Текст книги "Запредельное удовольствие (сборник)"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Правда, к счастью, разум все же пересилил эмоции, и Роман просто собрал вещи Виолетты и выставил за дверь. Сам же просто ушел из дома, чтобы Виолетта забрала их в его отсутствие.

Потом он пожалел об этом и даже хотел извиниться перед ней и все простить, но добрый друг Леша не дал совершить такой ошибки. Однако Рома все же решил поговорить с Виолеттой в последний раз. Встреча была назначена в кафе. Он пришел туда и по одному лишь взгляду Виолетты понял, что это конец.

Виолетта сидела напротив него и с едва заметной улыбкой пила сок.

– И что ты скажешь мне на все это? – прервал молчание Рома.

– А что тут скажешь? Вполне ожидаемый и грустный для тебя конец.

– Ожидаемый? Ты правда думаешь, что я этого заслужил?

– Ты заслужил еще худшего отношения к себе! Скажи спасибо, что я терпела тебя столько времени! Мне не нужен такой тряпка, как ты. Никчемный, не способный принимать серьезных решений, мягкотелая тряпка! Я устала это терпеть! Ты что думаешь, я все это время хранила тебе верность, что ли? Ха! Наивный мальчик! – Она расхохоталась злым, жестоким смехом. – Ты же импотент! А я – здоровая молодая женщина, и мне совсем неинтересно видеть рядом с собой беспомощное тело. Разумеется, у меня были мужчины! Настоящие мужчины, – подчеркнула она. – Правда, у них не было твоих денег, поэтому и приходилось тебя терпеть. Да мне противно было с тобой в одной постели спать! Просто уйти некуда было. А вот теперь появился, наконец, человек, у которого есть все – и деньги, и здоровье, и голова на месте! Он настоящий мужик, понял? – И она с вызовом посмотрела Роману в глаза, гордо вскинув красивую голову.

Тот сидел в оцепенении. Никогда в своей жизни ему не приходилось слышать в свой адрес более унизительных слов.

– Да ты просто… ты… Дрянь! Моральная уродка! Шлюха! – Рома сам похолодел, когда вдруг выпалил это. Он даже не подозревал, что у него язык повернется так высказаться о Виолетте. Но терпение лопнуло. Ее же, кажется, это нисколько не смутило, и она не осталась в долгу:

– Сам ты козел! Ни одна нормальная баба с тобой жить не станет, с таким нюней! Все, гуд-бай! – После чего сделала неприличный жест пальцами, встала и ушла, оставив парня одного.

Это был еще один роковой вечер в жизни Романа.

Прошло два месяца после расставания с Виолеттой. Он постепенно начал отходить от полученного шока. Друзья хором советовали ему найти себе новую девушку, но от таких мыслей ему становилось физически плохо. Он просто не мог смотреть на противоположный пол, он ненавидел их всех. Родители потихоньку заговаривали о женитьбе, намекали на внуков, открыто обещали помочь, а Роман уже не знал, куда бежать от этих проблем. Он стал больше времени проводить с Лешей, который был его поддержкой и опорой. Ему казалось, что Леша – единственный человек, который его понимает. Однажды, выпивая в баре, он сказал Леше:

– С тобой так легко. Не то что с Виолеттой. Да и вообще с самками. – С момента расставания с Виолеттой он именовал женщин и девушек исключительно этим словом. – С друзьями вообще проще. Мозг никто не выносит, не требует нереального, то «много тебя», то «мало тебя», то тут не так, то это не то.

– Да. Нам с тобой хорошо вдвоем. Мы прямо родственные души.

– Ага, и поддерживаем друг друга, и помогаем. И ссор у нас почти не бывает. Вот почему с женщинами такого не бывает?

– Может, нам просто не везет?

– А почему нам не везет?

– Может, мы созданы вовсе не для этого?

Вечер завершился, как в тумане. Море алкоголя, такси до дома. Проснулись друзья в одной постели. Первым открыл глаза Рома и посмотрел на Лешу. В его голове в один миг пронеслось столько мыслей, что она чуть не взорвалась. Он не знал, что делать, что думать.

«Это неправильно! Так нельзя! Это просто ошибка, случайность! Ужасная, нелепая случайность, которую нужно немедленно забыть и никогда больше не повторять!»

Голоса в его голове стучали очень долго. Ровно до тех пор, пока не проснулся Леша. Осмотрев все вокруг, он уставился на Рому и хрипло проговорил:

– Это… перепили мы вчера.

– Перепили? Ты хотел сказать, переспали? – Роман с трудом выговорил это слово и покраснел.

– А что не так?

– Ты понимаешь, что это неправильно?

Роман был уверен, что Леша тоже к утру будет мучиться стыдом, а потом они договорятся вести себя так, словно ничего не было, и продолжать дружить дальше. Но оказалось, что Леонид считает совсем по-другому.

В глубине души Роман был даже рад, хотя не признался бы в этом даже себе самому. Это означало, что он действительно дорог Леше. Правда, в некоторой извращенной форме, но все же… Взращенный в атмосфере любви и заботы, взлелеянный своими родителями, он, оказывается, все равно ждал любви где-то еще… Ему мало было быть любимым родителями, ему нужно было нечто большее.

А Леша тем временем говорил:

– Для кого неправильно? Для меня все нормально. Или с Виолеттой было «нормально»?

– С Виолеттой было традиционно, – в сторону ответил Рома.

– Да к черту традиции! – Леша встал и пошел в душ.

Голова Ромы просто разрывалась от мыслей. К женщинам он подходить не мог, не мог их видеть, слышать, разговаривать с ними. А с Лешей все просто и спокойно. Но ведь так нельзя! Родители его надеются на женитьбу, на внуков… А какую репутацию даст этот союз его бизнесу и бизнесу его отца? А сам отец? Как он отреагирует, когда узнает? Да это же… Лучше умереть! Мысль о родителях, о том, что они могут все узнать, обожгла Романа. Он решил твердо поставить точку на этом эпизоде и сказать об этом Леше.

Но жизнь шла дальше, а он ничего так и не сделал. Была еще одна ночь, и еще, и еще, и Роман все мысленно утешал себя тем, что это временно, что ему нужно лишь восстановиться после разрыва с Виолеттой, а дальше у него будет все, как у всех. И у Леши тоже.

Однако чем дальше, тем меньше он понимал, что делать. Периодически в нем вспыхивала решимость все изменить, и он намеренно знакомился с девушкой в надежде завести прочные отношения. Тем более что ему не нужно было даже особенно стараться – девушки сами липли к нему.

Но все его попытки не заканчивались ничем хорошим. Точнее сказать, они вообще не развивались. Либо девушка была неинтересна Роме, либо он просто боялся продвигать отношения дальше. Едва дело доходило до близости, как у Ромы напрочь исчезало и желание, и возможности. Травма от расставания с Виолеттой давала о себе знать, и он это прекрасно понимал. Но и жить с Лешей он не мог. Как сказать об этом родителям? Как дать им понять, что все их мечты насчет семейной жизни сына обречены?

Леша, видя, как мучается его друг, неоднократно говорил ему:

– Ну, чего ты себя изводишь? Прямо как я в подростковом возрасте! Мне тогда тоже казалось ужасным, что я не такой, как все! А потом я просто забил на это. Ну, не такой и не такой! Может быть, это они не такие?

Одним словом, так получилось, что парни продолжали жить вместе, но никому объявлять об этом даже и не думали. Ребята из их компании считали, что они просто дружат, к тому же после неудачи на любовном фронте Рома залечивает раны, не спеша вступать в новые отношения. С расспросами никто не приставал, и это их устраивало. Да и компания вскоре распалась сама собой по объективным причинам: Женя с Машей уехали на ПМЖ в Израиль, а Настя, явно не вписывавшаяся в тандем между Романом и Леонидом, просто самоустранилась.

С развитием бизнеса оба стали понимать, что их отношения – во многом обуза для них самих. В их среде подобное если и не осуждалось открыто, то и не одобрялось. Многие партнеры просто отказались бы иметь с ними дело, зная истину. И они благоразумно помалкивали. Леонид даже женился, дабы отмести все подозрения, и таскал жену на всяческие приемы и торжества, посвященные, к примеру, успешному подписанию договора, стоически терпя ее присутствие.

Роман официально так и не женился. За время их отношений он не раз пытался доказать самому себе и окружающим, что он «нормальный», периодически даже заводил романы с девушками. Леонид каждый раз тяжело это переживал, жутко ревновал, приезжал по ночам, устраивал истерики… Но всякий раз очередное увлечение девушкой заканчивалось для Романа ничем, и он возвращался к Леониду, к нескрываемой радости последнего. Со временем Леонид окончательно успокоился, зная, что Рома перебесится и все вернется на круги своя. Учитывая специфику, найти постоянного партнера в данной среде не так-то просто, так что он очень берег эти отношения. К тому же Роман был близок ему по духу и за годы стал практически родным человеком. А его гибель стала для Леонида самой тяжелой утратой в жизни.

Они сидели в квартире Плисецкого, на огромном угловом диване и пили поданный хозяином коньяк. Плисецкий любезно предоставил Гурову рубашку и брюки, а свои вонючие пожитки, включая и безнадежно испорченное пальто, полковник сложил в огромный полиэтиленовый мешок. Правда, принимать душ в гостях он все же не стал, тем не менее даже Крячко отметил, что «вонища вроде поменьше стала».

Выслушав монолог Плисецкого, сыщики долго молчали. Первым нарушил молчание сам Плисецкий.

– Ну вот, я рассказал все, – тихо произнес он. – Вот такие отношения нас связывали. Вы, конечно, можете осуждать…

– Мы не из отдела по защите нравственности, – перебил его Гуров. – И нас, в принципе, все это не интересовало бы, не совершись убийство. А когда совершается убийство, значимыми становятся вещи, которые в обычной жизни являются глубоко личными. И вот именно в связи с этим у меня возникает вопрос: кто еще из посторонних знал о вашей связи и кому она могла мешать?

– Никто, – быстро ответил Плисецкий, нервно приглаживая и без того гладкие, коротко подстриженные виски.

– Так уж и никто, – возразил Гуров. – Во-первых, знала ваша жена…

– Она не в счет, – твердо проговорил Леонид Максимович. – У нас с ней договор, условия которого обе стороны четко соблюдают. Если она его нарушит, сразу же лишится всего, что имеет сейчас.

– А что, если предположить следующее… – вздохнув, медленно произнес Лев. – Допустим, у вашей жены появился любовник…

– Ну и пусть, – тут же прервал его Плисецкий. – Это не запрещается. Только при соблюдении внешних приличий и конспирации.

– Вот-вот, – подхватил Гуров. – А если отношения зашли настолько далеко, что она решила жить с ним вместе? Вы же не отпустите ее?

– Нет, – не задумываясь, ответил Леонид Максимович. – У нас дочь. Я хочу, чтобы она воспитывалась со мной, а не с чужим дядей.

– Вот видите! Возможно, ваша жена надеялась, что, убрав из вашей жизни Романа, сделает вас более сговорчивым?

– Ерунда! – заявил Плисецкий. – Это ни при чем! Дочь-то никуда не денется!

– Я тоже так думаю, – поддержал его Крячко. – Тогда бы уж Светлана решила убрать самого супруга.

– И все-таки, что насчет мужчин в ее жизни? Вы в курсе этого?

Плисецкий молчал, и Гуров понял, что он не интересовался этой стороной жизни супруги. За него ответил Крячко:

– Светлана говорила, что в настоящее время ее не связывают ни с кем серьезные отношения.

– И ночует она всегда дома! – тут же вставил Леонид Максимович.

– Кстати, а в случае вашей смерти кому достается ваше состояние? – как бы между прочим спросил Лев.

Цвет лица Плисецкого сразу стал меняться. Было очевидно, что тема эта ему крайне неприятна, он страшно не хочет и боится смерти.

– Большая часть имущества достается моей дочери, – нехотя ответил он. – Но получит она его по достижении двадцати одного года. До этого времени моя жена будет являться ее опекуном. Лев Иванович! Зачем вы это спрашиваете! Я не собираюсь умирать!

– Наверное, ваш друг Роман тоже не собирался, – философски заметил Гуров. – Ладно, не буду вас пугать. Скажите мне вот еще что. Насколько я понял, вы стали для Романа первым любовником. У него был кто-то еще, кроме вас? Я имею в виду мужчин.

Плисецкий вспыхнул. Лицо его, только что бледное, моментально стало наливаться кровью.

– Нет! – категорически заявил он. – Это исключено! Мы практически все время были вместе!

– Однако для романов с девушками он находил время, – заметил Лев. – Вы же сами признавались.

– Это совсем другое дело! Просто попытка Романа убедиться, что он якобы «нормальный»! Понимаете, мужчине завести отношения с девушкой гораздо проще, чем с мужчиной. Роман, несмотря на свою привлекательную внешность и материальное благополучие, в душе оставался таким же застенчивым. Он бы просто не решился на подобный шаг. К тому же, не забывайте, мы не просто не афишировали свои отношения, мы старались их скрывать! Наш союз – закрытый, мы не впускали в него посторонних! Пойти на отношения с кем-то еще – это у нас было равносильно инцесту! И абсолютной глупости, потому что от этого зависел успех в бизнесе, а для Романа это было важно. Он обладал здравым смыслом, который перевешивал в нем чувства.

– Хорошо, будем считать, что вы меня убедили, – кивнул Гуров. – А вы-то сами?

– Что я? – начал злиться Плисецкий. – Разумеется, я тоже!

– Но ведь Роман не был для вас первым, как я понял? До него у вас были отношения с человеком вашего пола?

– Ну и что? Это-то здесь при чем? – закатил глаза Плисецкий. – Того человека уже нет в живых. Давайте оставим в покое хотя бы его память.

– Ну, хорошо, – согласился Лев. – Теперь, когда достоверно известно, что Роман Витальевич погиб, какие вы можете высказать предположения по этому поводу?

Он смотрел на Плисецкого в упор, а тот все отводил глаза в сторону.

– Ну же, Леонид Максимович! – поторопил его Гуров. – Вы сами пришли в Главное управление МВД, когда ваш компаньон и близкий друг пропал. Это говорит о том, что вы беспокоились о нем, следовательно, у вас были для этого основания!

– А у вас разве не было бы таких оснований? – наконец посмотрел на него Плисецкий. – Он не вернулся вовремя! У меня начались проблемы с Буровым! Этого недостаточно?

– Хорошо, хорошо! – махнул рукой Лев. – Достаточно. И все же главный вопрос я задаю вам: кто мог убить Романа Любимова? Кому он мешал? Кто выигрывал от его смерти?

– Не знаю, – проговорил Плисецкий с искренними интонациями. – Правда, не знаю! Я ведь, если честно, и сам, грешным делом, подумывал о том, что Роман сбежал, бросив меня! Когда вы упомянули, что он мог сбежать с девушкой, я, признаться, засомневался. Конечно, это не похоже на него, но все же, все же… Червь сомнения глодал мою душу! – патетически выразился он.

– Давайте обратим внимание вот на какой момент, – остановил его Гуров. – Ведь Романа не просто убили. Я имею в виду, не застрелили, не зарезали, не задушили, в конце концов… Его долго и изощренно пытали перед смертью. Можно сказать, что из-за этого он и умер. А пытки означают, что кто-то хотел от него что-то получить. Что? Информацию? Деньги? Я обращаюсь к вам, потому что вы знали его лучше других. Вас связывала общая тайна. Кому что-то нужно было от Романа? Может быть, этому человеку то же самое нужно и от вас?

Лицо Плисецкого дрогнуло. Гуров понял, что тот явственно представил все зверства, которые могли коснуться его самого.

– Это может быть только один человек, – тихо произнес Леонид Максимович. – Буров… Он зверь. Вы же видели его? В нем нет ничего человеческого! Это огромная бездушная скотина, которой руководят лишь физиологические инстинкты! Вкусно и сытно есть, сладко спать… И иметь деньги, чтобы тратить их на свои примитивные потребности! Только он мог пойти на подобные изуверства!

– Но для этого у него должны быть железные мотивы, – задумчиво покачал головой Лев. – Мучить человека просто так, ради садистского удовольствия? Вам фигура Бурова представляется какой-то демонической. Он, конечно, бандит. И обладает своими человеческими особенностями. Но садизм ради садизма… Это, скорее, свойственно человеку, у которого особым образом устроена психика. А вы сами признаете, что с психикой у Бурова все в порядке – над ним властвует физика. Тогда почему он не тронул вас, да еще и меня пригласил, пусть и весьма оригинальным способом, чтобы проверить вас на виновность-невиновность?

– Я не знаю! – твердо заявил Плисецкий.

– Хорошо, с кем он общался в последнее время? – зашел Гуров с другого конца.

– Роман практически все время проводил в центре. Общался со мной и посещал свои тренажеры. В последнее время у него усилился интерес к собственному здоровью, он много консультировался с Молодцовым – это наш штатный врач, и он был личным врачом Романа.

– Да, я знаю его, – подал голос Крячко. – Мы с ним уже общались.

– Ну, пообщайтесь снова, – пожал плечами Плисецкий. – Хотя я не понимаю, что он может знать о Романе такого, чего не знаю я!

Гуров с Крячко переглянулись.

– Ладно, Лева, – проговорил Крячко, взглянув на часы. – Времени уже много, утром на службу. Давай-ка расходиться.

Гуров поднялся. Прощаясь с Плисецким, он обратил внимание на то, что тот по-прежнему напуган. Похоже, теперь он боялся таинственного злодея, изуродовавшего его друга, переживая, что тот может охотиться и за ним. Но что ему было нужно от бизнесменов и почему он действовал столь зверски жестоко, оставалось неясным. Гуров возлагал надежды на осмотр квартиры, который должен был состояться завтра утром, и обратился к Плисецкому:

– Леонид Максимович, мне бы хотелось получить ключи от квартиры Романа Любимова. Она завтра будет осмотрена, а затем опечатана. Не хотелось бы ее взламывать. Я спрашивал у его отца, но тот сказал, что ключей у него нет. В свете последних событий мне почему-то кажется, что у вас они есть.

Плисецкий никак не прокомментировал это, просто молча достал связку ключей, отцепил от них два и протянул Гурову со словами:

– Большой от верхнего, маленький от нижнего.

Гуров взял ключи и вместе с Крячко покинул квартиру Плисецкого.

Глава 8

Когда сыщики вышли на улицу, Лев задумчиво проговорил:

– Слушай, Стас, я тут вот о чем подумал… К чему нам ждать до утра?

– Ты о чем? – не понял Крячко.

– Я о том, что нам мешает проехать домой к Любимову и осмотреть его квартиру прямо сейчас? Постановление у меня есть, так что никаких нарушений, все по закону.

– Лева, к чему такая спешка? – запротестовал Крячко. – С квартирой Любимова ничего не случится до завтра – она останется в таком виде, в каком и была! К чему спешить?

– Спешить? – повысил голос Гуров. – Мы два дня потратили на это дело, а сдвигов пока никаких! Что мы выяснили?

– Многое, – тут же ответил Крячко.

– Многое-то многое, только пока не ясно не только то, кто убил Любимова, но даже почему! У нас нет ни кандидата на роль убийцы, ни мотива! Никому не выгодна его смерть!

– Такого не может быть, – тут же отреагировал Крячко. – Любая смерть всегда кому-то выгодна.

– И твоя? – съязвил Гуров.

– Моя особенно, Лева! – важно подчеркнул Стас. – Потому что я – один из лучших сотрудников Министерства внутренних дел! Знаешь, сколько представителей преступного мира мечтали бы видеть меня мертвым, дабы не мешать им вершить их кровавые злодеяния?

– Хватит паясничать, – поморщился Лев. – Ты едешь со мной или как?

– Я так понимаю, что, если выберу «или как», домой мне придется добираться своим ходом, – проворчал Крячко.

– Правильно понимаешь, – улыбнулся Лев. – Садись давай.

Крячко со вздохом влез в машину, приговаривая: «Не бережешь ты пожилого человека, Лева! Не думаешь о его здоровье!»

– Кстати, о здоровье, – заводя машину, сказал Гуров. – Я тут подумал: может быть, дело как раз в здоровье Любимова? Что он так о нем забеспокоился в последнее время, к врачу зачастил? Ты когда общался с ним, не спрашивал об этом?

– Лева, как я мог спрашивать об этом в лоб, если общался с ним не как полковник полиции, а как клиент спортивно-развлекательного центра?

– Так, у тебя какие планы на завтрашнее утро? – сдвинув брови, спросил Гуров, мысленно что-то прикидывая.

– Да никаких, кроме работы! – хохотнул Крячко.

– Вот и давай поработай. Меня с утра в Главке не будет – я с нотариусом Любимова встречаюсь в девять часов. И тебе нечего на планерку время тратить, езжай сразу в центр – он как раз тоже в девять открывается – и снова пообщайся с доктором. Только на этот раз не как клиент, а уже как оперуполномоченный по особо важным делам. Пусть сразу дисциплинируется и рассказывает все четко, а то они любят ссылаться на профессиональную этику и все такое.

– Не боись, Лева! – успокоил его Крячко. – Я имею подход к людям!

Ночные улицы были практически свободны, и они довольно быстро доехали до высотки на Пресне, где жил Роман Любимов.

Поднявшись на четырнадцатый этаж, Гуров и Крячко подошли к нужной квартире. Имея ключи, дверь они открыли быстро и бесшумно и оказались в большой прихожей, больше напоминающей холл.

Квартира была очень просторной, и на первый взгляд могло показаться, что ее осмотр займет очень много времени. Но Гуров и Крячко были профессионалами и знали, что их интересует в первую очередь. К тому же, невзирая на масштабы, обстановки в квартире было не так уж много. В гостиной, к примеру, мебели не было вообще. На полу лежал громадный ковер с пушистым белым ворсом, напоминающий гигантскую медвежью шкуру – примерно такой же лежал в кабинетах Плисецкого и Любимова в спортивно-развлекательном центре. На стене висел огромный плазменный телевизор, в углу комнаты росло какое-то экзотическое деревце в кадке, и все. Только дверь, ведущая на лоджию.

Спальню же занимала впечатляющих размеров белоснежная кровать с изящным витым изголовьем шириной не менее двух метров, накрытая нежно-розовым покрывалом с висюльками.

Крячко повернулся к Гурову и, усмехнувшись, прокомментировал:

– Уютная спаленка голубков. Полагаю, здесь нам осматривать нечего. Как и в гостиной.

– Правильно полагаешь, – кивнул тот. – Нас интересует в первую очередь кабинет. Ну, или нечто подобное – со столом и компьютером.

Так называемый кабинет Роман Любимов обосновал в самой дальней комнате с балконом. Там стояли небольшой кожаный диванчик, угловой стол с ящиками и компьютером и крутящийся стул. Противоположную стену занимали длинные стеллажи с книгами. Книг было много, даже на столе лежало несколько. Крячко подошел к столу и стал просматривать их.

– Книга по психологии, психологический тренинг, – бормотал он. – «Как любить себя», «Как сделать свою жизнь интересной», «Современные развлечения»… Понятно, обычная дребедень для человека, которому дома больше заняться нечем!

– А это что такое? – кивнул Лев на диван.

На нем из-под подушки виднелся какой-то цветной уголок. Крячко приподнял подушку и увидел толстую книгу в твердом глянцевом переплете. Она была раскрыта примерно на середине и пестрела какими-то красочными картинками. Стас перелистнул пару страниц и удивленно посмотрел на Гурова.

– Что там? – спросил Лев.

Крячко захлопнул книгу и посмотрел название – после чего молча протянул ее Гурову. Тот взял в руки увесистое издание и прочитал:

– «История средневековых пыток, или Святая инквизиция». Что это такое?

– Видимо, то, что Роман Витальевич почитывал перед сном, – усмехнулся Стас.

– Да уж, приятное чтиво на сон грядущий, – в тон ему отозвался Лев.

Приятели переглянулись, каждый подумав об одном и том же.

– Пытки… – повторил Гуров. – Любимова пытали перед смертью. А здесь – книга о пытках. Любопытное совпадение, не правда ли?

– Еще какое, – согласился Крячко. – Но я пока не вижу связи.

Гуров постоял некоторое время в задумчивости, потом сказал:

– Давай-ка заглянем в компьютер.

– Тебе не кажется, что это лучше доверить специалистам? – нахмурился Крячко.

– Конечно, доверим, – кивнул Лев, – но меня интересует пока предварительный просмотр: фото, недавние документы, а также ссылки в интернете. То есть все, чем интересовался Роман Витальевич в последнее время.

– А как ты узнаешь, на какие сайты он заходил?

– Темнота ты, Стас! – снисходительно бросил Гуров. – Даже не знаешь о такой опции, как «История вкладок и посещений!»

– А я не в компьютерном отделе работаю! – огрызнулся Крячко. – Надо будет – компьютерщикам прикажу, они откроют!

– А у самого еще сын на программиста учится, – продолжал издеваться Лев, беря в руки мышку.

– Вот сейчас выяснится, что там пароль стоит, посмотрим, как заговоришь! – злорадно произнес Крячко.

Но пароль на компьютере отсутствовал, и Гуров спокойно вошел в систему.

Никаких фотографий здесь не было. Вообще. Полазив по рабочему столу, заглянув в папки с документами, он переключился на интернет и, открыв первую же вкладку, углубился в чтение. Крячко стоял сзади и заглядывал ему через плечо. Гуров открывал одну вкладку за другой, и сайты выдавали ему очень похожую информацию…

– Стас… – наконец проговорил Лев. – Взгляни-ка на это сам.

Крячко опустился на стул и углубился в экран.

– Вот тут поисковые запросы, которые он вводил, – щелкнул Гуров мышью.

– «Экстремальные удовольствия», «Боль и удовольствие», «БДСМ», «Мазохизм, садизм», «Современные пытки», «Подпольные заведения эсктрим пытки», «Досуг для богатых людей пытки концлагерь тюрьма»… – прочитал Крячко растерянно. – Что все это значит?

Гуров потер лоб и прошелся по кабинету.

– Стас, тебе, должно быть, знакомо, что в наше время появился вид сервиса, именуемый «Экстремальный отдых»? Причем речь идет не о прыжках с парашютом! Понимаешь, многие современные толстосумы уже все перепробовали, им неинтересно просто нежиться на Багамах и прочих мировых курортах, им подавай развлечения «с перчинкой». Кто-то отправляется на Северный полюс и проводит там несколько дней в полном отсутствии цивилизации, кто-то едет охотиться на слонов в Африку, ну а кого-то интересуют более… как бы это выразиться… изощренные развлечения. Например, некоторые просят, чтобы их посадили на время в тюрьму. Причем не щадили, а дали почувствовать «всю прелесть» от сидения в камере. Кто-то идет еще дальше – просит организовать что-то типа концлагеря, причем со всеми вытекающими: голод, побои, издевательства.

– Кошмар какой! – передернулся Крячко. – Ну да, я слышал что-то подобное, но сталкиваться не приходилось.

– Бог миловал, – кивнул Гуров. – Я как-то читал статью, что появился целый бизнес, который предлагает подобные услуги. Правда, в той статье речь шла не о России. У нас встречались единичные случаи…

– Да-да, я помню, чудик один попросил в тюрьму его посадить, хотел на своей шкуре почувствовать, что это такое! Так в тот же день к вечеру взмолился, чтобы его выпустили, обещал еще и приплатить! Потом еще скандал поднялся грандиозный.

– Я так понимаю, что Роман Любимов, маявшийся от скуки, искал нечто подобное. Но это явно не тюрьма, Стас! А если помножить это на чтиво, которым он увлекался… – Гуров бросил красноречивый взгляд на книгу о средневековых пытках.

– Ты хочешь сказать, кто-то организовал подобный бизнес в Москве?

– А почему нет? Скорее, все же в Подмосковье. Да где угодно! И Любимов отправился туда. А вот что произошло там… Не выдержало сердце или его убили умышленно?

– Погоди, погоди… – Крячко взъерошил волосы, что всегда помогало ему думать. – Он что, не понимал, что может погибнуть от этого? У него же слабое сердце, его врач должен был предупредить!

– А ты полагаешь, он консультировался с врачом по такому щепетильному вопросу? Этот бизнес, мягко говоря, не афишируется. То есть о нем узнают по своим каналам! Посмотри, что он тут нашел, в интернете, по своим запросам? Вот, гляди! Просто общие статьи, и все! Просто рассуждения о том, что все больше и больше людей ищут экстремальных развлечений. Да мы можем сами с тобой набрать!

Гуров быстро напечатал несколько строк в поисковике и стал открывать вкладки одну за другой.

– Ну и что это? Что это? – говорил он, щелкая мышью. – Просто обзор ситуации! Никаких конкретных предложений, никаких адресов и телефонов подобных заведений! Или же что-то абсолютно легальное: ныряние на глубину, горные лыжи, тарзанка, прыжки с парашютом, официальный сайт бэйсеров…

– А это кто? – не понял Крячко.

– Это такие смельчаки-смертники, которые с крыш прыгают, – пояснил Лев.

– Блин! – почесал Крячко затылок. – Какой только дурью люди не маются!

– Более того, Стас! Если бы ты знал, какие деньги они за это платят!

– Блин, лучше бы мне отдали, если не знают, куда девать! – в сердцах проговорил Крячко. – Я бы их на дачу к тестю отправил на недельку, огород копать! Или лучше зимой в домик в деревне, где ни воды, ни газа, печку дровами надо топить, а туалет на улице, куда приходится бежать метров двадцать и сидеть с голой жопой в тридцатиградусный мороз! Да у нас пол-России живет в таком экстриме, причем совершенно бесплатно!

– Ну, у Романа Витальевича были несколько иные предпочтения, – вздохнул Гуров. – Все это очень смахивает на мазохизм.

– Черт, куда же он все-таки направился, а? Где искать это подпольное заведение? Может быть, в компьютере все-таки есть информация об этом, просто мы не нашли?

– Если это так, то просто отлично! Но искать ее теперь должны специалисты. Мы с тобой как дилетанты только кучу времени потратим. К тому же здесь может быть удаленная информация, которую нам самим не восстановить. Вот что, – принял решение Гуров. – Давай, демонтируем «комп» и берем с собой системник.

– Лева, такую махину? Может, просто винчестер достанем? – предложил Крячко.

– Стас, я восхищен твоими продвижениями в освоении оргтехники, – улыбнулся Лев. – Но на этот раз винчестером нам не ограничиться, потому что нам нужна информация из Интернета, а она на нем не хранится! Так что берем все, Станислав, и пусть наш доблестный компьютерный отдел разбирается.

– Да, кстати, надо им еще сказать, чтобы проверили сим-карту Любимова, – заметил Крячко.

– Об этом я еще сегодня утром распорядился, завтра уже должны дать распечатку, – успокоил его Гуров, отсоединяя провода.

Потом Крячко, пыхтя и ворча, оттащил системный блок в машину Гурова. Сам Лев шел позади, листая на ходу книгу о средневековых пытках. Крячко погрузил системник в багажник и спросил:

– Ты что, сейчас его в Главк поволочешь?

– Конечно! Кто же мне его завтра тащить будет? – невозмутимо отозвался Гуров.

– Ты садист, Лева! – заявил Крячко. – Тебе можно самому пыточную камеру содержать, у тебя хорошо получится!

– А то! – засмеялся Лев, но в смехе его чувствовалась озабоченность, и Крячко разделял его настроение. Неожиданный вывод, к которому они пришли, просмотрев информацию в компьютере Любимова, произвел сильное впечатление. Станислав Крячко, человек с вполне крепкой нервной системой, никак не мог уяснить, как, зачем, почему люди добровольно подвергают себя подобным извращенным удовольствиям…

Когда они отъехали от дома, он сказал:

– Я все-таки не понимаю одного. Ладно, допустим, что человеку стало настолько скучно, что он начал сходить с ума, но не стал делиться с врачом. Он же знал о своем больном сердце, неужели желание получить долю адреналина оказалось сильнее инстинкта самосохранения? Или все-таки врач был в курсе?