Текст книги "Бывшие. Я тебя не отпускал (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 24

Паша

Лежу и смотрю в потолок. В миллионный раз целую в висок Тину и вдыхаю неповторимый аромат ее волос. Крепче прижимаю к себе, не веря своему счастью.

Если бы не ее отметины по всему моему телу, я бы подумал, что мне все это приснилось. Но вот моя женщина, та, которая украла покой на целых шесть лет, лежит рядом и прижимается ко мне. Словно даже во сне боится потерять.

Внезапно Тина стонет и подтягивает ноги к груди. И это мало похоже на стон удовольствия. Автоматически провожу пальцами вдоль ее позвоночника.

– Тшшш, Тина, – шепчу, думая, что это очередной кошмар.

Но чувствую, что что-то не то. Еще раз касаюсь спины Тины и понимаю…что она покрывается испариной.

Моя девочка снова стонет. Еще сильнее притягивает колени к груди и судорожно дергает плечами.

– Тина? – привстаю на локте и поворачиваю ее на спину, пытаясь добудиться. – Что случилось? Тебе плохо?

– Больно, – выдыхает и начинает дрожать. Касаюсь лба и понимаю, что он горячий, тоже покрытый испариной.

Сажусь на кровати и включаю ночник. Тина вся трясется и держится руками за живот. Чем не на шутку пугает меня.

– Тина! Тебе плохо? Где болит?

– Живот…Мне нужно к врачу, – едва шевелит обескровленными губами и в конце судорожно сглатывает.

– Понял, родная. Я сейчас. Оденусь и помогу тебе.

Наспех натягиваю на себя спортивные штаны и футболку. Собираю наши вещи, потому что ясно, что мы сюда уже не вернемся.

– Тина, сможешь сесть? Нужно одеться.

– Я попробую, – отвечает тихо, стараясь принять вертикальное положение.

С грехом пополам натягиваю на нее футболку и штаны прямо на голое тело.

– Сейчас, малышка, идем, – подхватываю ее на руки. Несу к машине и мысленно молюсь, чтобы все было хорошо, чтобы обошлось.

Тина утыкается носом мне в шею и тихонечко скулит, впившись ногтями в плечо. Неужели настолько больно?!

Кладу ее на заднее сидение и накрываю пледом, который прихватываю с террасы.

Всю дорогу ловлю в зеркале заднего вида ее взгляд.

– Тина, малышка ты как?

– Больно…

– Почему, что с тобой? Я сделал что-то не так?

– Ты тут не при чем, – выдыхает сквозь зубы. Дышит часто. – Это…по-женски.

– И давно с тобой такое?

Стискивает зубы и охает, сильнее хватаясь за живот и снова подтягивая колени к груди.

– Почти шесть лет.

Пипец. Мысленно матерюсь, сильнее вдавливаю педаль газа.

Но…мы встречались шесть лет назад. И я подобных приступов не припомню!

– Это случается каждый месяц? – осторожно намекаю на регулярные женские дни. Молю Бога, чтобы я угадал.

Но снова мимо.

– Нет…пару раз в год. Все будет хорошо. Врачи знают, как мне помочь.

Везу Тину в клинику Ярослава. Надеюсь, его жена сегодня работает. На руках вношу свою женщину в холл и прямиком иду к сонному администратору. Тороплюсь. Мне кажется, пока мы ехали, она стала белее и чаще дышать. Со свистом и надрывом.

– Карина Владимировна Царева сегодня дежурит? – рявкаю, заставляя девушку подпрыгнуть.

– Д-да…

– Звоните ей! У девушки острый приступ боли. Скорее!

Администратор набирает Карине, а откуда-то появившаяся вторая просит идти за ней.

Вношу Тину в смотровую, осторожно опускаю на кушетку. Сажусь прямо на пол рядом и держу ее за руку, постоянно целуя и обещая, что все будет хорошо.

– Что случилось? – в кабинет влетает Карина. – Паша? Тина?

– Помоги ей…Ей плохо…Очень больно…

– Так, – Карина переключается со знакомой на врача. – Отойди в сторону, мне нужно осмотреть больную.

Карина попутно включает аппарат УЗИ.

– Тина, где болит?

– Внизу живота. Прям режет.

– Мне нужно тебя осмотреть и сделать УЗИ. Нужно исключить патологии, требующие оперативного вмешательства. Потом вколю тебе обезболивающее. Потерпишь?

– Я постараюсь…

Карина осторожно и тщательно осматривает. Хмурится, делает какие-то пометки.

– У тебя серьезные проблемы с маткой и яичниками (прим. автора: из этических соображений здесь и далее не указываются диагноз и наименования медикаментов), – Карина тревожно глядит на Тину. – Ты гормоны принимаешь?

– Да. В дозировке десять миллиграмм.

– Сколько?! – Царева разве что не подпрыгивает на месте. – В твоем случае это должно быть вдвое больше! Я скорректирую дозу, и больше таких болей быть не должно. Но это не говорит о том, что тебе не потребуется дальнейшее лечение. Случай у тебя очень сложный, – Карина что-то быстро набирает на виртуальной клавиатуре мобильного. – Тебе придется остаться тут минимум на ночь. Я распорядилась поставить тебе капельницу. И мне нужно за тобой понаблюдать.

– Но…

– Никаких «но», Тина! – строго выговариваю, стараясь не повышать голос. – Ты чуть не загнулась!

– У тебя повсюду кисты и полипы, знаешь, да? – Карина мрачнеет с каждой минутой, продолжая дотошно проводить обследование. – Они тоже могут быть причиной твоего состояния.

– Да. Они со мной давно. После операции…Мммм, – Тина стискивает зубы и пытается продышать схваткообразную боль. Беру ее ладошку в свою и сжимаю, впервые в жизни молясь, чтобы боль наконец-то отпустила.

– Так, Маша, – обращается Карина к заглянувшей медсестре. – Вколи обезболивающее и вставь катетер.

Медсестра суетится и выполняет назначения. Тина прикрывает глаза и часто дышит. Осторожно обнимаю, мечтая забрать ее боль.

– Тина…Тина, не засыпай. Мне нужно заполнить твою карту. Потом мы переведем тебя в палату, и ты сможешь отдохнуть.

– Хорошо…

– Так, беременности, аборты, роды, были?

Моя девочка вдыхает и сжимает челюсти, как будто ей стало еще больнее. Запрокидывает голову и часто дышит.

– Тина?

– Беременность была, родов не было.

Мы с Кариной вздрагиваем, как от удара. Переглядываемся и судорожно вдыхаем.

– Выкидыш?

Качает головой. Поворачивается к стенке и тихо выдавливает то, что выворачивает меня наизнанку и прокручивает через мясорубку.

– Нет. Аборт на серьезном сроке. Врачи сказали, что мои боли – последствия этого аборта.

Глава 25

Паша

Все последующие события происходят как будто не со мной. Я словно наблюдаю за всем этим со стороны.

Слова Тины меня просто размазали. Уничтожили. Потому что что-то подсказывает мне, что тот ребенок был моим. Я не могу утверждать этого наверняка, но чувствую. Иначе бы моя девочка не реагировала так остро и не отводила взгляд.

На вопрос Карины, в каком году был сделан аборт, Тина ответить уже не может – ее скручивает от очередного приступа боли и одновременно с этим начинается истерика. Царева в экстренном порядке лично ставит Тине капельницу, вкалывает успокоительное и обезболивающее. Через несколько минут моя девочка засыпает, так и не выпустив моей руки.

Санитары приходят через пять минут и переводят ее в уже подготовленную палату. Следую за ними по пятам и сажусь рядом с койкой моей девочки. Продолжаю держать ее за руку, поглаживать, размышляя, как вообще смогло такое произойти.

И в голову не приходит ни одного дельного предположения.

Более того, у меня не сходится картинка в голове.

Если Тина сделала аборт несколько лет назад, то почему была одержима идеей родить от Ярослава?!

– Ну, как вы тут? – за своими мыслями не сразу замечаю, как в палату входит Карина. Она осматривает Тину, проверяет капельницу.

– Я не знаю…Насколько все критично?

– Мне сложно говорить без дополнительного обследования, но…Ситуация серьезная, Паш. Из того, что я увидела и узнала, Тине нужно пройти серьезное лечение, возможно, даже сделать операцию. И рожать. Еще вчера. Точнее я смогу сказать только после полного обследования.

– Это действительно последствия аборта? – слова царапают глотку. – Неужели Тина так могла…Она что-то сказала тебе?

Карина вздыхает и отводит взгляд в сторону. Она думает о том же, о чем и я.

Резко разворачивается и глазами впивается в мое лицо. Взгляд суровый и колючий.

– Послушай, Паш. Я действительно хочу помочь твоей девушке, потому что мне не безразлична ее судьба и состояние. Она мне ближе, чем просто пациент. Но даже если бы мне и было что-то известно о ее истории, я бы тебе не сказала без ее разрешения. И да, не вздумай ее допрашивать, когда она проснется. Ты же видел, сколько боли ей приносят воспоминания. А Тине сейчас просто противопоказаны любые волнения. Я запрещу тебя пускать в палату, если узнаю, что ты хоть как-то завел разговор об аборте.

– Я же не дурак! Я не собираюсь морально насиловать свою женщину. Я не переношу ее боль. Ни физическую, ни ментальную. Слушай, а Ярослав? Он может что-то знать? – цепляюсь за последнюю ниточку.

– Мне он ничего не говорил, – Карина качает головой. – Да и я не желала знать подробностей. Тебе лучше спросить у моего мужа лично.

Раздумываю буквально несколько секунд. Поднимаюсь на ноги, окинув взглядом бледную и изможденную девочку.

– Сколько еще проспит Тина?

– Часа три точно.

Кивнув и поблагодарив, срываюсь с места. В дверях догоняет усталый голос Царевой:

– Что тебе даст эта правда, Паш?

– Не знаю. Но я не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки. А еще знаю, что аборт на большом сроке не делают просто так.

Глава 26

Паша

Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не перейти на бег. Благо, далеко идти не нужно – офис друга находится в этой же клинике, только в другом крыле.

На мою удачу, несмотря на ранний час, Ярослав уже на месте.

– Здорово, Паш, – друг жмет мне руку. – Что-то случилось? Выглядишь…хреново.

– Случилось. Но только не у меня. У Тины.

Ярослав замирает. Глядит на меня, как будто я сморозил глупость. Выгибает бровь.

– Тина? Ээээ, а ты здесь при чем?

– При том, что Тина – моя женщина, – четко бросаю другу в лицо, глядя исподлобья. – Если хочешь врезать мне, то пожалуйста, – раскидываю руки в стороны, показывая, что я «безоружен» и не шучу. – Но прежде я должен сказать, что Тина была моей до того, как вы начали встречаться.

Ярослав зависает. Выглядит обескураженным и…охреневшим от новостей, да.

– Как так вышло?

Озвучиваю краткую версию. Сухую, без эмоций. Строго по фактам, чтобы не тратить драгоценное время.

Царев молчит. Моргает, дергает бровями. Растирает лицо ладонями и идет к бару.

– Сук, девять утра же…, – возвращается к столу, упирается, смотрит строго перед собой. Часто дышит. Хлопает ладонью по поверхности, что канцелярские товары, лежащие на нем, разлетаются в разные стороны. – И я узнаю об этом только сейчас?!

Молчу, пережидая, пока друг выпустит наружу весь гнев. Он в своем праве.

– И ведь даже ни словом, ни жестом…Конспираторы хреновы!

– Это была просьба Тины, – глухо поясняю. – Она не хотела, чтобы ты знал. Не хотела портить нашу дружбу.

– Зашибись. Ты тоже друг, блт! И ты молчал?!

– Да, я молчал. Потому что хотел, чтобы Тина была счастлива. Потому что люблю ее.

Ярослав смотрит в окно. Все же подходит к бару и наливает себе на два пальца. Залпом опрокидывает и упирается в меня взглядом.

– А сейчас ты от меня чего хочешь? Одобрения, разрешения? Так я не распоряжаюсь Тиной. Она давно свободная женщина, а я – женатый человек. Но если тебе так важно, то я благословляю вас. Дружить и разрывать с тобой партнерские отношения я не собираюсь.

– Мне нужна правда, – выпаливаю, делая шаг вперед.

Ярослав волком смотрит, все также часто дыша. Желание закопать меня все еще бурлит в его крови. Но я все же рискнул.

– Какая конкретно?

– Ты знаешь что-то про аборт Тины? Сегодня ночью ей стало плохо, она сказала, что это последствия аборта на серьезном сроке.

Яр выпучивает глаза. Давится воздухом. Ослабляет галстук и трет шею. Падает обратно в кресло и бормочет проклятия в потолок.

– Нет, друг, от меня она аборт вряд ли сделала. Насчет приступов не подскажу, мы с ней встречались не так, чтобы очень часто. Но аборт точно нет. Она хотела от меня родить. Я бы даже сказал, что в какой-то момент стала одержима этой идеей. Ну, а что случилось дальше, ты знаешь…

Задумываюсь. В груди раскурочено, огромная дыра. С каждой секундой боль становится невыносимей.

– Ясно.

– Что думаешь…Это…

Как бы не было тяжело, киваю. Признаюсь самому себе.

– Тина не та, кто будет скакать из койки в койку. Так что я почти уверен, что ребенок был мой.

Повисает тишина.

Ярослав снова отходит к бару. Молча наливает себе еще. Жестом предлагает и мне, но я отказываюсь. Я должен быть в ясном сознании, когда проснется Тина, и сильным за нас двоих.

– Ну, Тина, блин…Что же ты натворила, девочка? – сокрушается Яр, выпивая сорокаградусный залпом. – Что думаешь делать с этим?

– Ждать, когда сама захочет открыться. И жить дальше. Быть рядом. Любить.

Глава 27

Тина

После выписки из клиники Паша «закрыл» меня на принудительный больничный. Сначала он пытался ласково, уговорами. Я отстаивала свою точку зрения жарко, железобетонно. Как в суде. Как будто от этого решения зависит моя свобода.

Но Бойцов неожиданно решил оправдать свою фамилию. В нем проснулся властный самец, и Паша сказал, что не выпустит меня из дома, пока Карина не даст мне справку, что я здорова.

Сговорились они там, что ли?!

А Карина мне такую справку не дает, пока я прохожу полное обследование и лечение. Вот уже второй месяц.

И вот я впервые за много лет на вынужденном больничном. Консультирую онлайн, готовлю бумаги, но по судам не хожу. Много ем, много сплю и много занимаюсь любовью с Пашей, который после выписки из клиники молча привез меня к себе. Глянул разок так, что спорить желание отпало, и мы больше не возвращались к этому вопросу. Мой мужчина так решил, а я покорно приняла его выбор, как и полагается настоящей женщине.

Удивительно, но совместная жизнь с Пашей открыла во мне новые грани. Оказывается, я умею быть домашней, уютной. Мне нравится готовить для своего мужчины, нравится о нем заботиться. Нравится заказывать на сайте всякие штучки для дома.

Тогда, шесть лет назад, мы просто горели в желании друг к другу и брали все, что можно. Мы были просто мужчиной и женщиной, которым хорошо в постели. Да, мы любили друг друга, но эта любовь напоминала одержимость. Она была несовершенной. Мы могли только брать друг от друга.

Сейчас же у нас какая-то зрелая любовь. Осознанная. И более глубокая.

Но одно осталось неизменным: мне до дрожи приятно видеть горящие глаза Паши, когда он возвращается, а я встречаю его каждый раз разная: то уютная в домашнем костюме, то в откровенной пижамке, то в новом комплекте белья, то вообще без ничего.

И секс тоже стал другой. На грани, глубоко эмоциональным, до слез…Таким, что после я долго не отпускаю от себя Пашу, потому что боюсь, что он уйдет.

Но сегодня у меня настроение пошалить.

Я сделала себе полноценный выходной и отправилась в торговый центр на шоппинг. Я не знаю, чего хочу конкретно, но у меня одно желание – удивить Бойцова.

Я обхожу все бутики, но не нахожу ничего подходящего.

До тех пор, пока не прохожу мимо салона нижнего белья.

Это любовь с первого взгляда. И я знаю, что Паша его оценит – он фанат черных кружев на мне.

С бешено колотящимся сердцем, с горящими глазами подозреваю, что со стороны напоминаю сумасшедшую. Так и есть. Я схожу с ума по Паше. Это факт. И глупо его отрицать.

Я примеряю комплект с поясом и чулками. Кружево идеально подчеркивает кожу и изгибы тела. Щеки покрываются румянцем, когда представляю,чтоБойцов со мной сделает…

В голову просачивается безумная идея.

Я оплачиваю комплект и спешно еду домой. Дома срываю бирки, надеваю на себя, провожу ладонями по телу. Мурашки разбегаются, желание обжигает и разносится по венам. Привстаю на носочки, стон срывается с губ.

Фотографирую себя в зеркале и отправляю селфи Паше.

«Блт, Тина, у меня же совещание, я не могу приехать!»

«Значит, потерпишь до вечера»

И вдогонку вместе с более откровенной фотографией, где я оттягиваю вниз трусики, отправляю:

«Или нет…»

Хихикаю и открываю приложение такси. Машина прибудет через две минуты.

Бегу в коридор. Брызгаю на запястье и ключицы мой любимый парфюм, подвожу губы помадой и слегка взбиваю волосы. Набрасываю на плечи пальто и потуже затягиваю пояс. Леопардовые полусапожки завершают образ. Отправляю воздушный поцелуй своему отражению и игриво закусываю нижнюю губу.

Еду к Паше и предвкушаю его реакцию. Время как раз обеденное, можно будет не сдерживаться – секретарша как штык уходит на обед. У нас будет целый час для нас двоих. И я ооооочень надеюсь, что к моему приезду его совещание закончится.

Когда я врываюсь в приемную, секретарши Паши ожидаемо нет. Довольная собой подхожу к приоткрытой двери кабинета. Отлично, значит, совещание закончилось.

Заношу ногу, чтобы сделать шаг, но так и замираю, услышав голос, от которого кровь стынет в жилах.

– Вот здесь, – томно щебечет женский соблазнительный голосок. – И вот здесь…Да…и еще здесь…

Меня всю трясет. Ломает. Холодный пот проступает на висках. Закрываю рот ладонями, чтобы не заорать от ужаса. Я одной ногой зависаю над бездонной черной пропастью прошлого.

– Все? – сухой голос Бойцова разрывает тишину.

– Да...

В какой-то момент мне кажется, что я все выдумываю. Накручиваю. Что у меня снова паническая атака. И я злюсь. На саму себя. На свою слабость.

И решаю посмотреть страху в лицо и разобраться уже с этим раз и навсегда.

Решительно опускаю ногу и делаю этот чертов шаг.

– Может, пообедаем вместе? – та, что являлась мне в кошмарах, соблазнительно выгибается и ведет ноготком по плечу Паши.

Я думала, что смогу. Что справлюсь. Но одно воспоминание, как я ставлю подпись в самом страшном документе, что через считанные часы разломит мою жизнь на «до» и «после», толкает в спину.

Она реальна. Она здесь. Впивается в меня удивленным и злым взглядом.

А я задыхаюсь.

Всхлипываю, зажимая рот. Сумочка валится из рук, ее содержимое рассыпается по полу.

– Тина…Это…

Я не дослушиваю. Вылетаю из приемной, как пробка от шампанского на Новый год.

– Тина, постой! – гремит Паша за спиной.

Лечу вперед, не разбирая дороги. Поскальзываюсь, падаю, больно ударяясь коленями. Вновь поднимаюсь, но Паша оказывается проворней и сгребает меня в охапку.

– Что ты творишь, дурочка? Неужели нельзя меня выслушать? Снова хочешь сбежать?

– Пусти…Пусти. Пожалуйста, я не смогу…Я…боюсь…

Паша замирает. Сильнее стискивает в объятиях.

– Боишься? Кого?

– Ее, – выплевываю, клацая зубами.

– Риту?

– Да…

Бойцов напрягается всем телом. Я кожей чувствую, как от него исходит бешеная энергетика. Адреналин закручивается, сгущая воздух.

– Тина, посмотри на меня. Посмотри, – Паша твердо обхватывает подбородок пальцами и заставляет смотреть строго в его глаза. – Ответь мне, пожалуйста. Она как-то связана с тем, что ты исчезла шесть лет назад?

Часто дышим. Волнуемся оба. Обоих вытряхивает, и если у меня все написано на лице, то Паша просто ведет челюстью, пронзая меня темным взглядом насквозь.

– Да, – выдыхаю, глотая жгучие слезы.

– Тааак, пойдем, сейчас все мне расскажешь.

Глава 28

Тина

Увиденное и истерика, произошедшая после, высасывают из меня все силы. Внутри опустошение, как шесть лет назад. Как будто снова от меня осталась только оболочка.

У меня нет сил даже на то, чтобы просто переставлять ноги. Поэтому Паша несет меня практически на себе. И мне плевать куда. Сейчас я не способна анализировать.

Прихожу в себя, когда Бойцов заботливо усаживает меня на диванчик.

Это какой-то милый ресторан. Вокруг очень уютно. Приглушенный свет, мягкие оттенки в интерьере, много подушек. Здесь тепло и спокойно. Играет тихая ненавязчивая музыка. Но главное, что все столики находятся на большом расстоянии друг от друга. И мы сможем спокойно поговорить.

Странно, я вообще не почувствовала холода, как и того, что Паша принес меня сюда…

Бойцов заставляет меня откинуться на подушки. Подчиняюсь и прикрываю глаза.

– Добрый день, меню, пожалуйста, – появившийся официант вежливо улыбается и кладет перед нами папки. – Вам как обычно?

– Девушке принесите сразу плед и горячий чай с мятой, мне – кофе. И пока нас не беспокойте.

Парень быстро исполняет заказ. Паша все это время крепко меня обнимает, гладит и целует куда дотянется.

– Тина, – хрипит, напрягшись всем телом. Пронзительно смотрит, пробираясь в самые темные глубины души. – Расскажи, – обнимает крепче, – пожалуйста, расскажи…

Набираю в легкие побольше воздуха.

Я хочу поделиться. Хочу и могу доверять Паше. Я так устала нести эту ношу одна. Мне просто хочется быть слабой девочкой. Чтобы подарили частичку тепла. Пожалели, обняли…Я так устала быть сильной…

И я ныряю в омут с головой:

– Это был самый обычный день. Я готовила для тебя сюрприз и ждала твоего возвращения домой из командировки. Я хотела сообщить тебе кое-что важное и обязательно в торжественной обстановке. Но поняла, что у нас кончился хлеб. Простая банальность. И я пошла в магазин в соседнем доме. Когда вернулась, у двери нашей квартиры стояла девушка и требовательно жала на звонок. Красивая, загорелая, скорее всего только с отдыха вернувшаяся, уверенная в себе и злая. Рита. Но это я узнала потом.

« – Простите, вы к кому?

– Я к Паше, – раздраженно роняет и снова поворачивается к двери. Лупит по ней со злостью кулаком и пинает носком ботинка вдобавок. – Вы не знаете, он куда-то уехал? Который день не могу ему дозвониться, еще и дома нет…

В сердце вонзается множество шипов ревности. Паша, мой Паша общается с этой красоткой? Но я стараюсь тут же срезать их одним махом. Потому что доверяю своему мужчине. Моя женская интуиция подсказывала мне, что мой Бойцов никогда бы так со мной не поступил. Потому что каждый день и каждую ночь он доказывал мне, как любит…

Это оказалось самое глубокое и жестокое заблуждение в моей жизни…

– Он в командировке, – отвечаю осторожно, поднимаясь на две ступеньки. – Извините, не могли бы вы отойти в сторону? Мне нужно попасть домой.

Рита вскидывает свои четко прорисованные брови, уже внимательнее оглядывая меня с головы до ног. Я же подхожу к двери, со второго раза попадаю в скважину и проворачиваю ключ. Лишь когда в подъезде эхом разносится щелчок замка, незваная гостья отмирает.

– А вы собственно кто? И почему у вас ключи от квартиры Паши? Он никогда раньше прислуге не давал ключи от своей квартиры.

Вспыхиваю мгновенно. Злость разворачивает меня на сто восемьдесят градусов, и я сталкиваюсь нос к носу со злющей Ритой.

– Я не прислуга, – вздергиваю подбородок, уверенная, что смогу поставить выскочку на место. – Я – девушка Паши. А ключи у меня, – сжимаю в руке связку, – потому, что мы с ним живем вместе. А вот вы вообще кто?

Девушка отшатывается. Неприятно скользит взглядом с ног до головы. От нее исходит такое бешенство, что мне на минутку становится страшно за свою жизнь.

– Я кто? Я?! – срывается на визг. – Ты, сучка малолетняя, прежде чем прыгать в койку к взрослому обеспеченному мужику, узнала бы, свободен ли он! А то все туда же, ноги раздвигать да деньги выкачивать из мужчины.

Рита нещадно бьет словами, как хлыстом по открытой ране. Стыд и злость схлестываются, и этот жгучий коктейль закипает в крови, заставляя, не разобравшись, совершать необдуманные и опрометчивые поступки.

Один шаг, взмах рукой, и моя ладонь до звона в ушах лупит по щеке Риты.

– Не смейте меня оскорблять. Вы не имеете никакого права!

– Я как раз-таки и имею! – толкает меня в грудь, наступая. – Я – невеста Паши. Стоило мне улететь по делам, как ты тут же прыгнула в койку к моему мужику!

Слова не укладываются в голове. Невеста? У Паши?! У моего Паши?!

И пока я, не сопротивляясь и не реагируя никак на действия этой сумасшедшей, пытаюсь осознать и понять услышанное, Рита толкает меня снова в грудь.

И этот толчок оказывается фатальным.

Я кубарем лечу с лестницы спиной вперед. Ударяюсь, хруст, адская боль, и последнее, что я помню, – как пытаюсь защитить самое ценное, что у меня есть…»