Текст книги "Злодей для Эльфийской Принцессы (СИ)"

Автор книги: Николь Фенникс

Соавторы: Маргарита Абрамова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30

Фиэль

Вынырнула из липкого, обволакивающего тепла сновидений в промозглую реальность. Холод пронзил до костей, контрастируя с остатками дремоты. Мама... Ее голос эхом звучал в голове, словно якорь, не давая сорваться в бездонную пучину отчаяния.

Уже утро. Тело отозвалось ноющей болью, будто после долгого сна в неудобной позе, особенно онемели руки. Но в сумбуре мыслей забрезжил проблеск ясности. Собрав остатки сил, с трудом приняла сидячее положение, и лишь тогда заметила, что в комнате не одна.

Габриэль. Он смотрел на меня, не отрываясь. Сколько он здесь? Стоял у дверного проема, облокотившись о косяк. Его лицо – каменная маска, ни единого намека на эмоции. Но даже в полумраке было видно: он выглядит хуже, чем вчера. Мешки под глазами, запавшие щеки... Похоже, совсем не спал.

Молчал, прожигая взглядом. Я молчала в ответ, утопая в глубине его темных глаз, пытаясь разгадать, что за ними скрывается.

– Хорошо, – проговорил он отрывисто, голос прозвучал гулко в тишине комнаты, – Я выполню твою просьбу. – Хватит, улыбаться, птичка, – прошептал он, словно против воли. Я не заметила, как на губах появилась слабая, нервная улыбка. В моем нынешнем состоянии было совсем не до радости, но его согласие в этом вопросе давало слабую надежду.

Превозмогая слабость, поднялась и подошла ближе к нему.

– Спасибо, – прошептала, закусив губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу истерическую улыбку.

– Пойдем, – он задержал взгляд на моем лице всего на мгновение, но этого хватило, чтобы сердце бешено заколотилось. Ничего больше не сказал, вышел, и я последовала за ним.

Шла следом, стараясь спрятаться за его широкой спиной, словно она могла защитить меня от всего происходящего.

Было довольно рано и зябко. Прохладный утренний воздух обжег кожу, и тело мгновенно покрылось мурашками. А может быть, это не только холод, а прорывающийся страх, который я изо всех сил старалась прогнать прочь. Он, как непослушная тень, следовал за мной, как я за своим пленителем.

Сердце отчаянно отказывалось верить, что все было зря… Мама велела слушать его. Как же легко сойти с правильного пути и погрязнуть в чувстве вины, что я доверилась не тому… Полюбила не того…

Полюбила… Это признание самой себе не было откровением, но прозвучало так четко и определенно впервые. Раньше были только чувства и эмоции – острые, болезненные и такие необходимые. Глупо отрицать, что это так. Если бы не полюбила его, то не сбежала бы с ним, не доверилась бы ему безоглядно.

Разве любовь бывает неправильной?!

Мы подошли к пещере. Габриэль пропустил меня вперед, но сам остался у входа, контролируя каждое мое движение, словно я могла в любой момент исчезнуть. Его взгляд был тяжелым и настороженным.

– Сними их, пожалуйста, – прошептала, протягивая вперед руки, исцарапанные и покрасневшие от долгого заточения. – Я никуда не сбегу.

Мужчина молча достал ключ, и оковы с лязгом рухнули к моим ногам. С облегчением растерла натертые запястья, непривычные к такому грубому обращению. Боль была острой, но терпимой.

Прошла вглубь пещеры, к полуразрушенному алтарю. Огромный камень с высеченными эльфийскими надписями, местами обколотый и покрытый трещинами, все еще сохранял свою величественную форму. Даже в таком состоянии в нем чувствовалась древняя сила. Сверху, сквозь пробитое в потолке отверстие, на алтарь падал луч утреннего света, словно благословляя это место. Ночью здесь, должно быть, особенно волшебно: лунный свет и мерцание звезд придают таинственности и соединяют свою энергию с силой природы.

Со стороны стены доносился тихий, успокаивающий шум стекающей по скалистой поверхности воды. Словно шепот самой земли.

Опустилась на колени перед алтарем, склоняя голову в знак уважения к силам природы и к Богине. Губы беззвучно зашептали слова известной молитвы, древней и священной. Слова лились прямо из сердца, как тихая, искренняя песня, унося меня куда-то далеко, не физически, конечно… Они вибрировали в воздухе, наполняя пещеру теплом и надеждой.

Я просила Богиню услышать мою мольбу… помочь мне… Нет, не сбежать… Не о спасении я просила… Я желала лишь одного… Сильнее всего на свете я хотела, чтобы Габриэль познал силу света. Молила Богиню послать ему свою благодать, ее исцеляющее прикосновение. Только в ее силах пробудить то доброе начало, что еще осталось в нем. Я верила, что даже крошечная искра света, живущая в глубине его души, способна разгореться и превратиться в нечто большее.

Как бы он ни отрицал, я чувствовала этот свет в нем. Слабый, мерцающий, но все же существующий. А значит, еще не все потеряно. Нельзя сдаваться!

Вдруг раздался резкий, неожиданный шум. Вздрогнула и распахнула глаза, чувствуя легкое головокружение. Молитва забрала последние силы, настолько искренне я просила, отдавая свою энергию без остатка.

Медленно обернулась в сторону входа, где, как мне казалось, стоял Габриэль, и обомлела… Реальность пошатнулась, словно отражение в зыбкой воде.

– Что… что происходит? – единственное, что смогла прошептать пересохшими губами. Горло сдавило, не давая вымолвить ни слова больше. В груди поселился ледяной страх, парализующий волю.

В мгновение ока Габриэль, который только что ждал у выхода, внезапно оказался в центре пещеры, его лицо исказила ярость. А у самого входа, откуда только что доносился шум, стоял мой муж... Весиан. На его лице играла самоуверенная гримаса, граничащая с безумием. В глазах плясали недобрые огоньки, предвещая беду. Все во мне закричало об опасности. Что он здесь делает? Как он меня нашел? А отец… он тоже здесь?!

Видеть Весиана было равносильно плевку в душу. Даже сейчас, когда нить моей жизни казалась натянутой до предела, понимала: он одержим властью, а я для него – лишь инструмент, пешка в грязной игре. "Как и Габриэль..." – язвительно шепнул разум, но сердце, назло всему, продолжало верить в его искренность.

За спиной Весиана появились воины.

Шатаясь, словно сломанная кукла, я вскочила на ноги, ища опору в ледяных объятиях камня. Вокруг – лишь безликие солдаты мужа, их глаза – пустые, как у мертвецов. Отца не было видно. Зловещее предчувствие, ледяной хваткой сжало горло. Если Габриэль отдал Весиану найденные документы, они не должны были быть здесь вместе… Что это? Подстава? Ловушка?

Солдаты Весиана, словно хищники, пошли на Габриэля. Он, словно тень, двигался между ними, уклоняясь от ударов с пугающей грацией. Выбив оружие из рук одного из эльфов, Габриэль приготовился к атаке. Украдкой заметила, что вокруг него, словно черная дымка нависла тень. Чудится ли мне? На мгновение показалось, что она им даже управляет.

Сталь заскрежетала, воздух звенел от смертельной симфонии битвы. Крик раненого, звон мечей, хрип умирающего – какофония звуков, вонзалась в воспаленный мозг. Схватившись за голову, попыталась выдохнуть, унять дрожь, вернуть контроль. Но тело не слушалось, силы таяли с каждой секундой. "Нельзя! Держись! Не сейчас!" – кричала я себе, заставляя тело двигаться.

Внезапная тишина обрушилась на пещеру, оглушительная и пугающая. Сколько прошло? Минуты? Часы? Капля пота скатилась по виску, и я невольно вздрогнула.

Габриэль стоял над горой тел, кровь заливала его с головы до ног. Он не был ангелом, но сейчас, в ореоле смерти, казался воплощением возмездия. Тяжело дыша, он с презрением обтер меч об окровавленные брюки, испепеляя Весиана взглядом.

Усмешка исказила лицо моего супруга. Обнажив меч, он сделал шаг вперед. Ни капли страха, лишь холодный расчет в глазах. По самоуверенности они стоили друг друга. Но Габриэль был измотан, и сердце мое, словно загнанная птица, металось в груди.

– И что ты предпримешь теперь? – прорычал Весиан, нарушив тишину. Оба, словно хищники, замерли, готовясь к смертельному броску, обмениваясь ядовитыми репликами. – Ты переоцениваешь свой ум и свою силу, человек. Силы уже покинули тебя, ты не сможешь оказать сопротивление и победить!

– Иначе тебя бы здесь не было, – парировал Габриэль, в его голосе сквозил яд. – Соскучился по супруге? Не льсти себе, с птичкой мы время провели куда интереснее… – молниеносный выпад! Мечи скрестились у самых лиц, искры брызнули в темноту.

– Тебе идут рога, – Габриэль усмехнулся, зная, что оскорбление заденет Весиана.

Они вновь сплелись в смертельном танце клинков, движения быстрые, яростные, беспощадные. Я стояла, не дыша, парализованная страхом. Бежать? Куда? Вход перекрыт. Но даже если бы он был открыт… Я не трусиха.

– Думала он лучше меня? – Весиан выплюнул эти слова, когда они на мгновение отступили, пытаясь восстановить дыхание. – Я бы отдал тебе все! Надо было просто сидеть тихо, быть послушной куклой…

Слова Весиана обожгли, словно кислота. Холод сковал тело, парализовал волю. Все вокруг словно замедлилось, звуки приглушились, будто бы пелена опустилась на мир. Лязг стали, крики, оскорбления – все превратилось в еле различимый фон. Сердце замерло, пропуская удар за ударом.

Вдруг, в кромешной тьме пещеры, начало пробиваться белое, мягкое свечение. Оно росло, становилось ярче, заполняя собой все пространство. Я завороженно повернула голову в сторону источника сияния, и увидела… силуэт. Высокий, изящный, сотканный из чистого света. Очертания – женские, величественные и неземные. Волосы – словно серебристый водопад, ниспадающий до самого пола. Лицо – умиротворенное и прекрасное.

В голове промелькнула мысль, бредовая, невероятная… Богиня Луны. Неужели она услышала мои мольбы? Услышала зов отчаявшегося сердца, молящего о помощи?

На губах невольно прошептала: "Богиня..."

Она не ответила, но ее присутствие наполнило меня небывалым спокойствием. Страх отступил, оставив место надежде. Я почувствовала, как внутри зарождается сила, неведомая, могущественная. Она окутывала меня, согревала, дарила уверенность.

Богиня взглянула на меня. В ее глазах, лучистых и светлых, я увидела сострадание, мудрость и… веру. Она верила в меня. Верила даже в Габриэля. Верила в силу нашей любви.

И в этот момент я поняла. Мы не одиноки. Даже в кромешной тьме всегда есть место для света. Нужно лишь верить, любить и не сдаваться.

Собрав остатки воли, я выпрямилась, сбросив с себя оковы страха. Свет Богини наполнил меня силой. Я больше не боялась Весиана. Я больше не боялась смерти. Я знала, что сделаю все возможное, чтобы защитить тех, кого люблю. И я верила, что свет победит тьму. Всегда…

– Ты думаешь, что сможешь победить меня, человек?! – грозный крик моего ненавистного супруга словно удар хлыста вырвал меня из оцепенения, вернув в жестокую реальность. Мир, до этого расплывчатый и нереальный, вновь предстал передо мной во всей своей мрачной красе: пропитанный запахом крови, боли и отчаяния. Растерянно оглядевшись, не увидела божественного света. Богиня исчезла.

– Я ничего не собираюсь думать, я знаю… – Габриэль усмехнулся, в его глазах мелькнула опасная искра. – И вижу, как тобой движет непреодолимая жажда власти. Чего уж таить, сам бы не отказался от такого могущества. Но ты ошибаешься, если считаешь меня просто "каким-то человеком". Я тот, кто укажет тебе твое место. Король здесь может быть только один… – Габриэль сделал шаг вперед, его голос зазвучал твердо и уверенно, словно сталь, закаленная в огне, – …И это буду я.

– Король мой отец! – громко выкрикнула я, стараясь заглушить страх, что поселился глубоко внутри. Мой голос дрожал, но в нем звучала непоколебимая решимость.

Весианин вдруг разразился хохотом. Громкий, издевательский смех эхом прокатился по залу, от которого по спине побежали мурашки.

– Твой отец мертв! – выплюнул он эти слова, словно яд.

Я замерла, получив удар в самое сердце. Мир вокруг померк, звук его слов лезвием пронзил меня насквозь. Мои ноги подкосились. Слова Весиана отзывались в голове набатом, парализуя волю. Мертв? Мой отец… мертв? Этого не может быть. Этого просто не может быть…

– Я убил его! – выплюнул он, смакуя каждое слово. В его голосе звучала не просто констатация факта, а зловещая гордость, даже… наслаждение. Его глаза сверкнули маниакальным блеском. – Я сам лишил его жизни. Видел, как гаснет искра в его глазах. Чувствовал, как покидает его тепло… Это было восхитительно!

Он обвел нас взглядом, полным ненависти и презрения. Его губы искривились в хищной усмешке.

– А теперь… теперь я избавлюсь от вас всех. И никто, слышите? Никто! – его голос взревел, словно раненый зверь. – Никто не посмеет встать на моем пути! Я сотру с лица земли все, что напоминает мне о вас, о вашем роде, о вашей жалкой попытке сопротивления! Этот мир будет принадлежать мне. И я не позволю никому этому помешать!

– Как нелепо это звучит из твоих уст, Весиан. Ты жалок, – прозвучал холодный, как зимний ветер, голос Габриэля. В его усмешке сквозило презрение, ни капли страха, только отвращение к этому существу, которое стояло перед нами.

Но меня его слова не утешали. Я словно оглохла и ослепла, погрузившись в пучину отчаяния. Отец… Весиан убил моего отца. Эти слова клеймом отпечатались в моем сознании, обжигая кожу.

Отец… Я… я его бросила. Предала. Я должна была быть там, рядом с ним. Я должна была защитить его. Но вместо этого… сбежала. Предала свою семью, свой народ, и в итоге… привела врага к его двери.

Он погиб из-за меня! Эта мысль, словно кинжал, вонзилась в самое сердце, сжимая его в тиски невыносимой вины. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, увлекая за собой в бездну отчаяния и безысходности.

Обуреваемый яростью, Габриэль, неистово сжав рукоять меча, с грозным ревом набросился на Весиана. Началась жестокая битва. Но усталость давала о себе знать и в какой-то момент он оступился, но не выронил оружие из рук.

Весиан, словно демон, вырвавшийся из преисподней, возвышался над Габриэлем. Удар за ударом, его меч с яростью обрушивался на защиту, пока сталь не выдержала. Клинок Габриэля отлетел в сторону, глухо звякнув о каменный пол. Смерть нависла над ним тенью, когда Весиан замахнулся для решающего удара.

Я не успела подумать. Просто бросилась вперед, инстинктивно, без колебаний. Мой крик потонул в шуме ветра, бушевавшего снаружи. Боль пронзила тысячью игл вонзаясь в грудь. Холод стали оборвал нить моей жизни.

Я видела шок в глазах Габриэля. Его лицо, всегда такое собранное и отстраненное, теперь исказилось гримасой ужаса и отчаяния. Он понял. В один болезненный, раздирающий душу миг он понял, что такое любовь. Цена, которую он готов заплатить, чтобы меня уберечь. Но было слишком поздно.

Из моей груди хлынул яркий, ослепительный свет. Он исходил от меня, от моей души, омывая все вокруг. Но не это поразило больше всего. Тьма. Тьма, копившаяся в сердце Габриэля, вырвалась наружу, словно прорвало плотину. Черно-фиолетовая дымка клубилась вокруг нас, затягивая в свой зловещий омут. Она шипела, извивалась, пыталась поглотить свет, исходящий от меня.

Но свет был сильнее. Он пробивался сквозь стены мрака, словно первые лучи рассвета, разгоняющие ночную тьму. Он боролся, не давая тьме поглотить Габриэля. Я видела, как страдание отражается в его глазах. Он пытался удержать ее, контролировать, но тьма рвалась на свободу, угрожая поглотить его.

Он приблизился ко мне, его руки дрожали, когда он коснулся моего лица. Слезы текли по его щекам, смешиваясь с кровью, заливающей мою одежду.

– Прости меня, – прошептал он. Его голос дрожал, полный раскаяния и боли. – Я… я не знал…

Я собрала последние силы, чтобы улыбнуться ему.

– Ни смотря ни на что… – я попыталась улыбнуться, но лишь прокашлялась кровью, которая пузырилась на губах. Каждое слово давалось с неимоверным трудом, вырывая его из самого сердца. – …Я люблю тебя.

В этих словах, едва слышных и пропитанных болью, была вся моя жизнь. Вся надежда, вся любовь, которую я хранила в себе. И, отдавая ее Габриэлю, я чувствовала не облегчение, а лишь острую, невыносимую тоску. Тоску по тому, что могло бы быть, но уже никогда не станет.

И эти слова, ставшие моей последней исповедью, вспыхнули ярким, нестерпимым светом. Любовь и надежда, заложенные в них, стали маяком во тьме, изгоняя ее прочь. Но это не принесло мне утешения. Я видела, как свет омывает лицо Габриэля, как в его глазах рождается что-то новое, как тьма отступает… но я уже не могла разделить с ним этот момент.

Свет вокруг меня вспыхнул с новой силой, ослепляя и обжигая, как прощальный поцелуй. И в этом свете, в этом предсмертном сиянии, я увидела не будущее, а лишь безвозвратное прошлое, которое я навсегда покидаю. И боль, от этой потери, была невыносимой.

Глава 31

Фиэль.

Первое, что я ощутила после кромешной тьмы – ласковое прикосновение теплого ветра к лицу. Свежий воздух, как живительный нектар, наполнил легкие. Веки дрогнули, и передо мной открылось бесконечное, синее небо. Где я? Что это за место? Последнее, что осталось в памяти – ослепительная боль, разрывающая меня на части, словно тысячи осколков, и лицо Габриэля, светящееся сквозь этот ад.

Я поднялась, и трава под моими ногами оказалась мягкой, шелковистой. Вокруг царила идиллия: изумрудные луга, безмятежно пасущиеся олени с бархатными рожками, стайки ярких птиц, перелетающих с дерева на дерево. Все дышало покоем и безмятежностью. Я ощутила, как напряжение, сковывавшее меня последнее время, медленно отступает, сменяясь тихим, блаженным расслаблением. Я глубоко вдохнула, позволяя этому умиротворению проникнуть в каждую клеточку моего тела. Какое странное, приятное место…

Но внезапно эта идиллия начала трескаться, словно хрупкий фарфор. Вдалеке послышался приглушенный топот, и, обернувшись, я увидела их. Сначала одного, потом другого, третьего… Странные фигуры, бегущие ко мне с разных сторон. Их лица искажены ужасом, глаза полны отчаяния. Они не бежали к чему-то, они бежали от чего-то. Нечто невидимое гнало их вперед.

И вместе с ними пришло другое. Холод. Леденящий, пронизывающий до костей холод, обволакивающий меня, словно саван. Воздух потяжелел, наполнился густым, ощутимым мраком. Солнце, казавшееся таким ярким мгновение назад, погасло, скрывшись за невидимой пеленой. Атмосфера вокруг сгустилась, словно перед грозой, только вместо запаха озона в воздухе чувствовалась лишь тьма, древняя и всепоглощающая. Что-то надвигалось. Что-то ужасное. И это "что-то" приближалось ко мне вместе с бегущими людьми.

...И это "что-то" приближалось ко мне вместе с бегущими людьми. Внезапно в нос ударил знакомый, тошнотворный запах. Запах меди, железа… Запах крови. Я замерла, словно парализованная, и медленно опустила взгляд.

Под моими ногами, там, где только что зеленела шелковистая трава, растекалась алая, липкая лужа. Кровь. Она расползалась в разные стороны, образуя тонкие, извилистые ручейки, тянущиеся куда-то вдаль, вглубь этой искаженной идиллии. Капли срывались с травинок, оставляя за собой багровые следы. Это был тот самый запах, который я чувствовала перед смертью, тот самый запах, которым был пропитан воздух в последние минуты моей жизни. Страх, ледяной и всепоглощающий, сковал меня. Я не могла двинуться с места, словно корни проросли сквозь ноги в эту проклятую землю.

А затем, прямо передо мной, воздух начал сгущаться, наполняясь багровым, пульсирующим светом. Черно-красная дымка, словно живая, колыхалась и клубилась, заслоняя собой небо и бегущих людей. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. И вот, из этой кровавой мглы, вырастая из самой земли, поднялась каменная стена. Грубая, необработанная, она возвышалась передо мной, подавляя своей мощью и древностью.

В центре стены, как демонстрация власти и ужаса, восседал трон. Выточенный из черного, поглощающего свет, камня, он казался живым существом, дышащим угрозой. И на этом троне… сидел Габриэль.

Он был великолепен и ужасен одновременно. На его голове покоилась корона, сплетенная из темных, мерцающих металлов, украшенная шипами, словно терновый венец. Его лицо, которое я помнила таким родным и любящим, теперь было бесстрастным и холодным, как лед. Его взгляд… Он был устремлен вперед, сквозь меня, словно я была призраком, невидимым и неосязаемым. Он не видел меня. Он смотрел сквозь этот мир, в какую-то иную реальность.

И, наконец, за троном, завершая эту кошмарную картину, на каменной стене начали проявляться очертания. Сначала смутные тени, потом – четкие контуры. Огромные, кожистые, перепончатые крылья. Крылья дракона. Они были распахнуты в угрожающем жесте, но… скованы цепями. Тяжелые, почерневшие от времени цепи, удерживающие эту первобытную мощь. Но даже в своей скованности они источали невероятную силу, намекая на то, что будет, когда они освободятся.

И тут я не выдержала.

– Габриэль! – мой крик эхом разнесся по этому мрачному месту, нарушив зловещую тишину, – Габриэль, это я! Очнись! Что с тобой случилось?! – мой голос дрожал от страха, но сквозь него пробивалась надежда, отчаянная и упрямая.

Я знала, что он где-то там, внутри этой ледяной оболочки.

– Я не устану повторять, что в каждом есть свет, Габриэль! Не дай тьме поглотить его! Борись! Ты должен бороться! – мои слова, казалось, тонули в багровой дымке, не достигая его слуха.

– Я люблю тебя, Габриэль! – выкрикнула слова, как заклинание, надеясь, что они пробьют броню его безразличия, – Я всегда буду любить тебя! Не позволяй тьме победить. Пожалуйста… Габриэль, вернись ко мне!

Страх сковывал меня, как цепи драконьих крыльев. Но любовь… любовь оказалась сильнее. Превозмогая дрожь в коленях, я сделала первый шаг. Затем второй. Я поднималась к нему, к трону, карабкалась на вершину горы, зная, что в любой момент могу сорваться в пропасть. С каждым шагом мрак вокруг сгущался, а леденящий холод проникал все глубже.

Вот я стою перед ним. Он по-прежнему не двигался, не моргал, не проявлял никаких признаков жизни. Его лицо, прекрасное, но чужое, было словно маска. Я подняла руку, дрожащую, как осенний лист, и медленно, боясь спугнуть, коснулась его щеки. Камень. Его кожа казалась холодной и твердой, каменной. Никакой реакции.

– Габриэль… – прошептала я, срываясь на мольбу, – Пожалуйста… борись. Я знаю, ты можешь. Не отдавайся тьме. Я верю в тебя… И, закрыв глаза, я прикоснулась губами к его холодным, бесчувственным губам. Это был не поцелуй любви, а скорее отчаянная попытка вдохнуть в него жизнь, разбудить его душу. Поцелуй надежды, поцелуй веры, поцелуй, который мог либо спасти его, либо погубить меня.

– У меня больше никого нет... Кроме тебя…