Текст книги "Мистер Июль (ЛП)"

Автор книги: Николь С. Гудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7

Хадсон

Сейчас мне предстоит серьёзная взбучка, и, честно говоря, я этого заслуживаю.

Я был примерно в полсекунды от того, чтобы завладеть губами женщины, за которой мне велели присматривать, женщины, от которой меня предостерегали и проинструктировали не прикасаться.

Я никудышный человек и ещё более никудышный друг, но, чёрт возьми, я теряю голову, когда дело касается Рэмси. Я не могу объяснить, почему меня так к ней тянет – это как

гравитация.

Всё в ней меня привлекает – и эти длинные ресницы вокруг её золотистых глаз, и её сексуальное тело... и даже её чёртовы розовые волосы.

Я хочу узнать больше. Я хочу стать ближе. Мне необходимо.

Но выражение глаз Джастина прямо сейчас говорит мне о том, что я и так знаю слишком много.

– Джей, просто скажи, что у тебя на уме, – говорю я ему, кладу джойстик на кофейный столик рядом с джойстиком Рэмси и встаю, чтобы выключить телевизор.

– Хорошо, – кивает он. – Мне не нравится, что ты остаёшься наедине с моей сестрой.

Я скрещиваю руки на груди.

– Почему?

– Она же цыпочка, а все они, вроде как, падают к твоим ногам.

– А если она это сделает… будет очень плохо?

Джастин прищуривается.

– Ты сейчас спрашиваешь будет ли очень плохо, если ты переспишь с моей сестрой?

Я киваю.

– Благодари удачу, что я прямо здесь и сейчас не раскроил тебе череп, – рычит

Джастин, скрестив руки на груди.

Мы сейчас в тупике, и я не знаю, какого хрена я его на это толкнул. Я и раньше знал, что Рэмси под запретом, но теперь он объясняет мне это по буквам, не оставляя места для

сомнений.

– Я скажу это только один раз – Рэмси тебе не принадлежит. Она не вписывается в нашу жизнь. Она не какая-то там шлюха с ринга и никогда ею не будет. Она выше этого.

Я почти зарычал.

Я бы никогда так с ней не обошёлся. Ни за что на свете.

– Я больше не стану тебя предупреждать.

Я поднимаю руки вверх, сдаваясь.

– Джей, мы просто друзья. Рэмси мне нравится. Она не похожа на тех девушек, которые крутятся вокруг ринга.

– Друзья. – Он произносит это слово так, словно хочет прочувствовать его значение. – Пока ты не трахаешься со своими друзьями, у нас с тобой не будет проблем.

Я киваю ему, одним резким движением головы, и Джастин отвечает мне тем же жестом.

Мы только что достигли взаимопонимания, и я не уверен, что смогу с этим жить, но

должен попытаться.

Я бы предпочёл иметь Рэмси в качестве друга, чем вообще ничего не иметь, и я не знаю, что бы я делал, если бы Джастина не было в моей жизни.

Это то, с чем я не могу справиться.

Это семья.

– Нам лучше вернуться на вечеринку, – говорит Джастин. Его руки и напряжённая поза расслабляются.

Я выхожу за ним из комнаты и спускаюсь по лестнице, и когда вижу Рэмси в объятиях Расти, который кружит её по комнате, у меня сводит челюсть.

Он ставит её на ноги и целует в щёку.

– Может, тебе стоит беспокоиться не обо мне, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

***

– Привет, Розоволосая.

Рэмси застенчиво улыбается.

– Входи.

Я пришёл на физиотерапию.

Может, я и видел её только вчера вечером, но мне кажется, что прошла целая вечность.

Это были самые долгие часы в моей жизни, когда я наблюдал, как Расти флиртует с Рэмси у меня на глазах. Мне никогда так сильно не хотелось ударить друга. Думаю, именно так

Джастин ко мне и относился.

Я следую за ней в комнату, и она закрывает дверь.

– Насколько ужасно всё вчера закончилось? – спрашивает она, жестом приглашая меня забраться на кровать.

Моей ноге немного стало лучше. На самом деле, все мои проблемы прошли, но не настолько, чтобы я мог даже подумать о возвращении к тренировкам.

– Бывало и похуже. Нет ничего, что не смогла бы убрать уборщица.

Рэмси подходит к своему столу и берёт планшет.

Я не знаю, действительно ли она читает то, что там написано, или просто пытается

избежать зрительного контакта.

У нас не было возможности поговорить о том, что произошло между нами прошлой

ночью, и я умираю от желания узнать, всё ли с ней в порядке.

– Ладно, давай снимем с тебя футболку, – говорит Рэмси, по-прежнему не глядя в мою сторону.

– Ладно.

Она откладывает планшет и пересекает комнату, чтобы встать передо мной.

Мои ноги автоматически раздвигаются, и Рэмси встаёт между ними. Она тянется к

подолу моей футболки и осторожно помогает мне её снять.

Дрожь пробегает по моей коже, когда её взгляд скользит по моему телу, всё ещё избегая лица.

Рэмси надавливает на несколько чувствительных местечек и проводит рукой по моей шее и плечу.

– Мы можем поговорить о том, что между нами произошло? – шёпотом спрашиваю я.

Она на мгновение замирает, а затем снова начинает нежно массировать мою шею.

– О чём ты хочешь поговорить? – спрашивает Рэмси, на долю секунды задерживая на мне взгляд, прежде чем вернуться к своей работе.

Боже, она так чертовски красива, что это причиняет боль. На её лице нет ни капли

косметики, а волосы в беспорядке собраны на макушке, но она чертовски сексуальна.

Я так сильно хочу протянуть руку и снова к ней прикоснуться. Узнать, каковы на ощупь эти губы, когда они по-настоящему прижимаются к моим. Но я не могу этого сделать.

Не важно, как сильно я этого хочу.

– Я тебя поцеловал.

– Едва ли, – выдыхает Рэмси. В её тоне слышится такая тоска, что у меня начинает болеть голова, потому что я чувствую то же самое.

– Мне не следовало этого делать… нам не стоит увлекаться.

Она сильно давит большим пальцем, и я морщусь.

– Извини, – быстро говорит она. – Продолжай.

Она успокаивает боль своим нежным прикосновением.

– Джастин – мой лучший друг, и я не могу вот так его предать.

– Мы поддались моменту… Всё хорошо, просто забудь, что это произошло.

Но я не хочу забывать... в этом-то и проблема.

– Мы можем остаться друзьями? Рэмси, я не шутил, когда сказал, что мне нравится

проводить с тобой время.

Её руки опускаются с моих плеч. Она улыбается.

– Мне бы этого хотелось.

Я опускаю голову, моя улыбка становится шире.

– И мне жаль, что тебе пришлось слушать речь Джастина о старшем брате. Держу пари, это было не особенно приятно.

– Он просто за тобой присматривает. Оберегает тебя от тупоголового драчуна.

– Ты не тупоголовый, чемпион, ты просто плюшевый мишка, замаскированный под

машину для убийства.

Это заставляет меня рассмеяться.

– Ты так думаешь?

Рэмси кивает, морща носик, и в уголках её губ играет улыбка.

– Я это знаю.

Глава 8

Рэмси

– У тебя сегодня ещё есть пациенты?

Я качаю головой и вытираю масло с рук о полотенце.

– Вообще-то, по субботам я не работаю. Ты – исключение.

Я подмигнула Хадсону.

– Теперь я чувствую себя чёртовым придурком, – хмуро признаётся он.

Я смеюсь.

– Не стоит. Честно. Мне же не пришлось никуда ехать. Ты сам ко мне приехал. Кстати, говоря об этом. Уверена, ты привык, что люди приезжают к тебе, так что, если захочешь перенести приём в другое место, дай знать.

Хадсон качает головой.

– Я счастлив приезжать сюда.

– Ладно... но дай знать, если передумаешь.

– Так, что ты делаешь потом?

Я пожимаю плечами.

– Может, посмотрю фильм. Джульетту вызвали по срочному делу, так что я не знаю, когда она вернётся.

– У тебя есть попкорн? – спрашивает Хадсон.

Я заливаюсь смехом.

– Думаю, у меня на кухне есть пакет попкорна для микроволновки... Но почему ты спрашиваешь?

Хадсон широко улыбается.

– Я не остаюсь, если нет попкорна.

Я весело качаю головой.

– А кто сказал, что я приглашаю тебя остаться?

Хадсон соскальзывает со стула и тянется за своей футболкой. Он осторожно её натягивает, и я не могу не восхититься тем, в какой он замечательной форме.

Парень настолько сексуален, что прямо на него смотреть очень тяжело.

– Розоволосая, мы теперь с тобой друзья. А друзья смотрят вместе кино.

Я смеюсь.

– Неужели?

– Ладно, что мы смотрим? – спрашивает он, идя к двери. Его хромота всё ещё заметна.

Я не отвечаю, и когда Хадсон оборачивается и на его глаза падают волосы, я забываю, как дышать.

– Доверяю выбор тебе, – выдавливаю я из себя, и он снова улыбается.

Иисус. Быть другом этому парню не так-то и просто.

***

– Ты мог бы меня предупредить, что ты один из тех людей, и тебе повезло, что я смотрела этот фильм по меньшей мере дюжину раз.

– Серьёзно? – Хадсон хмурится. – А почему ты ничего мне не сказала?

Я пожимаю плечами.

– И что ты имеешь в виду, говоря «один из тех людей»?

Я хихикаю.

– Один из тех людей, которые пропускают сюжетную линию, спрашивают, что происходит, а затем так увлекаются разговорами и делают неверные предположения о том, что произойдёт дальше, что пропускают следующую сюжетную линию.

– Я так не делаю.

– Ты делал так на протяжении полутора часов... А ещё съел восемьдесят процентов попкорна.

Хадсон заглянул в ведро попкорна.

– И этого я не делал, – улыбается он.

– Ты лжец, да ещё и очень плохой.

– Говорит девчонка, которая болтала весь фильм и съела все снеки.

Я ударила его в плечо тыльной стороной ладони и закатила глаза.

– Ой, заткнись.

– Почему бы тебе просто не сэкономить нам обоим немного времени и не рассказать мне, что происходит в фильме, – предлагает Хадсон, нажимая кнопку отключения звука на пульте дистанционного управления.

Он ведёт себя как дома.

Хадсон положил ноги на кофейный столик и, если Джастин с такими замашками меня раздражал, то Хадсон не вызывал такой эмоции.

– Они начинают встречаться, а затем она исчезает. Он страдает и бла-бла-бла. В конце концов они снова встречаются после короткой погони в аэропорту.

– Почему в этих фильмах с цыпочками всегда погоня в аэропорту?

– Это романтика, чемпион. И не надо предъявлять мне претензии, ты сам выбрал фильм.

Хадсон улыбается. Его глаза сияют.

– Никому не говори, что я такое смотрел... Мне нужно, чтобы люди меня боялись.

– Люди тебя боятся, – заверила я его, уперевшись локтем в спинку дивана и положив на руку голову.

– Думаешь?

– Ты не замечаешь, как люди тебя сторонятся? Даже твои поклонники опасаются подходить слишком близко. Ты чертовски страшный ублюдок, Хадсон Скотт.

– А как насчёт тебя? Тебя я пугаю, Рэмси?

Он снова смотрит на меня с таким вниманием, которое я чувствую глубоко внутри себя. Такое, из-за которого, кажется, невозможно солгать, даже когда я знаю, что должна бы.

– Ты меня пугаешь, – шепчу я.

Я хочу сказать, что он пугает моё сердце, но слова застревают в горле.

Я будто испытываю дежавю. У Хадсона такой же блеск в глазах, как и прошлой ночью, прямо перед тем, как он меня поцеловал.

Он, должно быть, понимает, что в этот момент вступает на территорию, от которой он только что отказался, потому что его голова опускается вперёд, а из лёгких со свистом вырывается воздух.

Когда Хадсон снова смотрит на меня, на его лице расплывается улыбка.

– Мне лучше уйти.

Я пытаюсь выдавить такую же улыбку, но не особо получается.

Я хочу быть с Хадсоном друзьями, правда хочу... но это трудно, потому что в глубине души я желаю большего.

Я так в него влюблена, что это безумие.

Хадсон поднимается с дивана и вытягивает руки над головой.

Я уже не раз видела его без футболки, мои руки касались его обнажённой кожи, но вид этого глубокого v-образного выреза, переходящего в пояс его шорт, когда футболка задирается, – это совершенно другое зрелище.

– Увидимся во вторник? – тихо спрашиваю я.

– Во вторник, – кивает Хадсон в ответ.

Я должна встать и проводить его до двери, но мне нужно, чтобы Хадсон убрался из моего личного пространства, чтобы я могла привести мысли в порядок.

Я совсем запуталась из-за этого парня... к тому же бойца.

– Увидимся, розоволосая, – прощается Хадсон, медленно пересекая комнату.

– До встречи, чемпион.

Я слышу его шаги по коридору, звук открывающейся и закрывающейся двери, а затем тишина.

И мне уже хочется, чтобы он поскорее сюда вернулся.

Глава 9

Хадсон

– Ты готов к пробежке? – Спрашивает Джастин.

– Нет, черт возьми. Я все еще хромаю, как восьмидесятилетний старик. Знаешь, для главного тренера ты не очень наблюдателен.

Он усмехается.

– Я подумал, что ты, возможно, просто дуешься.

– Потому что это мой обычный способ, верно?

Он пожимает плечами и возвращается к просмотру страниц в своем мобильном телефоне. Вероятно, это Facebook; парень просто зависим.

– А что насчет его? – Я киваю в сторону рыжеволосого парня, который проводит спарринг в стороне от двух рингов, где мы должны искать таланты.

– Он даже не выпускник.

– Я знаю, но посмотри, как он двигает ногами. Он молод, но в нем есть потенциал.

Джастин несколько мгновений наблюдает за ним, прежде чем подняться на ноги и направиться к парню.

Я ухмыляюсь.

Он может спорить со мной практически во всем, но он знает, что я разбираюсь в талантах.

Я стараюсь отбирать несколько бойцов в год из числа тех, кто находится не на той стороне, и дарю им абонемент на все расходы в зал ММА, где я выступаю, в зале отца Джастина.

Может, я и вырос в хорошей части города, но я знаю, каково это – бороться. Мои родители не поддерживают мою карьеру – и никогда не поддерживали. Поэтому, когда в семнадцать лет я бросил школу с целью сделать карьеру бойца, меня просто исключили.

Единственный человек в моей семье, с которым я до сих пор общаюсь, – это мой старший брат, но даже с ним у меня натянутые отношения. Если бы он не был моим бухгалтером, я бы, наверное, тоже никогда о нем не услышал.

Там, где я вырос, зарабатывать деньги кулаками было неприемлемым выбором профессии – никогда не имело значения, насколько хорошо у меня это получалось.

Джастин, Расти, Зверь и другие ребята из спортзала – они моя настоящая семья.

Люди говорят, что кровь гуще воды, но я думаю, что это чушь собачья. Ты рождаешься с кровью, но вода – это выбор.

– Он пошел ловить новичков?

Я поднимаю взгляд и вижу стоящего передо мной Расти.

Он кивает головой в сторону Джастина, который сейчас разговаривает с рыжеволосым парнем.

– У парня хорошие ноги, – объясняю я.

Он кивает и опускается на сиденье рядом со мной.

Мы оба наблюдаем, как Джастин говорит, и глаза молодого парня загораются.

– Попался, – бормочет Расти, когда Джастин протягивает ему визитку, а затем указывает в мою сторону.

У парня отвисает челюсть, и я поднимаю подбородок, глядя на него, и с моих губ срывается смешок.

– Звезда парня засияла, – растягивает слова Расти.

– Что ты вообще здесь делаешь?

– Зверь сказал, что вы, ребята, здесь, а мне было скучно.

Я качаю головой.

– У тебя бой меньше, чем через месяц, иди и тренируйся, черт возьми.

Из всех нас Расти, безусловно, наименее мотивирован. Он также самый талантливый от природы, так что этому ублюдку обычно удается выкручиваться.

Он усмехается.

– Да, может быть, позже… Я подумывал заскочить повидаться с Рэмси.

Я сжимаю челюсти, но уговариваю себя оставаться спокойным.

У меня нет ни причин, ни права расстраиваться из-за того, что Рэмси и Расти тусуются вместе, но, кажется, я не могу заставить свой пульс биться быстрее.

– О, да? У тебя какая-то травма?

– Нет. Просто хотел потусоваться.

Я киваю головой, одним резким коротким движением, не сводя глаз с двух бойцов на ринге, наносящих удары друг другу.

– Я не видел ее около года, но, черт возьми, девочка уже совсем взрослая, – продолжает он, похоже, не обращая внимания на мою внутреннюю ярость.

– На твоем месте я бы опасался, что бы тебя не услышал Джей.

Он усмехается.

– Что? Что его сестра чертовски привлекательна?

Я сжимаю кулаки и глубоко вдыхаю через нос.

Его смешок становится громче.

– Черт, ужас, я думал, что Зверь все это выдумывает, но он прав, не так ли? Ты увлечен Рэмси?

Я резко поворачиваю голову и смотрю на него.

Он взвывает от смеха, увидев выражение моего лица.

– Черт, сынок, ты облажался.

– Я не понимаю, о чем ты, черт возьми, говоришь.

– У тебя так побелели костяшки пальцев, что я боюсь, как бы у тебя не лопнули суставы.

Я бросаю взгляд на свои все еще крепко сжатые кулаки и быстро разжимаю их.

Дерьмо.

– Мы друзья. И все. Она занимается моими травмами, – шиплю я.

– Это так теперь дети это называют?

– Отвали, Расти.

– Не вешай мне лапшу на уши, Хоррор, ты, может, и можешь говорить эту чепуху Джастину, но я умнее его, и я распознаю ложь, когда вижу ее.

– Я почти полностью уверен, что ты не умнее его.

– Ну, я такой и есть. И раз уж ты подумываешь о том, чтобы трахнуть сестру своего лучшего друга, я, должно быть, тоже умнее тебя.

– Я не думаю о том, чтобы трахнуть Рэмси.

Он хлопает меня по плечу и вскакивает на ноги.

– Ну, тогда ты, должно быть, единственный, – насмехается он надо мной.

Я бросаюсь на него, но он отскакивает в сторону – глупый ублюдок и его невредимое тело.

Он хихикает, и его громкий смех разносится по ветхому спортзалу, когда он выходит за дверь.

Джастин вопросительно смотрит на меня, и я отмахиваюсь от него, хромая обратно на свое место.

Чертов Расти и его бред.

С ним гораздо легче иметь дело, когда он не в себе.

***

– Какой номер мобильного у Рэмси? – Спрашиваю я Джастина, когда он провожает меня обратно к машине.

Большую часть времени за рулем этой машины я чувствую себя ничтожеством, но она быстрая, и на нее уходит часть денег, которые я зарабатываю на своих боях. Я зарабатываю больше, чем могу потратить, не живя при этом как полный придурок, поэтому смехотворно дорогая машина показалась мне приемлемой покупкой.

– На кой черт она тебе нужна? – спрашивает он.

– Чувак. Остынь. Она мой долбаный физиотерапевт, помнишь? Я опаздываю на нашу встречу, так что мне нужно ей позвонить.

Он морщится.

– Извини, чувак, это, блядь из-за Расти – он все утро твердил мне о Рэмси, и я на взводе.

Я киваю и чувствую себя полным придурком. Это я проверяю границы дозволенного, а не Расти – ну, насколько мне известно, нет.

– Я присмотрю за ним.

Он хватает свой телефон и листает.

– Спасибо, братан. – Он называет ее номер, и я вбиваю цифры в свой список контактов.

– Мне нужно поторопиться, Джей, поговорим завтра.

– Передай от меня привет Рэм-Рэм, – кричит он, когда я захлопываю дверцу.

Я пытаюсь добежать до своей машины, но нога все еще ноет.

Ненавижу, когда меня травмируют. Обычно мое тело работает как хорошо смазанный механизм, и примерно через неделю после тяжелой борьбы я схожу с ума.

Я завожу двигатель, и он с урчанием оживает. Я выезжаю с парковки у спортзала и направляюсь вниз по улице к Рэмси, набирая номер на автомобильной системе Bluetooth.

Телефон звонит и звонит, и я уже собираюсь повесить трубку, когда ее хриплый голос отвечает:

– Алло?

Один только звук ее голоса связывает меня в узел.

– Привет? – повторяет она.

– Рэмси, привет, это Хадсон.

– О, привет, чемпион. – Я слышу улыбку в ее голосе.

Я не могу точно определить момент, когда она начала называть меня чемпионом, но мне это нравится.

– Я задержался в тренажерном зале, мне очень жаль, я все еще в десяти минутах от тебя… ты хочешь перебронировать меня?

– Не беспокойся, ты мой последний клиент на сегодня, так что не торопись.

– Ты слишком добра ко мне.

– Особые привилегии, помнишь? – Она слегка смеется.

– Скоро увидимся.

– Осторожнее за рулем, – отвечает она мягким голосом.

Я нажимаю на кнопку отбоя и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце.

Просто в Рэмси Эштон есть что-то такое, что превращает меня в полную развалину.

Глава 10

Рэмси

Он морщится, когда спускает ноги с кровати.

Сегодня я затронула его больные места – я знаю, что он справится с этим, и ему нужно вернуться к тренировкам, так что чем скорее мы приведем его мышцы в рабочее состояние, тем лучше.

– Что ты собираешься делать сегодня вечером? – Спрашиваю я, пока он надевает рубашку.

Я научилась отводить взгляд, когда он это делает – так лучше для моего самообладания.

– Никаких грандиозных планов. Может, поиграю в видеоигры.

– Потрясающая ночка, – шучу я.

Он усмехается.

– А как же тогда ты? Какие у тебя большие, захватывающие планы?

– Покупка продуктов. – Я морщу нос и оборачиваюсь. К счастью, он уже полностью одет.

Его смех становится громче.

– И ты издеваешься надо мной?

Я приподнимаю плечо и ухмыляюсь.

– Я умираю с голоду, а в этом доме нет еды. Джулиет заядлая прожигательница жизни и ушла на ужин к своей маме.

Он замолкает на несколько секунд.

– Тогда пойдем со мной поужинаем.

Это не вопрос.

– Поужинаем? С тобой? – Я нервно покусываю нижнюю губу.

Я знаю, мы договорились быть друзьями, а друзья ходят куда-нибудь поужинать, но это очень похоже на свидание.

– Да, – говорит он, и его темные глаза прожигают мои.

Он не вдается в дальнейшие подробности. Он не заверяет меня, что это не свидание.… он просто смотрит и ждет, когда я скажу «да», потому что, думаю, мы оба уже знаем, что я соглашусь.

Я наблюдаю за тем, как он смотрит на меня, и моя решимость слабеет с каждой секундой.

– Итак... куда ты меня ведешь?

***

– Ты ведь любишь суши, верно?

– Есть люди, которые не любят суши?

Он ухмыляется.

– В мире есть больные люди, Пинки, я не знаю, что тебе сказать.

Широкая, искренняя улыбка расплывается на моем лице. Мне слишком нравится проводить время с этим человеком.

Я уже чувствую, что это закончится разбитым сердцем, по крайней мере, для меня.

– Это лучшие суши в городе.

Мне следовало бы это знать. В конце концов, это мой родной город, но, поскольку я не проводила здесь много времени последние несколько лет, сейчас здесь все по-другому, чем было, когда я уезжала.

Здесь так много изменилось.

Строительство спортзала для единоборств мирового класса – одна из главных заслуг моего отца.

Когда я училась в старшей школе, здесь никогда не было столько сексуальных драчунов. Если бы они были, я бы, наверное, вляпалась в кучу неприятностей.

Он придерживает для меня стеклянную дверь и указывает в направлении свободной кабинки в дальнем конце зала.

На нас оборачиваются, когда мы проходим мимо, но Хадсон, кажется, этого не замечает. Никто к нам не подходит. На самом деле, никто даже не достает телефон, чтобы сфотографировать.

Либо новизна жизни в одном городе со спортсменом-суперзвездой уже прошла – в чем я сомневаюсь из-за количества перешептываний, – либо Хадсон действительно пугает людей.

Думаю, его не зря называют «Хоррор»

Он садится в одном конце кабинки, а я – в другом, так что мы сидим прямо напротив друг друга.

Его лицо быстро зажило – синяк под глазом превратился в едва заметный желтый синяк, а на челюсти осталось совсем немного фиолетового.

Он протягивает мне меню.

– Ты никогда здесь не была?

– Нет.

– Как долго тебя не было?

– Достаточно долго, чтобы парни из ММА захватили власть в городе, – отвечаю я с ухмылкой.

Он усмехается.

– Да, извини за это.

Я пожимаю плечами.

– Эй, по крайней мере, это должно быть полезно для бизнеса. Мне нужно привести в порядок кучу побитых тел. И это не твоя вина, а моего отца.

Он ухмыляется и заглядывает в меню.

– Как долго ты здесь живешь? – Спрашиваю я, не обращая ни малейшего внимания на то, что собираюсь есть.

Я все еще умираю с голоду, но мне так же хочется узнать о нем, как и поесть.

– Уже около четырех, может быть, четырех с половиной лет. Я познакомился с Джастином, когда пробыл здесь около полугода, и с тех пор мы близкие друзья.

– Откуда твоя семья?

Он откладывает меню и изучает меня.

– Это захолустный городок примерно в трех часах езды отсюда. Они все еще живут там – мои мама, папа и брат. Мы не очень близки.

– Это отстой.

Может, я и не очень близка со своими родителями, но, по крайней мере, у меня есть брат.

Он пожимает плечами.

– Что есть, то есть. На моей стороне много людей.

Я улыбаюсь.

– Я на твоей стороне, по крайней мере, гипотетически.

Он широко улыбается, демонстрируя свои идеально ровные белые зубы. – Ты не хочешь снова торчать на краю клетки?

Я содрогаюсь.

– Я пас. Почему они вообще называют это «клеткой»? Ты звучишь как животное.

– Тебе стоит открыть глаза, когда я буду драться в следующий раз, Пинки… Я и есть животное.

Дрожь пробегает по моей коже, оставляя за собой мурашки.

Он действительно страшный парень.

Затем появляется официантка, чтобы принять наш заказ на напитки, и когда она уходит, мрачный блеск в его глазах рассеивается.

– Ты ходила здесь в школу?

Я киваю.

– После окончания средней школы я уехала изучать физиотерапию.

– Так вот откуда ты знаешь Джулиет?

– Да, мы дружим с тех пор, как мне исполнилось восемь. Она училась на ветеринарную медсестру в другом колледже, но на втором курсе перевелась, чтобы быть поближе ко мне, в мой первый год – она на год старше меня.

– Мило.

– Это слово странно звучит из твоих уст.

Он усмехается.

– Почему?

– Суровые мужчины, которые выглядят так, будто могут разорвать тебя пополам, обычно не произносят таких слов, как «мило»...

– Красивые девушки с розовыми волосами обычно не говорят о большом злодее, бойце ММА, который «разрывает их пополам». – Он хитро улыбается, с его губ слетает сексуальный подтекст.

– Боже мой, я не так это сказала. – Я чувствую, как горят мои щеки. – Я имела в виду, голыми руками.

– Просто замолчи, Пинки, ты и так уже по уши в дерьме.

О Боже милостивый.

– Ну и кто теперь говорит неуместную чушь, а? – Я хихикаю.

Он смеется, долго и громко. – Знаешь, Рэмси, я давно так не смеялся.

– Неважно. Ты всегда смеешься и улыбаешься.

Он качает головой.

– Это только когда я с тобой.

Я краснею.

– Серьезно, спроси любого, я обычно хмурюсь. Если так пойдет и дальше, это плохо скажется на моей репутации – люди начнут просить у меня фотографии и всякую хрень подписывать, если я не буду осторожен.

– Тебя никогда не просят? – Спрашиваю я, благодарная за небольшое изменение темы разговора. Я не совсем понимала, что сказать, когда он был таким милым.

Он пожимает плечами.

– Не-а, не многим хватает смелости… Я горжусь тем, что я неприступный.

Конечно, он может выглядеть крепким орешком, но я никогда не чувствовала к нему ничего, кроме радушия.

Я оглядываюсь и вижу, как молодой парень за соседним столиком поднимает телефон, чтобы сфотографировать Хадсона, изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания. Я уклоняюсь в сторону.

С меня хватит этого дерьма с моим отцом на всю жизнь.

В отличие от Хадсона, мой отец ценил свою открытость, и мое детство страдало из-за этого.

Нам приходилось останавливаться и разговаривать с каждым фанатом – с каждым бойцом. Мы отправлялись на семейные праздники, которые состояли из посещения местных спортивных залов и набора бойцов.

Хотя я согласна, что в том, как мой отец находил время для всех, есть что-то благородное, было бы здорово, если бы он хоть раз нашел время и для меня.

Джастину, очевидно, это нравилось – иметь такого отца, как у нас, было заветной мечтой для начинающего бойца.

– Ты не очень близок со своими родителями? – Спрашиваю я его.

Он качает головой. – Они не одобряют мой выбор профессии.

Я хватаюсь за грудь в притворном возмущении. – Какой матери не понравится видеть, как ее ребенка избивает до полусмерти другой мужчина?

Он усмехается. – Если я все делаю правильно, то я тот, кто наносит удар.

Он делает все правильно. Я в этом уверена.

– Я не ожидал, что они будут в первых рядах на каждом бою, но я думал, что они будут поддерживать меня, а не отрекаться от меня.

В его глазах боль, которую, готова поспорить, он редко показывает.

– Ты с ними вообще не разговариваешь?

– Моя мама присылает открытки на Рождество и на мой день рождения.

Я тянусь через стол и, недолго думая, беру его за руку.

– Это действительно дерьмово, чемпион.

Он пожимает плечами, переплетая свои пальцы с моими.

– Такова жизнь.

– А что насчет твоего брата? Вы часто с ним видитесь?

– Немного, – отвечает он, не отрывая взгляда от наших переплетенных рук. – Он мой бухгалтер. Я думаю, он стал немного более понимающим, поскольку видит баланс моего банковского счета – не то, чтобы я делал это ради денег.

– Готова поспорить, что деньги не помешают.

Он улыбается, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.

– Конечно, нет.

Официантка возвращается с нашими напитками, и я неохотно выдергиваю свою руку из его.

Она принимает наш заказ и снова исчезает.

– А как насчет тебя? Дружишь со своими стариками?

Я качаю головой, делая глоток своего шоколадно-молочного коктейля.

– Не совсем. Если ты не боец, то в глазах моего отца ты просто не существуешь. А если ты не существуешь в его глазах, то моя мать тоже тебя не видит.

Он хмурится.

– Это полный пиздец.

– Такова жизнь, – повторяю я его слова в ответ. – Не то, чтобы они были ужасны по отношению ко мне или что-то в этом роде. У меня было все, что мне было нужно. Они купили мне машину, когда мне исполнилось шестнадцать, они оплатили обучение в колледже… Не знаю, наверное, я просто упустила от них что-то настоящее.

– Я часто его вижу – твоего отца.

– Держу пари, он любит тебя, – говорю я, закатывая глаза.

Он подмигивает мне.

– Он так глубоко в моей заднице, что это почти смущает.

Из меня вырывается смех.

– Боже мой, я не могу поверить, что ты только что это сказал.

Он усмехается.

– Это правда. Он такой со всеми профессионалами, которые там тренируются.

– У него было разбито сердце, когда Джастин получил травму и больше не мог драться. Он планировал, что Джастин станет настоящим чемпионом. Может быть, он переживает через тебя, чтобы заполнить ту пустоту, которую оставили его разочаровавшие дети.

Улыбка сползает с его губ, и он сурово смотрит на меня.

– Ты никогда не смогла бы разочаровать меня, Рэмси, даже если бы попытался.

Нервный смешок срывается с моих губ, когда я пытаюсь отмахнуться от его замечания, но он не поддается.

– Ты умная, веселая и красивая. Не позволяй своему отцу, который ведет себя как мудак, заставить тебя поверить в обратное.

– Хорошо, – шепчу я.

Он поднимает брови, глядя на меня.

– Хорошо, – говорю я громче.

– Хорошо, – повторяет он.