– Хорошо, пошли.

Полицейские остались на месте, а Гуров со старшим лейтенантом отправились вдоль берега. Спустя несколько минут они вышли к ничем не примечательному месту, которое выделялось лишь одним – на берегу росла ива, на стволе которой виднелось красное пятно. Да еще камыш в этом месте был сильно погнут и истоптан.

– Вот здесь мы его нашли, – подтвердил Ожогин.

– А камыш здесь тоже вы притоптали? – спросил Гуров.

– Да, пока нас не было, он здесь стеной стоял, – кивнул Ожогин. – Вообще незаметно было, что тут кто-то проходил.

– И никаких признаков, что здесь кто-то стоял или сидел?

– Нет, совершенно никаких. Я внимательно все осмотрел.

– Понятно, – заключил Гуров. – Картина, в общем, ясна. Преступник выбрал место неподалеку от того, где стоял Никита. Место, ты сам видел, удобное: с берега его не было видно, сам же он отлично видел другую сторону озера, где стоял Тонких. Когда Никита сделал очередной выстрел, преступник тоже выстрелил. В результате его выстрел мало кто услышал – разве что Никите показалось, что звук какой-то необычный. Ну, и нам с Григорием Гавриловичем тоже так показалось.

– Выстрелил – и сразу ушел… – заметил старший лейтенант.

– Нет, не сразу, – покачал головой Лев. – Сначала он измазал землю и траву креозотом, чтобы собаки не могли взять след, а затем покинул свое убежище, прошел двести метров вдоль берега, бросил оружие в воду и ушел куда-то в лес. В этот момент его видел Никита, но только со спины. Если бы он увидел его лицо, возможно, наши поиски уже были бы закончены… В общем, дальше будем действовать так. Полицейских сейчас можно отпустить, они свое дело сделали. Пусть возвращаются в Каширу. А ты бери бланки протоколов, ручку и нанеси пару визитов. Сначала здесь, в поселке, отыщешь некую Ирину Владимировну. Женщина, как я понял, уже в возрасте. Где живет, не знаю, но отыщешь, поселок не такой большой. С нее снимешь показания о том, когда на нее начал работать мужчина без определенного места жительства, которого зовут Василий Ионов, сколько работал и когда она с ним расплатилась. А потом сходишь на переезд, там побеседуешь с Анной Прибытковой.

– Тоже насчет того бродяги? – догадался Ожогин.

– Да, насчет него. Она даст все показания – она мне уже рассказывала. Так у нас будет запротоколировано все, что связано с неизвестным бродягой. Теперь он уже не является неизвестным. После того как снимешь показания, поедешь в Каширу. Там отдашь на экспертизу найденный вами обрез и эту вот куртку. – Гуров отдал старшему лейтенанту куртку, найденную вблизи железнодорожного переезда, и добавил: – По всей видимости, это та самая куртка, которая была на преступнике вчера. Именно ее видел Никита Лымарев. Да, кстати, зайди еще в дом Угланова и покажи эту куртку Никите – может, он ее узнает. Завтра, надеюсь, результаты экспертизы будут готовы, ты мне их доложишь.

– А что нам может дать эта куртка? – засомневался Ожогин.

– Много, конечно, не даст, но кое-что может рассказать, – ответил Гуров. – Если преступник долго ею пользовался, то какие-то следы обязательно остались.

– А вы сами где будете – здесь? – спросил старший лейтенант.

– Сегодня здесь. Похожу, посмотрю, поговорю еще кое с кем. А завтра с утра, наверно, поеду в Москву. Похоже, ниточка нашего расследования тянется туда…

Глава 15

Поговорить Гуров собирался прежде всего с Павлом Петелиным. Причина для встречи была хотя бы та, что владелец транспортной компании тоже охотился вчера на озере, как и Тонких, и Никита Лымарев, а стало быть, мог быть свидетелем покушения на следователя. Мало того, могло оказаться и так, что это он стрелял в Тонких. Гуров держал эту возможность в голове с самого начала, как только услышал от Никиты, что Петелин шел по тропе вслед за Суржиковым. Шел, но не обгонял и на глаза банкиру не попадался. Гуров представлял себе эту ситуацию, и она казалась ему странной. Насколько он запомнил от прошлых встреч с Петелиным, тот всегда ходил быстро, словно бежал. Почему же вчера он никак не мог обогнать банкира, который отличался полнотой и всегда двигался неспешно?

Но прежде чем беседовать с Петелиным, надо было сначала хотя бы узнать, где он живет. А сделать это лучше всего с помощью Григория Сыромятникова, а заодно и пообедать.

Разумеется, Григорий Гаврилович уже давно отобедал и теперь раздумывал, можно ли сегодня идти на охоту, не будет ли это, так сказать, оскорблением для Тонких.

Этими соображениями он поделился с Гуровым, как только тот вернулся домой.

– Получится, что мы о нем нисколько не думаем, – говорил он, наблюдая, как Гуров разогревает в микроволновке жареную утку с картошкой. – Убит он или только ранен, нам все равно, нам бы только охоту не пропустить. Нехорошо получится. А как ты считаешь, Лев Иванович?

– Ну, вообще-то ты правильно рассуждаешь, – ответил Гуров, садясь за стол. – И если бы речь шла о другом человеке – об Иннокентии Илларионовиче, или о генерале Орлове, или о ком-то еще, я бы с тобой согласился и сказал, что ходить на охоту не надо. Но дело в том, что сегодня я получил о нашем знакомом Аркадии Кузьмиче такие сведения, которые совершенно изменили мое о нем мнение. Так что проявлять особую деликатность по отношению к нему я бы не стал. Иди, Григорий Гаврилович, постреляй, добудь еще трофеев.

– А, вот, значит, в чем дело! – воскликнул Сыромятников. – Помнишь, мы говорили, почему следователи или сотрудники полиции темнят, не любят говорить о себе?

– Да, тут тот самый случай, – кивнул Гуров.

– И кто же тебе поведал правду о нашем коллеге?

– Сначала Иннокентий Илларионович. У него в банке имеется собственная служба безопасности. И вот эта служба получила сведения, что следователь Тонких занимается вымогательством. Но я к этому рассказу отнесся без особого доверия: мало ли что могут на человека наговорить. На меня, может, в каком-нибудь банке тоже плохое досье имеется. Но потом я получил подтверждение из другого источника. От того самого бродяги, которого Тонких встретил и узнал.

– Выходит, ты его все-таки нашел! – восхитился Сыромятников. – И где же?

– В соседнем поселке Урочище, – ответил Гуров и рассказал приятелю, как искал человека с голубыми глазами, как нашел его в соседнем поселке и что тот ему поведал. – Выходит, что расследование теперь нужно вести в двух направлениях: и по поводу покушения на Тонких, и по поводу его служебной деятельности, – заключил он. – Но это второе расследование уже буду вести не я – на это есть свои специалисты.

– Слушай, но почему ты так уверен, что этот Ионов говорит правду и не он стрелял в Тонких? – спросил Сыромятников. – У него было для покушения все: и мотив, и возможность… А ты поглядел на человека, глаза его тебе понравились – и ты уже вычеркнул его из списка подозреваемых!

– Мне не глаза его понравились, а логика событий меня убедила. Когда четыре свидетеля, независимо друг от друга, говорят мне, что видели Василия Ионова в день убийства далеко от озера, что я должен заключить? Он вчера вечером уже был в Урочище, об этом неопровержимо свидетельствуют несколько человек. Значит, стрелял не он.

– Хорошо, пусть стрелял не он, – согласился Сыромятников. – Но тогда кто же? Кого видел Никита уходящим от озера в черной куртке?

– Да, ответа на этот вопрос мы всё так же не знаем, – вздохнул Лев. – Две наши первые версии оказались ошибочными. Будем разрабатывать другие. Этим я сейчас и займусь. Расскажи-ка мне, где тут живет Павел Петелин?

– Это тебе в другую сторону надо идти, удаляясь от озера, – объяснил Сыромятников. – Его коттедж, можно сказать, на отшибе стоит. Между ним и его соседом есть пустой участок, который никто не купил. Петелин мог его приобрести, но почему-то решил купить последний.

– Что ж, схожу в дом на отшибе, – сказал Гуров и отправился в путь.

Дом Павла Петелина был окружен высоким металлическим забором, по верху которого еще шла колючая проволока. Из-за забора виднелась только крыша дома и часть окон второго этажа. В дополнение ко всему, в заборе не имелось калитки – только ворота для машины. И возле них – никаких признаков звонка.

– Да уж, действительно, «мой дом – моя крепость»… – вслух произнес Гуров. – Не любит Павел Петрович гостей. И телефона его я не знаю… Ладно, как-нибудь достучимся.

Он отошел на несколько шагов от ворот, чтобы видеть окна второго этажа, и громко крикнул:

– Павел Петрович, открой! Разговор есть!

Этот призыв он повторил несколько раз – и все без результата. Правда, один раз ему показалось, что в одном из окон чуть шевельнулась занавеска, словно из-за нее кто-то выглядывал. Но это могло и показаться…

– Что ж, если не помогает акустика, перейдем к баллистике, – усмехнулся Лев, подобрал с земли несколько мелких камешков и начал кидать их через забор с таким расчетом, чтобы они долетели до дома и предположительно попали в дверь.

Так он кинул десять, пятнадцать камней – тишина. Впрочем, терпения у него всегда хватало, настойчивости тоже, и он продолжал свои попытки. На двадцать седьмом камне за забором послышался какой-то звук, вроде лязга, и вблизи ворот, примерно на высоте двух метров, открылась неприметная заслонка. В ней показалось злое лицо хозяина коттеджа.

– Какой идиот тут камнями вздумал кидаться! – закричал он. – Вот сейчас выйду и всажу заряд дроби в задницу!

Но тут он увидел Гурова, и лицо его резко изменилось. Рот скривился в некоем подобии улыбки, а глаза выглядели испуганными.

– А, это вы… – произнес он. – А я думал, кто тут безобразничает?

– Вы меня сами вынудили, – объяснил Гуров, подходя ближе. – Никаких средств коммуникации не оставили. А между тем мне необходимо с вами поговорить.

– Это о чем же?

– О вчерашнем покушении на Аркадия Тонких, вот о чем. Скажите, вы были вчера на озере?

Хозяин неприступного коттеджа ответил не сразу. Казалось, он размышляет, какой ответ лучше выбрать: «да» или «нет». Наконец он произнес:

– Ну, был. И что?

– А то, что мне необходимо задать вам в связи с этим ряд вопросов, – уже другим, сугубо официальным тоном произнес Гуров. – И я намерен их задать в нормальной обстановке, а не стоять, задрав голову, словно журавль. В дом к вам я не напрашиваюсь, не больно надо. Но выйти ко мне вы выйдете. Или я приглашу полицейских из Каширы – они тут с утра находятся, – и мы с помощью автогена вырежем в вашем чертовом заборе дыру нужных размеров. Так что решайте, как быть.

Гуров блефовал: полицейские, как он хорошо знал, уже час как уехали. Но Петелин не мог этого знать. Лицо владельца транспортной фирмы скривилось еще больше, он что-то буркнул, и заслонка закрылась. Спустя минуту лязгнул засов, одна створка ворот приоткрылась, и Павел Петелин вышел на улицу.

– Ну, вот я вышел, – заявил он. – Какие у вас вопросы? Давайте, спрашивайте, а то у меня времени нет.

– Что, снова на охоту собираетесь?

– Да, собираюсь. А что, нельзя?

– Почему же, можно. Итак, вчера вы тоже были на охоте. И где стояли?

– А я помню? Камыши везде похожие.

– И все-таки давайте попробуем вспомнить, это важно. Рядом с нами, со мной и Григорием Гавриловичем, вы не стояли, мы бы вас увидели. Значит, вы были на другом, западном берегу?

– Почему на западном? На что вы намекаете? Я, может, вообще внизу был, где озеро кончается. Я там никогда не охотился. А тут решил, дай, думаю, попробую.

– Вы сможете показать это место?

– Ну, если очень надо, то покажу.

– Допустим. Скажите, с того места, где вы стояли, кого еще из охотников вы видели?

– Никого я не видел! – твердо заявил Петелин. – Выстрелы слышал, а людей не видел.

– И потом, когда возвращались домой, тоже не видели?

– И потом не видел.

– И Иннокентия Илларионовича тоже не видели? – с интересом спросил Гуров.

Петелин замялся. Как видно, он почувствовал, что собеседнику что-то известно, и не хотел, чтобы его поймали на откровенном вранье.

– Кажется, видел, – ответил он. – Впереди меня шел.

– Как же получилось, что вы его не догнали? Вы же гораздо быстрее его ходите.

– А мне не хотелось. Не хотелось ни с кем разговаривать.

– Что же так?

– Да тут все очень умными себя считают, на других свысока смотрят, – ответил Петелин, – а у самих рыльце в пушку.

– Вы кого имеете в виду – Суржикова?

– Неважно кого. В общем, расхотелось мне с этой компанией общаться. И охотиться здесь – тоже. Вот сегодня последний раз схожу – и хватит. Тем более опасно тут стало.

– Вы имеете в виду покушение на Тонких?

– Не только. Тут и мне угрожают.

– Вам? – Гуров искренне удивился: это было что-то новое. – Кто вам угрожает? Когда?

– А вот бродяга, которого Тонких вроде видел. Может, он вовсе не за ним охотился, а за мной.

– А почему за вами кто-то должен охотиться?

– Ну, как почему? Я богатый человек, значит, могут покуситься… И вчера какой-то человек подозрительный возле озера шастал.

– Как он выглядел? Как был одет?

– Чуть выше среднего роста, одет в черную куртку, – стал описывать Петелин. – А лицо я не разглядел, темно уже было, да и далеко он стоял.

– А где вы его видели?

– Когда уже с охоты возвращался.

– Расскажите подробней, – потребовал Гуров. – Все по порядку, с того момента, как вы начали возвращаться, и до того, как вошли в поселок. Что видели, что слышали.

– Ну, я собрал добычу, кликнул собаку…

– Кстати, я не спросил: много вчера настреляли?

– Как всегда, пару крякалок, – ответил предприниматель, в его голосе слышалась гордость.

– Хорошо, вы кликнули собаку, и что дальше?

– И пошел. Метров двести, наверное, прошел, и вдруг вижу: впереди из камышей выходит человек…

– Как далеко от вас он находился?

– Ну, метров сто, наверное, было. Так что я не мог понять, кто это. Решил, кто-то из наших – вы, или Угланов, или ученик его полоумный, – и остановился.

– Почему?

– Я же говорил, не хотелось ни с кем видеться. Ну, а потом смотрю – он не в поселок пошел, а в другую сторону, прямо в лес. Ни ружья у него нет, ни собаки. Тогда я понял, что это кто-то другой.

– А во что он был одет?

– Куртка на нем была, черная. Еще сумку какую-то нес.

– Этот человек ушел в лес. А вы что стали потом делать?

– А я двинулся дальше. Заметив впереди Суржикова, коней придержал и поплелся потихоньку. Так мы с ним в паре до поселка и дошли. Вот и все.

– Значит, человек в черной куртке был вам неизвестен? – уточнил Гуров. – Вы его раньше не встречали?

– Знаете, теперь вспоминаю… – Петелин задумался. – А может, и видел. Но не помню где.

– А почему вы решили, что он представляет опасность именно для вас?

– Ну, я же говорил – я человек богатый… – уклончиво ответил Петелин. – У нас в транспортном бизнесе, знаете, какая грызня идет? Как пауки в банке. Мне уже не раз угрожали.

– А вы в полицию заявляли?

– Зачем? У меня свои методы. Видите, дом у меня охраняется, не всякий войдет. И стреляю я метко.

– Так у вас, может, и оружие есть, кроме охотничьего ружья? – спросил Гуров.

Он задал этот вопрос просто так, без задней мысли. Основная часть допроса была окончена, следовало как-то закруглить разговор. Но на его собеседника этот вопрос произвел неожиданное впечатление.

– Чего вы про оружие?! – воскликнул он. – Нет у меня никакого оружия! Все, что есть, – разрешенное! И нечего под меня копать! Лучше подумайте, как меня защитить!

– Самая хорошая защита – чистая совесть, – назидательно произнес Гуров и, повернувшись, отправился прочь. Прощаться он не стал – как он понял, Павел Петелин не обращал внимание на соблюдение правил вежливости.

Глава 16

Уже сильно смеркалось, но света еще хватало. И Гуров решил использовать оставшееся время для того, чтобы побродить по лесу, а если удастся, посетить сторожку здешнего лесного жителя дяди Лёши: тот мог видеть неизвестного, бродившего вчера по этим местам.

Но сначала он направился в деревню: надо было разузнать, как пройти к сторожке, а в дачном поселке этого никто толком не знал. В деревне Гуров побеседовал с одной пожилой женщиной, Дарьей Песчанкиной, и двумя мальчишками. Они-то и объяснили сыщику, где живет «дядя Лёша» и как к нему пройти. Сами они, по его словам, несколько раз были возле заброшенной сторожки, где обитал мастер.

– Он что угодно починит, если его попросить, – сказал Кирилл, один из мальчишек. – Мне спицы на переднем колесе заменил и передачу отрегулировал. Отца я допроситься не мог, а дядя Лёша сразу сделал!

– А мне он приставку починил, – сообщил второй мальчишка, которого звали Геннадий. – Два дня с ней возился, а сделал! И денег нисколько не взял. Да и откуда у меня деньги?

Следуя указаниям мальчишек, Гуров вначале пошел по укатанной тропе, которая вела к переезду. А затем, примерно в середине пути, приметил тропку, сворачивавшую вправо, и свернул на нее. Тропа, кое-где заваленная упавшими деревьями, вела его через небольшие овражки, один раз пришлось подняться на довольно крутой холм. После него тропа круто нырнула в овраг, на дне которого журчал ручеек. Через ручей был переброшен мостик, на другом берегу выложен настил из тщательно пригнанных деревянных плашек. Дальше тропа стала взбираться на пригорок. Здесь уже чувствовалось присутствие человека: на крутом подъеме в земле были вырублены ступеньки, а бурелом убран.

Гуров поднялся на пригорок и увидел сторожку. Она совсем не выглядела заброшенной: сгнившие доски на крыше были заменены новыми, стекла помыты, крыльцо, как видно, недавно чинили.

Лев поднялся на него и постучал в дверь. Ему никто не ответил. Тут он пригляделся и увидел, что дверь закрыта, на ней висел крохотный замочек; такой иногда в деревнях вешают на туалетах. Ясно, что открыть такой замок ничего не стоило, он был чисто символическим, хозяин просто показывал, что его нет дома.

«Интересно, где это ходит дядя Леша? – подумал Гуров. – В деревне его не было, в поселке тоже. Может, гостит на переезде, у Ани Прибытковой? Или бродит по лесу? Впрочем, ладно, поговорю с ним в другой раз».

Однако сразу он не ушел. Побродил вокруг сторожки, тщательно все осматривая. Позади сторожки обнаружился сарай, дверь у него была не заперта, и Гуров вошел. Здесь царил идеальный порядок. В углу стоял самодельный верстак, весь утопавший в стружке, как видно, хозяин недавно работал здесь. Рядом с верстаком стоял стул, блестевший лаком. Он казался совсем новым, но, приглядевшись, Лев обнаружил, что мебель старая, просто прошедшая капитальный ремонт. На стене над верстаком висели полки с инструментами. Ему сразу бросилось в глаза, что инструменты эти разнокалиберные, некоторые (например, рубанок) очень старые. Вряд ли их покупали в магазине – скорее, где-то находили, выброшенные прежними владельцами. Новенькими были только набор ключей да лерка. Последний предмет особенно заинтересовал сыщика. Он взял его в руки, внимательно рассмотрел, потом положил на место. «Нет, этой штукой дуло ружья не рассверлишь», – решил он.

Гуров вышел из сарая и вновь двинулся в обход дома. Внезапно ему в ноздри ударил знакомый запах, на который он вначале не обратил внимания. Это был запах креозота. Он принюхался, понял, что запах исходит из-под крыльца, и нагнулся, заглядывая под него.

– Вы что-то ищете? – раздался у него за спиной спокойный глуховатый голос.

Лев резко обернулся и распрямился. Неподалеку стоял человек примерно его лет. Он был чуть выше среднего роста, на загорелом лице, покрытом морщинами, выделялись живые черные глаза. Однако, несмотря на загар, складывалось впечатление, что человек этот чем-то болен.

– Да, знакомый запах почуял, – ответил Гуров. – Кажется, вы тут где-то креозот храните?

– Нет, не храню, – покачал головой мужчина. – Хотя, каюсь, немного взял его от дороги: столбики им пропитывал.

– Какие столбики?

– Да вот крыльцо делал, – махнул рукой в сторону крыльца мужчина. – Оно совсем сгнило, развалилось. Почва тут сырая, дерево быстро гниет. Ну, я думал, как сделать, чтобы столбики в земле не гнили, и сообразил: креозотом надо пропитать, он хорошо помогает. Недаром железнодорожники им пользуются, чтобы шпалы пропитывать. Сейчас, правда, уже мало используют, шпалы больше бетонные…

В разговоре наступила пауза. Гуров понял, что пора ему представиться.

– Я – полковник Гуров из Москвы, – сказал он. – Расследую покушение на Аркадия Кузьмича Тонких, совершенное вчера вечером.

– А меня зовут Степанов, Алексей Андреевич, – ответил его собеседник. – Деревенские зовут обычно дядей Лёшей.

– Вы слышали о том, что произошло вчера на озере?

– Да, Ирина Владимировна рассказывала, и баба Дарья, и еще люди.

– А где вы были вчера вечером?

– Я? – Дядя Лёша задумался. – Вначале ходил на переезд, к электричке. Электричка московская в шесть вечера прибывает. А я одному человеку, Николаю Ефимовичу, заказал в Москве набор ключей купить. Мне тут деньги за холодильник отдали, и я решил ключи купить. У меня есть ключи, я их собираю – то один раздобуду, то другой, но комплекта нет. А для ремонта все нужны. Мне, знаете, самую разную технику в ремонт дают…

– Давайте все же ближе к делу, – прервал его Гуров. – Что было после встречи с Николаем Ефимовичем?

– Ну, мы с ним немного поболтали… – продолжал вспоминать Степанов. – Потом я еще к Анне зашел, к дежурной по переезду, с ней поговорил. Спросил, не надо ли чем помочь, да… Ну, а потом сюда пошел, к себе.

– Во сколько вы ушли с переезда?

– А у меня часов нет, – развел руками дядя Лёша. – Я все больше по солнцу ориентируюсь. Ну, иногда у людей спрошу, сколько времени. Уж давно без часов живу, привык.

– Хорошо, пусть не по часам, по солнцу, примерно вы можете сказать, сколько тогда было времени?

– Ну, если я на переезде провел около часа… Пожалуй, восьмой час пошел.

– И после этого вы все время были здесь, в сторожке?

– Почему только в сторожке? Я выходил. У меня тут огородик небольшой, морковка растет, лук. Опять же хворост для печки надо собрать – готовлю я на печке, электричества здесь нет… – пояснил Степанов.

– А к озеру спускались?

– К озеру? Нет, зачем? Чтобы с удочкой посидеть – уже темно было. Я, знаете, люблю с удочкой…

– Не надо мне рассказывать о вашей рыбалке! – вновь прервал Гуров словоохотливого отшельника. – Значит, к озеру вы не ходили. А может кто-нибудь подтвердить, что вы все время были здесь? Вас кто-нибудь видел в это время?

– Нет, кто же меня мог видеть? – удивился дядя Лёша. – Люди ко мне ходят, это верно, но только днем. Чаще из деревни приходят, кому починить что-то надо. Вот давеча…

– А вы сами кого-нибудь видели после того, как ушли с переезда?

– Я? Нет, пожалуй, никого.

– Вы тут упомянули среди ваших деревенских знакомых Ирину Владимировну. Это случайно не та Ирина Владимировна, у которой сторожил дом один пришлый человек?

– Наверное, та, – кивнул Степанов. – В деревне Ирин вроде больше нет. А это вы про какого пришлого говорите – про Василия, что ли?

– Так вы его знаете?

– А как же, знаю, конечно, – ответил дядя Лёша. – И в деревне встречались, и в сторожку ко мне он заходил. Несчастный человек, ни дома, ни семьи…

– Так у вас и у самого, как я понимаю, дома нет, – заметил Лев. – Ведь эту сторожку домом трудно назвать.

– Нет, почему? – возразил Степанов. – У меня в Москве квартира есть. Маленькая, на окраине, но есть. Но я в ней только зимой живу. А летом мне в городе тесно, скучно. Летом я на природу переселяюсь.

– И куда же переселяетесь?

– А в разные места. Дачи у меня нет, да я и не стремлюсь ее завести. Дача, понимаете, это собственность, а собственность человека тяготит, к месту привязывает. Я поселяюсь в разных местах. В этом году вот Ключи освоил. Мне тут, надо сказать, понравилось. Вот холода настанут, я в Москву поеду. А весной снова сюда вернусь. Сторожку эту обустрою, может, сарайчик какой сооружу…

– А вам не кажется, что здесь жить опасно? – поинтересовался Гуров.

– Что же тут такого опасного? – удивился Степанов. – Место тихое, мирное…

– Ничего себе, мирное! – не согласился сыщик. – Вот в следователя стреляли, едва не убили…

– Так он жив остался?

– Да, жив, хотя состояние тяжелое. А почему вас это интересует?

– Ну, хорошо, что самого страшного не случилось, что у убийцы его дело не вышло.

– Да, не вышло… – согласился Гуров. – Скажите, а у вас ружье какой марки?

– Ружье? – удивился Степанов. – Да нет у меня никакого ружья! Заходите, можете посмотреть. Я и на охоту никогда не хожу. Я человек мирный. Единственно, на кого охочусь, – на рыбу, да и то с удочкой. Деревенские надо мной смеются – они все больше с бреднем ходят… Вот, давайте я открою, и вы сами убедитесь, что оружия у меня нет.

Он прошел мимо Гурова к двери, достал из кармана сильно заношенной куртки маленький ключик и отпер дверь.

Вслед за хозяином Гуров вошел в сторожку. Мебели тут было, прямо сказать, немного: в углу небольшая печка-«голландка», рядом с ней кровать, покрытая лоскутным одеялом, кухонный стол, пара колченогих стульев да этажерка. Комната маленькая, метров двенадцать, не больше, с единственным окном.

– Вот, смотрите, никакого ружья здесь нет, – сказал хозяин, обводя рукой свои владения. – У меня все на виду…

– Хорошо, Степанов, пока у меня вопросов к вам больше нет, – заявил Гуров. – Но, возможно, они еще появятся. И тогда я нанесу к вам еще один визит.

И он отправился назад, в поселок.

Глава 17

На следующий день Гуров планировал рано утром, даже не дожидаясь результатов экспертизы найденного в озере обреза, а также черной куртки, отправиться в Москву. Там он намеревался получить разрешение начальства и просмотреть дела, которые вел Тонких за этот год. Чтобы не зависеть ни от электрички, ни от автобусов, он попросил Сыромятникова, чтобы тот отвез его в город на машине. Обратно Лев собирался вернуться на своем «Опеле» – опять же для того, чтобы в дальнейшем иметь большую свободу действий. Он предвидел, что в ходе расследования ему придется ездить и в Урочище, и в Каширу, и в Москву. Не просить же каждый раз приятеля!

Григорий Гаврилович охотно откликнулся на просьбу друга и согласился его отвезти. Сказал, что только утром сходит в деревню, купит яиц и творога, до которого он был большой охотник, и потом они сразу поедут.

Но вышло иначе. Гуров, вставший чуть позже друга, слышал, как тот ушел за покупками. Он встал, приготовил одежду, в которой собирался ехать в Москву (ведь в Следственный комитет не явишься в джинсах), и стал делать гимнастику. Он еще не сделал и половину упражнений, когда дверь дома распахнулась, послышался звук торопливых шагов, и в комнату буквально ворвался Сыромятников. На нем, что называется, лица не было.

– Поездка отменяется! – взволнованно сообщил он. – Тут такое дело! Ночью убили Петелина!

– Что ты говоришь?! – воскликнул Гуров. – Кто тебе сказал?

– Бабка Дарья, у которой я творог покупаю. У нее, оказывается, был уговор с Петелиным, она ему каждое утро относила банку сметаны и литр молока. Он ей сказал, что ему врачи прописали молочную диету и ему нужно все свежее.