Текст книги "Кремлевская пуля"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– А мне следак на первом же допросе цифирку на бумажке показал, – Паршин криво усмехнулся. – А под ней подписал, что тогда мы все пройдем по минимуму. Я через адвоката с Костей связался, он – с Натальей, а дальше и так понятно.

– Мне тоже понятно, – сквозь зубы процедил Гуров и вернулся к прежней теме: – А деньги Наталья дала, чтобы на нее ни в коем случае не подумали. Курышев мог застрелить Завьялова?

– Нет, – уверенно ответил Леонид. – У него после той контузии со зрением проблемы, да и рука не такая твердая. Он бы не смог.

– А его сестра? – тут же спросил сыщик, но Паршин только пожал плечами, мол, не знаю. – Скажи, зачем Наталье была нужна смерть мужа? Может, Завьялов с ней развестись собирался, а она его опередила?

– Не знаю. Может, он и поменял бы ее со временем на молодую. Она же у него не первая такая. Правда, все предыдущие получили хорошие отступные. Он и с ней не поскупился бы. Наталья говорила, что у него есть постоянная баба. У них общие дети. Ей вряд ли после его смерти много обломилось, но на безбедную жизнь точно хватит. Может, просто надоел, как и я? Он же ее на тридцать пять лет старше.

– Проверим, что она унаследовала, – сказал Гуров и посмотрел на Степана, который с готовностью кивнул. – Скажи, хоть кого-то Наталья любит? Родителей? Брата? Только себя, значит. Но зачем ей вообще все надо? Поиграть с людьми, точнее, в людей, менять любовников или даже мужей – это все понятно. Но конечная цель-то какая? Для чего ей столько лет дурой прикидываться? Чего она в жизни добивается?

– Я уже говорил, что у нее невозможно что-то узнать, если она этого не хочет, – повторил Паршин.

– А если подумать?

Леонид помолчал, уставившись в стену, а потом пожал плечами и сказал:

– Если только из-за брата? Она его, правда, в грош не ставит, за глаза как только не называет, а уж как в лицо – не знаю, не видел и не слышал. Наталья вбила себе в голову, что со временем он обязательно будет президентом России. Деньги ему дает на всякие акции. Только кто ж за этого придурка проголосует?

Гуров понял, что больше ему из Паршина ничего не выжать, и заявил:

– Возвращайся к себе.

Тот ушел. Потом сыщик и Степан вышли в коридор, где их ждал Сазан.

– Спасибо тебе большое, – сказал ему Гуров. – Ты нам очень помог. У меня к тебе еще одна просьба будет. Присмотри за Паршиным, чтобы он с собой чего-нибудь не сделал. Ему сейчас действительно жизнь не в радость, сплошной облом со всех сторон, а он мне живой нужен. Да и пусть помучается, гнида! В самом скором будущем его ждет переезд в СИЗО и новое уголовное дело. Уж я постараюсь, чтобы получил он за все свои грехи по максимуму, а отбывал в местах очень отдаленных!

– Присмотрим, дело нехитрое, – пообещал Сазан и обратился к Савельеву: – Я тут тебе, Степка, адрес колонии написал, где Шурган умер. Край неблизкий, но при случае съезди к нему на могилку. Там тебе всякий покажет, где зэков хоронят. Любил он тебя как сына.

– А я там уже давно побывал, – неожиданно для Льва сказал Степан. – И памятник поставил, и березу посадил. Любил их дядя Вася.

Сазан растрогался чуть не до слез. Старые воры часто бывают сентиментальны.

– Это ты правильно, молодец! Нужда будет, обращайся, я тебе всегда помогу.

По дороге в Москву Гуров удивленно спросил:

– Степа, ты действительно был на этой могиле или соврал для закрепления дружеских отношений?

– Действительно был, – подтвердил Савельев. – И березу посадил, и памятник поставил, и написал на нем «Шургану от Шургана». Это для вас он уголовник-рецидивист, а для меня – очень близкий человек, которому я обязан всем, кроме рождения, – с вызовом закончил он.

– Это твое дело, – сказал Лев Иванович, немного смущенный этим резким ответом.

– Давайте лучше о деле, – предложил Степан. – А заодно остановимся и перекусим. Когда еще поесть придется?

По дороге к Москве они нашли подходящий «карман» и заехали туда. Но Гуров наотрез отказался есть в машине. Они вышли и устроились за столом. Помянув добрым словом заботливую Надю, мужчины принялись за бутерброды и остывший чай, одновременно обсуждая результаты допроса Паршина.

– Если бы не гибель Усынина, то убийство Завьялова действительно можно было бы приписать кому-то из этой группировки со стороны Курышева, – заметил Степан. – Так что это, скорее всего, Ирина. К тому же черные шелковые женские перчатки.

– Среди бывших боевиков, а их в окружении Салмана, как я понял, довольно много, тоже могут быть снайперы. Черные шелковые перчатки мог и мужчина надеть, – возразил Гуров.

– Это вы, Лев Иванович, исключительно из духа противоречия, – заявил Савельев.

– Нет, Степа! Просто пытаюсь окончательно концы с концами свести, – задумчиво сказал Лев Иванович. – Давай я буду рассуждать, а ты – приводить контрдоводы. Итак, Паршин познакомил Наталью с Курышевым. Ей по какой-то причине потребовалось избавиться от мужа, и она закрутила эту хитрую комбинацию. Таким образом, инициатором убийства Завьялова выступила она, а исполнителем – Ирина, получившая заказ через брата. Потому-то Курышев ничего и не сказал Паршину о своих контактах с Натальей – чтобы свою сестру не светить. Возражения есть?

– Логически допустимо, но нет ни одного доказательства.

– Пошли дальше. Свадьба Натальи и Панкратова. Какого черта ее в тайне держать? Да тут бы пир на весь мир закатить! Телевидение неделю захлебывалось бы от восторга, а потом еще месяц мусолило бы это событие. Наталья с головушкой окунулась бы в океан всеобщей зависти. Она ведь самого завидного жениха России у всех конкуренток из-под носа увела А Панкратову и вовсе скромность не свойственна. С его-то барскими замашками, он же из каждого своего появления на публике шоу устраивает. Чего же они тихарятся?

– Сейчас вы скажете, что все опять лежит на поверхности. – Степан вздохнул.

– А зачем мне что-то говорить, если ты вчера уже все сказал? – Лев Иванович усмехнулся.

– То есть дело действительно в Семикине? – воскликнул Савельев.

– Да. Только ни он, ни Панкратов здесь ни при чем. Я представления не имею, какой на них существует компромат, но вот Наталья о нем точно даже не догадывается. Иначе не затеяла бы всю эту игру.

– Вы думаете, что она и есть та самая третья сила? – Савельев обалдело уставился на Гурова.

– Вот именно! Паршин с ней пять лет общался самым тесным образом и знал ее такой, какая она на самом деле. Ни малейшей жалости или симпатии этот тип у меня не вызывает, но я готов поверить его словам о том, что люди для Натальи – это пешки, которыми она играет. Дамочка решила стать сестрой президента России, о чем Семикин, я уверен, даже не подозревает, и стала добиваться своей цели. Теперь Панкратов. Собственных политических амбиций у него ноль. Зачем ему брак с Натальей – неизвестно, но, судя по словам Александрова о некоторых его склонностях, можно предположить, что она для него просто очень дорогостоящая фигура прикрытия. А вот то обстоятельство, что он для нее выступает в этом же качестве, ему даже в голову прийти не могло. Представь себе, что все проходит гладко, и тогда Наталья со всех сторон в шоколаде. Если же дело проваливается, то под удар попадает как раз Панкратов, у которого, при желании, найдут мотив – стать родственником нового президента, то есть получить доступ ко всему, чему угодно. А уж денег, чтобы нанять самого крутого профессионала, у него выше крыши. Наталья же, у которой давняя репутация дуры набитой – а с нее какой спрос! – остается в стороне, невинной жертвой чужой подлости. Вот тебе и весь расклад. Но он пока только на словах, которые, как известно, к делу не подошьешь!

– Что делать будем? – напряженным голосом спросил Степан. – Времени же практически не осталось.

– Я буду думать, а ты – вести машину, – ответил Гуров и встал.

Они ехали в Москву в полном молчании. Сыщик закрыл глаза, перебирал в уме все дальнейшие возможные действия и не видел, как парень периодически посматривал на него с нескрываемой надеждой.

Потом полковник сказал:

– У нас остается только один выход: нагло переть вперед.

– Хоть с барабаном и песней, – охотно согласился Степан. – Что надо делать?

– Для начала подтянуть твоих ребят при оружии и на машинах в одно место. Но это еще не все, – сказал Лев и начал перечислять: – Камеру-одиночку в Лефортово приготовить, навесить на меня и на тебя микрофоны. Сигнал с них пойдет в машину, оборудованную всеми вашими техническими прибамбасами. В ней будут сидеть не только ваши спецы, но и верный человек, который в совершенстве владеет чеченским языком. Оптимальный вариант – языками народов Северного Кавказа. Всем им быть готовыми к немедленным решительным действиям.

– Подробности можно узнать? Кого атаковать собираемся? – поинтересовался Савельев.

– А вот с этим придется подождать. – Гуров усмехнулся. – Весь мой профессиональный опыт и интуиция в голос орут, что вышли мы в цвет. Но сразу предупреждаю, что можем и пустышку вытянуть.

– Заинтриговали вы меня, Лев Иванович. Но мне ведь людей надо озадачить, чтобы они знали, к каким таким решительным и немедленным действиям готовиться.

– Вот когда время подойдет, тогда и скажу, – пообещал сыщик, не удержался и добавил: – Ох, Степа! Я, конечно, уже постарел, но то, что эта машина с помощью ваших хитрых штучек прослушивается, еще вчера понял. Когда мы с тобой от Александрова вышли, я готов был много лишнего наговорить, но ты мне не дал и рта открыть, а все стрелки тут же на себя перевел. Я потому сейчас и настоял, чтобы мы с тобой не в машине, а за столом перекусили. Так чего же я теперь распинаться буду? Чтобы еще раз услышать, что от меня толку нет? Извините-подвиньтесь, у меня тоже самолюбие имеется. Репутацию свою я потом и кровью десятилетиями зарабатывал не для того, чтобы меня мордой по столу возили.

– Злопамятный вы человек, Лев Иванович, – нимало не смутившись, заявил Савельев.

– Я не злопамятный, просто все помню, – поправил его Гуров.

Они снова замолчали, а когда въехали в Москву, Степан напомнил Гурову:

– Любимов!..

– Спасибо. – Лев Иванович позвонил адвокату. – Михаил Яковлевич, это Гуров.

– Здравствуйте, Лев Иванович, – отозвался тот. – Вы знаете, звуки вашего голоса рождают во мне одни только нехорошие опасения. Вы очень непредсказуемый человек.

– Бросьте! Я никогда первый не нападаю. Но давайте к делу. У меня есть для вас клиент, даже, скорее, таковые. Дело для вас пустяковое, но потребуется много беготни, а у вас, насколько я знаю, очень шустрые помощники. Да и связи ваши могут пригодиться.

– Весь внимание, – заверил его Любимов.

– У вас есть какие-то контакты в Штутгарте?

– У меня там есть даже родственники, а что?

Гуров ввел адвоката в курс дела, и тот его заверил:

– Если у мальчика все документы в порядке, то лично я никаких препятствий не вижу. Беготни действительно будет много, но дело решаемое.

– Есть один нюанс, даже два. Первое: Дмитрий и его девушка должны быть только вместе, когда вы его увидите, сами поймете, почему так. Второе: оба они всего несколько месяцев как освободились из колонии; статьи не тяжкие, но все-таки.

– Это несколько усложняет решение вопроса, но вовсе не делает его невозможным, – заметил Любимов. – Пусть приходят.

– Деньги у них есть, – заверил его Лев. – Сумма, с вашей точки зрения, небольшая, так что не разоряйте ребят, пожалуйста. Если же их почему-то не хватит, то решайте вопрос с адвокатами Альтмонда.

– Дорогой Лев Иванович! – Адвокат тихонько рассмеялся. – Да я с удовольствием повешу на этих своих коллег все расходы, включая собственный гонорар.

Успокоившись насчет Димы и Нади, сыщик сказал:

– Теперь, Степа, твой выход. Собирай свою группу. Пусть подъезжают к ресторану «Мелхиста». Знаешь такой?

– Мне даже известно, кто его хозяин и чем он занимается, – небрежно ответил тот.

– Но пусть особо не кучкуются и постараются не привлекать внимания, – продолжил Гуров.

– Лев Иванович, мы профи, свое дело знаем, – жестко сказал Степан. – Вы ставите задачу, мы ее выполняем. Главное, чтобы не пустышка была.

– Ну-ну! Посмотрю я сейчас на твоих профи. – Он позвонил Мизоеву. – Здравствуйте, уважаемый Джафар Мусаевич. Глупый баран еще у вас?

– Конечно, уважаемый Лев Иванович! Куда же он денется? – отозвался тот.

– Тогда я через некоторое время подъеду, чтобы у него кое-что уточнить, – пообещал Гуров.

– Всегда рад вас видеть у себя, – заверил его Джафар.

– Вас еще не тошнит от постоянного «уважаемый»? – спросил Савельев.

– Тошнит, – честно признался Гуров. – А куда деваться? Традиция!

Они остановились недалеко от ресторана и вышли из машины. Степан повел Льва Ивановича к неприметному микроавтобусу. Он был напичкан разной аппаратурой, а вот людей внутри оказалось только двое.

– И это все твои профи? – возмутился Гуров.

– Нет. Чего им перед вами рисоваться? Они сейчас вас в своих машинах слушают. Вы просто говорите, что надо делать, и все.

– Хорошо, – нехотя согласился Лев Иванович.

Он оказался в непривычной обстановке, не видел глаз собеседников и нервничал, пусть и немного:

– Итак, мы со Степаном заходим в ресторан, шагаем через него и оказываемся во дворе. Там есть гараж, а в нем человек, у которого мы собираемся кое-что выяснить. О чем пойдет речь, вы все услышите. Далее. Мы надеваем на него наручники и уводим с собой. Обратно мы идем опять через ресторанный зал. Внимание! Если я все правильно просчитал, то этот человек будет громко говорить или даже что-то кричать по-чеченски или на другом языке, существующем на Северном Кавказе. Ваша задача понять его и мгновенно среагировать. Я думаю, что это будет номер телефона, который нужно мгновенно пробить, выяснить его местоположение, отследить передвижение. Короче, как меня заверил Степан, вы профи, значит, учить вас не надо. Если же он пройдет молча, то от меня действительно уже нет толку, и мое место на скамеечке в сквере с газетой в руках. Я надеюсь, что все пройдет гладко. Бросаться нам на выручку нужно в том единственном случае, если на нас нападут. Я не думаю, что до этого дойдет, но и не исключаю такого. Чтобы вам не перегореть – когда мы подойдем к ресторанному залу, я скажу «Проходи, дорогой». С этой минуты – ушки на макушку и не дышать, чтобы ничего не пропустить. Да, машину к входу в ресторан подгоните, чтобы нам его в наручниках не водить по улице, прямо как медведя на цепи. У меня все.

– Ребята, снаряжайте нас, – скомандовал Степан.

Все снаряжение заключалось в двух булавках, похожих на портновские, которые им воткнули под воротники пиджаков. Проверив их работу, Гуров и Савельев вышли из микроавтобуса и пошли в ресторан.

Наверное, кто-то из людей Мизоева увидел их в окно, потому что Джафар встретил гостей в зале. Он, как всегда, радушно приветствовал Льва и недоуменно посмотрел на Степана.

– У нас общее дело, – туманно объяснил ему Гуров.

Мизоев в ответ понимающе покивал и повел их во двор уже известной Гурову дорогой. Гараж был заперт снаружи, но на стуле возле него все равно сидел молодой парень. Может, на случай, если Курышеву вдруг плохо станет. Он же был не только пленник, но и как бы гость хозяина.

Мизоев открыл замок, и сыщик попросил его:

– Уважаемый Джафар Мусаевич, мальчика отошлите, не стоит ему лишнее знать.

Мизоев махнул рукой, и парень исчез. Они вошли внутрь и увидели, что быт пленника несколько обустроили. В гараже стояла раскладушка, на которой и лежал сейчас Курышев, маленький столик со стулом, хотя они и прежде здесь были. Наличествовал даже маленький телевизор.

Да и сам пленник выглядел ничуть не испуганным, был вполне доволен такой жизнью. Он встал с раскладушки, сел на стул и равнодушно посмотрел на визитеров.

«Сейчас я тебе настроение подпорчу!» – подумал Лев Иванович и сказал:

– Что ж ты, гражданин Курышев Константин Викторович, так плохо себя ведешь? Если у тебя со зрением проблемы, то чего же ты за дело берешься? Ты думаешь, что Диму Матвеева убил, и теперь Паршин тебе из наследства денег на операцию даст? А вот и нет! Потому что убил ты не Диму, а совершенно другого человека, который был в его одежде. Работать надо было в перчатках, чтобы пальчики свои в Диминой квартире не оставлять! Так что улыбнулось Паршину наследство на прощание и ручкой помахало.

– Гнилой базар, начальник, – спокойно ответил Курышев. – Никого не убивал, нигде не был.

– Было бы странно, если б ты сознался. – Гуров усмехнулся. – Ты еще скажи, что Паршина не знаешь. Только доказательства у нас есть железные, так что сядешь ты, никуда не денешься. Будешь сестренке своей письма в женскую зону писать – все-таки развлечение.

– При чем здесь моя сестра? – совершенно спокойно спросил Курышев, но Гуров видел, что он насторожился. – Ее давно уже в живых нет.

– Брось! – Полковник поморщился. – Она вместе с тобой в отряде Хасена была, даже фотография есть. Потом ее в Пакистан, скорее всего, отправили. Она по всему миру наследила, но сколько веревочке ни виться, а конец будет.

– Что-то путаешь ты, начальник, не понимаю я тебя, – стоял на своем Курышев.

– Да я и сам долго ничего не понимал, потому что в этой истории всех втемную использовали, в том числе и меня, старого дурака. Я по городу носился, людей беспокоил, а правду всего несколько минут назад узнал. Это совместная операция наших спецслужб и Интерпола. Ловушку твоей сестре устроили! Заказчица – давний агент ФСБ, эдакая Мата Хари! Дорожат ею, вот и прощают мелкие грехи, зато она в серьезных делах большую пользу приносит. Так что на дело твоя Ирина пойдет, да вот обратно не вернется. Вместо человека, которого ей заказали, будет его двойник. А вокруг исключительно искусствоведы в штатском. Не смогут ее живой взять, так застрелят. Вот тебе и вся история! А теперь протягивай лапы, будем браслеты примерять. Как же они по тебе соскучились! – Сыщик увидел, как Курышев напрягся, понял, что сейчас он рванется, попытается сбить их с ног и сбежать, и быстро сказал: – Даже не думай! Мы сделаем тебя на раз. Не таких обламывали! Так что вставай, поворачивайся спиной, руки назад!

– Мирза, тебя Салман за такие дела порвет, – предупредил Курышев. – Ты ему при мне и других слово дал!

– Действительно, Лев Иванович, простите, но я не могу его вам отдать, – вежливо, но твердо, забыв добавить «уважаемый», сказал Мизоев. – У меня с его хозяином свои дела и договоренности. Я верю его слову, а он – моему. Я не могу нарушить свое обещание.

– Уважаемый Джафар Мусаевич! – преувеличенно вежливо обратился к нему Гуров. – А вы наберите сейчас на своем телефоне его номер, скажите, что я с ним поговорить хочу. Уверен, что мы поймем друг друга. Как он решит, так и будет! Только телефон свой на громкую связь поставьте и говорите, пожалуйста, по-русски, чтобы ни у кого никаких сомнений не было.

Это был выход из положения. Мизоев понимал это и быстро достал телефон.

– Кстати, как его отчество? – спросил Лев Иванович.

– Асланович, – ответил он, услышал ответ и сказал: – Салман! Здравствуй, дорогой! Тут с тобой полковник Гуров из полиции поговорить хочет.

– А я с ним говорить не хочу! – раздалось в ответ.

– Напрасно, уважаемый Салман Асланович, – укоризненно произнес Гуров. – Очень много интересного услышать можете. Меня Лев Иванович зовут.

– Хорошо, говори, – небрежно ответил ему Салман.

– Здесь у уважаемого Джафара Мусаевича ваш человек находится, Ахмет Магомедович Кураев. Он еще за старые грехи не расплатился, а уже новые совершает.

– Он амнистирован, – кратко ответил Салман.

– Как боевик – да, но ведь убийство срока давности не имеет, – возразил Гуров.

– Он в Москве никого не убивал, – твердо заявил Салман.

– Две недели назад убил, и это доказано. А до этого он застрелил криминального авторитета Николая Николаевича Трофимова по кличке Трофим, который мешал ему и Паршину начать свой бизнес по угону автомобилей. Но я даже не про московские дела говорю. Зимой девяносто девятого года он – правда, тогда его звали Константин Викторович Курышев – и еще несколько человек напали в пригороде Грозного на дом очень уважаемого и богатого человека Ходжи Мугаза Мукуева. В результате чего был убит он сам и его семья. Курышева задержали, он находился в Грозненском СИЗО, велось следствие. Когда же в Чечню вошли федеральные войска, всех заключенных выпустили. В том числе и Курышева, который вместе со своей родной сестрой Ириной ушел в отряд Хасена, где принял ислам и стал Ахметом. Поэтому я и говорю, уважаемый Салман Асланович, что убийство срока давности не имеет. Поэтому и хочу забрать этого Ахмета-Константина с собой, чтобы он ответил по всей строгости закона. Уважаемый Джафар Мусаевич очень возражает, потому что дал вам слово вернуть Ахмета, но и я без него уйти не могу. У меня на улице вооруженные люди, но очень не хотелось бы перестрелку устраивать, ресторан уважаемого господина Мизоева громить. Кому от этого хорошо будет?

Несколько секунд никакой реакции не было, а потом раздался севший, хриплый голос Салмана:

– Уважаемый Лев Иванович! Имя повторите, пожалуйста!

– Курышев Константин Викторович, – сказал сыщик.

– Нет, другое! Того человека, которого тогда убили.

– Ходжи Мугаз Мукуев, – четко произнес Гуров. – Это имя вам что-то говорит?

– Это был брат моей матери, – ответил Салман, голос которого сейчас больше напоминал горловой волчий рык. – Уважаемый Лев Иванович, не забирайте Ахмета с собой! Оставьте его там. Очень вас прошу! – выделил он.

– Уважаемый Салман Асланович! Я уважаю обычаи и традиции вашего народа. Более того, я считаю, что некоторые из них справедливее тех законов, по которым мы живем. Если бы вина Курышева заключалась только в этом, я бы отдал его вам без раздумий. Слово офицера. Но дело в том, что его сестра Ирина и есть тот человек, который хочет принести в наш общий дом очень большую беду. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю. Поэтому я не могу отдать вам Курышева. Я, к сожалению, не знаком с вами лично, но уважаемый Джафар Мусаевич сказал мне, что вы очень умный человек, и я его слову верю. Так, неужели вы, уважаемый Салман Асланович, не найдете немного попозже выход из этого положения?

– Найду обязательно! – произнес тот голосом, не предвещавшим ничего хорошего Курышеву. – А еще мы с вами, уважаемый Лев Иванович, обязательно познакомимся. Вы дорогим гостем в моем доме будете. За одним столом посидим, хлеб переломим! А еще я хочу, чтобы вы знали, что я ваш должник.

– Буду очень рад с вами познакомиться, уважаемый Салман Асланович, – заверил его Гуров. – А по поводу долга… как знать, может, я когда и обращусь к вам за помощью.

– И получите любую, – твердо пообещал Салман.

– А сейчас извините, уважаемый Салман Асланович, но у меня дела.

– Понимаю, удачи вам, уважаемый Лев Иванович!

Мизоев понял, что разговор закончен, отключил телефон, который так и держал все это время в руке, и восхищенно сказал:

– Вы великий мудрец, уважаемый Лев Иванович!

– Жизнь заставит, научит. – Гуров вздохнул и буркнул себе под нос: – Все-таки нужно было идти в дипломаты. Спасибо за добрые слова, уважаемый Джафар Мусаевич! – Потом он повернулся к Курышеву и спросил: – Теперь ты понимаешь, что мы – твоя единственная защита?

Тот молча повернулся к ним спиной и завел руки назад. Степан защелкнул на них наручники.

– Проводите нас, пожалуйста, уважаемый Джафар Мусаевич, – попросил Гуров. – К сожалению, проходить придется через зал – машина возле дверей стоит. Понимаю, что не очень хорошо получается, но если мы его к ней через улицу поведем, то еще хуже будет. В зале чужих людей нет. А вот если прохожие увидят, как мы из вашего двора человека в наручниках выводим, плохо о вашем заведении подумать могут. Зачем вам это надо?

– Конечно-конечно, уважаемый Лев Иванович! – торопливо согласился тот.

Они пошли обратно. Впереди шагал Мизоев, за ним Степан с Курышевым, а замыкающим был Гуров.

У входа в зал он сказал, как и собирался:

– Проходи, дорогой!

Сыщик не ошибся и в этот раз. Курышев увидел, что в зале полно посетителей, замедлил шаг и стал громко говорить что-то на неизвестном Гурову языке. Его тон был таким просительным, почти умоляющим, что люди, повернувшиеся на шум, не могли ему не посочувствовать. Степан тащил его за руку на выход, Курышев упирался, Гуров, особо не усердствуя, подталкивал в спину, а тот все говорил и говорил.

Сыщик уловил собственную фамилию, да и другие, ему знакомые. Некоторые посетители собрались было встать и вмешаться, но властный окрик Мизоева мигом вернул всех на место.

Наконец-то они оказались на улице. Курышева запихнули в машину, и она уехала.

Гуров повернулся к Мизоеву и спросил:

– О чем он говорил?

– Я не понял, уважаемый Лев Иванович. Я этого языка не знаю. На Северном Кавказе их очень много. В Дагестане, например, жители соседних сел друг друга понять не могут.

– Ничего страшного, его спросят, и он ответит, – заявил Лев Иванович, сделав вид, что поверил. – Спасибо вам большое за помощь, уважаемый Джафар Мусаевич! Пойду я, устал очень!

Гуров действительно замотался как собака.

Он дошел до микроавтобуса, стоявшего за углом, влез в него, рухнул на мгновенно освободившееся сиденье и попросил:

– Расседлайте меня!

Степан, уже сидевший там, мигом снял с него микрофон и доложил:

– Курышев говорил по-чеченски, обратился к людям «братья» и попросил спасти его сестру Ришку, которую заманили в ловушку. Он несколько раз повторил номер сотового телефона и очень просил, чтобы кто-нибудь позвонил ей и сказал, что брат велел ей немедленно уезжать из страны. Пусть она о нем не беспокоится. Он также заявил, что его арестовал полковник Гуров, а Наталья – агент ФСБ. Местонахождение телефона пробили, люди уже выехали. Если она сорвется с места, то ее передвижения будут отслеживаться.

– Ну и все! – Гуров с огромным облегчением выдохнул. – Срослось. Мавр сделал свое дело, мавр может ехать спать. Дальше уже ваша работа. Слушай мои последние задания: немедленно снять с федерального розыска Матвеева! Прямо сейчас! Написать ему крупными буквами и цифрами номер телефона и имя адвоката Михаила Яковлевича Любимова. А еще лучше – отдать все это Наде. Пусть она завтра же договаривается с ним о встрече. Орлову сообщить, что я ушел в отгулы. Меня не трогать, а то буду отстреливаться. И последнее на данный момент – отвезти меня домой и беспокоить только в том случае, если вы лопухнетесь, и мне нужно будет вас спасать. А сейчас дайте чего-нибудь попить, а то у меня слово «уважаемый» уже колом в горле стоит!

Ему протянули какую-то банку. Он мысленно плюнул на поджелудочную и с наслаждением выпил эту химию.

– Лев Иванович, а ведь вам действительно в дипломатах цены бы не было, – восхищенно сказал Степан. – Как вы лихо развели Салмана!

– Степа, я никого не разводил, – устало объяснил полковник. – Просто в этой маленькой республике все обязательно кем-то друг другу приходятся: знакомыми, друзьями, соседями, родственниками, одноклассниками и так далее. Ходжи Мугаз Мукуев, за убийство которого в то время арестовали Курышева, был человеком очень уважаемым. Он же совершил хадж! Так что вероятность того, что он Салману известен, была очень велика. Мне повезло. Он оказался его близким родственником. Надо было просто подвести Салмана к тому, чтобы он сам принял решение отдать нам Курышева.

– А ведь Мизоев вам соврал. Он прекрасно понял, что говорил Курышев, – заметил Степан.

– Этот умный человек понял, что произошло главное: Ирина не сделает того, для чего ее наняли, потому что кто-то, не исключено, что и он сам, ей позвонит и предупредит.

– А ведь вы все-таки рисковали, когда сказали Курышеву, что заказчик – женщина, – заметил Савельев. – А вдруг это был бы мужчина?

– Риск был, – согласился сыщик. – Но я все просчитал и решил, что он оправдан. Ирина, конечно, сразу никуда не сорвется, а где-то заляжет. У нее кроме брата обязательно есть в Москве или где-то поблизости доверенный человек. Во-первых, она не дура, раз столько лет этим бизнесом занимается и до сих пор не попалась. Дамочка прекрасно понимает, как опасно сейчас уезжать, потому что на границе будут бдить изо всех сил. Во-вторых, она захочет отомстить за подставу. Так что вам остается лишь следить за Натальей и взять Ирину на живца. На выходе мы будем иметь не политический скандал, а рядовое уголовное дело, – объяснил Гуров. – Теперь насчет Мизоева. Курышев убил в Чечне много русских солдат и мирных людей. Но он принял ислам, стал Ахметом, и Мизоев не ставит ему это в вину, как и его сестре, потому что они свои. Если бы Курышев не убил Мукуева, черта лысого у меня что-нибудь получилось бы. Нет, мы, конечно, забрали бы его, но с боем!

– Так, значит, вот почему вы тогда сказали, что Ахмету не жить.

– Вот именно! – подтвердил Лев Иванович. – Где мой персональный транспорт? Я домой хочу!

– Персональный транспорт рядом, но вот только поедете вы не домой, а совсем в другое место, – решительно заявил Савельев. – У Натальи кроме нас еще и своя охрана будет, а вы совсем без прикрытия. Конечно, вашу безопасность по дороге на работу и обратно мы обеспечим, но спасти от снайпера, который может залечь где угодно – нет. Так что пока мы Ирину не возьмем, поживете в другом месте.

– Думаешь, она мне мстить будет? – с сомнением спросил сыщик.

– Обязательно, – совершенно серьезно сказал Степан, повернулся к парню, сидевшему за аппаратурой, и приказал: – Давай!

Тот кивнул и сказал:

– Едва вы вышли из ресторана, как на этот номер был звонок с сотового. Симка не авторизированная, но сам телефон находится в ресторане. Говорили по-чеченски. Мужчина назвал женщину Ришкой, сказал, что он от ее брата, которого только что арестовал полковник полиции Гуров. Брат велел ей немедленно уезжать, потому что ее заманили в ловушку, а какая-то Наталья – агент ФСБ. Женщина поблагодарила и сказала дословно следующее: «Они мне за все кровью заплатят». Передвижения звонившего человека, конечно, отследим и выясним, кто это.

– Вот и получается, Лев Иванович, что отдыхать вам придется не дома, но обещаю, что с удовольствием. С женой вашей я вопрос решу, об этом не беспокойтесь, – пообещал Степан.

Хорошенько все обдумав, Гуров понял, что Савельев прав. Одно дело – уголовники, совсем другое – вот такая женщина, обезумевшая от жажды мести.

– Если отдыхать с удовольствием, то я не против, – согласился он.

Они вышли из микроавтобуса, сели в машину и поехали. Неожиданно Савельев остановился перед каким-то воротами, щелкнул пультом.

Когда они открылись, он заехал во двор и объяснил:

– Сейчас машину поменяем. Береженого бог бережет.

Они действительно пересели в другую, такую же неприметную машину, но выехали из двора уже через другие ворота. Савельев немного попетлял по улицам, убедился в том, что сзади все чисто, и облегченно вздохнул.