Текст книги "Ангел-хранитель"

Автор книги: Николас Спаркс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 17

– Ричард! – удивленно воскликнула Джулия.

– Привет, Джулия! – Он протянул ей букет роз. – Вот, купил в аэропорту по пути домой. Не слишком свежие, но выбирать было особенно не из чего.

Джулия стояла в дверях, Сингер рядом. Как только хозяйка открыла дверь, рычать он перестал. Пес обнюхал гостя и после того, как убедился, что внешность совпадает с уже знакомым запахом, отвернулся. «Это он, – всем своим видом, казалось, говорил Сингер. – Не то чтобы я в восторге, но в общем-то все нормально».

В отличие от него, Джулия чувствовала себя менее спокойно. Она немного помедлила, прежде чем принять цветы. Лучше бы он не приносил их.

– Спасибо.

– Извините, что зашел в такой поздний час, – очень хотелось увидеть вас.

– Все в порядке, – ответила Джулия.

– Я звонил, но вас не было дома.

– Вы оставляли сообщение на автоответчике?

– Нет. Времени не было. Уже объявили посадку, а я еще не знал, забронировано ли для меня место. Знаете, как бывает… Я вчера оставлял вам записку.

– Да, – кивнула Джулия. – Я видела ее.

– Так вы были дома? Я имею в виду раньше?

– Я уезжала с приятелем.

– Приятелем?

– Вы помните Майка? Он неожиданно заехал за мной и отвез поужинать.

– Помню. Он был тогда вечером в баре, верно? Тот парень, который работает в автомастерской, да?

– Он самый.

– Понятно, – кивнул Ричард. – Хорошо провели время?

– Я с ним давно не виделась и была рада, когда он заехал.

– Прекрасно, – промолвил Ричард, посмотрел на крыльцо, затем себе под ноги и снова на Джулию. – Можно войти? Я надеялся, что мы с вами поговорим пару минут.

– Ну… – уклонилась Джулия от прямого ответа. – Уже поздно. Я как раз собиралась ложиться.

– Прекрасно понимаю вас, – сказал он. – Тогда скажите, сможем ли мы увидеться завтра? Сходить куда-нибудь поужинать?

В сумерках черты его лица были не слишком хорошо различимы, но она увидела, что Ричард улыбнулся, как будто знал, какой последует ответ.

Джулия моргнула, на мгновение закрыв глаза. «Ужасно, что приходится делать это, – подумала она. – Ужасно». Боб по крайней мере подозревал, что между ними все закончится. Ричард, похоже, и не догадывается.

– Извините, – произнесла она, – я не смогу. У меня уже есть планы на завтра.

– Встречаетесь с Майком?

Джулия кивнула.

Ричард задумчиво почесал щеку, продолжая смотреть ей в глаза.

– Значит, вот так?

Выражение ее лица говорило красноречивее всяких слов.

– Я сказал что-то не то? – спросил Ричард.

– Нет, что вы, – запротестовала Джулия.

– Тогда в чем же дело? Вам не понравилась наша с вами встреча?

– Понравилась. Все было замечательно.

– Что же тогда вас не устраивает?

– Дело в другом, – чуть помедлив, ответила Джулия. – Дело в Майке и во мне. Мы только… Я, пожалуй, не знаю, как лучше объяснить…

Пытаясь найти подходящие слова, она заметила, что он стиснул зубы. Возникла неловкая пауза.

– Вы, похоже, прекрасно проводили время, пока меня не было в городе? А меня использовали, чтобы заставить Майка немного поревновать, верно?

До Джулии не сразу дошел смысл его слов.

– О чем вы?

– Вы слышали, что я сказал.

– Я не использовала…

Ричард не обратил на ее слова никакого внимания. Его тон сделался более резким.

– Неужели? Так почему же вы хотите прекратить наши отношения, когда мы с вами стали только-только узнавать друг друга? И почему вы так резко заинтересовались Майком? Стоит мне на пару дней уехать из города, как Майк вдруг занимает мое место! – Ричард не спускал с Джулии пристального взгляда, его губы побелели. – Видимо, вы уже давно задумали это.

Вспышка гнева была такой пугающей и неожиданной, что Джулия едва не потеряла дар речи.

– Вы с ума сошли!

Ричард еще какое-то мгновение смотрел на нее, затем отвел взгляд в сторону. Гнев на лице сменился выражением обиды.

– Это несправедливо. Пожалуйста, позвольте мне минуту поговорить с вами. Можно? – добавил он уже умоляющим тоном.

Джулия посмотрела на него и увидела, что на глаза Ричарда навернулись слезы.

– Извините, Ричард. Мне не следовало говорить вам этого. Я вовсе не хотела вас обидеть. Честное слово. – Она не много помолчала, чтобы убедиться, что он слушает. – Сейчас уже поздно. Я пойду спать, чтобы мы не наговорили друг другу глупостей. Хорошо?

Поскольку Ричард ничего не ответил, она сделала шаг назад и собралась закрыть дверь. Ричард неожиданно протянул руку, чтобы остановить ее.

– Джулия! Подождите! Извините меня. Прошу вас… мне действительно нужно поговорить с вами.

Позднее, когда Джулия вспоминала это мгновение, ей на память всегда приходило то, как быстро Сингер среагировал. Прежде чем она успела осознать, что Ричард взялся за дверную ручку, ее верный Сингер схватил незваного гостя за руку. Схватил так же, как он на лету хватал летающую тарелочку-фрисби. Когда челюсти пса сомкнулись на запястье Ричарда, тот пронзительно вскрикнул от боли.

– Сингер! – крикнула Джулия.

Ричард упал на колени, вытянув руку, которую пес не спешил отпускать. Мотая головой из стороны в сторону, Сингер злобно рычал.

– Пусть он отпустит меня! Скажите ему!

Джулия схватила Сингера за ошейник.

– Отпусти его! – приказала она. – Отпусти! Слышишь?!

Сингер неожиданно отпустил Ричарда, и тот инстинктивно прижал руку к груди, обхватив ее другой рукой. Сингер, оскалившись, стоял рядом с Джулией. Шерсть на загривке поднялась дыбом.

– Нельзя, Сингер! – крикнула Джулия, все еще испуганная яростью пса. – Рука цела?

Ричард пошевелил пальцами.

– По-моему, цела. Кость не сломана.

Сингер по-прежнему не спускал с Ричарда глаз.

– Я даже не видел, как он появился, – негромко произнес Ричард. – Вы мне, пожалуйста, напомните, чтобы я не вздумал открывать дверь вашего дома, когда собака где-то рядом.

Хотя он попытался придать произошедшему комический характер, Джулия никак не отозвалась на его слова. Сингер действовал инстинктивно, пытаясь защитить ее, и она не собиралась наказывать его.

Ричард стоял, сгибая и разгибая пальцы пострадавшей руки. К счастью, кожу пес не прокусил, но следы клыков были хорошо различимы.

Ричард сделал шаг назад.

– Извините. Не следовало вас задерживать. Я допустил ошибку.

«Ты правильно понял», – подумала Джулия.

– Мне также не стоило сердиться на вас, – добавил Ричард и вздохнул. – Просто очень тяжелая неделя выдалась, поверьте. Именно потому я и рискнул зайти к вам. Знаю, никакое это не оправдание, но…

Его слова прозвучали одновременно правдиво и сокрушенно, однако Джулия подняла обе руки, не давая ему закончить.

– Ричард… – произнесла она многозначительно.

Тон ее был довольно холодным, Джулии не хотелось повторять свою просьбу еще раз. Ричард отвел взгляд в сторону, и Джулии показалось, что она снова заметила в его глазах слезы.

Когда Ричард заговорил, его голос прерывался от волнения.

– На прошлой неделе умерла моя мать, – прошептал он. – Я только что вернулся с похорон…

– …Поэтому я и вынужден был оставить записку на стекле вашей машины в ту ночь, – объяснил Ричард. – Доктор посоветовал мне вылетать как можно скорее, ближайшим рейсом. Он не мог сказать точно, протянет ли она еще один день. Во вторник утром я первым рейсом вылетел из Роли. Принимая во внимание современные меры безопасности при посадке, пришлось уехать глубокой ночью, чтобы успеть вовремя.

Прошло несколько минут. Ричард уже сидел на диване Джулии, устремив взгляд в пол и по-прежнему стараясь сдержать слезы. Потребовалось всего лишь мгновение, чтобы понять сказанное им, но когда Джулия осознала смысл его слов, то не могла не испытать сочувствия. После того как она пробормотала тривиальные фразы вроде «Мне очень жаль» и «Почему вы мне сразу не сказали?», Ричард как-то обмяк. Джулия пустила его в дом, заперев предварительно Сингера в спальне. Теперь она сидела в кресле напротив ночного гостя и слушала его сбивчивый рассказ.

– Понимаю, это ничего не изменит, но я не хотел, чтобы мы расстались в ссоре. Я с радостью вспоминаю проведенные вместе часы.

Он кашлянул и прижал кончики пальцев к векам.

– Все так неожиданно, понимаете? Я был совершенно не готов к тому, что вы мне сказали. – Ричард вздохнул. – Черт побери, я ни к чему не был готов. Вы представить себе не можете, что я испытал. Судя по тому, что мне рассказали сиделки в клинике, мать понимала, что конец ее близок…

Ричард закрыл лицо руками, будто пытаясь удержаться от рыданий. Затем сделал резкий глубокий вдох.

– Мне просто нужно было выговориться. Я хотел, чтобы меня кто-нибудь выслушал.

«О Боже! – подумала Джулия. – Что может быть хуже?»

– Давайте поговорим, – сказала она, заставив себя улыбнуться. – Мы ведь по-прежнему друзья, вы согласны?

Битый час Ричард бессвязно перескакивал с одной темы на другую: воспоминания о матери; что он подумал, войдя в больничную палату; что почувствовал наследующее утро, когда понял, что держит руку матери в последний раз. После того как он неожиданно замолчал, Джулия предложила ему пива. Затем, продолжая рассказ, Ричард осушил еще две бутылки, видимо, совершенно этого не заметив. Время от времени он замолкал, устремив взгляд в пространство. На его лице появлялось отсутствующее, отрешенное выражение, как будто он не помнил, что собирался сказать. А иной раз говорил связно и логично. Джулия внимательно слушала и лишь изредка задавала короткие вопросы.

Давно уже настала полночь. Вскоре стрелки часов на каминной полке приблизились к началу второго часа, затем стали подбираться к двум. К тому времени пиво и эмоциональная перегрузка взяли свое. Ричард начал повторяться и нечетко выговаривать слова – попросту говоря, у него стал заплетаться язык. Когда Джулия вышла на кухню, чтобы налить себе стакан воды, а затем вернулась в гостиную, то увидела, что глаза Ричарда закрыты. Забившись в угол дивана, он спал с открытым ртом и откинутой назад головой.

Замечательно. А что же делать ей?

Джулия хотела разбудить его, но передумала – он не слишком трезв и не сможет вести машину. Оставлять его у себя ей не хотелось, но Ричард крепко спит, и, если разбудить его, он, того и гляди, пожелает продолжить свои откровения. Несмотря на то что Джулия при случае охотно выслушала бы его, сейчас она слишком устала и хотела поскорее лечь спать.

– Ричард! – негромко позвала она. – Вы спите?

Молчание.

Через несколько секунд Джулия повторила попытку – с тем же результатом. Ей стало ясно: чтобы разбудить Ричарда, придется либо повысить голос, либо растолкать его. Мысленно прикинув оба варианта, Джулия сочла оба неприемлемыми.

Ладно, решила она. Так и быть, пусть остается.

Она выключила свет и направилась в спальню, заперев дверь изнутри. Сингер сидел на кровати. Пес тут же поднял голову, наблюдая за тем, как она переодевается в пижаму.

– Он остался у нас всего лишь на одну ночь, – объяснила Джулия, как будто пытаясь убедить саму себя в правильности сделанного выбора. – Дело не в том, что я изменила свое мнение. Просто я устала, понимаешь?

* * *

Проснулась Джулия на рассвете и, бросив взгляд на часы, застонала и перевернулась в постели. Попытка снова заснуть не удалась. Джулия чувствовала себя совершенно разбитой и опустошенной.

Выбравшись из постели, она открыла дверь и выглянула в гостиную. Ричард, судя по всему, еще спал. Она проскользнула в ванную, приняла душ и принялась одеваться. Ричарду не стоит видеть ее в пижаме.

Когда Джулия вместе с Сингером вошла в гостиную, ее ночной гость сидел на диване, потирая со сна лицо. На столике перед ним, прямо на бумажнике, лежали ключи.

– Привет! – смущенно проговорил он. – Я, похоже, уснул здесь? Извините, ради Бога.

– У вас был тяжелый день, – ответила Джулия.

– Да, пожалуй, – кивнул Ричард и потянулся за бумажником. На лице его мелькнула улыбка. – Спасибо, что не выгнали.

– Не стоит благодарности. С вами все в порядке?

– Пожалуй, да. Жизнь продолжается, верно? Еще раз прошу извинить меня за вчерашнее, – добавил он. – Не знаю, что на меня нашло.

– Ничего, – пожала плечами Джулия. – Я понимаю, все произошло так неожиданно, как гром с ясного неба, но…

– Не надо объяснять, – покачал головой Ричард. – Я все понимаю. Майк – прекрасный парень.

Джулия ответила не сразу.

– Да, – наконец промолвила она. – Спасибо вам.

– Я хочу, чтобы вы были счастливы, Джулия. Это единственное, чего я хочу. Вы замечательная женщина и действительно заслуживаете счастливой жизни. Особенно после того, как вы минувшей ночью выслушали меня. Вы не представляете, насколько это для меня было важно. Вы не жалеете о том, что позволили мне остаться?

– Не жалею.

– Мы по-прежнему друзья?

– Конечно.

– Спасибо. – С этими словами Ричард взял ключи и направился к выходу. Открыв дверь, он обернулся: – Майк – настоящий счастливчик. До свидания, Джулия!

Когда Ричард наконец сел в машину, Джулия облегченно вздохнула. Слава Богу, теперь все закончилось.

Глава 18

Оказавшись в своем особняке, Ричард поднялся по лесенке в угловую комнату. Он выкрасил ее стены в черный цвет и заклеил окна липкой лентой и светонепроницаемой бумагой, а над импровизированным столом у дальней стены повесил красный фонарь. Фотографическое оборудование размещалось в углу: четыре аппарата различных марок, десяток объективов, кассеты с пленкой. Он щелкнул выключателем и поправил абажур, чтобы свет падал так, как требуется.

Рядом с пустыми емкостями из-под проявителя лежала стопка фотографий, сделанных во время свидания с Джулией. Ричард принялся перебирать их, время от времени останавливаясь, чтобы получше рассмотреть тот или иной отпечаток. Она казалась тогда совершенно счастливой, как будто знала, что отныне жизнь изменится к лучшему. Рассматривая на фотографиях выражение ее лица, Ричард никак не мог найти объяснение тому, что случилось минувшей ночью.

Ричард покачал головой. Нет, он не станет винить ее за допущенную ошибку. Любой, кто способен так легко сменить гнев на милость, на сочувствие, являет собой бесценное сокровище, и нужно благодарить судьбу за встречу с ней.

Теперь Ричард уже кое-что знал о Джулии Беренсон. Ее мать была алкоголичкой и обитала в убогом трейлере на окраине Дайтоны. Отец Джулии в настоящее время проживал в Миннесоте с какой-то женщиной, существуя на пенсию по инвалидности, которую стал получать после серьезной производственной травмы. С матерью Джулии он прожил в браке два года, потом неожиданно бросил ее, оставив одну с дочерью. В жизни матери были другие мужчины; с одним из них она прожила месяц, с другим – два года, самый долгий срок. Раз пять-шесть она переезжала. Ее дочери приходилось менять школы почти каждый год. Первый парень появился у Джулии в четырнадцатилетнем возрасте. Он отлично играл в футбол и баскетбол. В тех школьных любительских спектаклях, в которых Джулии довелось участвовать, роли ей доставались второстепенные. Незадолго до выпуска ее исключили из школы, и Джулия куда-то исчезла, а через несколько месяцев объявилась в Суонсборо.

Ричард совершенно не представлял, что такого сделал Джим, чтобы переманить ее в столь захолустный городок.

Счастливый брак, покладистый муж. Хороший, добрый… но слабый.

Встретившись в баре с Майком, Ричард кое-что выведал и о нем – от одного из местных жителей. Поразительно, сколь многого можно добиться благодаря угощению на дармовщинку.

Ричард уже знал, что Майк влюблен в Джулию. Однако он не знал, что предыдущий роман Майка приказал долго жить. Неверность Сары заинтриговала его.

Ричард также узнал, что Майк был шафером на свадьбе Джулии, и их отношения стали ему более ясными. Майк – то самое звено, что связывает ее с прошлым, с Джимом. Ричарду было понятно желание Джулии продолжать прежние отношения с Майком, держаться за него как за надежную опору. Это желание порождено страхом, боязнью повторить судьбу матери, боязнью лишиться всего того, чего она с таким трудом добилась в жизни, боязнью неизвестности. Ричарда не удивило то, что Сингер спал в одной комнате с Джулией. Он даже подозревал, что она закрыла дверь спальни изнутри.

Как она осторожна… Наверняка привычка осмотрительно вести себя осталась у Джулии с детства, об этом следует не забывать, памятуя о том, каких мужчин ее мать приводила в дом. Но поводов вести такую жизнь нет. Больше нет. Она может идти вперед, развиваться – так, как делает он, Ричард.

Его и ее детство не слишком отличались. Пьянство. Побои. Кишащие тараканами кухни. Запах плесени и отсыревшей штукатурки. Ржавая вода из крана. Единственной возможностью укрыться от убогой действительности для Ричарда стали фотографии в книгах Анселя Адамса, фотографии, которые, как ему казалось, нашептывали о других, далеких землях и странах. Книги эти Ричард обнаружил в школьной библиотеке. Долгими часами он изучал их, погружаясь в красоту удивительных, неземной красоты сюрреалистических ландшафтов.

Мать заметила интерес сына, и, хотя на хороший подарок к Рождеству не стоило и надеяться, ей каким-то образом удалось уговорить отца купить маленький дешевенький фотоаппарат и две кассеты с пленкой. В ту пору Ричарду исполнилось десять лет. Это был единственный раз в жизни, когда он заплакал от счастья. Мальчик подолгу фотографировал предметы домашней обстановки и птиц во дворе. Делал фотографии закатов и рассветов, потому что ему нравилось освещение в утренние и вечерние часы. Ричард привык двигаться бесшумно, и ему часто удавалось сделать снимки крупным планом в таких ситуациях, когда это казалось невозможным. Получив отпечатки фотоснимков, мальчик уединялся в спальне и внимательно рассматривал их, пытаясь понять, что удалось, а что нет.

Сначала отца, похоже, удивило увлечение сына, и он даже просмотрел пару пленок с первыми снимками. Затем принялся комментировать их. «Смотри, вот птичка! – саркастически говорил он. – А вот и еще одна!» В конечном итоге он перестал давать деньги на увлечение сына. «Зряшные траты!» – ворчал он. Но вместо того, чтобы предложить Ричарду заработать деньги на проявку пленок, предлагая свои услуги соседям-фермерам, решил преподать ему урок.

Тем вечером отец снова сильно напился, и Ричард с матерью старались по возможности не попадаться ему на глаза. Ричард сидел на кухне и слышал, как отец оживленно комментирует футбольный матч, транслируемый по телевизору. Он сделал ставку на свою любимую команду – «Патриотс», – но проиграл и от злости ударил кулаком в стену. В следующую минуту отец вошел в кухню с фотоаппаратом в руке. В другой был молоток. Он положил фотоаппарат на стол и, убедившись в том, что сын смотрит на него, одним ударом разбил вдребезги любимую вещь.

– Я всю неделю вкалываю, чтобы заработать на кусок хлеба, а тебе хочется лишь просаживать денежки на всякую дрянь! Теперь этой проблемы у нас не будет!

Вскоре отец умер. Воспоминания об этом событии крепко врезались в память Ричарда. Картина стояла перед его мысленным взором как живая: на кухонный стол падает луч утреннего солнца, бессмысленное выражение на лице матери, постоянно капающий водопроводный кран. Полицейские говорят что-то приглушенными голосами. Коронер осмотрел тело и приказал отвезти его в морг.

Затем начались рыдания матери – уже после того, как полицейские ушли.

– Что же мы будем делать без него? – рыдала мать, тряся сына за плечи. – Как же это могло случиться?!

А случилось вот что. Отец жутко напился у О'Брайена, в грязном бостонском баре неподалеку от дома. По словам завсегдатаев бара, он сыграл одну партию в бильярд и проиграл, после чего пил до позднего вечера. Два месяца назад его уволили с завода, и он почти каждый вечер проводил в этом заведении – всем недовольный человек, ищущий жалости и сочувствия в обществе таких же никчемных пропойц. К тому времени Вернон уже регулярно избивал жену и сына; ночь перед его смертью была особенно ужасной.

Он ушел из бара в начале одиннадцатого, купил на углу пачку сигарет и поехал на машине дальше. Сосед, прогуливавший в это время собаку, видел, как он подъехал к дому.

Позднее пошли сплетни. В том, что Вернон закрыл дверь гаража, не было никаких сомнений. Об этом свидетельствовал высокий уровень угарного газа в гараже. Но почему, недоумевал коронер, он сначала не выключил двигатель машины? И для чего снова сел в нее? Все было очень похоже на самоубийство, хотя дружки из бара О'Брайена отрицали подобную возможность – Вернон был совершенно не склонен к суициду. Он не был бойцом, но и откровенным слабаком тоже не был. Он ни за что не лишил бы себя жизни.

Полицейские снова пришли к ним через два дня, задавали разные вопросы и сами же искали ответы на них. Мать безудержно рыдала, а десятилетний мальчишка лишь молча смотрел на непрошеных гостей. К тому времени синяки на их лицах приобрели желтовато-лиловый оттенок, придавая и матери, и сыну совершенно жуткий вид. Полицейские так и уехали ни с чем.

В конечном итоге дело было признано несчастным случаем, произошедшим на почве злоупотребления алкоголем.

На похороны пришло около десятка человек. Мать была в черном. Она постоянно плакала, прикладывая к глазам белый носовой платок. С прощальными речами у могилы выступили трое, сказав добрые слова о человеке, которому не повезло в жизни, но который был хорошим отцом и любящим мужем.

Сын также достойно исполнил свою роль. Он смотрел под ноги и время от времени подносил руку к щеке, как будто смахивая набежавшую слезу. Обнимал мать за талию, угрюмо кивал головой и благодарил тех, кто подходил к ним выразить соболезнования.

На следующий день мальчик вернулся к могиле… и плюнул на нее.

Ричард прошел через затемненную комнату и прикрепил к стене фотографию, подумав о том, что прошлое отбрасывает длинные тени. Ошибиться можно очень легко. Он понимал, что это оказалось сильнее матери, и простил за то, что она сделала.

Ричард посмотрел на фотографию Джулии. Как же можно не простить ее?