Текст книги "Ошибка Мефистофеля"

Автор книги: Николай Елин

Соавторы: Владимир Кашаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Примечание редакции.

Публикуя этот материал, редакция надеется, что руководители фабрики верхней одежды объяснят читателям газеты, почему продукцию фабрики столь единодушно отказываются носить жители нашего района?"

– Это что ж такое? – дочитав до конца, спросил Хаустов.

– Это? По-моему, фельетон,– пожал плечами завпроизводством.

– Сам вижу, что фельетон! – Иван Дмитриевич скомкал газету и бросил её в корзину.– Черт побери! Неприятность за неприятностью! То в милиции объяснительную записку писал, теперь вот это... А ты, брат, тоже хорош! Как же это случилось, что тебя с фабрики вынесли, а ты даже не почувствовал?

– Так там же сказано, Вань,– потупился собеседник.Премию мы в тот день обмывали. И как они там, в редакции, об этом пронюхали, понять не могу!

– Ну, ладно, ладно! – оборвал Хаустов.– Вахтёрам на всякий случай по выговору объявим за утерю бдительности. Домино отберём. А тебе пока замечание делаю на первый случай. Но только гляди, чтоб больше этого не было! Всю фабрику срамишь!

– Ну, какой разговор, Вань! Разве я не понимаю! Да меня теперь скорей с футбольного поля унесут, чем из кабинета! Ты вот лучше скажи, что мы редакции отвечать будем? Насчёт того, что наши пальто не покупают...

– Не покупают, говоришь? – грозно сверкнул очами директор.– Ну, это мы ещё поглядим! Я им покажу, кто такой лучший бомбардир сезона Иван Хаустов! Да чтоб мне с трёх метров в ворота пустые не попасть, если через полгода в наших пальто не будет ходить весь город! Машину мне! Если меня будут спрашивать – я у шефа.

– У какого шефа? – растерянно спросил завпроизводством.

– У такого! – хмыкнул директор.– Тебе знать не обязательно. Ну, ни пуха ни пера!

– К черту! – буркнул подчинённый.

– Уже еду,– кивнул Хаустов и, выйдя из кабинета, помчался к своему покровителю.

Последняя акция Мефистофеля

Битва за внедрение в жизнь новой моды разгоралась. Сначала Хаустов, по совету Мефистофеля, попытался сделать её участниками работников швейной фабрики, издав негласный циркуляр о переходе всех сотрудников на новую форму одежды. Главный модельер, завпроизводством и сам директор, надев пальто, ходили по цехам, рассказывали о достоинствах выпускаемой фабрикой продукции, хвалили фасон и расцветку. Потом всем желающим предоставлялась возможность капнуть на новое директорское пальто машинным маслом, вытереть о подол руки и даже почистить полой ботинки. Пальто безропотно и совершенно бесследно сносило все унижения, гордо сохраняя изначальный грязно-чёрный цвет. В заключение администрация извещала, что каждому, кто приобретёт в магазине такое пальто, будет повышен разряд, а портрет героя будет помещён на доску Почета.

Однако это начинание не принесло ожидаемого эффекта, ибо сметливые сотрудники стали объединяться в группы по пятнадцать – двадцать человек и покупать пальто в складчину.

Жёны швейников оказались ещё менее податливыми. Даже неприхотливая Маргарита, выслушав просьбу Хаустова, наотрез отказалась носить сверхпрочное изделие швейной фабрики. Спрятавшись за пишущей машинкой, она кротко сказала, что если её увидят в этом пальто члены учёного совета, то ей ни за что не утвердят докторскую диссертацию...

Нужно было искать другие пути. К счастью, приближалось открытие футбольного сезона. Мефистофель организовал из болельщиков "Шпульки" клуб любителей футбола. Заседания клуба проходили под трибунами городского стадиона. Здесь можно было поговорить о перспективах любимой команды, встретиться с известными игроками, съесть порцию сосисок... Чтобы члены клуба могли всюду узнавать друг друга, для них была введена специальная форма: длинные пальто грязно-чёрного цвета. Каждый болельщик "Шпульки" считал теперь вопросом чести купить такое пальто. Дело сдвинулось с мёртвой точки.

К тому же стараниями рогатого патрона Ивана Дмитриевича в вечерней газете было помещено интервью с членом-корреспондентом Парижской академии мод. Маститый специалист рассказывал о последней парижской моде: удлинённых и утяжелённых пальто чернильного, тёмно-синего и чёрного цвета с грубыми складками и неровными рукавами. Модницы бросились в магазины.

Кривая реализации продукции полезла вверх, но зато в городе резко вырос процент травматизма. В больницу то и дело стали доставлять мужчин и женщин с искривлением позвоночника, вывихом бедра и переломом ключицы. Участились случаи, когда даже совершенно здоровые люди, упав на улице, не могли самостоятельно подняться, и приходилось сначала снимать с них пальто, долго переворачивая пострадавших с боку на бок. В торговле снова наметился спад.

В это время забили тревогу работники загсов. Оказалось, что в районе значительно увеличилось число разводов. Люди, прожившие душа в душу двадцать лет, увидев друг друга в новых пальто, проникались такой взаимной антипатией, что бросали семью или начинали пить горькую.

Кривая реализации опустилась до нуля и остановилась.

И тогда Хаустов снова пришёл к Мефистофелю.

– Фима,– твёрдо сказал он, глядя своему шефу в глаза,– другого выхода нет. Ты должен сам купить пальто.

– Я? – вскричал Мефистофель.– Ни за что!!

– Фима,– настаивал Иван Дмитриевич,– если ты мне друг, ты сделаешь это. Я дам тебе денег...

– Мне не нужны деньги! – рассвирепел чёрт.– Я борец за идею! Я сам могу дать тебе из своих личных сбережений! Покупай хоть десяток своих дурацких балахонов, но на моё достоинство покушаться не смей!

– От того, что я куплю, ничего не изменится,– устало возразил Хаустов.– Ты должен купить, понимаешь? Я всё обдумал. Ты наденешь это пальто и обойдёшь в нём всех своих знакомых. Я знаю, у тебя их много. Они тебя послушают. Даже если ты несколько тысяч продашь – и то уже будет неплохо...

– Никогда...– торжественно проговорил чёрт, поднимаясь со стула,– никогда Мефистофель не наденет пальто, изготовленное на твоей фабрике! Никогда не станет он посмешищем! Опомнись, Хаустов!

– Ну, вот что! – тоже поднялся Иван Дмитриевич.Некогда мне тут с тобой разговоры разговаривать. Даю тебе три дня сроку. Если ты за это время не примешь моего предложения, то я расторгну наш договор! И душу мою ты не получишь! Я всё сказал. Решай сам! – И, хлопнув дверью, он вышел из комнаты.

Мефистофель тяжело опустился на стул и закрыл глаза. Почва уходила у него из-под копыт. Рушилось дело, которому он отдал почти три года жизни! И всё из-за этого самонадеянного идиота! Как он уговаривал его не садиться в директорское кресло! Так нет, не послушался! А теперь ему, Мефистофелю, расхлебывать заваренную этим недотёпой кашу... Сколько он возился с этим отставным профессором, сколько сил положил, чтобы удовлетворить все его желания, да и потратился тоже изрядно. И вот теперь, если Хаустов расторгнет договор, всё пропадет зря... Но, с другой стороны, появиться в аду, перед знакомыми, и тем более перед начальством, в таком скоморошеском, карикатурном виде было никак невозможно. Мефистофель один за другим перебирал и отбрасывал различные варианты, но придумать ничего не мог. Оставалось одно, последнее средство.

Чёрт встал, на цыпочках подошёл к кроватке, где спал Хаустов-младший, и долго смотрел на него с растроганной улыбкой.

– Прости меня, внучек,– наконец прошептал он.– Я не могу поступить иначе. Твой отец сам во всём виноват... Как я в нём ошибся!..

Он заботливо поправил на мальчике одеяло, потом снова подошёл к столу, достал чистый лист бумаги, ещё раз тяжело вздохнул и пробормотал:

– "Феци квод потуи"... "Я сделал всё, что мог". Кто может, пусть сделает лучше.

Он надел очки, вынул из кармана ручку и чётким каллиграфическим почерком вывел в правом верхнем углу листа:

"В Комитет народного контроля

от гражданина М.

ЗАЯВЛЕНИЕ..."

Эпилог

Прошло десять лет. Хаустов, после того как его освободили с работы на фабрике, с головой ушёл в учёбу. Увлёкшись кооперацией, он с отличием окончил институт, защитил кандидатскую диссертацию. Теперь он заведует кафедрой в кооперативном институте. Студенты любят его за блестящее знание предмета и за добрый нрав. Особенно благожелательно он по старой памяти относится к спортсменам, хотя на экзаменах не делает им никаких скидок.

По вечерам в квартире Хаустовых подолгу не гаснет свет. Иван Дмитриевич пишет новый учебник по бухгалтерскому учёту, а Маргарита, уложив сына, занимается домашним хозяйством. Она решила не защищать докторскую, принеся свою научную карьеру в жертву семье. Вместо этого она окончила курсы кройки и шитья и в часы досуга любит посидеть за машинкой, выкраивая трусики Хаустову-младшему.

Мефистофель, которому так и не удалось заполучить душу Ивана Дмитриевича, боясь насмешек коллег и неприятностей по службе, решил больше не возвращаться в ад. Он порвал со своим тёмным прошлым и устроился работать тренером по воспитательной работе футбольной команды "Шпулька". Дисциплина и моральный климат в команде резко улучшились, за последние годы там не было ни одного сколько-нибудь серьёзного нарушения. Во многом благодаря этому "Шпулька" три раза подряд становилась чемпионом области. Мефистофеля много раз сманивали в другие команды, обещали ему всяческие блага, но он остается верен своим убеждениям и не изменяет "Шпульке". Особенно тщательно он следит за тем, чтобы футболисты не пользовались в быту никакими незаслуженными привилегиями. Впрочем, для города, где произошли описанные события, это давно уже не характерно. Футболистов здесь по-прежнему любят, но спрашивают с них как с простых смертных.

Ну вот, кажется, и всё... Да, мы забыли упомянуть, что Хаустов-младший уже второй год занимается в детской спортивной школе, на футбольном отделении. Он мечтает стать центральным нападающим в команде, в которой воспитательной работой руководит его дедушка.

Что же касается Маргариты, то она давно и безуспешно пытается достать необычайно модное, красивое пальто производства местной швейной фабрики...