Текст книги "Злодей для Эльфийской Принцессы (СИ)"

Автор книги: Николь Фенникс

Соавторы: Маргарита Абрамова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 28

Габриэль

Темнота сгущалась, словно кровь, кипящая в венах. Мгновение назад, после фарса брачной церемонии, я и представить не мог, что Птичка сама осмелится прилететь ко мне. Стояла в тени моей комнаты, закутанная в балахон, призрачная и нереальная. Сон? Проснуться после такого – все равно что вырвать себе сердце.

Что она здесь делает? Я, собственноручно, отдал ее под венец этому… эльфу! Высокомерный ублюдок, не достойный и пылинки с ее крыла. Как и я, впрочем… Но ревность – ядовитый зверь – терзала грудь, требуя утоления. И только ее поцелуй мог его усмирить.

Она – настоящая! Я пил ее нежность, как путник – воду в пустыне. Каждый вдох, каждый трепет ее кожи – бальзам на израненную душу. Губы, шея, плечи… В эту ночь не существовало ничего, кроме нас. Забыты планы, стерты сомнения. Лишь я и она.

Фиэль заражала меня своим светом, своей невинностью. Хотелось зажмуриться, как довольный кот под первыми лучами весеннего солнца.

А утром она упорхнула. И тьма нахлынула с новой силой.

То, что я так тщательно держал под замком, вырвалось на свободу. Света Фиэль не хватит, чтобы спасти такого, как я. Весиан – мальчишка, делающий первые шаги на пути зла, по сравнению со мной.

Эти порывы… они не случайны. Предательство – моя вторая натура. Унижения, вседозволенность, упоение властью… Я словно создан для этого.

Как я вообще попал в этот мир? Последнее, что помню – Темный захватил мое тело. Моя вина, я не смог ему противостоять. Дальше все виделось словно сквозь мутное стекло. Он, используя меня, начал воплощать свой чудовищный план. И Избранные ему помешали. Среди них была и Рейна, дочь моего врага. Воспоминания о ней, о тех пытках, что я ей причинил, вспыхнули с новой силой, отравляя разум.

Сердце каменело, вновь погружаясь во мрак. Темный повержен, а меня выбросило сюда. Вернуться – нереально. Там, наверняка, считают меня мертвым. Значит, нужно строить новую жизнь здесь. Но для обычного смертного, без власти и влияния, это невыполнимая задача. Я верну себе то, что потерял!

Фиэль… Ноющая боль в груди. Сомнения? Чушь! Прочь! У меня есть цель, и я буду ей следовать. Она – лишь одна из многих… А сколько их еще будет впереди?

План прост и циничен, как и моя душа. Стравить эльфов и людей – вечная вражда, что может быть проще, чем подкинуть им ту, кого они презирают? Фиэль последует за мной, я в этом был уверен. Она больше не та испуганная девочка, чьи слезы когда-то доставляли мне извращенное удовольствие. Теперь она – закаленная воительница, и, что самое опасное, она доверяет мне. Этой слепой верой я и воспользуюсь.

Подстроить пожар оказалось до смешного легко. Эльфы, эти надменные создания, оказались насквозь прогнившими. Король, сломленный горем, погряз в своих страданиях, не видя, что происходит у него под носом. Обвести их всех вокруг пальца – плевое дело. Я словно кукловод, дергающий за ниточки этих марионеток.

Я мог сдать Фиэль эльфам сразу, как только привел ее в ловушку. Но зачем спешить? Решил растянуть удовольствие, выжать из этой ситуации максимум выгоды для себя. Я это заслужил. После всего, что мне пришлось пережить…

Она полностью в моей власти. Такая сильная и одновременно хрупкая. Ее глаза, полные решимости и… надежды? Нет, надо выкинуть ее из головы! Она всего лишь пешка в моей игре. Есть я, и больше мне никто не нужен. Так я себя убеждаю. Но червь сомнения уже гложет изнутри. Что, если… Нет! Нельзя поддаваться слабости. Я должен оставаться хладнокровным, расчетливым. Иначе все рухнет. И тогда я потеряю все.

Ее растерянность, страх и обреченность – то что я увидел, когда ее схватили и поволокли в дом. В этот момент я ничего не чувствовал. Внутри меня был холод.

Обсудив план действий с одним из старейшин, а также управляющим в этом небольшом городе, направился к ней.

Преодолев все свои сомнения, вошел в дом. Меня спокойно пропустила охрана, которая лишь довольно ухмылялась.

– А ты молодец, Габриэль… мы в тебе и не сомневались, – послышалось мне в спину. Но мне было на это совершенно наплевать.

Лунный свет проникал сквозь зарешеченное окно, освещая ее заплаканное лицо. Фиэль сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене. В ее глазах больше не было света. Только пустота и смирение. Она приняла свою судьбу. Сдалась. И это было хуже всего. Я должен был ненавидеть ее. За ее доброту, за ее наивность, за то, что она заставляла меня сомневаться в своем плане. Но вместо этого… я чувствовал жгучую боль. Боль от осознания того, что именно я отнял у нее все. Ее свет, ее свободу, ее надежду. Я отнял у нее саму себя. И смотрел, как она умирает внутри. И не мог ничего сделать. Или не хотел? Вопрос, на который я боялся найти ответ.

Глава 29

Фиэль

"Это просто сон… кошмар… Это не может быть реальностью…" – твердила я, царапая запястья до багровых полос. Зажмуривалась, распахивала глаза, но удушающая реальность оставалась неизменной: обветшалый дом, пропитанный пылью и запустением. Комната, еще несколько часов назад казавшаяся просто скромной, теперь давила, как темница. И все потому, что я доверилась ему… любимому мужчине, предавшему меня.

Сердце обливалось кровью, разум отказывался принимать его жестокость. Не мог… Он был таким искренним… Разве можно так целовать и лгать одновременно? Невозможно… С ним все было прекрасно… Что же произошло потом? Ответов не было.

Что ж… мама всегда учила отвечать за последствия. Я была уверена в своей правоте. Как же я ошибалась…

Может, это она видела в своих видениях? Что задумал Габриэль? Использовать меня как пешку в игре против отца и Весиана, против эльфийского королевства?

Я не позволю их планам осуществиться. Если для этого потребуется моя смерть, так тому и быть…

Попыталась встать, найти что-нибудь острое, но не успела. Дверь распахнулась, и на пороге возник он.

Не хотела видеть его таким… чужим.

Знала, что выгляжу жалко и сломленно, совсем не как принцесса. Но мне было плевать… пусть смотрит, что он со мной сделал… Пусть наслаждается.

– Это того стоило? – мой взгляд встретился с его.

Он медлил с ответом. В глубине его темных глаз мелькнула тень сомнения, и я ухватилась за нее, как утопающий за соломинку.

– Габриэль… – прошептала, – Не делай этого.

– Прости, Птичка, но я такой, какой есть. Всегда был таким, – он подошел ближе, прожигая меня взглядом, – Когда я попал в этот мир, память была стерта. Но ночь, проведенная с тобой… вернула ее. К сожалению, это обернулось против тебя. И да… я все спланировал с самого начала, – на его лице расцвела хищная ухмылка.

Я беспокоилась о кознях моего жениха, а Габриэль все это время вел свою игру.

– Как тебе удалось избавиться от ошейника? – этот вопрос почему-то казался жизненно важным. Он уходил от ответа, уклонялся… Почему?

– Я обменял его на документы, – теперь он говорил прямо, не таясь.

Не требовалось гениальности, чтобы догадаться, о чем речь. Но я все равно потребовала ответа, хотела услышать это от него, окончательно добить себя…

– Наши документы?

– Это был я. Не Весиан… Теперь твой отец знает о его планах, как ты и хотела… А я свободен, – он развел руками, с холодной улыбкой, – Возможно, он уже ищет тебя, чтобы разорвать ненавистный тебе союз, но увы… слишком поздно.

Я не знала, как реагировать. Даже плакать не было сил. Внутри словно все умерло. Отвернулась к стене, безразлично глядя в никуда.

– Что со мной будет дальше?

– Пока точно сказать не могу. Совет людей прибудет завтра вечером и тогда будем решать.

Ухмыльнулась. Теперь моя судьба и жизнь в руках людей. Раньше я не понимала такой ненависти своего отца к ним, но сейчас… сейчас я убедилась, что они все до единого, жадные, алчные и жестокие.

– Хочешь что-то спросить? Или, может, есть что высказать? – Габриэль не унимался. Казалось, ему доставляет извращенное удовольствие мое жалкое состояние. Он словно смаковал момент моего поражения.

– Нет, – единственное, что я смогла выдавить из себя. Слова застревали в горле, словно комья пепла.

Несмотря на мое нежелание говорить, Габриэль не спешил уходить. Он стоял, словно хищник, наблюдающий за загнанной в угол добычей. Я не находила в себе сил даже смотреть на него, но любопытство, смешанное со страхом, победило. В какой-то момент я не выдержала и взглянула. То, что я увидела, повергло меня в настоящий ужас. Вокруг него колыхалась чернота, нечто похожее на дым, но гораздо плотнее и зловеще. Она словно обволакивала его, пожирая свет вокруг. Это была не просто тень – это была тьма, живая и голодная. Она сочилась из него, как яд. Воздух вокруг Габриэля, казалось, дрожал от ее присутствия.

Мои глаза расширились от страха, тело задрожало. Что это? Что с ним происходит? Неужели он демон? Или же его разум и душу поглощает некая темная сущность? Внутри меня нарастало чувство первобытного ужаса, от которого хотелось кричать и бежать. Но я могла лишь молча смотреть на него, не в силах произнести ни звука. Габриэль похоже заметил перемену моего состояния, при этом не спешил, как-то реагировать на это. Наоборот, он просто развернулся и ушел.

Мысль о том, что отец узнал правду и мог послать за мной помощь, терзала меня, как незаживающая рана. Все могло сложиться иначе, если бы я не сбежала из замка, поддавшись порыву. Дала волю эмоциям, глупая, наивная девчонка. Что же сейчас происходит в королевстве? Как там Весиан? Неужели его изгнали, опозорили? Лишь бы не началась новая война… Моему королевству просто не выдержать, ресурсов почти не осталось.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Тяжело вздохнула, отчаянно цепляясь за ускользающую надежду. Ведь я видела в его глазах свет… проблески человечности, я уверена. Может быть, у меня еще есть шанс повлиять на него? Габриэль сейчас стоит на распутье, на краю пропасти. Должен быть хоть какой-то способ образумить его, вытащить из этой тьмы.

Нет… я отбросила эту мысль. Сейчас надо думать о себе и об отце. Надо бежать! Но как? Обмануть охрану? Смогу ли я? Слишком рискованно.

– Я хочу воды… – голос дрожал, непослушно вырываясь из пересохшего горла. Говорить было мучительно трудно.

В ответ – лишь тишина. Прислушалась. У входа слышались приглушенные голоса. Значит, стража все еще там.

– Помогите мне! – постаралась крикнуть как можно громче, вцепившись пальцами в холодные прутья решетки.

Какая же ирония судьбы… Некогда за подобными прутьями томился Габриэль, а теперь пленницей стала я.

Наконец-то послышались торопливые шаги.

– Что случилось? – в проеме двери появился один из охранников. Его взгляд, полный ненависти и презрения, словно кинжал, вонзился в меня.

– Я умираю от жажды, прошу вас… не откажите, – изо всех сил старалась не обращать внимания на его злобный тон, хотя и понимала, что заслуживаю такого отношения. Частично.

– Ишь чего захотела! Интересно, как у вас… у мерзких эльфов с заключенными обходятся?

– Мы никогда не отказываем в еде и питье, – слова сами сорвались с губ, – Не думаю, что ваша цель – уморить меня здесь голодом. – Удивительно, откуда у меня сейчас берутся силы на подобные разговоры.

Стражник несколько секунд сверлил меня взглядом, словно пытаясь разгадать мои намерения, потом резко развернулся и ушел. Вскоре он вернулся, держа в руках грязную миску и что-то отдаленно напоминающее стакан. Рядом с ним стоял его напарник. Тот, в отличие от первого, смотрел на меня равнодушно, словно я была не живым существом, а куклой.

– Только попробуй что-нибудь выкинуть! – прорычал стражник, пока его напарник неуклюже возился с замком на решетке.

– О, я смотрю, вы уже готовите заключенную? – в дверном проеме возник тот самый мужчина, которого я видела на площади, незадолго до того, как меня схватили.

– Готовим? – оба стражника удивленно переглянулись.

– Да, поступил приказ о переводе эльфийки в другое место. Там уже все подготовлено.

Стража снова обменялась недоуменными взглядами.

– Я сам ее заберу.

– А если… – попытался возразить один из охранников.

– Вы что, думаете, я с какой-то девкой не справлюсь?! – рявкнул мужчина.

Я молча наблюдала за их перепалкой, не понимая, что происходит. Сердце бешено колотилось в груди. В моем измученном разуме робко затеплилась надежда. Неужели Габриэль передумал? Осознал, что натворил? Не знаю почему, но все еще верила в его чувства ко мне, в глубине души цеплялась за эту слабую нить.

Мужчина вошел в камеру и грубо протянул руку.

– Вставай! – приказал он.

Я ухватилась за его руку и поднялась. Неуверенно последовала за ним. Перед самым выходом из этого проклятого места на мои руки защелкнули тяжелые стальные браслеты, соединенные цепью.

– Куда вы меня ведете? – робко спросила, стараясь скрыть нарастающий страх.

– Скоро узнаешь, – коротко бросил мужчина, не замедляя шаг.

На улице стояла промозглая темнота, окутывая город зябким туманом. Людей почти не было видно. Незнакомец шел очень быстро, волоча меня за собой. Я была слишком слаба и едва поспевала за ним, спотыкаясь на неровной мостовой.

Впереди показался дом. Он резко выделялся на фоне обшарпанных и полуразрушенных зданий этого нищего района. Стены из темного камня, высокие узкие окна с тусклым светом внутри, тяжелая дубовая дверь с кованым узором – все говорило о богатстве и высоком положении владельцев.

Войдя во двор, мужчина резко дернул меня за цепь. Я потеряла равновесие и рухнула прямо на пороге, больно ударившись коленями о холодный камень. В нос ударил затхлый запах пыли и сырости.

Меня подняли и втолкнули внутрь. Фасад здания с внутренним убранством никак не сочетался. Тут все казалось бедным, но при этом было все необходимое: простая деревянная мебель, грубая глиняная посуда, очаг, дарящий скудное тепло. В углу – узкая койка, застеленная старым, залатанным одеялом. На столе – тускло мерцающая свеча, отбрасывающая причудливые тени на стены. Все здесь дышало простотой, но в то же время чувствовалась какая-то обжитость, какая-то своя атмосфера. Дом словно укрывал от внешней непогоды, даря иллюзию безопасности.

– Дальше я сам, – из соседней комнаты показался Габриэль.

– Ты уверен в том что делаешь? – обратился к нему мужчина.

– В конце концов, это моя добыча, так что конечно знаю.

Я замерла, не зная, что будет дальше. Незнакомец лишь покачал головой.

– Ну как знаешь, – развернувшись ушел, оставив нас с Габриэлем вдвоем.

Я молчала, слова застряли в горле. Его былой уверенности как будто и не было, она растворилась в воздухе. Лицо непроницаемо, словно маска, совершенно невозможно понять, что творится у него в голове. Взгляд пустой, даже, пожалуй, мертвый. Молчание давило, нагнетало напряжение.

– Зачем меня сюда привели? – решила нарушить тягостную тишину.

– Может, я просто соскучился, – он сделал несколько шагов в мою сторону, и это движение показалось угрожающим.

– Честно говоря… слышать такое от тебя… смешно, – ядовито выплюнула, стараясь не показывать страх.

– А ты изменилась… уже не та робкая пташка, которую я когда-то встретил.

– Обстоятельства изменились, как ты мог заметить, – сжала руки в кулаки, от тяжелых браслетов, сковывающих мои запястья, ужасно ныло. Да и в целом, после заточения я чувствовала слабость, но изо всех сил старалась держаться.

Испытывает ли он хоть каплю вины? Сильно сомневаюсь. Пока мне совершенно непонятно, зачем я здесь, с какой целью меня притащили сюда. Габриэль не спешил ничего объяснять. Он лишь молча смотрел на меня, слегка нахмурив лоб, словно разглядывая какую-то диковинку.

– Почему ты так поступил? За что? – не удержалась, понимая, что это глупо, но вопросы вырвались сами собой.

– Я уже все объяснил. Мои ответы не изменятся. Я такой, какой есть, и с этим ничего не поделать.

– Почему же? Свет можно найти даже в кромешной тьме…

– Да прекрати ты! – Габриэль сорвался на крик, его голос дрожал от ярости. Это было так внезапно, но даже от этого я не вздрогнула, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

На его лице отразилась уродливая гримаса гнева и злобы. Сейчас он выглядел совершенно иначе, чем раньше. Вся его харизма, все обаяние, словно испарились, обнажив ту самую тьму, которая его разъедала изнутри. И это… меня больше не пугало. Я видела его истинное лицо, и оно было отвратительным, но при этом помнила его совсем другим и искренне верила, что его светлая сторона все еще находится в нем, пускай даже и где-то глубоко.

– Габриэль, – произнесла как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос не дрожал, и, собравшись с духом, сделала шаг навстречу. – Позволь мне помочь тебе… – Я протянула руку, намереваясь положить ее ему на плечо, но он резко перехватил мою ладонь, сжав ее до боли.

– Я устал повторять тебе одно и то же! – выплюнул он, и наши взгляды встретились. В его глазах плескались боль и отчаяние, и, как ни странно, это вызвало во мне не страх, а жалость.

– Габриэль… никогда не поздно… – прошептала, надеясь, что мои слова хоть немного достучатся до него.

Он неожиданно прижал меня к себе, сильно обхватив за талию. Я стиснула зубы, стараясь не показывать никаких эмоций, не поддаваться его импульсу. Даже несмотря на его агрессивное поведение, сейчас я не чувствовала отторжения. Даже наоборот. Что это? Какая-то болезненная привязанность? Зависимость? Почему я так реагирую на него? Почему не отталкиваю? Вопросы роились в голове, не находя ответов. Собственное поведение казалось мне предательством себя самой.

– Птичка, уясни раз и навсегда, – прорычал он, сжимая мою талию так, что я почувствовала острую боль. – Ты не в том положении, чтобы кому-то помогать. Особенно мне. Вообще никому не стоит оказывать подобные услуги. Ты себе-то помочь не можешь… – Его лицо находилось так близко к моему, что его горячее дыхание обжигало кожу.

Я прикрыла глаза, пытаясь подавить нарастающее смятение. Габриэль сначала прижался губами к моей щеке, затем медленно провел ими вдоль скулы и уткнулся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая их аромат. Я не сопротивлялась, позволяя ему на мгновение найти утешение в моем присутствии. Но сердце от его прикосновений бешено колотилось в груди. Страх и какое-то странное, необъяснимое влечение боролись во мне, не давая сделать ни шагу, ни вздохнуть полной грудью.

Обнять его в ответ я не могла. Стальные браслеты, соединенные грубой цепью, безжалостно сковывали мои движения, напоминая о моей беспомощности и заточении.

В этот момент слова были лишними. Любое движение, любая фраза могли разрушить хрупкое равновесие, в котором мы оказались. Нужно было просто позволить ему побыть рядом, выплеснуть то, что накопилось внутри, без упреков и осуждений. Я чувствовала, как он дрожит всем телом, как в его сердце и душе затаилась боль. И мне хотелось верить, что хотя бы на миг, в моих объятиях он сможет забыть о своей тьме, о своей ненависти и о той бездне, в которую он себя погружает. Хотелось верить, что я могу быть для него тем самым лучиком света, о котором говорила раньше, даже если сейчас я была всего лишь его пленницей.

– Фиэль… – его голос стал мягче, в нем прорезались хриплые нотки отчаяния. – Все зашло слишком далеко… Ты меня не простишь… И я себя не прощу никогда… – Это звучало как исповедь, и я отчетливо слышала в его словах искреннее, неподдельное сожаление.

– Габриэль… никогда не поздно. Пока мы живы… все можно исправить. Нет безвыходных ситуаций… – прошептала я, пытаясь укрепить его слабую надежду.

Он поднял голову и вновь посмотрел мне в глаза. Его взгляд, еще недавно мертвенно-пустой, сейчас был полон муки.

– Не уверен в этом. Я монстр… чудовище… – Он отпустил меня и, словно обжегшись, отстранился, сделав несколько шагов в сторону, подальше от меня, подальше от света, который я ему предлагала.

– Это не так, – твердо возразила я.

– Любишь же ты спорить, – горько усмехнулся он, его глаза были полны печали.

– Я просто стараюсь верить в лучшее, несмотря ни на что, – ответила, надеясь, что моя вера сможет заразить и его.

– Птичка, рано или поздно твои убеждения разобьются о скалы жестокой реальности, – он произнес это с такой безнадежностью, словно уже давно предвидел такой исход.

– Пусть так, но пока этого не случилось, – парировала я, не собираясь сдаваться.

Он покачал головой и тяжело опустился в кресло, словно на его плечи легла непосильная ноша.

– В соседней комнате есть кровать. Тебе стоит отдохнуть, а лучше выспаться, – произнес он отстраненно.

– Так что со мной будет в итоге? – спросила, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– Пока не знаю, – Он отвернулся, избегая моего взгляда, и меня пронзило неприятное предчувствие, но я решила промолчать.

– У меня будет одна просьба, Габриэль… И я прошу тебя ее исполнить, – сказала я, стараясь говорить как можно увереннее.

– И какая же? – В его вопросе не было ни капли интереса, лишь усталость и раздражение.

– Я хочу помолиться, – сделала небольшую паузу, собираясь с духом. – Тут недалеко есть пещера. Эльфы верят, что она священна и принадлежит Богине Луны. Именно там ей можно открыть душу. Я хочу пойти туда.

Габриэль бросил на меня какой-то странный, изучающий взгляд.

– Помолиться, значит… Думаешь, это тебе хоть как-то поможет? – это звучало как насмешка.

– Конечно. Богиня никогда не отворачивается от своих детей, – твердо ответила я, веря в это всем сердцем.

– Но тем не менее, твоя мать умерла, – его слова, словно острый нож, вонзились в самое сердце, причиняя невыносимую боль.

Я опустила голову и тяжело вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Не смей вообще говорить о ней… – прошептала, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

– Почему это? Я всего лишь озвучил факт, – его тон был нарочито равнодушным, но я уловила в нем какую-то скрытую боль.

– Тебе не понять… – с горечью произнесла я, понимая, что между нами – пропасть, которую не преодолеть.

– Наконец-то ты это поняла. Да, мне этого не понять. Свою мать я почти не помню, а отец… – он усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи. – А отец трагически погиб. Был убит.

Он говорил об этом так легко, словно рассказывал о погоде, но в его словах мне почудилось не то признание, не то попытка оправдаться.

Габриэль… Он был таким противоречивым! То хитрый и расчетливый, то злой и агрессивный, а сейчас пытался язвить, скрывая под маской цинизма раненого зверя. Передо мной стоял не всесильный правитель, а измученный и сломленный человек, который старательно пытался держать лицо, не желая ронять свой статус и ту власть, о которой так долго мечтал и к которой так отчаянно стремился.

– Иди спать, – отрезал он, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

– А как же моя просьба? – не унималась я, цепляясь за соломинку надежды.

– У меня будет ночь, чтобы все обдумать. Сейчас я ничего обещать тебе не собираюсь, – его голос не терпел возражений.

Пришлось повиноваться. Спорить с ним сейчас – только усугубить ситуацию.

Зайдя в комнату, я попыталась ее осмотреть, но в этой кромешной тьме разглядеть что-либо было практически невозможно. Лишь смутные очертания мебели проступали из мрака.

Руки ныли от тяжести оков, ноги гудели от усталости, но стоило мне прилечь на кровать, как тело мгновенно расслабилось, словно погружаясь в мягкое облако.

Едва я сомкнула веки, меня поглотила бездна сновидений.

«Доверься своему сердцу, доченька…»

Я не видела лица матери, но ее голос, теплый и любящий, словно нежное прикосновение, заставил мой разум успокоиться. Не знаю почему, но мне казалось, что все делаю правильно, что иду верным путем. И сейчас… я чувствовала, что не одна. Словно ангел-хранитель незримо оберегает меня, направляя и поддерживая в этот трудный час.