Текст книги "Нам так не хочется (СИ)"

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Сцена первая

Комната для старшего научного персонала в лаборатории. Два окна, два письменных стола рядом с ними (свет слева), стулья, справа у стены шкаф с лабораторной мелочью, за ним входная дверь.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Безобразов один.

Безобразов. Казалось бы, все преграды позади. По-порядку: Абуш Кельмович дал наконец деньги, мастерские, правда, с приключениями, как же без них, всё-таки изготовили приставку к моей американской установке, которую я когда-то окрестил Мустангом – собственное имя ей дал. Приставку теперь можно сравнить с седлом для Мустанга. Это седло многократно увеличивает мои возможности. И когда я собрался объездить эту дикую лошадь, получить от неё массу интересной информации, у меня не хватает помощника. Заведующий лабораторией дал мне лаборанта. Этот Саша Карпов ничего не хочет делать, никому не подчиняется, находит всякие уловки, чтобы только не работать. Неделю за ним ходил, только начали работать, через час испарился. Говорят, к нему друзья какие-то приехали, вместе в горах на лыжах катаются. Теперь он их возит по Москве, город показывает. Заведующий лабораторией разводит руками, говорит, если этого выгоню, никого не будет – ставку сократят. Пусть бы сократили, толку всё равно никакого. И в министерстве результатов хотят... а как их получить, когда каждый хвост управляет собакой!

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Безобразов и Янин.

Янин (проходит и садится за свой стол). Чем, Вася, озабочен, кто мешает работать? Опять Абуш Кельмович или начальник мастерских?

Безобразов. Не угадали, Владислав Матвеевич, те преграды уже пройденный этап, слава Богу, сейчас не они. Запланировал я серию испытаний, завлаб выделил в моё распоряжение лаборанта Сашу Карпова.

Янин. Рыженького? Знаю хорошо.

Безобразов. Вторую неделю не можем приступить к работе: то у него то, то у него другое. Я ничего не могу сделать, заведующий тоже.

Янин. Работать он может, знающий, но человек настроения. Он выглядит молодо, холостяк, но ему за сорок. Он после средней школы к нам как пришёл, так и работает. Вначале учился в вечернем, потом на третьем курсе, кажется, бросил... владеет плакатным пером... типичный лаборант...

Безобразов. Что толку мне от его биографии...

Янин. Да, трудно у нас с лаборантами. Они все, как говорится, займи и выпей. Вот, кстати, и выход: хочешь быстро провести серию испытаний, купи ему бутылку водки, увидишь, заработает как вол. Ты мне ещё его расхваливать будешь. Водку покупай самую дешёвую, им всё равно вкусно.

Безобразов. Правда? Спасибо, что подсказали, Владислав Матвеевич.

Янин. Не за что. Это проверенное средство, ещё никогда не подводило.

Безобразов. Иду покупать, мне ещё теперь этого Сашу Карпова увидеть надо (уходит).

ЯВЛЕНИЕ третье

Янин один.

Янин. Молодо – зелено! Его бы зелёность соединить с моей опытностью – вот бы был эффект! Настоящая цепная реакция могла получиться. Но, увы, так не бывает. Вначале нет опыта, потом нет пороха. А опыт тоже не маловажная вещь. Казалось бы, бутылка – пустяк, а в нашей лаборатории она чудеса делает. Купи заведующему бутылку, он готов за неё отдать тебе всю лабораторию и насовсем! Про лаборантов и говорить нечего! Недавно закупили двести индикаторов, где они теперь? Хорошо, если пару штук отыщешь, все остальные обменяли на бутылки. И так всё! Чёрная дыра, а не лаборатория. Так было до того, как мы стали НИИ, так и продолжается по сей день. Покупаем приборы и сразу их списываем, можно наоборот: вначале списываем, потом покупаем. Короче карусель работает. Все пьяницы, чего с них спросить? Был, правда, один заведующий не пьющий лет десять назад, куркулём его прозвали. Так тот взятки научился брать, посадили его – взяли с поличным. Неизвестно, что лучше?.. Я и сам рад лишний раз поклониться Вакху, так, кажется, звали античного бога вина и веселья (достаёт из глубины шкафа коробку с коньяком, выпивает стопку и быстро всё убирает). Коробка для конспирации, чтобы издали не было видно, а так у Зинаиды ни роста, ни рук не хватит, чтобы добраться до моей бутылки. Всё продумано – по науке! Где-то шоколадка была (достаёт в столе, отламывает и ест). Так, пожалуй, веселее будет работать...

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ

Янин и Ирина Григорьевна.

Ирина Григорьевна (открывает дверь). К вам можно, Владислав Матвеевич?

Янин. Открыто, значит, можно (встаёт). Вы у нас, Ирина Григорьевна, редкий гость, проходите, присаживайтесь, рад вас видеть. День ото дня вы всё ярче и красивее. Как бы мне в вас не влюбиться на старости лет.

Ирина Григорьевна. Не смущайте меня, Владислав Матвеевич, и Зинаида может услышать... И какой же вы старик, вы ещё цветущий мужчина. А я пришла по делу, чтобы пригласить вас на мою защиту и подарить вам свой автореферат (даёт). Пожалуйста, приходите!.. В реферате указана аудитория, где будет защита, дата и время.

Янин. Я же, Ирина Григорьевна, профан в технических вопросах, я же физик, поэтому буду дремать... короче, постараюсь, но не обещаю.

Ирина Григорьевна. Вы же прибедняетесь, Владислав Матвеевич?

Янин. Я серьёзно! Только разве для народа? Сами посудите, приду, чтобы хлопать ничего не понимающими глазами? Там Совет, профессура, ответственные люди. А тут физик зачем-то забрёл? И задремать ведь могу! Один вечерник, на лекции у меня был случай, захрапел на всю аудиторию, а рядом никого, чтобы его толкнуть...

Ирина Григорьевна. Всё с вами ясно, Владислав Матвеевич.

Янин. За реферат спасибо, посмотрю на досуге (открывает), тем более с вашей дарственной надписью, большое спасибо! Буду хранить его и вспоминать ваш звёздный час, Ирина Григорьевна!

Ирина Григорьевна. Постучите по дереву, Владислав Матвеевич! Вы меня можете сглазить: я так волнуюсь, а вы "звёздный час" придумали.

Янин. Стучу (стучит по столу). Помню, я тоже сильно волновался на своей защите. Особенно, когда один, мне говорили, жутко вредный член учёного Совета пожирал меня глазами вовремя моего доклада. Странно, но он, вопреки ожиданиям моим и руководителя, не задал ни одного вопроса. Мы предположили, что он спешил на дачу, дело было как раз в пятницу. Да, а тайное голосование Совета оказалось единогласным. Желаю, Ирина Григорьевна, и вам такого же голосования.

Ирина Григорьевна. Спасибо, Владислав Матвеевич, за доброе пожелание!

Янин. Что же мы стоим, присаживайтесь, Ирина Григорьевна.

Ирина Григорьевна. Нет, я к вам на минутку зашла. А Василий Иванович вышел? Я ему тоже реферат хотела подарить.

Янин. Да, он с лаборантом испытания проводит, толи собирается...

Ирина Григорьевна. Вы ему передайте, что я его тоже приглашаю, а реферат на стол ему положу...

Янин. С удовольствием передам, Ирина Григорьевна.

Ирина Григорьевна. Я, когда его увижу, конечно, сама приглашу. До свидания, Владислав Матвеевич.

Янин (провожает). Будьте здоровы, Ирина Григорьевна. Вы разбудили мои воспоминания о моей защите, о молодости. Помню, после защиты ехал в метро и три раза проезжал станцию пересадки.

Ирина Григорьевна. Так волновались?

Янин. Необыкновенно! По-моему, в таком сильном возбуждении я никогда не был ни до, ни после, хотя в жизни много было разного. Заходите к нам почаще, Ирина Григорьевна, будем рады вас видеть.

Ирина Григорьевна. Спасибо, Владислав Матвеевич, буду заходить, раз приглашаете. Уходит.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Янин и Зинаида.

Зинаида. Что здесь делала эта вертихвостка?

Янин. Ты кого имеешь в виду?

Зинаида. Не прикидывайся простачком, Ирину, конечно.

Янин. Принесла свой автореферат нам с Васей.

Зинаида. Она здесь битые полчаса была, так долго реферат отдавала? Васи здесь нет, к тебе что ли клеится?

Янин. Зинаида, ну что ты с ума сходишь! Кому я нужен кроме тебя? У неё директор, а я кто? Простой старший научный сотрудник. Подумай и успокойся. Одну тебя я только люблю!

Зинаида. Я её знаю много лет: вначале она Новикова хотела на себе женить, потом ей взбрело в голову Виктора Алексеевича от жены увести, а не получилось. Может, на тебя глаз положила? О чём она здесь распиналась? Тебя она в два счёта уведёт! Ты такой ручной, сам рад будешь... я уж тебя знаю! А эта стерва красивая!..

Янин. Зинаида, это уж слишком! Что ж я телёнок, по-твоему? Иди, Зинаида Абушевна, начальство спохватится, секретаря нет, выговор заработаешь.

Зинаида. Так и не сказал, о чём она говорила?

Янин. Приглашала на защиту, я свою защиту вспомнил, поговорили. Всё-таки она жена директора, может ему сказать, что Янин грубиян или что-нибудь подобное. Ты этого хотела бы? Успокойся, от тебя меня никто не уведёт, ты не позволишь.

Зинаида. Не позволю! Так и знай! А она не жена Виктора Алексеевича, а любовница, будет тебе известно! (Уходит).

Янин (один). Фу!.. Бог послал ревнивую жену, правда, гражданскую. Порой не рад, что связался. Но о законном браке пусть Абуш Кельмович даже не мечтает, ни за что!.. Нет, она женщина интересная, при всех достоинствах и заботливая, хозяйственная, готовить умеет, но своей ревностью всё отравляет. Стоит мне взглянуть на кого-то – ей сразу дурно становится! Нельзя же так!

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Янин и Безобразов.

Безобразов (входит с отрешённым взглядом, садится на своё место). Он угробил моего Мустанга!..

Янин. Кто угробил? Твоего Мустанга? Что случилось, Вася?

Безобразов (монотонно). По вашему совету я пошёл в магазин и купил бутылку водки. На несчастье, сразу встретил Сашу Карпова, он сразу согласился испытывать...

Янин. Вот, я ж тебе говорил...

Безобразов. Но он выпил целый стакан, потом второй и моя установка, которую с такими трудами я вывез из Штатов, приказала долго жить.

Янин. Как же ты так сплоховал, Вася? Разве можно было отдавать бутылку до испытаний? Тебя подвела неопытность! Я думал, ты сам догадаешься, Вася! Нет, я вообще не понимаю, ты ведь в мастерских недавно практику проходил с пьющими мужиками... и успешно...

Безобразов. Он совершенно пьян.

Янин. Ничего удивительного, за несколько минут выпить бутылку водки. Но ты сам виноват, Вася!

Безобразов. Непростительно виноват!

Янин. Он не только твоего Мустанга, он себя может угробить: однажды, ты был в это время в Америке, он пьяный завалился спать между стеной и распределительным электрощитом, где напряжение триста восемьдесят вольт... представляешь? В девятнадцатой комнате. Хорошо ноги не поместились, я зашёл за чем-то и их увидел...

Безобразов. Я никуда негодный человек. Мне надо кончать свою жизнь, осталось только решить каким способом: либо выпасть из окна с большой высоты, либо повеситься. Я об этом думал, когда шёл сюда...

Янин. Это ты брось! Брось дурить! Ты, Вася, очень талантливый человек! Бог тебе дал необыкновенный талант, чтобы ты его развивал на пользу всем людям, а ты хочешь... даже мысли такие – непростительный грех, выброси их из головы....

Безобразов. Это всему конец!..

Янин. Ты допустил элементарную ошибку, Вася, что отдал бутылку ему сразу. Надо было показать и сказать, что получит её за работу. Пусть бы он после испытаний напился, тебе уже не было бы никакого вреда... а до завтра он бы отошёл...

Безобразов. Он так нервничал, почти вырвал у меня бутылку, а на меня затмение какое-то нашло... сам не пойму... что это было?..

Янин. Вполне верю, Вася, так бывает. Я виноват: не проинструктировал тебя подробным образом. Успокойся, Вася, пойдём посмотрим, нельзя ли твоего Мустанга как-нибудь восстановить. Дело сделано, надо жить дальше.

Безобразов. Если и можно восстановить, то это обойдётся очень дорого... опять Абуш Кельмович...

Янин. Что делать? Все мы под ним ходим... Он вроде мне тесть, но сказать хорошего о нём ничего не могу. И деньги, чтобы у него выцарапать, их надо ещё заиметь, Вася. А я обязан тебе теперь помогать, раз виноват, вставай, пойдём посмотрим и прикинем сразу на какую сумму это потянет... я в ремонтных делах имею некоторый опыт.

Безобразов (тяжело встаёт). Там только в одном месте, Владислав Матвеевич, но очень сильно. Уходят.

Занавес.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Кабинет директора НИИ Корнюкова. В отличие от кабинета заместителя (действие первое, сцена первая), столы здесь накрыты зелёным сукном.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Корнюков один.

Корнюков (беспокойно ходит по кабинету). Что-то нервы пошаливать стали. Есть, конечно, реальные причины. Но ты ж директор, Витя, держи удары! Во-первых, объект. Я никому пока ничего не говорил. Надо нам самим разобраться, Шапкин может помочь. Он, по-моему, самый сильный из живущих ныне в России расчётчиков. Во-вторых, эта кандидатская. Столько мороки с ней, знал бы, кажется, не ввязывался в это дело. Но, с другой стороны, мы стали НИИ, поэтому надо в эту технологию вникать. У нас формируется Совет, будут защиты по техническим дисциплинам, Ирину я планирую сделать научным секретарём, поэтому всем нам полезно пройти эту школу. Я намеренно первый опыт провожу в вузе на кафедре Шапкина. Если бы это не Ирина, а кто-нибудь другой защищался, я бы вообще был спокоен. Кстати, Шапкин должен скоро подъехать, поговорим с ним обо всём. Сам он, конечно, человек опытный, авторитетный у себя в вузе, заведует кафедрой, есть грешок, но кто без них. Думаю, всё пройдёт окей. Пока идёт всё нормально, вообще нет причин для беспокойства. А я, чем ближе к финишу, тем сильнее испытываю какое-то напряжение. Почему? (По местной связи). Ирина Григорьевна, зайдите ко мне (садится за стол).

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Корнюков и Ирина Григорьевна.

Ирина Григорьевна (входит). Здравствуй, Витя, слушаю тебя.

Корнюков. Здравствуй, проходи, присаживайся, Ирочка. Рассказывай, как дела. Что с рефератом? Я прямо с самолёта, знаю, ты волнуешься.

Ирина Григорьевна. Всё идёт по плану. Реферат отпечатали, принесли, своим я раздала, завтра, наверно, поеду к Шапкину, раздам его сотрудникам, потом в отдел аспирантуры и на рассылку.

Корнюков. Чудненько, на моей машине съездишь. Волнуешься?

Ирина Григорьевна. Как ты думаешь? Конечно, волнуюсь...

Корнюков. Мы с тобой впервые с этим столкнулись, не во всём ещё разобрались. Я в командировке взял интервью у одного кандидата наук. Он тоже в своё время в вузе защищался, так он сказал, что если она, то есть ты, прошла кафедру, то остальное идёт автоматически.

Ирина Григорьевна. Как это автоматически?

Корнюков. А вот так. Оказывается, доклад на кафедре – самое главное, а мы не знали. Кафедра Шапкина проголосовала, тебя выпустила, а дальше – дело техники.

Ирина Григорьевна. Всё равно страшно! Сколько мне всего предстоит ещё и... не у себя в институте...

Корнюков. Всё будет хорошо, Ирочка!.. Подумай, пройдёт несколько дней и всё будет в прошлом, все твои волненья останутся позади. Как наши там женщины, шипят?

Ирина Григорьевна. Гробовая тишина, никто ничего.

Корнюков. Ну и ладушки! И ты постарайся поменьше волноваться. Приедет скоро Шапкин, я с аэропорта ему звонил, зайдёте с ним вместе ко мне, всё окончательно обговорим с защитой, посоветуемся по поводу банкета и так далее – у нас всё впервые, а он человек опытный. Иди, Ирочка, работай, не волнуйся, будь умницей (целует её в щёчку). Пригласи ко мне Новикова. Ирина Григорьевна уходит.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Корнюков и Новиков.

Новиков. Здравствуйте, Виктор Алексеевич, слушаю вас.

Корнюков. Здравствуй, Николай Аркадьевич, проходи, присаживайся (встаёт и молча ходит по кабинету). Вчера я видел в натуре, запроектированные тобой «скорлупки».

Новиков. Уже начали делать?

Корнюков. К сожалению, да, и делают они очень быстро. Военные – у них дисциплина. Меня пригласили посмотреть.

Новиков. Почему, к сожалению, я не понял?

Корнюков. Потому что... я инженер. На степени ни на какие я не претендую, но я инженер! И как инженер, когда я увидел эти махины, кожей почувствовал, что твои "скорлупки" не могут выдержать той нагрузки, на которую ты их рассчитывал. На бумаге всё было красиво, а в реальности... может быть катастрофа!

Новиков. Я могу поднять все расчёты...

Корнюков. Я знаю, ты добросовестный человек, и я смотрел твои расчёты, поэтому это ничего не даст.

Новиков. Что вы предлагаете, Виктор Алексеевич?

Корнюков. Допущена какая-то принципиальная ошибка. Мы хотели тихо-тихо, незаметно, подобраться к государственной премии...

Новиков. Вы сами это предложили...

Корнюков. Вместо премии нам может грозить, как это говорят, небо в клетку или в решётку, не помню точно... вам – как автору проекта, мне – как руководителю темы...

Новиков. Не знаю, что мне на это ответить?..

Корнюков. Я знаю! Придётся обратиться к специалисту, снять покров тайны. Сегодня у меня будет профессор Шапкин, надо его озадачить. Приготовь исходные материалы, чтобы он нас проверил.

Новиков. А что же будет с нами?

Корнюков. Интересный вопрос! Наша судьба в наших руках, дорогой, – надо думать.... Будьте готовы, я вас позову.

Новиков. Хорошо, я всё приготовлю, можно идти?

Корнюков. Иди... Новиков уходит.

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Корнюков и Челноков.

Челноков (открывает дверь). К вам можно?.. Здравствуйте, Виктор Алексеевич!

Корнюков. Здравствуй, заходи, Андрей Петрович (встаёт, здоровается за руку, садится). Что новенького?

Челноков. К сожалению, Виктор Алексеевич, неприятные новости, я как узнал, что вы вернулись из командировки, сразу к вам.

Корнюков. Что случилось? Рассказывай, Андрей Петрович.

Челноков. Сегодня утром мне принесли автореферат одного аспиранта профессора Иволгина, вы его знаете.

Корнюков. Это из Липецка или... из Воронежа который?..

Челноков. Он из Воронежа, Виктор Алексеевич. На следующей неделе у них в вузе состоится защита этой диссертации. Автореферат где-то завалялся и пришёл к нам с явным опозданием...

Корнюков. Вы, по-моему, очень длинно... мы-то при чём?

Челноков. Дело в том, Виктор Алексеевич, что название и даже содержание работы, судя по реферату этой диссертации, в значительной мере совпадает с нашей, подготовленной Ириной Григорьевной. Они, независимо друг от друга, работали над одной и той же проблемой. Назревает скандал, Виктор Алексеевич.

Корнюков. Что вы предлагаете, Андрей Петрович?

Челноков. Нужно срочно остановить всю машину: изъять реферат, может быть, даже перенести защиту на более поздний срок. Я так думаю.

Корнюков. Куда смотрел Шапкин? Но теперь об этом поздно рассуждать... Он сейчас едет, скоро будет здесь, разберёмся.

Челноков. Шапкину тоже должны были прислать реферат...

Корнюков. Я тебя прошу, Андрей Петрович, даже не в службу, а, как говорится, в дружбу, подключись, пожалуйста, к этому делу.

Челноков. Я готов, Виктор Алексеевич...

Корнюков. Ты и так помогал, спасибо тебе, но теперь для тебя, моего заместителя, нет дела важнее на эти дни, может быть, недели, пока она не защитится. Всё остальное отложи на потом. Помоги ей, Андрей Петрович, советом и делом. Я буду у тебя в долгу. Хорошо?

Челноков. Как на это посмотрит Шапкин?

Корнюков. Шапкин её научный руководитель, а ты ей помогай – не вижу никакого противоречия. Делаешь вместе с ней то, что Шапкин скажет. Хорошо?

Челноков. Хорошо, Виктор Алексеевич. Я скажу об этом Ирине Григорьевне.

Корнюков. Иди, поаккуратнее только, она и так волнуется. Что делать? Надеюсь, истерики с ней не будет. Зайдёшь вместе с Шапкиным и с Ириной, ты должен быть теперь в курсе всех дел.

Челноков. Всё понял (уходит).

Корнюков (один). Да, неприятность. Могло быть и хуже: этот реферат мог так завалиться, что не дошёл бы до нас вообще. Вот тогда бы мы попали в худшую попу. Сейчас, кажется, всё поправимо. Я как предчувствовал эту неприятность.

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

Корнюков и Безобразов.

Корнюков (отвечает секретарю). Да, Зина... Безобразов?.. пусть заходит.

Безобразов (входит робко). К вам можно? Здравствуйте, Виктор Алексеевич!

Корнюков. Проходи, здравствуй, Василий Иванович, присаживайся. Что привело тебя к директору? У меня есть заместитель по науке.

Безобразов. У меня большая неприятность, Виктор Алексеевич, и помочь можете только вы.

Корнюков. Сегодня, видно, такой день. Где-то я читал, что даже у льва бывают такие дни, когда всё идёт шиворот-навыворот. Ну, выкладывай, Василий Иванович, что у тебя стряслось.

Безобразов. Не знаю даже с чего начать?

Корнюков. Когда идёшь к начальству, нужно подготовиться, всё продумать, вплоть до решения, которое ты желаешь получить от начальника. Это на будущее, сейчас начни с начала, Вася.

Безобразов. Спасибо. Да, заведующий лабораторией выделил мне лаборанта Сашу Карпова для проведения испытаний, которые я давно запланировал. Но этот Карпов две недели водил меня за нос, находя уважительные причины, чтобы уклониться от работы.

Корнюков. Сказал бы заведующему...

Безобразов. Я говорил... Нет, один раз начали, час поработали и он опять исчез. Заведующий сказал, что если он его уволит, то должность будет вакантной и её могут сократить. Я очень длинно рассказываю?

Корнюков. Хорошо, продолжай. Пока мне всё понятно. К сожалению, ставки у них низкие и найти человека очень трудно, это правда. Дальше.

Безобразов. А дальше я поступил так: я купил ему бутылку водки.

Корнюков. Но это ты, Вася, напрасно. Они и без нас с тобой сопьются. Что за сим последовало?

Безобразов. Мне надо было ему бутылку показать, но не отдавать, отдать после испытаний. Но получилось так, что он, увидев бутылку, занервничал и почти вырвал её у меня из руки.

Корнюков. И сразу выпил стакан?

Безобразов. Здесь вот я допустил вторую ошибку: мне не надо было вообще сегодня работать с ним. Но было такое сильное желание работать, как наваждение. Я столько дней не мог начать испытания с новой приставкой!.. И я... короче, он испортил мою установку.

Корнюков. Да, Вася, я сочувствую, но ты сам кругом виноват, обе свои ошибки сам сформулировал и признаёшь. А главная твоя ошибка заключается в том, что ты, старший научный сотрудник, спаиваешь лаборантов в рабочее время.

Безобразов. Что же мне делать?

Корнюков. По-твоему, институт должен раскошелиться? А если по-честному, то ремонт должен производиться только за твой счёт. Сам посуди...

Безобразов. Мы сейчас с Владиславом Матвеевичем осмотрели повреждение и он примерно оценил сумму, необходимую на ремонт: это годовая моя зарплата. А за что я буду жить?

Корнюков. Интересный вопрос. Ладно, Вася, сильно не убивайся. Я вижу, что без моих увещеваний у тебя голова между ног. Поднимай голову, будем действовать.

Безобразов. Как?.. Посоветуйте...

Корнюков. Сейчас я попрошу начальника мастерских... (по местной связи) Павел Иванович, здравствуйте... да, Корнюков. Просьба у меня: подошли своего сметчика осмотреть повреждение установки у старшего научного сотрудника Безобразова из физической лаборатории... да, той самой, американской. (Безобразову) В какой комнате?

Безобразов. В двадцать седьмой.

Корнюков. Да, в двадцать седьмой... хорошо, что вам знакома. Пусть составит смету на ремонт... я понимаю, что ни за час... на этой неделе. Только у меня просьба, не завышайте сильно, много денег у нас не будет. Либо вы цените по-божески, и мы постараемся оформить с вами договор, либо, сам понимаешь, работы этой у вас не будет... да, а в домино твои хлопцы стучат иногда так громко, что у меня слышно... не веришь?.. откуда бы я знал?.. дело твоё... (смеётся) Ну что, договорились?.. Хорошо, он ждёт. (Безобразову) Иди, Василий Иванович, встречай сметчика. Составит смету, зайдёшь к Челнокову, пусть думает. А не надумает, пусть меня спросит, у меня есть... одна идея.

Безобразов. Спасибо, Виктор Алексеевич.

Корнюков. "Спасибом", дорогой, не отделаешься, выговор будет и оштрафовать тебя придётся, но это после, иди.

Безобразов. Всё равно спасибо, Виктор Алексеевич (уходит).

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

Корнюков, Ирина Григорьевна, Шапкин и Челноков.

Шапкин(входит первым). Здравствуйте, Виктор Алексеевич.

Корнюков. Здравствуйте, Иван Николаевич. Рассаживайтесь, кому где удобно. Все в курсе. Я не спрашиваю, как могло такое случиться – это неинтересно. Как будем выходить из неприятной ситуации? Послушаем научного руководителя. Прошу, Иван Николаевич.

Шапкин. Такое иногда случается, Виктор Алексеевич, даже при защите докторских диссертаций. Особо страшного здесь ничего нет. Главное, не успели разослать автореферат. Ирина Григорьевна собрала подарочные экземпляры все до единого. Конечно, надо будет поработать: изменить название, направленность работы, пройтись по всем главам...

Корнюков. Защиту придётся перенести?

Шапкин. Да, что делать?.. Но, повторяю, страшного в этом ничего нет. Как ко мне реферат не попал – вопрос, нам ведь его тоже должны были прислать. Я постараюсь разобраться. Видно, кто-то из преподавателей взял на столе у секретаря и зачитался...

Корнюков. Насколько вы думаете перенести?

Шапкин. Отменим пока защиту. Спешить особо некуда, потом назначим, я так думаю. Надо поработать с текстом, потом отпечатать снова реферат. Не беспокойтесь, Виктор Алексеевич, всё будет нормально.

Корнюков. Надеюсь, Иван Николаевич!

Шапкин. Конечно, неприятность, но, говорят, без приключений скучно жить. По-моему, Ирина Григорьевна, адекватно сейчас всё воспринимает. Я ей рассказал о двух докторских, защищённых почти одновременно на одну и ту же тему. Соискателей приглашали в Высшую Аттестационную Комиссию несколько раз в течение года. С ними беседовали, задавали вопросы. В конце концов обоим присудили докторские степени: у них были разные подходы к решению задачи, но одинаковый результат на выходе. Один новоиспечённый доктор так расслабился после всего, что через пару дней после получения счастливой вести умер, хотя ему не было и пятидесяти. Так тоже бывает, это жизнь.

Корнюков. Но мы не будем так всё остро переживать, верно, я говорю, Ирина Григорьевна?

Ирина Григорьевна. Я чувствую, мне не надо было соглашаться на роль подопытного кролика.

Корнюков. Ну, ну, ну! Ирина Григорьевна! Успокойтесь! Такие у вас помощники: два доктора и оба профессора. Они вам помогут выйти из этой неприятности. Это ведь случай, случайное стечение обстоятельств, никто этого не хотел, не ожидал и не планировал. Я думаю, месяца нам хватит на всё про всё – это максимум. Через месяц мы будем Ирину Григорьевну поздравлять с успешной защитой. Как, Иван Николаевич, уложимся в месяц?

Шапкин. Постараемся, Виктор Алексеевич, зачем растягивать "удовольствие" в кавычках, никто в этом не заинтересован. Я съезжу к Иволгину в Воронеж на защиту, надо будет, возьмём текст диссертации его аспиранта.

Корнюков. Андрей Петрович, вы не хотите присоединиться?

Челноков. Я готов съездить, Виктор Алексеевич!

Корнюков. Вот и чудненько! Какие ещё есть у кого вопросы? Нет? Тогда за работу. Иван Николаевич, я вас прошу ещё задержаться. (По местной связи) Николай Аркадьевич, зайдите ко мне.

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

Корнюков, Шапкин и Новиков.

Новиков (входит). Здравствуйте, Иван Николаевич!

Корнюков. Кажется, вы знакомы?

Шапкин. Здравствуйте, Николай Аркадьевич! Конечно, знакомы, столько лет я с вами работаю!

Корнюков. Отлично. Не будем отвлекаться от главного. У нас ещё одна неприятность, Иван Николаевич. Мы запроектировали секретный объект. Николай Аркадьевич автор проекта. Объект скоро начнёт возводиться. Нужна ваша консультация.

Новиков. Я подготовил исходные данные (передаёт Шапкину).

Корнюков. Вчера я увидел изготовленные детали этого сооружения в натуральную величину и усомнился в их прочности. Я по образованию инженер-кораблестроитель.

Шапкин. Что я должен сделать?

Корнюков. Я предполагаю, что допущена принципиальная ошибка, поэтому прошу вас, Иван Николаевич, прикинуть и не замыленным взглядом обнаружить, где мы допустили ошибку.

Шапкин. А если ошибки нет?

Корнюков. Мы были бы рады...

Шапкин. Когда вам надо это сделать?

Корнюков. Если честно вам сказать, то надо бы вчера, – объект очень дорогой. Он в два раза дешевле аналогичных ранее возводимых, на этом мы хотели сыграть, – я уж перед вами полностью исповедуюсь. И всё-таки это страшно дорого. В случае ошибки ответственность с нас никто не снимет.

Шапкин. Понял. Завтра во второй половине я постараюсь доложить вам свои соображения.

Корнюков. Отлично, будем ждать. Я понимаю, эта работа выходит за рамки нашего с вами договора...

Шапкин. Вы же не хотите от меня, как я понял, официального заключения?

Корнюков. Нет, нет! Ничего официального! И объект, я уже сказал, секретный. Нам надо самим разобраться... поэтому я вас прошу о личном одолжении.