Текст книги "Свидетель, не увидевший свет (сборник)"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 9

Появившаяся за окном собственная куртка заставила Гурова опешить от неожиданности, а потом кинуться к входной двери. Лейтенант Чебриков, уставший, с рюкзаком на плече, остановился, увидев Гурова, выглядывавшего из двери участкового пункта, потом молча поднялся по ступеням.

– О как! – удивился он, увидев Бочкина вне камеры и ревущую в голос Оксану, повисшую на его шее. – Что у нас за утро изменилось?

– Ты как? – остановил расспросы участкового Гуров. – Что там произошло?

– Ну, как вы и хотели, – пожал плечами лейтенант, сбросил с железным стуком на пол рюкзак и устало опустился на ближайший стул. – Вышли чуть ниже по течению, потом Игорь повел меня вдоль русла. Нашли то самое дерево, про которое он рассказывал. Авантюра, конечно, но у нас получилось. Я все никак не мог приноровиться, как подрубать ствол, чтобы дерево упало в нужном направлении. Тут, оказывается…

– Черт с ним, с деревом! Захаров ушел?

– Ушел, – опешил от такого напора Чебриков. – Я же говорю. А что случилось?

– Подожди, – отмахнулся Лев. – Он что-нибудь на прощание говорил? Ничего необычного ты не запомнил?

– Н-ет… Свалили дерево. Потом обрубили крайние ветви, которые сильно мешали. Потом он обвязался веревкой, на случай падения в воду, и пошел. На той стороне отвязал ее, помахал рукой и… все. Да что случилось?

– Мы упустили преступника, Володя. Сами помогли ему свалить дерево, переправили на ту сторону, еще и ручкой помахали.

– Я не махал, – возразил участковый.

– Это я образно.

– А Бочкин, стало быть, белый и пушистый, – покивал Чебриков головой. – И что тут выяснилось за это утро?

– Собака. Пашку пытались отравить крысиным ядом. Крысиный яд Оксана завезла в свой магазин прошлой осенью, но никто не купил ни пакетика. А сегодня мы обнаружили пропажу сразу трех. В подсобку к ней никто, кроме Захарова, не заходил. Точнее, никто один там долгое время не оставался. И по телефону Захаров, когда связь была, очень часто оттуда звонил тайком, и с пирогом он все точно рассчитал. Сказал бы Бочкину, что Оксана специально для него испекла, он бы и сожрал его с голодухи.

– Вы же меня не кормили, – не оборачиваясь, буркнул Бочкин, продолжая гладить женщину по спине.

– Н-да, – пробормотал участковый, глядя на решетку камеры… – И что теперь будем делать?

– Форсировать события. Упустили единственного или просто одного из известных нам преступников, так теперь надо обязательно найти взрывчатку. Они же думают, что связи нет, и могут привести сюда покупателей. А для этого тротил надо найти, чтобы не дать завладеть им преступникам. Иди поднимай сторожа Ермолаева, будем сначала осматривать его склад. Оксана, у тебя навесные замки в продаже есть?

– Конечно. А какой нужен?

– Примерно такой, как на решетке, – показал Гуров на камеру. – Паша, иди с Оксаной и принеси замок к складу. Мы вскроем тот и повесим новый.

– Тогда я еще захвачу ножовку по металлу, – вставая, заявил Бочкин. – Замок спиливать придется, не выворачивать же дужки.

Чебриков уже открыл сейф и начал ставить личные печати на полоски бумаги для опечатывания двери склада.

– Скотч возьми, – посоветовал Гуров. – У вас тут такая погода, что бумага на двери и недели не продержится.

Через сорок минут он, наконец, дождался своих помощников во главе с торопливо ковыляющим Ермолаевым. Сторож был весь преисполнен молчаливого негодования и подчинения властям. Чебриков быстро нашел подходящий металлический прутик среди хлама, разбросанного возле склада, оттянул им замок, а Бочкин принялся умело перепиливать дужку замка. Не прошло и пяти минут, как замок был отброшен в сторону, а дверь склада со скрипом открылась.

Ермолаев, по-хозяйски отодвинув участкового плечом, вошел в пещеру первым, осмотрелся, потом посторонился, давая дорогу полиции. Пещера оказалась довольно просторной. Естественное углубление в скале имело почти ровный потолок, понижающийся к дальней своей части. А стены явно выравнивали отбойными молотками. Полы были выстелены досками, но за несколько лет они частично сгнили, особенно у входа, куда затекала талая вода.

– Пусто, – констатировал Чебриков, глядя на стопку поддонов у стены, несколько синих пластиковых бочек и полуразвалившихся деревянных ящиков.

– А инструмент? – возразил сторож, поправляя выстроившиеся у самого входа ржавые лопаты, несколько черенков и носилки.

Бочкин прошел в дальний угол и стал осматриваться.

– Где была складирована взрывчатка в то время, когда тут хранилась? – тут же подошел к нему Гуров.

– Вот здесь, – показал Бочкин на дальний левый угол, где стояли пустые пластиковые бочки и валялись безобразной кучей старые ящики. – Но теперь…

– Подожди, Паша, – остановил его Лев и присел на корточки.

Деревянные полы не хранят следов. Лучше бы под ногами был рыхлый, пусть и утоптанный грунт. И все же, если присмотреться, видно, что цвет полов немного отличается. Он повернулся к Чебрикову и попросил фонарик. Включив его, опустился на колени, наклонился лицом к полу и стал светить в правый дальний угол вдоль пола. Так он передвигался вправо, потом влево, затем, выключив фонарик, поднялся на ноги, отряхивая колени, и заявил:

– Бочки раньше стояли справа. Если внимательно присмотреться, то видны круглые следы. Там нет пыли, которая копилась тут годами. И ящики, скорее всего, лежали справа, но аккуратно. А тот, кто переместил их в левую часть, наверняка не особенно старался или спешил.

– Зачем? – не понял Чебриков. – Вы думаете, что там взрывчатка за бочками?

– Я думаю, что как раз наоборот, – усмехнулся Гуров. – Ну-ка, давай, Паша, аккуратно разберем с тобой этот завал, а остальным лучше выйти наружу.

– Как же я… – начал было Ермолаев, но Чебриков что-то буркнул ему, и они оба вышли из склада.

Бочкин стал аккуратно поднимать ящики и подавать Гурову. Сыщик составлял их у противоположной стены, стараясь не перекрывать того места, где, по его предположениям, они лежали все эти годы. Полазив предварительно с фонариком на четвереньках, он начал передвигать бочки. Еще через пять минут угол был пуст, если не считать нескольких фрагментов упаковки, которые Гуров решил не трогать.

– Что это, Паша? – показал он на оставшийся хлам.

– Это? – Бочкин присел на корточки и взял у него фонарик. – Это место, где хранилась взрывчатка в то время, когда карьер еще работал. Видите, пол проломился. Тут тяжелое стояло. А стояло вот это. – Он взял в руки обломок деревянного ящика и показал его Гурову. На внешней стороне красовался белый квадрат с красной каймой и изображением взрывающейся сферы.

– Взрывчатые вещества, – прокомментировал Гуров, – класс опасности первый по принятой системе СГС.

– Вот-вот, – согласился Бочкин. – А вот это – обрывок оболочки взрывного патрона. Это удлиненные заряды, которые закладывают в высверленные шурфы в скале, а затем подрывают, и порода дробится. Потом подгоняют экскаваторы и наваливают в грузовики.

– Паша, а как ты думаешь, кому надо было разрывать бумагу и вынимать взрывчатое вещество из упаковки?

– Это могло быть чисто механическим повреждением. Такие заряды с поврежденной упаковкой утилизируются, они для взрывных работ не используются. Запрещено. Шпуровые заряды требуют особых условий хранения. И никаких повреждений упаковки, никаких падений, ударов, повышения температуры. Если какие-то нарушения присутствуют, они категорически исключаются из использования.

– А ведь заряды тут находились совсем недавно, – обвел рукой пещеру Лев. – Среди этого хлама.

– Да, это запрещено, – согласился Бочкин. – Когда находился склад зарядов, то ничего этого не было. Это потом сюда все стащили, когда карьер закрывали. Предполагалось, что зарядов тут уже нет.

– Получается, что тут их несколько лет кто-то прятал, а недавно заряды были отсюда перенесены в другое место. Мне только непонятно, почему этот неизвестный не выбросил следы хранения, а предпочел их замаскировать всяким хламом? Не знаешь, Паша?

– Не знаю, – пожал плечами Бочкин.

– Вот такие же обрывки мы нашли в том дальнем карьере, где были взорваны остатки тротила.

– Обрывки? – Бочкин изумленно посмотрел на Гурова. – Вы знаете, Лев Иванович, я, прежде чем попасть на карьер, в армии служил в саперных частях и повидал взрывов самых разных. Но в точке взрыва не остается ничего. Все в пыль разносится, потому что там такое давление и такая температура, что от человека ничего не остается, не то что от упаковки. Она мгновенно превратится в пепел.

– Я думаю, Паша, что упаковку унесло ветром, пока готовился взрыв. А взрывали большей частью муляжи, а не тротил. Хотя какую-то часть уничтожили на самом деле. А отсюда взрывные патроны совсем недавно выносились в спешке. С одной стороны, мы с участковым им на хвост сели, с другой стороны, наверняка срок прибытия покупателя приближается, нет смысла уничтожать вот эти следы. Да и как их уничтожать? Сжигать где-то, снова разводить канитель и топить в затопленной части карьера? Нет, они уверены, что найти мы все это не успеем, а потом им будет все равно, когда тротил уйдет отсюда.

Гуров повернулся и вышел из пещеры, щурясь от солнечного света.

– Нужно организовать охотников из числа тех, у кого есть собаки. Пройдись по дворам, Володя, опроси, у кого есть натасканные собаки. Может, кто еще в поселке или вернулся ненадолго. Если использовать обрывки упаковки, собаки могут взять след. По крайней мере, надо попробовать.

– Вы думаете, что спрятали где-то в тайге? – спросил Чебриков.

– Захаров – охотник, он мог найти такое место, где удобно спрятать несколько десятков килограммов взрывчатки. Тем более что он знает, где ваши охотники ходят, а где нет. Запирайте склад, опечатывайте. Старый замок, Володя, забери, может понадобиться экспертиза. Надо узнать, чем его отпирали – родным ключом или отмычкой. И чем смазывали. Это тоже может привести к одному из участников преступной группы. Всех присутствующих я прошу вернуться в участковый пункт. Лейтенант Чебриков составит протокол вскрытия склада и перечислит наши действия. А вы будете понятыми.

Когда в участковом пункте было покончено со всеми бумажными формальностями, Гуров отправил Чебрикова собирать охотников, если кто-то из них сейчас был дома. Собраться он велел возле поселковой администрации. Но в последний момент, когда все вышли и Чебриков уже доставал ключи, чтобы запереть двери, Лев вдруг остановил его.

– Подожди, Володя, – попросил он, глядя на лежавший в углу рюкзак, в котором все еще находился большой топор участкового и моток веревки.

– Да, Лев Иванович? – Чебриков остановился у выхода и повернулся к нему.

– Ты шел с рюкзаком на плече, – непонятно произнес Гуров.

– Да, шел. И что?

– Ну-ка, ну-ка… – Сосредоточенно о чем-то думая, Лев поднял с пола рюкзак. – Надень его на одно плечо.

Ничего не понимая, лейтенант накинул лямку рюкзака на плечо и уставился на сыщика. Гуров отошел и стал рассматривать Чебрикова с разных сторон. Потом подошел и поправил внутри топор на длинной рукояти.

– Вот так, – удовлетворенно проговорил он, – а теперь давай положим туда твой большой гвоздодер. Хорошо, что мы его тогда в дом не унесли. Ты стой, я сам положу…

Чебриков, опять ничего не понимая, стоял как истукан и ждал, пока Гуров развяжет горловину старенького брезентового рюкзака, сунет в него гвоздодер и уложит так, как следует, вместе с топором. И снова Гуров отошел и принялся осматривать Чебрикова с явным удовольствием.

– Вы чего, Лев Иванович? – осторожно спросил участковый.

– Видишь ли, Володя, я неожиданно осознал, как ведет себя на плече чехол охотничьего ружья. Вот тебя с рюкзаком на плече вспомнил, а потом вспомнил Захарова. Я на вас в бинокль смотрел, когда вы утром уходили. Что такое, собственно, рюкзак и чехол для ружья. Продолговатое приспособление для переноски чего угодно, а конкретно у него – ружья. Теперь смотри, у тебя груз был в нижней части рюкзака, он оттягивал его вертикально вниз. У Захарова в чехле было ружье, разобранное на две части, и оно не просто оттягивало чехол вертикально вниз, но еще и разворачивало его вокруг оси плеча. То есть нижняя часть чехла все время норовила сместиться вперед. Что я сейчас и продемонстрировал с гвоздодером.

– И что?

– Ты помнишь, что Захаров нам то и дело встречался в поселке. Охотник, с ружьем в чехле, экипированный для похода в тайгу, а все время маячит в поселке. Ну, один раз мы его застали, пока он не успел уйти на охоту, второй раз. Но это происходило почти постоянно. Если честно, я за эти дни ни разу не видел Захарова направлявшимся к лесу или возвращавшимся оттуда.

– Вы думаете, что он только изображал охотника? Или чего-то опасался, поэтому все время ходил с ружьем?

– Если бы он чего-то опасался, то ходил бы с расчехленным и собранным ружьем. А я на нем и патронташа-то ни разу не видел.

– Он мог надевать его, когда выходил к лесу.

– Мог, – согласился Гуров. – Патронташ мог быть вообще не виден под курткой, хотя его носят именно поверх верхней одежды. Но дело не в этом. Дело в том, что чехол ружья у Захарова все время висел на плече по-разному. Сегодня, когда вы уходили из поселка, в нем было ружье. Вчера в нем было еще что-то тяжелое, что оттягивало чехол строго вертикально вниз! И еще пару раз я видел такое, но сразу не понял.

– Вы хотите сказать… – уставился на него участковый.

– Я хочу сказать, что не перенес Захаров тротил в лес. Не прятал он его нигде за пределами поселка. Незачем ему это, потому что вот-вот приедет покупатель и взрывчатка должна быть под рукой.

– Здесь? У него дома? – не очень уверенно предположил Чеброиков.

– Ничего подобного. Он все время торчал в магазине у Оксаны Полупановой, понимаешь? Он ее обхаживал, все время был рядом с ней, а на самом деле ему нужно было часто бывать одному в ее подсобке. Там он и спрятал взрывчатку. Точнее, прятал, пока она обслуживала покупателей. А переносил по частям в чехле своего ружья. И торчал он у Оксаны все время для того, чтобы охранять свой клад. Хотя я уже перегибаю палку. Пошли!

Лев вышел на улицу и быстрым шагом направился в сторону магазина. Участковый запер дверь и побежал догонять сыщика.

– Оксана! – позвал Гуров, распахивая дверь в магазин.

Полупановой в торговом зале не было. Следом за Гуровым влетел запыхавшийся Чебриков. Сыщик, недолго думая, бросился в подсобное помещение, куда вела дверь за прилавком. Продавщица сидела за своим маленьким рабочим столом, где хранились все ее накладные, где она заполняла документы, вела калькуляцию. Сейчас она сидела, просто склонив голову на скрещенные руки.

– Оксана! – обрадовался Лев, когда женщина подняла на него тоскливые глаза. Он очень беспокоился, что могла случиться еще одна беда. – Оксана, хорошо, что ты здесь!

– Что еще случилось? – бесцветным голосом спросила женщина. – Вы чего?

Гуров пододвинул второй стул к столу и уселся напротив нее, оставив участкового торчать в дверном проеме. Он смотрел ей в глаза с ободряющей улыбкой, сам весь горя от нетерпения. Ведь удача где-то совсем рядом. Наверное.

– Оксана, это весь твой склад? Или есть еще помещения, где ты хранишь другие товары?

– Холодильная камера есть, – кивнула она на белую дверь с блестящим замком, видневшуюся в конце маленького коридорчика.

– Нет, это не годится. А что там у тебя дальше?

– Ничего. Туалет, раковина, чтобы руки мыть. И второй вход, через который я товар принимаю.

Гуров стал осматриваться по сторонам. Действительно, все как на ладони. Несколько стеллажей, на них коробки, на полу ящики, но они все открытые, и видно, что в них. Мешки с крупяными изделиями, сахар, бумажные пакеты с фасованными макаронными изделиями. Но ведь должно же быть еще что-то!

– А подпола у тебя нет, как в обычных домах? – с надеждой спросил Лев.

– Нет, какой тут подпол, – покачала головой Оксана. – И чердака тоже нет. А что вам нужно?

– А вот это что? – вдруг спросил Чебриков, подойдя к дальней стене и присев на корточки.

– Да это что-то типа шкафчика было, – поднялась вдруг со стула Оксана. – Там у моей предшественницы сейф стоял. А я его вытащила поближе к столу. Тараканы там стали плодиться, да и пол проваливается. Сгнило все. Там даже две полки когда-то были.

Гуров посмотрел на довольно громоздкий сейф возле стола продавщицы. Не какой-то там несгораемый шкаф, а настоящий засыпной сейф высотой больше метра, глубиной и шириной примерно сантиметров шестьдесят. И за крайним стеллажом скрывается такая ниша. Оксана и Гуров подошли к Чебрикову. Теперь сыщик видел, что за стопками наборов постельных принадлежностей, другого текстиля виднелись фанерные легкие дверки, обклеенные такими же обоями, что и стены подсобного помещения магазина. Он взялся за стеллаж и попробовал приподнять его. Оказалось, что это вполне под силу, учитывая, что содержимое его весило очень мало.

– Можно его отодвинуть? – спросил он продавщицу.

– А его часто отодвигали, – вдруг сказал Чебриков, продолжавший сидеть на корточках. – Тут царапины на половой краске.

Гуров снова взялся за стеллаж, приподнял его и довольно легко отодвинул один его край от стены на полметра. Теперь были хороши видны две легкие дверки, оклеенные обоями. И совершенно новый желтый саморез, ввернутый в крайнюю дверку.

– Оксана, ты давно пользовалась этой нишей? – спросил он.

– Да с тех пор, как ребята мне сейф вытащили, – озадаченно пробормотала продавщица. – Чем там пользоваться-то. Я стеллаж сюда и придвинула, чтобы место сэкономить, а себе со столом вон сразу у двери освободить.

– А вот этот шуруп тут был ввернут или появился недавно? – показал Гуров на саморез.

– Не помню, – пожала плечами Оксана. – А что это значит?

– Это значит, что полноценная ручка была бы очень заметна, а за что-то уцепиться тому, кто будет открывать, нужно. Идеальный вариант. Ну, открываем? – обратился он к Чебрикову и потянул за шляпку самореза. Дверка легко открылась. Пахнуло затхлостью, плесенью и еще чем-то неприятным. Ниша, размером почти метр на метр, была заполнена на высоту примерно метра. Внизу стояли две картонные коробки, в которых виднелись цилиндры взрывных шпуровых зарядов, а сверху лежали пакеты, куски полиэтилена, из которых торчали какие-то шнуры.

– Ну, вот и нашлись наши заряды, – облегченно выдохнул Лев и обессиленно облокотился на стеллаж. – Под самым носом были, а мы могли и не узнать.

– Лев Иванович! – Чебриков восхищенно посмотрел на Гурова. – Вы гений! На пустом месте, по одним лишь признакам вычислить место хранения, когда в округе бескрайняя тайга, а в поселке десятки брошенных домов, и…

– Вы чего тут? – раздался голос Бочкина.

Гуров обернулся к стоявшему в дверном проеме взрывнику и поманил его пальцем:

– Посмотри, что мы тут нашли.

Бочкин подошел, присел на корточки и стал вытягивать разноцветные шнуры, рассматривать сложенные внизу заряды.

– С одной стороны, – заговорил Лев, стоя за спиной Бочкина, – конечно, хорошо, что мы нашли тайник, теперь у нас в руках все это хозяйство, из-за которого весь сыр-бор разгорелся. Но я одного не пойму, Паша. Ведь это все стоит не так дорого, все это вполне можно достать еще где-то и в нужном количестве. Или здешние дельцы, которые это все припрятали и хотят продать на сторону по выгодной цене, настолько дилетанты, что не понимают, что это все мелочь, из-за такого количества с ними никто не станет связываться?

– Ну, не такая уж и мелочь, – пожал плечами Бочкин. – Килограммов пятьдесят взрывчатки тут есть. А гораздо ценнее тротила вот эти шнуры. Знаете, что это? Вот это огнепроводящие шнуры, детонирующие шнуры. Это все средства для дистанционного проведения взрывов. На любом армейском дивизионном складе можно купить взрывчатку, а вот шнуры – вещь специальная. Она есть только в саперных частях и в горнодобывающей промышленности.

– Допустим, что для террористов это дефицит, но ведь и в гражданских организациях эти шнуры можно достать с тем же успехом.

– Вот они и достанут здесь. Я думаю, что, в обшей сложности, здесь метров двести шнура… оп-па!

Бочкин вдруг замолчал. Он свалил на пол пакеты со шнурами и теперь разглядывал добротную большую коробку. В ней лежали какие-то приборы прямоугольной формы с клеммами для крепления проводов, странные цилиндрики со сложной маркировкой. И было их тут много, десятки.

– Что это такое? – встревоженно спросил Гуров.

– Это, Лев Иванович… – Бочкин покачал головой и взял в руки один из приборчиков, – самое ценное в «коллекции». Все остальное – как довесок, а вот это по-настоящему ценное. Вот это – электродетонаторы, а вот это – радиовзрыватели. Радиус действия – до двух километров. Работают на определенных частотах. Радиоимпульс подается из укрытия. За них, скорее всего, заплатят хорошие деньги.

Гуров вернулся к столу и уселся на стул. Лицо у Оксаны было непонимающим, но она смотрела на Бочкина с какой-то странной надеждой. То ли верила, что у нее с ним все сложится в личном плане, то ли надеялась, что этот московский полковник поверит, наконец, Бочкину до конца и не будет ему больше угрожать никакая опасность. Вряд ли она сейчас понимала, о чем говорят мужчины и какая угроза нависла над поселком.

Ситуация была критической. Если раньше Гуров еще надеялся в глубине души, что все разъяснится, что странные смерти так и останутся лишь совпадениями, а странные люди со своим странным поведением так и останутся странными людьми. Мало ли на свете он встречал чудиков, которых принимали и за маньяков, и за педофилов, и даже за иностранных шпионов. А люди оказывались просто фантазерами или немножко не от мира сего, витающими в своих мирах. Сейчас все эти надежды рухнули. Сейчас все прочно и уверенно встало на свои места. И значит, они с Чебриковым должны встать на свое место как единственные представители государства в этом забытом Богом и людьми поселке.

Оксана, мечтающая вырваться отсюда и даже выбравшая себе избранника. Сейчас ее волнует только, сбудется или не сбудется то, что вот уже так близко, осязаемо. Вероника Андреевна, вся возвышенная и утонченная. Мечущаяся в этой пустой безлюдной клетке, кидающаяся, как мотылек, на любой огонек, на любой лучик тепла. А оставшиеся жители поселка, которые доживают тут свой век? Кто-то еще работает в лесхозе, кто-то промышляет в тайге, но остальные? Заметят они, поймут, осознают? Ну, приедут какие-то люди, заберут что-то из магазина и исчезнут.

Гуров покосился на выпирающую из-под куртки Чебрикова кобуру с пистолетом. И оружия-то у них кот наплакал, один пистолет на двоих. А приедут с автоматами. Обязательно с автоматами, потому что груз, как выяснилось, ценный. Отойти в сторону, уйти в тайгу? Осудят? Полковника Гурова в глаза никто не осудит, потому что он… Потому что у него былые заслуги, потому что он – Гуров. А сам полковник Гуров себя осудит. Как он сам будет жить дальше? В ладу с собой или будет отводить глаза, подходя к зеркалу бриться? Или будет улавливать фальшивые нотки в голосе жены, когда она будет хвалиться, что ее муж полковник полиции, известный и заслуженный сыщик, который…

– Паша, – позвал Лев, – ты охотников привел?

– Человек шесть собрались, когда я подходил.

– Старики?

– Не гренадеры, – хмыкнул Бочкин. – Отпускать? Теперь ясно, что в тайге искать нечего.

– Так! – Гуров решительно поднялся на ноги и заговорил железным тоном: – Все это хозяйство переправить в участковый пункт полиции и запереть в камере за решеткой. Ты, Оксана, запирай после нас магазин и уходи домой. Лучше всего к кому-нибудь знакомому и подальше отсюда.

– Лев Иванович… – пробормотала женщина, бледнея.

– Оксана, объяснения потом, сейчас у нас очень мало времени. Паша, уведи ее!

Гуров вышел из магазина, увидел семерых мужиков неопределенного возраста, стоявших возле магазина или сидевших на единственной лавке у входа. Почти все курили трубки. Он обвел взглядом мужиков, разом повернувшихся к нему и смотревших на него с интересом, оценивающе. Обветренные лица, глубокие морщины, прищуренные глаза. По сколько им лет, этим потенциальным помощникам? Лет по семьдесят, может, кому и под восемьдесят. А ведь дряхлыми не выглядят. Ничего, им не в атаку идти, не танки взрывать гранатами.

– Здорово, старики! – Лев вышел на центр образовавшегося круга. – Я – полковник полиции Гуров, из Москвы. Из Главного управления уголовного розыска страны.

– Эт мы слышали, – раздались голоса, – это понятно.…Слушок такой прошел по поселку, что большое начальство Чебриков привез… Аж из Москвы? Ишь ты! Видать, важное дело, раз в такую даль.

– Старики, мне нужна ваша помощь. Нам с участковым вдвоем не справиться, а могут пострадать невинные люди. И есть опасность, что преступники завладеют взрывчаткой и радиозапалами, которыми эту взрывчатку можно взрывать на большом расстоянии. Представляете, сколько бед могут наделать террористы, имея в руках такую возможность?

– Это что ж, в карьере еще кое-что осталось? – подал голос молчавший до сих пор маленький старичок с чуть раскосыми глазами и реденькими седыми волосами на темени. Он курил короткую трубочку, попыхивая ею, не вынимая изо рта, и все поглаживал темя, держа кепку в руке.

– Да, осталось. Несколько лет назад несколько хитрых людей припрятали все это, а потом принялись искать покупателей. Сами понимаете, что покупатель не на базаре, что просто так случайному человеку таких покупателей не найти. Но вот время прошло, и, кажется, скоро сюда нагрянут бандиты все это забрать.

– Ясныть, – кивнул старичок. – Стало быть, власти отпор дать не могут. И помощи ждать неоткуда.

Гуров обратил внимание, что остальные охотники молчали, пока говорил этот старик. Видать, он тут пользуется большим уважением.

– Ты, начальник, скажи, чего делать думаешь? – Старик нахлобучил кепку на голову и все-таки вытащил трубку изо рта. – Старух наших по погребам прятать или как? Тут ведь и поселковое хозяйство, депо, опять же. А кто придет-то, неизвестно? Одно дело, если прилетят, да скорей-скорей в багажник «огненное зелье» прятать. А другое дело, с водкой приедут веселиться, пока полиция далеко и наказания никакого.

– Не то, старик, не то! – возразил Гуров. – О населении поселка я тоже думаю. Но тут дело еще и в том, чтобы не дать преступникам увезти взрывчатку. Не должна она им достаться. А то не здесь, так в другом месте горе у людей будет.

– Ты нас, начальник, чего сватаешь-то? Тут народ таежный, лишних разговоров не любит. Тайга, она молчания требует. Внутренним голосом с ней разговаривать надо. Мы и привыкли. В тайге все проще. Только там порой человека опасаться надо больше, чем медведя или волка.

– Никитин знает, что говорит, – рассмеялся один из стариков. – Годков пять назад он маял по тайге четырех преступников беглых. Кого на медвежьи капканы навел, а кого на топь непролазную. Ты прямо скажи, начальник, нам за ружьишки, что ли, браться?

– Да, – твердо ответил Гуров. – Но только тем, у кого есть опыт, кто знает, что такое стрелять в человека и что такое, когда стреляют в него.

– Всяко бывало, – вдруг слез с лавки Никитин. – Народ у нас стреляный. Да по молодости, кто и срочную служил. Боровиков вон и Афганистан прошел.

Гуров повернулся к человеку, на которого кивнул Никитин. Невысокий, но крепкий старик смотрел спокойно, даже снисходительно.

– Вы воевали в Афганистане? – спросил сыщик.

– Капитан Боровиков, воздушно-десантные войска, – хмыкнул старик. – Два года лазил по горам в составе офицерских групп. После ранения оставили на службе, но пришлось мне ограничиться тем, что обучал молодых солдат перед отправкой в Афган. Потом комиссовали вчистую. Так что нужно? Встретить? Встретим, не впервой засады устраивать.

В участковом пункте Гуров собрал тех, на кого мог положиться и кто имел хоть какой-то опыт, подходящий к данной обстановке. Лейтенант Чебриков был самым нужным из них, потому что являлся официальным представителем власти, но, увы, не имел практически никакого боевого опыта. Год срочной службы не в счет, там его хоть научили обращаться с оружием и не бояться звуков выстрелов.

Паша Бочкин нужен был как опытный квалифицированный подрывник. Гуров не мог, да и не хотел сводить все к боевым действиям силами стрелковых подразделений, как это звучит на военном языке. У него были стрелки, но их было мало, и они представляли из себя чисто психологическую силу. А вот взрывчатка, умело заложенная, – это сила реальная, разрушительная, с которой противнику, как бы он ни выглядел, считаться придется.

Старик Никитин обладал непререкаемым авторитетом среди охотников поселка, и от его слова зависело многое. Например, количество охотников, которые встанут на защиту поселка и окажут вполне конкретную помощь полиции, вплоть до поддержки оружием. Вопрос сложный, на грани нарушения закона, но Гуров надеялся, что до стрельбы на поражение дело просто не дойдет. А если дойдет, то исключительно в целях защиты от бандитов, начавших стрелять первыми.

И, конечно, капитан запаса Боровиков. Ему было шестьдесят пять, у него не разгибалась левая рука и почти не видел левый глаз. Но он был десантником, он имел исключительный боевой опыт, и он был местным жителем. На такой подарок судьбы, как боевой офицер, Гуров даже не рассчитывал. Теперь предстоящие события вызывали в нем несколько больше оптимизма.

– Сколько ружей мы соберем по поселку? – спросил он, начиная заседание своего штаба.

– Собрать можно много, – пожал плечами, посасывая пустую трубочку, Никитин. – Только к ружью человека надо приставить. Да такого, кто с ним обращаться умеет. Опять же ружье ружью рознь. Одно как пукалкой было, так пукалкой и останется, ты к нему хоть кого поставь, а другое само в цель попадает.

– Я понял. Так сколько хороших стрелков с хорошим охотничьим оружием мы сможем сейчас собрать?

– Я мужиков наших послал по поселку пройтись. Они-то знают, кого звать, а кого нет. С десяток придет, а на большее, полковник, и не рассчитывай. Хорошие стрелки сейчас на промысле, а у кого глаз кривой или гнутие стволы, те дома самогон пьют. Эти тебе не нужны. Они со страху и пульнуть могут или разбегутся в тот момент, когда тебе особенная помощь от них понадобится. Я так кумекаю.

– Правильно кумекаешь, Никитин! А как у вас с патронами?

– Тут дело хуже, – покачал головой охотник. – Одно дело – на птицу ходить, тут самые ходовые номера дроби у каждого в запасе. На птицу – восьмерка, девятка, десятка. Кто на тетерева, на глухаря, на зайца ходит, у тех и четверка найдется. Только нам маловат этот номер.

– Чего крутить? – сурово вставил капитан. – Взялись воевать, так надо вещи своими именами называть. Нам 5-й и 6-й номера нужны, не меньше. Лучше единичка, нулевка или картечь. Все остальное – только злить врага и плевать против ветра.