Текст книги "Бывшие. Я тебя не отпускал (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 29

Тина

Перевожу дух, прикрываю глаза, глотая жгучие горячие слезы. Когда немного успокаиваюсь, понимаю, что до крови расцарапала запястье Паши. Но он не обращает внимания на боль. Не мигая, смотрит на меня. Его взгляд просто полыхает.

– Тина, продолжай…

Опрокидываю в себя мятный чай, чтобы хоть как-то согреться. Потому что, открыв собственный ящик Пандоры, в душе снова лютый январь…

– Я очнулась в больнице. Опутанная проводами и писком приборов. Я пыталась восстановить в памяти произошедшее. А когда получилось…Мне стало страшно. У меня началась паника и истерика. Я попыталась встать, найти врача, чтобы узнать…Но не смогла. Ноги элементарно меня не слушались, а каждое движение приносило нестерпимую боль. Приборы просто захлебывались в своем писке, наверно, на них и сбежались врачи. Меня уложили, стабилизировали, ввели снотворное. А когда я проснулась, рядом дежурила медсестра. Она – то и позвала доктора…

Захлебываюсь в рыданиях. С силой цепляюсь в пальцы Паши. Он сгребает меня в охапку, и я с облегчением прячу лицо у него на груди. Плачу в голос, выплескивая на мужчину свою боль. Боль от безысходности, в которой я оказалась шесть лет назад.

– Моя девочка, – хрипит Паша. Он немногословен, но я чувствую его. Сейчас внутри него бурлит моя боль. Она разрывает его на части, губит клетку за клеткой. Как меня когда-то. – Твою ж мать…

Бойцов медленно вытирает слезы с моих щек. Ведет челюстью, но молчит, снося все молча.

А я выдыхаю. Сейчас будет самое сложное. То, что много лет мучило меня в кошмарах. Мой крест. Моя расплата за любовь.

Забираюсь в свою самую дальнюю раковину и отрешенно продолжаю:

– Врач сказал, что у меня сложный перелом позвоночника. Поэтому я не чувствую ног. У меня большая гематома, и понадобится несколько операций. Но есть нюансы, – усмехаюсь, вспоминая жалостливое выражение доктора. – Первую операцию могут сделать в этой больнице, а последующие – только в столице. Разумеется, не бесплатно. Но это все отходит на второй план. Мне нужно было подписать согласие на прерывание беременности. К сожалению, в моем случае речи о сохранении ребенка совершенно не шло. В противном случае, я навсегда оказалась бы прикованной к постели.

Осторожно, боясь непонятно чего, запрокидываю голову. В глазах напротив столько обжигающей боли, тоски, потрясения и темной бездны, что я снова тону в агонии последних шести лет. Из Паши, как кровь из порванной артерии, толчками рвется боль. И ее невозможно не почувствовать. Бойцов едва держится.

– Аборт? – наконец приходит в себя. Запускает пальцы в волосы. Тянет их. Впивается в меня безумными глазами. – Беременность?..

Улыбаюсь сквозь слезы.

– Помнишь, я говорила про сюрприз? Я хотела тебе сообщить о том, что у нас будет малыш. Вернее, малышка. Это была девочка, Паш. Четырнадцать недель. Мы так сходили с ума друг по другу, что я упустила момент, когда случился сбой в цикле. А ведь у нас было только один раз без защиты… А когда я пришла к доктору, то было целых двенадцать недель. Мне сразу сделали первый скрининг, и сказали пол. Я была так счастлива. Хотела поделиться с тобой, но не хотела по телефону. Хотела видеть твои глаза…Знать, что ты так же счастлив, как и я…

– Тина, девочка… Млять…

– Я ненавижу себя. Каждый день этих шести лет. Я убила ее…Убила своими руками…

– Не говори так…У тебя не было другого выхода…Но, малыш…Почему ты не позвонила мне? Ничего не рассказала?

Глава 30

Тина

Качаю головой. Запрокидываю лицо к потолку, позволяя слезам стекать за шиворот.

– Молодая была, глупая. Обиделась сильно на тебя за твое «вранье». Растерялась. Да и телефона при мне не было. Я была в шоке, в истерике. Ты представляешь, что это такое – в один миг оказаться беспомощной? Не суметь сходить в туалет, просто встать с постели?! – рыдаю, вколачивая свою боль в грудь Бойцова.

Паша лишь крепче сжимает зубы и сильнее меня обнимает.

– Я испугалась, Паш. Струсила, если хочешь. Ко мне же следователь пришел утром. Разумеется, я написала заявление на Риту. А вечером пришел…ее отец. Серьезный, суровый и страшный человек. Он с места в карьер предложил мне денег. И операцию, и реабилитацию в московской клинике. Взамен я забираю заявление и говорю следователю, что разум помутился от боли и лекарств, и я сама упала. Не было никакой Риты. А я струсила, понимаешь? Ну, кто Лозинский и кто я? У меня даже родственников нет, чтобы защитить, не говорю уже о том, чтобы забрать вещи из твоей квартиры. Это сделал водитель Лозинского. Он же сказал, что мой мобильный разбился при падении. Мне купили новый, но, разумеется, там не было твоего контакта. А я, если ты помнишь, не научилась запоминать номера телефона. С легкой руки Леонида Борисовича данные обо мне подтерли во всех клиниках. Никто не знал, где я. Не было пациентки Денисовой. Я проходила тяжелую реабилитацию в гордом одиночестве. Доставки были моим спасением. Я перевелась на заочное обучение. Научилась заново ходить. Жить. Но наша девочка с твоими глазами стабильно приходила мне во снах. Мы обнимались и плакали, а потом я просыпалась…

Слышу тяжелый вздох. Единственная «эмоция», которую Паша позволяет себе. Не представляю, каких усилий ему стоит сдерживаться, потому что его нехило так потряхивает. Обнимаю его руками настолько сильно, насколько могу. Хочу показать, что понимаю его боль. Она ведь у нас общая.

– А потом я встретила Ярослава. Он вроде как хотел детей. А я…стала одержима идеей родить. Заменить нашу дочку хоть каким-то малышом. Вот только Ярослав не хотел от меня детей. Да это и правильно. Мы оба использовали друг друга. Ничего хорошего бы из этого не вышло.

Молчим, глядя друг другу в глаза. Его глаза – темная полыхающая бездна. Паша сжимает меня до боли, но я не чувствую ее.

– Прости…Прости, что тебе пришлось через это пройти.

Бойцов сжирает себя. Собственноручно сжигает заживо на костре.

Я до мельчайших подробностей знаю, что он чувствует. Я через этот ад продиралась не один год, после того, как поставила злополучную подпись на согласии на принудительное прерывание беременности по медицинским показаниям. И вроде понимаю, что и вины моей нет совершенно, но я все равно виню. За то, что не сберегла. За то, что не была сдержаннее. За то, что не была осторожной. Я, черт возьми, виню себя даже за то, что я хожу и дышу, а моя дочь – нет! Ведь ценой моей жизни стала ее…Такая маленькая и хрупкая…

– Этот перелом…От него остались какие-то последствия? – сипло спрашивает Паша.

– Да. Мне противопоказан спорт, даже фитнес. Шпильки тоже – от них большая нагрузка на позвоночник, сразу спина отваливается. Беременность…

Замолкаю, опуская голову.

Насчет нее у меня противоречивые чувства.

С одной стороны, я безумно хочу стать мамой. Любить, заботиться, оберегать.

С другой, мне очень страшно…Я безумно боюсь повторения того кошмара…

Врач предупредил, что в следующий раз к планированию нужно подойти тщательно, после полнейшего обследования и только под контролем нейрохирурга. Также оперирующий гинеколог «порадовала», что возможны сложности с последующей беременностью и вынашиванием.

О чем я и сообщаю Паше.

– Мы справимся. Я найду лучших врачей, Тина. У нас будут дети. Столько, сколько захочешь. И когда захочешь.

– А если не будет?

– Без если. Это даже не обсуждается, Тина. Я тебя больше от себя ни на шаг не отпущу.

Удивительно, но с Пашей не страшно. Совсем. Он стремительно ворвался в мою жизнь, оградил от всех проблем и принес в нее спокойствие, любовь и заботу. То, чего мне так остро не хватало. Наверно, поэтому меня сейчас не пугает мысль о возможной беременности.

– Завтра я иду на прием к своей клиентке. Она – репродуктолог, – осторожно ставлю Бойцова в известность, вырисовывая узоры пальцем на его груди.

– Я с тобой, – решительно заявляет Паша непримиримым тоном.

– Я хотела бы пойти одна.

– Ты больше не одна, Тина. Больше никогда не будешь.

Глава 31

Тина

– Проходите, Тина, – улыбается моя клиентка Дина. Она совершенно не смущается, что за мной по пятам, держа за руку, следует Паша. Он молчалив и мрачен. И волнуется больше меня. – Присаживайтесь. Рассказывайте, что вас беспокоит.

Я кладу перед Диной свою толстую медицинскую карту. Она ее тщательно, вдумчиво изучает. Делает для себя какие-то записи и пометки.

– Так, вижу, что гормоны все сдали, анализы хорошие. Прогестерон немножко высоковат, но это может быть вариантом нормы. Проверим. Что-то беспокоит?

На самом деле, да. Я только сегодня, собираясь на прием, поняла, что есть небольшая проблема.

– Не так давно я попала в больницу с острой болью. После лечения и капельниц у меня сбился цикл, и есть небольшая задержка. Ну и вообще я хотела бы провериться и знать, смогу ли я иметь детей. Меня предупреждали, что могут возникнуть сложности…

Дина понятливо кивает.

А вот Паша напрягается и выпрямляется, стараясь заглянуть мне в глаза.

– Тина? Задержка?! И я узнаю об этом только сейчас?!

– Паш…

– Какого…

– Так, мужчина, – строго одергивает Бойцова строгий доктор Дина Алексеевна. – Возьмите себя в руки, иначе я попрошу вас удалиться в процедурный, чтобы вам сделали успокоительный укол.

Паша скрипит зубами, пронзает меня яростным взглядом насквозь. Но медленно кивает и остается на месте.

– Понял. Извините, доктор.

Дина приглашает меня за ширму на осмотр.

– Я буду очень осторожной, хорошо? – улыбаясь, успокаивает меня. – Не волнуйтесь.

Она очень мягко и быстро проводит все манипуляции.

– Можете одеваться. Как оденетесь, проходите на кушетку, посмотрим вас на УЗИ.

– Все хорошо?

– Пока да, – загадочно улыбается доктор. А у меня все равно мороз по коже. Давняя психологическая травма.

Дина Алексеевна медленно и осторожно водит датчиком по моему животу. Смотрит внимательно, сосредоточенно.

– Ну, что там? – первым не выдерживает накала Паша, сжимая мою ладонь.

Мы с самого начала вцепились друг в друга. Бойцов, как и обещал, больше не отпускает меня.

– Похоже, что моя помощь вам не понадобится, – Дина Алексеевна широко улыбается и выводит картинку на монитор напротив. – Вот ваш «сбитый цикл».

Перед глазами все размывается. Я не успеваю осознать, а у меня уже слезы хлещут из глаз.

– Это что такое? – бормочет сбитый с толку и растерянный Паша. – Это…опухоль?

– Ду-рак! – всхлипываю. – Это ребенок. Наш ребенок.

Бойцов рассматривает картинку, подавшись вперед. Переводит на меня ошарашенный взгляд. Его глаза блестят. Наклоняется и сгребает меня в охапку, крепко прижимая к себе. Прячу лицо у него на плече, но перед глазами все равно маленькая точка. Наше спасение и надежда.

Паша зарывается пальцами в волосы и хаотично целует.

– Тина…Ничего не бойся. Все будет хорошо. Только ничего не бойся.

– Я вас поздравляю, – мне кажется, или в глазах Дины сверкнули слезы? – Можете одеваться, Тина. А я пока подготовлю заключение и распечатаю первую фотографию вашего малыша. В рекомендациях я пропишу, что необходима консультация нейрохирурга, – Дина смотрит на меня уже серьезно, без тени улыбки. – Пожалуйста, не затягивайте. Травма была очень серьезная, и нагрузка на позвоночник во время беременности будет тоже немалая. Нужно быть уверенной, что он выдержит. Возможно, придется всю беременность пролежать…(Историю Дины можно прочитать в романе «Бывшие. Папа для Оливки" https:// /shrt/VDt9).

– Мы справимся, – уверенно заявляет Паша, поглаживая мой живот. – Со всем обязательно справимся.

Эпилог 1

Тина

Наконец-то шасси самолета касаются родной земли. Стюардесса помогает нам покинуть самолет в числе первых. Я подхватываю нашу ручную кладь, а мой муж – самое дорогое. Нашего сына. Мы ступаем в рукав и торопимся на выход. Домой.

– Устала? Спина не болит? – Паша переплетает наши пальцы.

Улыбаюсь, глядя на этот собственнический жест. В моем паспорте стоит яркий синий штамп, в сейфе с документами наше свидетельство о браке, на моем безымянном пальце – увесистое обручальное кольцо с бриллиантом. А Бойцов до сих пор боится, что я могу исчезнуть. Вот уже второй год не отпускает меня. Как и обещал.

– Все хорошо, – улыбаюсь, склоняя голову на плечо и поправляя шапочку у Матвея. – Домой хочу скорее.

Моя беременность оказалась гораздо сложнее, чем предполагали врачи. То падение не прошло без следа и дало свои последствия: у меня обнаружили аневризму, и она могла рвануть в любой момент, ведь у беременных довольно часто скачет давление. И все доктора и светила столицы утверждали только одно – беременность нужно прерывать, ведь на кону стоит моя жизнь.

Если бы не Паша и не его рвение, то нашего подарка Бога, нашего Матвея могло бы и не быть.

Он очень переживал, но старался этого не показывать. Несмотря на то, что он вообще оказался не причастным к той истории, Бойцов чувствовал себя виноватым.

А на деле все оказалось очень банальным. Оказалось, что Рита – дочь его давнего партнера по бизнесу. Они никогда не были в отношениях, она лишь время от времени привозила документы от отца на подпись, да пересекались на мероприятиях.

Незадолго до нашего знакомства после одного подобного мероприятия Паша обнаружил себя в отеле с этой самой Ритой. Было у них что-либо или нет, сказать сложно, потому что Бойцов был настолько пьян, что не помнил не то, что как спал с этой девушкой, а даже то, как оказался в этом отеле.

Но наутро они установили границы: это был просто секс (если он был), ничего более. И это больше никогда не повторится.

И их обоих данная установка устроила. Вскоре Рита улетела в Таиланд на зимовку. Периодически писала и звонила Паше, но он не давал ей поводов думать, что у них что-то может быть.

Но Лозинская была иного мнения. Она вернулась и первым делом направилась к Бойцову в намерении соблазнить его. Она просто избалованная девочка, которая привыкла добиваться своего, даже если ей это не очень-то и нужно.

Вот только встретила меня и натворила дел. Она даже не вызвала «Скорую», просто развернулась и ушла. Спасибо соседке, которая проявила бдительность и выглянула в подъезд…

Как бы я не пыталась выпытать у мужа, что он с ними сделал, Паша так и не раскололся. Только Ярослав как-то мимоходом обронил, что он был очень жесток, и что Лозинскому пришлось продать бизнес за копейки. Паша разорвал с ними все контракты, и другие партнеры один за одним стали досрочно прекращать сотрудничество. Леониду Борисовичу пришлось продать остатки своей фирмы – банкрота и уехать всей семьей из региона в целях безопасности.

Хотела ли бы я для них большего наказания? Нет. У меня растет ребенок, и я не хочу, чтобы в будущем в его жизнь врывались бумеранги, предназначенные его родителям. Они лишились главного – влияния и денег, для меня этого достаточно. По итогу у меня есть все, о чем я даже не могла мечтать: прекрасный сын, копия своего отца, любимый и любящий муж и жизнь, которой, если бы не Паша, могло и не быть.

Паша наплевал на все предостережения местных врачей. Неделю днями и ночами вел переговоры с различными клиниками в Европе и Азии и наконец-то нашел нейрохирурга и гинеколога в Китае, готовых вести мою непростую беременность и сохранить жизнь мне и малышу.

И нам пришлось уехать на год в Пекин. Предварительно мы скромно расписались в ЗАГСе и отметили в узком кругу близких. Но несмотря на это красивые фото в белом платье у меня есть – Паша настоял.

Мой муж перевел руководство фирмой на удаленку, а фактически бросил ее на замов и улетел вместе со мной. Смешно, но я не видела Пекин больше, чем из окон аэропорта и клиники – я всю беременность пролежала в палате. Хорошо хоть Паша в буквальном смысле поселился в соседней комнате, и мы порой смотрели фильмы. Или разговаривали с сыном, уговаривая его досидеть до срока. Или спорили, порой до хрипоты, выбирая имя малышу. В любом случае я до последнего вздоха буду благодарна Паше, что он не отпустил меня. Не оставил одну и прошел всю беременность рука об руку. И в нашем случае это мне стоит постоянно говорить ему: «Спасибо за сына». Без него Матвея бы не было. Меня бы не было. Нас бы не было. Мы бы по одиночке растворились в этой Вселенной, так и не познав настоящего счастья…

Но не все было так радужно.

Иногда я не вставала сутками. Под конец беременности мне хотелось выть и лезть на стену в буквальном смысле. Стыдно признаться, но бывали дни, когда я срывалась на Пашу, а он – на подчиненных, потому что они порой безбожно косячили.

Но сейчас, по прошествии времени, я с твердостью могу сказать, что каждое страдание, каждый день, проведенный на китайской кровати стоили того. Стоили нашего маленького Матвея, нашего с Пашей смысла жизни.

После родов у меня был только «золотой час», чтобы познакомиться с малышом. Обнять, вдохнуть самый потрясающий запах в моей жизни и приложить к груди. Врачи деликатно предоставили возможность побыть нам наедине, оставив на дежурстве только реаниматолога.

А потом была операция, продлившаяся почти восемь часов. Не обошлось без легких осложнений, но я жива и могу наслаждаться материнством – это главное.

Потом последовал непростой этап реабилитации. И тут-то и сработала поговорка «Муж познается в декрете». Вся забота о Матвее практически полностью легла на Пашу. Он ловко его купал, кормил и менял подгузники. А потом, когда мне разрешили ходить, еще и меня учил этому.

Эпилог 2

Тина

– Вон они! – взвизгивает Карина, и они с Диной машут нам руками.

Удивительно, как маленький человечек сблизил нас всех. Карина и Дина стали мне как родные: мы были постоянно на связи, и они даже не раз приезжали к нам в Пекин навестить и познакомиться с Мэтом.

– Божечки, как он вырос! – девочки по очереди обнимают нас, Клим приветствует кивком. Ярослав крепко обнимает и шепчет на ухо слова поздравления и того, что он счастлив за меня. Паша внимательно следит за нами, слегка сощурившись. Столько времени прошло, а все не может перестать ревновать.

Но почти сразу все переключают внимание на Мэта, который удивленно оглядывается вокруг, а потом все же одаряет нас всех яркой широкой улыбкой, демонстрируя единственный зуб.

– Пойдешь к тете на ручки? Идем? – Дина осторожно берет малыша и прижимает к груди, глубоко вдыхая у макушки.

– Дина, – ворчит ее муж Клим. – Может, мы сначала до дома доедем? А там натискаешься с ребенком. Посмотри, он в шоке с того, что происходит вокруг. Да, пацан?

Мы все дружно, переговариваясь и делясь эмоциями, идем на выход. Клим и Ярослав помогают загрузить в мини-вэн весь наш огромный багаж и едут следом за нами.

– Куда мы едем? – верчу головой из стороны в сторону. Я, конечно, полтора года не была в родном городе, но прекрасно помню, что квартира Паши в другой стороне.

Муж обхватывает мою ладонь и переплетает пальцы.

– Я ничего не подарил тебе на свадьбу, – откашливается и вкладывает в ладонь связку ключей.

– Ты…ты…с ума сошел? – в груди спирает дыхание, а глаза мгновенно увлажняются. – Ты сделал для меня, для нас так много…А я…

– А ты подарила нам сына, не посмотрев, что это может стоить тебе жизни, – осторожно, чтобы не разбудить задремавшего Матвея, гладит его по пухлой щечке. – И ты поверила мне. Снова. Это бесценно, Тина.

Молчу, рассматривая ключи. С виду самые обычные, но уверена, что ими можно открыть врата рая.

– Ты решил расшириться? Но как?! Когда ты успел?!

Паша улыбается и притягивает меня к себе. Кладу голову ему на плечо и блаженно прикрываю глаза.

– Помнишь шале, в которое я тебя увез?

– Ага, наврав с три короба, что нам угрожает опасность, – хихикаю, пихая мужа локтем в бок. – Помню, конечно, Паш. Я тогда еще приняла окончательное решение дать нам шанс.

– Этот комплекс строил один мой знакомый. Одной ночью, когда Матвея мучили колики, я зашел на сайт недвижимости. Я понимал, что в наших квартирах нам будет тесно. А ребенку нужен простор и свежий воздух…Листая одну страницу за другой, еще не зная, что ищу, я увидел объявление о продаже участка. Буквально по бросовой цене. Сначала не понял, почему так дешево, а, прочитав описание, дошло, что он неровный – от него тропинка ведет к реке. Точь-в-точь, как в том комплексе. И картинка сложилась. Утром я купил участок, благо сейчас многое можно решить дистанционно, а вечером заключил договор на строительство. Я решил, что нам сам Бог велел начать жизнь сначала в таком же доме, где все и началось.

Я теряю дар речи. Все, на что я сейчас способна – изо всех сил прижиматься к мужу и, как попугай повторять, «Спасибо, спасибо, спасибо…». Не могу поверить, что он это провернул! Из Китая! Не могу поверить, что все это – наша реальность. Наша сказочная семейная жизнь!

Но, когда такси останавливается напротив ворот, понимаю, что реальность гораздо круче моих фантазий.

По периметру растут сосны и голубые ели, газон начинает потихоньку зеленеть, а черный клочок земли в углу участка – это, наверно, мой будущий цветочный уголок. А перед самым домом детская площадка. Наш малыш еще не сел, но горка и качели с песочницей у него уже есть.

А дом…Он в точности повторяет тот, в котором мы отдыхали. Те же большие панорамные окна, те же пастельные тона, баня и чан. И даже тропка, ведущая к реке.

– Спасибо, Паш, спасибо, что сказку сделал реальностью…

– Эй, хватит обниматься! – на пороге вырастает тоненькая фигурка Карины. – Мы вас заждались!

Мы дружно проходим в кухню-гостиную, залитую солнечным светом, и я ошеломленно прикладываю ладони к щекам.

– Девочки, спасибо…Какая красота!

Под потолком болтаются цветные шары с разными надписями, в углу аккуратно сложены коробки с подарками, а огромный стол просто ломится от разнообразной еды. Ближайшие дни можно не готовить. Карина с Диной постарались на славу, за что им огромное человеческое спасибо и низкий поклон.

Праздничный обед проходит за весельем, разговорами и шутками. Мы вдоволь общаемся, Матвей переходит из в рук в руки, чему тоже очень рад.

Наши друзья понимают, что нам нужно еще привыкнуть к новой обстановке, побыть наедине, поэтому не задерживаются надолго, и довольно скоро мы остаемся втроем.

Обходим оба этажа, заглядываем в каждый уголок. Вскоре Матвей начинает капризничать и зевать. Паша идет набирать ванную, а я искать в чемодане детские вещи. Мы купаем сына, я его кормлю, а Паша укладывает спать.

Наша маленькая семейная традиция.

Спускаюсь на первый этаж, наливаю себе бокал вина и опускаюсь в кресло напротив панорамной стены. Я просто наслаждаюсь видом и полной грудью вдыхаю влажный воздух, залетающий из распахнутого окна.

Паша появляется буквально через десять минут. Становится позади и опускает ладони мне на плечи. Мгновенно склоняюсь к его руке и трусь об нее щекой.

– Спит?

– Да. Не перестаю поражаться, как он на меня похож, – я не вижу, но чувствую улыбку в голосе Паши. – Спасибо, за сына, Тина. Что доверилась, прошла все круги ада и родила несмотря ни на что.

– Спасибо, что не отпустил меня…