Текст книги "Пожиратель Змей (ЛП)"

Автор книги: Никки Сент Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Хорошо, – меня накрывает облегчение.

Она похлопывает меня по щеке.

– Отлично. А теперь будь джентльменом и проводи меня домой. Я устала, и это последняя ночь перед нашим кануном свадьбы, и нам ещё столько всего нужно подготовить.

Венди уже встаёт и направляется к двери, прежде чем я успеваю сказать ещё слово.

Мне приходит в голову, что я её не заслуживаю: такой доброй и заботливой, такой страстной и мудрой. Но если продолжу так думать, то окажусь ровно там, откуда начал.

Я поднимаюсь и иду за ней, пытаясь по пути сбросить с себя тяжесть ожиданий.

Назад дороги нет.

Сегодня тот самый день. Сегодня вечером на нашу свадьбу придут все, кто имеет значение в Даркленде, и они официально узнают, что Рок принадлежит Джеймсу и мне. И поскольку я немного суеверна и не хотела рисковать ничем, я попросила, чтобы канун свадьбы мы провели в разных резиденциях. Рок вернулся в свой старый лофт в Амбридже и снял Джеймсу королевский люкс в роскошном отеле в нескольких кварталах к югу от Тёмного Собора, где должна состояться свадьба. Они оба решили, что мне безопаснее всего остаться в поместье Мэддред.

С утра всё шло вихрем. Персонал накрыл мне самый прекрасный завтрак, но я так и не смогла съесть ни кусочка. Я просто сидела, потягивая кофе, и смотрела на этот стол с едой, пока Эша ела рядом со мной и болтала с нашим организатором свадьбы, Янделлом.

Нервы берут верх.

Сейчас, в моей гардеробной в западном крыле Тёмного Собора, Янделл и Эша руководят визажистами и парикмахерами, объясняя, как меня «оформить», как мы обсуждали недели назад.

Но сердце колотится, мне жарко и кожа липкая.

– Венди? – зовёт Эша, но у меня темнеет в глазах. – Дайте нам минутку? – говорит Эша, и все быстро выходят из комнаты. – Что случилось? – спрашивает она.

– А если я принимаю неправильное решение?

Она пододвигает один из стоящих рядом табуретов и садится напротив меня, беря мою руку в свои. Я ещё не в платье, только в шёлковом халате, босиком, но мне кажется, я сейчас умру от теплового удара.

– Если ты хочешь всё отменить, я могу это устроить, – говорит она.

– Что? Нет! – я сразу понимаю. – Ты меня проверяла.

– Да, – она сжимает мою руку. – Ты ответила мне мгновенно. Тебе почти не пришлось думать.

Я выдыхаю.

– Да, я хочу выйти замуж за них обоих. Я просто надеюсь, что они хотят жениться на мне. Рок может делать это ради впечатления. У него репутация, которой века, так что ему нужно её отмывать. А Джеймс может говорить «да», потому что думает, что это то, чего мы хотим. Но это то, чего хочет он?

– Джеймс безумно влюблён в вас обоих, так что да, я думаю.

– Он?

– Венди Дарлинг, – Эша склоняет голову набок.

Я обмякаю и закрываю глаза.

– Ладно. Ладно. Очевидно, моё самосознание мне мешает, – я снова распахиваю глаза и смотрю на Эшу, бесконечно терпеливую Эшу. – Бо̀льшую часть жизни на Семи Островах я была нужна только из-за моей силы и того, что я могла дать. Никого не волновало, кто я на самом деле и чего на самом деле хочу. Мне просто страшно, Эша.

– Знаю, – она помогает мне подняться и крепко обнимает. – Они любят тебя. Оба. Не сомневайся в этом.

– А я люблю тебя до невозможности, – я целую её в висок, благодарная, что она у меня есть. – Когда я стану королевой, можно, я сделаю тебя герцогиней? И подарю тебе прекрасное поместье у моря, полное старых книг и свёрнутых свитков, в благодарность за твою неутомимую дружбу?

– А к нему будет прилагаться сексуальный дворецкий?

– Уверена, мы сможем его где-нибудь раздобыть.

Она смеётся, а потом зовёт остальных обратно, и подготовка к свадьбе продолжается.

Кровавый ад. Если бы я не любил Венди так сильно, как люблю, и, если бы у меня не было прямой заинтересованности в её дальнейшей счастливой жизни, я бы не согласился на её суеверия. Мы живём вместе уже несколько месяцев, но накануне свадьбы нам нельзя видеться? По какой причине? Чтобы избежать катастрофы? Беда нагрянет, суеверия или нет.

Рок снял мне лучший номер в «Дориан Хаус», но постель всё равно показалась мне удручающе лишённой комфорта и тепла. Или, возможно, дело было в пустоте кровати. Я уже привык ожидать, что по ночам рядом будут Венди и Рок, и внезапное одиночество кололось, как морской ёж.

Не помогало и то, что выбор вина, при всей своей разумности, не был изысканным, а еда, хоть и съедобная, была просто посредственной. Наши повара явно испортили мне вкус к любой другой кухне.

Поскольку половину ночи ворочался, я просыпаюсь поздно в день собственной грёбаной свадьбы и вынужден вылетать из отеля без кофе и без единого кусочка во рту. Что, пожалуй, даже к лучшему. Мне не улыбается мысль стоять у алтаря и блевануть на ботинки Рока.

Нет, нет, я не буду блевать. Я не буду нервничать. Я не превращусь в шумный комок тревоги и⁠…

Я сворачиваю за следующий угол, ругаясь с собственным крюком, пытаясь пристегнуть его к руке, когда врезаюсь в кого-то. Крюк срывается и с грохотом летит по тротуару.

– Кровавый, мать его, ад, идиот! Смотри, куда прёшь!

Рука с пистолетом щёлкает, когда её отводят назад. Ствол упирается мне в нос.

– Тише, – говорит мужчина, половина лица скрыта в тени широкополой шляпы.

– Прошу прощения?

– В карету.

– Я не… – меня обрывают, когда мне в лицо суют стеклянную бутылку, и холодный туман распыляется, забивая мне нос едкой сладостью.

Перед глазами плывёт, в ушах звенит.

Я пошатываюсь в сторону, и несколько рук подхватывают меня, переставляя ноги вперёд шаркающими шагами.

– Затаскивай его в карету! – шепчет кто-то.

– Я, мать его, пытаюсь! – отвечает другой.

– …пока кто-нибудь не увидел!

Я не чувствую ни ног, ни рук, и меня подпирают и втаскивают в шатающуюся карету.

– Эй… отпус…тите… меня, – говорю я, но слова выходят смазанными.

Меня швыряют на скамью. Мир кружится. Я пытаюсь открыть глаза, но зрение обведено чёрным, и глаза слезятся.

– Закрой дверь!

Раздаётся громкий хлопок. Удар. Мы дёргаемся вперёд.

– У меня… – свадьба. Я не могу выговорить это слово.

Я бросаюсь вперёд, пытаясь освободиться, но скатываюсь со скамьи.

Надо мной кто-то ругается.

– Дай фогшэйд²!

Ох, кровавый ад. Вот чем они меня опрыскали. Сонным ядом.

Я снова дёргаюсь, но голова раскалывается, зрение плывёт. Я, мать его, бесполезен. Как новорождённый оленёнок, который пытается встать на ноги.

Ещё одна струя тумана, и сладкий, едкий эликсир фогшэйда бьёт по чувствам, и мгновенно я проваливаюсь во тьму.

Что я говорил?

Беда нагрянет, суеверия или нет.

Если бы ты сказал мне ещё совсем недавно, что однажды я буду распивать в «Логове Джокера» вместе с моим младшим братом Вейном, его Дарлинг, Уинни, а также с Питером Пэном и принцами фейри, Касом и Башем, я бы спросил тебя: что на мне надето и выгляжу ли я красавчиком?

Я, к слову, сегодня действительно ослепителен.

Никто не носит тройку лучше меня, Пожиратель Людей, также известный как Крокодил, он же будущий король Даркленда.

Сегодня «Логово Джокера» закрыто в честь моей свадьбы, но мы собрались здесь на праздничный аперитив.

Мой бармен Тощее Яйцо, как его ласково зовут, потому что он лысый, худой и похож на яйцо, налил каждому по шоту бурбона. Моего любимого.

Слева от меня сидит мой брат Вейн. Справа Кас, затем Баш, Уинни и Питер Пэн.

Питер Пэн излучает силу, как, мать его, инферно. По его просьбе все окна плотно занавешены, чтобы дневной свет до него не добрался. Он бог, первозданная звезда, и он с солнцем не смешивается. Он пропустит свадьбу, пока ещё властвует день, но я пригласил его на афтерпати и заставил пообещать, что он меня не затмит. Если не считать моих шуточек про звёзды, он, похоже, вполне спокойно терпит и меня, и мои требования.

Я поднимаю бокал.

– За новые союзы, – говорю я.

Они кивают, поднимают бокалы, и мы все пьём за это.

– Может, выпьем за⁠…

Входная дверь «Джокера» распахивается.

Питер Пэн ругается и исчезает во вспышке света.

Вейн и близнецы уже на ногах.

Я оборачиваюсь, слегка скучая, и вижу Сми в дверном проёме.

– Тебя не приглашали, – говорю я ей.

Как и Питер Пэн, Сми терпит меня из-за пересечения наших интересов. Но однажды она задела мои чувства, и я ей этого не простил.

– Джеза похитили, – говорит она и входит в главный зал, позволяя двери захлопнуться за её спиной.

Я замираю. Очень, очень.

– Его что?

– Я встречалась с ним у «Дориан Хаус» и успела увидеть, как они заталкивали его в карету.

– Кто такие «они»? – кровь шумит у меня в ушах.

– Не знаю. Я не знаю твоих отбросов. Но у меня есть описание кареты.

Пусть в самой своей сути я бармаглот, но, взяв на себя Тёмную Тень Даркленда, я лишён доступа к своему монстру. И всё же он шевелится, с той древней потребностью пожирать.

Заставить исчезнуть тех, кто переходит мне дорогу.

– Кто, мать твою, был настолько туп, чтобы похитить парня Крокодила? – говорит Кас.

– RIP этому парню, – добавляет Баш.

Я стискиваю зубы. Втягиваю воздух и пытаюсь подавить ярость, окрашивающую зрение в красное.

– Расскажи мне всё, что ты видела, Сми. И быстро.

Я прихожу в себя слегка одурманенным, голова раскалывается.

Пытаюсь поднять руку, чтобы стереть пелену с глаз, и сразу же натыкаюсь на сопротивление.

Проморгавшись сквозь дурман, я опускаю взгляд и понимаю, что привязан к стулу. Моего крюка нет.

И тут всё возвращается⁠…

Кто-то взял меня в заложники и накачал дрянью в своей карете.

Когда часть тумана рассеивается, я оглядываюсь, но почти ничего не могу разобрать. В комнате темно, кроме голой, мерцающей лампочки надо мной. Пол из потрескавшегося камня, грязный и сырой. Облизнув губы, я чувствую солёный морской воздух и позади себя резкий ветер.

Значит, мы где-то рядом с водой.

– Отлично, ты очнулся, – говорит кто-то, выходя ко мне лицом.

На носу и рту у него завязана зелёная маска, скрывающая черты. На ткани спереди вышиты два змеиных глаза и змеиный язык.

Кровавый ад.

Канавные Змеи.

Смутно припоминаю, как Мануэль говорил мне, что Канавные Змеи пытались подкупить нескольких работников в Портэдж-холле, чтобы протащить в гавань часть своих нелегальных грузов. Пока никто не клюнул, и молодцы.

Вот только теперь, похоже, расплачиваюсь я.

Вопрос в том… взяли ли они меня в заложники потому, что я министр портов, или потому, что я связан с будущим королём Даркленда?

Если второе, то они, возможно, самые тупые преступники, когда-либо ступавшие на этот остров.

К первому присоединяются ещё двое. У всех троих одинаковые маски Канавных Змей. Первый самый низкий, с пузом и в мягкой кепке на голове. Мужчина слева высокий и жилистый, в твидовом пиджаке. Мужчина справа коренастый, в клетчатой рубашке с закатанными рукавами.

– Что, кровавый ад, это такое? – я дёргаюсь в путах, но, по крайней мере, похоже, они знают, как обращаться с верёвкой.

Мужчина слева, Твид, шепчет мужчине посередине, Коротышке:

– А что с его рукой?

– Что? Откуда мне знать? – шепчет в ответ Коротышка.

– Ты её отрезал? – спрашивает Клетчатый.

– Нет!

– Идиоты.

Четвёртый голос раздаётся из теней, и вперёд выходит женщина. На ней нет маски, но волосы спрятаны под кепкой газетчика. Одежда тоже нарочно мешковатая и мужская, чтобы скрыть любые отличительные черты.

– Где его рука? – повторяет она. – Кто на этом богом проклятом острове без руки?

Трое мужчин переглядываются. В их глазах начинает мерцать какое-то осознание.

– Кто без руки и носит… – она замолкает, позволяя им сложить кусочки.

– Крюк, – говорит Коротышка.

Твид широко раскрывает глаза.

– О нет.

Клетчатый сгибается пополам, стягивает маску и блюёт на камень.

– Ёбанный в рот. БЛЯДСКИЙ ПИЗДЕЦ! – Твид делает круг на месте, потом срывается бежать, потом возвращается. – Мы, мать твою, сдохнем, а! Мы будем мертвы к закату!

– Какого, мать твою, хуя вы похитили капитана Крюка? – орёт Коротышка в пустоту. – Должен был быть паж из Портэдж-холла!

– Нет, ты сказал кого-то повыше! – орёт в ответ Твид. – Кого-то важного!

– Я этого не говорил!

– Говорил! – орёт Клетчатый, голос у него мокрый и хриплый.

– Заткнитесь. Все, – говорит женщина. Она подходит ко мне и скрещивает руки на груди. – Капитан Крюк.

– Это я.

– Похоже, произошла ужасная ошибка.

– Можно и так сказать, – фыркаю я.

– Что скажешь насчёт того, чтобы мы тебя отпустили, а ты забудешь, что это вообще было?

– В Неверленде за такую «ошибку» вам бы выпотрошили кишки. Как вы вообще называете себя бандой?

Женщина лезет в карман брюк, и туман снова бьёт мне в нос.

Комната качается.

– Нам нужно время, чтобы понять, что делать дальше, – говорит она. – Надеюсь, ты не против.

– Он… ва… убь… – не успеваю закончить фразу, как снова проваливаюсь во тьму.

Когда Рок наконец настаивает, чтобы войти в мою гардеробную в Тёмном Соборе всего за час до того, как мы должны пойти к алтарю, я понимаю: что-то не так.

Сердце стучит у меня в ушах. Вот оно, – думаю я. Он передумал.

Но когда он врывается в комнату, на его лице ярость.

– Что такое?

– Кто-то забрал нашего Капитана.

– Что?! – кричу я, потому что уверена: я ослышалась.

Эша мгновенно оказывается рядом со мной.

– Мы думаем, это были Канавные Змеи, – продолжает Рок. – Они платили Ялу Мертцу за право захода в порт с краденым. С Мертцем покончено, а Капитан теперь главный, так что им больше не удаётся делать по-своему, и я подозреваю, что они решили пойти другим путём.

То, что он говорит, на поверхности звучит логично. Хэлли раньше постоянно брал взятки, позволяя плохим людям творить плохие дела в Эверленде.

Но не укладывается в голове другое: кто-то мог быть настолько туп, чтобы похитить Джеймса, когда он… ну, Джеймс Крюк.

– И что ты собираешься делать? – спрашиваю я.

– Отправлюсь за ним, – отвечает он буднично.

– Я с тобой.

– Нет.

– Рок. Ты же не пришёл сюда сообщить мне, что Джеймса похитили, рассчитывая, что я сяду и буду терпеливо ждать, пока ты за ним сгоняешь? Так ведь?

– Венди, – говорит он, чуть раздражённо.

– Я буду её тенью, – говорит Эша.

– А что Эша не прикроет, уверена, прикроет Хэган, – многозначительно добавляю я.

Рок приподнимает бровь.

– Что, думал, я не замечу, что наша управляющая домом всё время следит за каждым моим шагом?

– Я надеялся, не заметишь, да.

– Никогда больше так меня не оскорбляй.

Я ещё в шёлковом халате, и кроме свадебного платья у меня нет сменной одежды. В халате я не могу ворваться в ситуацию с заложником.

– У меня кое-что для тебя есть, – говорит Эша и расстёгивает сумку, которую принесла. Она достаёт чёрный комплект, похожий на её обычную одежду. Облегающий и неприметный. Идеально.

– Пять минут, – говорит Рок. – И уходим.

Когда мы с Эшей выходим через боковой вход собора, как велел Рок, нас встречают он, Вейн, Уинни, Кас, Баш и Сми. Питера Пэна нет, но предполагаю, это потому, что солнце всё ещё высоко.

Я была уверена в наших шансах, когда нас было только трое: я, Эша и Рок. Но с остальными? Мне почти становится жалко этих Канавных Змей.

– Нам можно кого-нибудь сбросить со скалы? – спрашивает Баш, и крылья у него трепещут за спиной.

– Нет, – отвечает Рок. – Всегда есть шанс, что кто-то переживёт падение со скалы.

– Тогда что ты предлагаешь? – спрашивает Вейн брата.

– Сделаем из их кишок ожерелья.

– Значит, успеем вернуться к свадьбе, – Вейн делает шаг вперёд.

– А потом выпивка! – орёт Баш.

О боги. С этой новой жизнью, которую я теперь живу, иногда невозможно разобраться.

Оказывается, Тощее Яйцо точно знает, где искать Канавных Змей, и к тому времени, как солнце касается линии горизонта над океаном, мы уже кружим вокруг старого складского здания на доках.

План простой: Эша и Венди пойдут к парадной двери, постучат и притворятся, что заблудились.

Мы со Сми проберёмся внутрь через боковой вход.

Вейн, Кас, Баш и Уинни обойдут место по кругу, следя, чтобы никто не сбежал.

Сейчас мы со Сми сидим на корточках за штабелем пустых ящиков на площадке с восточной стороны склада. Отсюда хорошо видно неприметный главный вход, к которому сейчас подходят Эша и Венди, и заднюю дверь, через которую мы собираемся войти.

Изначально я хотел проломиться внутрь и начать отрывать конечности, но Сми заметила, что Змеи могут держать моего капитана под прицелом, и любой налёт «вломились и забрали» может стоить ему жизни.

И вот теперь я сижу здесь, присев за мусором, как какой-то воришка.

– Когда мы войдём, – говорю я Сми, – тебе лучше отойти в сторону. Я буду отрывать конечности от тел.

Она чуть сдвигается, чтобы выглянуть из-за угла ящика.

– Ты вообще умеешь быть незаметным?

– Тонкость никогда не была моей сильной стороной.

Венди и Эша у парадной двери. Венди поднимает кулак и стучит.

Они ждут.

Как бармаглот, я обладаю обострёнными чувствами, и, хотя Тёмная Тень Даркленда приглушила некоторые черты бармаглота, мои чувства к ним не относятся.

Внутри склада я слышу шарканье ног по камню и бормотание нескольких Канавных Змей. Они никак не могут решить, кто должен открыть дверь.

Эша стучит второй раз, и Венди зовёт:

– Здравствуйте? Я ищу мистера Киллипса?

Наконец несколько замков на парадной двери с глухим стуком отпираются, и кто-то выглядывает наружу.

Я не жду Сми. Держась приседью, я огибаю ящики и спешу к задней двери. Сми уже у меня на хвосте, в руке у неё набор отмычек.

– Мне это не нужно, Сми, – говорю я и поворачиваю ручку. Внутри замки поддаются легко. – Привилегии тени, которая старше рассвета времён.

Она закатывает глаза, а потом я проталкиваюсь внутрь.

Когда снова прихожу в себя, я точно знаю, где я и в каком положении.

Я всё ещё привязан к стулу. Всё ещё без оружия. Всё ещё почти в темноте.

Но где-то позади, в другой комнате, слышится возня. А прямо передо мной крошечная точка света.

Зрение мутное, и я щурюсь, пытаясь разобрать её форму. Она размером примерно с ягоду, но ярче солнца. Не могу смотреть прямо на неё, не обжигая глаза.

Где-то в глубине здания открывают замок. Скрипят петли.

И передо мной открывается ещё один замок.

Я сразу понимаю, что Рок уже здесь.

Возможно, теперь я бы почувствовал его где угодно. Во тьме или на свету.

И тут раздаётся голос Венди:

– Мы заблудились и надеялись, что вы поможете. Мы ищем мистера Киллипса, нам дали этот адрес, но⁠…

– Здесь нет никакого Киллипса, – говорит Коротышка. – Не могу помочь.

– Сэр, пожалуйста!

Это Эша.

За пределами моей комнаты-заложника снова шёпот. Голоса настойчивые, немного панические.

– Надо бежать, – говорит кто-то. – Пока Крокодил не сожрал нас всех!

– Капитан.

Голос Рока как бальзам на горящую рану.

Я вздыхаю, и часть напряжения уходит из позвоночника.

Он входит в маленькое кольцо света в своей тройке. В свадебном наряде.

Вот так начало нашего союза.

Позади него Сми. Она не одета для свадьбы, но она и не из тех, кто наденет платье, если можно обойтись кожаными брюками.

– Ты ранен? – спрашивает Рок.

– Они уже трижды вырубали меня. Или, может, дважды. Не помню. Голова раскалывается.

Позади нас слышатся шаги, и потом кто-то входит в комнату. Они резко замирают, дружно втянув воздух.

Рок суёт сигарету в рот, прикрывает ладонью кончик и подносит огонь. Затягиваясь, он поднимает голову к голой лампочке, и резкий свет скользит по его прекрасному лицу.

Дым завивается вверх.

– Не уверен, каковы ваши мотивы…

Канавные Змеи перешёптываются.

– И мне похуй, – продолжает Рок. – Потому что меньше чем… – он достаёт карманные часы и откидывает крышку – …через шесть минут вы будете мертвы.

Тишина, повисшая после его заявления, тяжёлая и неподвижная.

А затем⁠…

Крики. Паника. Шорох ткани и топот поспешных шагов, когда они несутся к передней части склада.

– Я развяжу его, – говорит Сми Року. – А ты иди развлекайся.

Рок отводит сигарету в сторону и целует меня в губы. Он пахнет ромом, горящим табаком и облегчением.

Мне приходит в голову, что я ещё ни разу не целовал его так при Сми, и на полсекунды мне становится жарко и неловко, но Рок отстраняется, и я замечаю, как Сми прячет улыбку за тыльной стороной ладони.

– Я рад, что с тобой всё в порядке, Капитан, – говорит Рок. – Я бы сжёг это место дотла, если бы они тебя тронули. Спасибо, Сми, – добавляет он, и затем он исчезает.

Я хотел бы сказать, что мне не доставляет удовольствия разрушать других.

Но если ты обидел меня или моих, я могу устроить вечеринку, посвящённую твоему расчленению.

И я бы устроил её для Канавных Змей, если бы у меня уже не была запланирована вечеринка на сегодня, не в честь их пролитой крови, а в честь союза моей любви.

Так что мне действительно нужно поторопиться.

До того как я взял на себя Тёмную Тень Даркленда, я позволял моему монстру делать грязную работу. И между нами было разделение, которое почти позволяло мне верить, что бойня не моя и не мне её присваивать.

Теперь всё иначе. И я не хочу, чтобы было иначе.

Тёмная Тень корчится, словно зверь под тёмными водами, голодная до разрушения.

На этот раз никакого пожирания. Только смерть.

Я догоняю мужчину в твидовом пиджаке. Он самый медленный, пыхтит и задыхается, пытаясь не отстать от друзей. Я дёргаю его назад за загривок, и он вскрикивает, когда я ломаю ему шею.

Спереди раздаются новые крики.

Дверь захлопывают и баррикадируют.

– Выпустите нас! Выпустите нас! – кричат они, но, очевидно, Вейн, Венди, Эша и остальные снаружи склада уже сделали своё дело.

Я хватаю за прядь волос кого-то – мужчину или женщину, не знаю – и разворачиваю человека к себе. Мужчина. Я вминаю ему лицо. Это прекрасный кровавый букет.

Он пытается закричать, но рот у него полон крови, я бью снова, и он мёртв.

Тёмная Тень шепчет: «да, да, заставь их заплатить».

И я с удовольствием это сделаю.

Ещё один мужчина и удар в живот, от которого ломаются несколько рёбер.

Мужчина у двери, колотящий по ней кулаком. Я бью вниз ногой, попадаю ему под колено, и кость поддаётся, словно пастила.

Кто-то стреляет, и пуля попадает мне в спину.

Больно, конечно, но боль где-то далеко, и тень быстро выталкивает пулю обратно наружу.

Я оборачиваюсь.

В нескольких шагах стоит светловолосый мужчина, рука дрожит, он держит пистолет.

Меня невозможно убить.

Но меня впечатляет, что у него хватило яиц попробовать.

Я мечусь через комнату, вырываю у него пистолет и случайно вырываю вместе с ним и его руку. Он воет, валится на задницу, зажимая запястье, кровь окрашивает воздух.

Я делаю шаг.

Он отползает, поскуливая. И когда я нависаю над ним, он ссыт под себя.

Я отделяю его изувеченную кисть от пистолета и бросаю в сторону, и она шлёпается, тяжёлая и мокрая, на пол.

Я направляю ствол на него.

– Пожалуйста. Крокодил. Пожалуйста, мы ошиблись!

Я жму на курок. Хлопок выстрела словно заполняет каждый пустой угол склада.

Пуля попадает ему в лоб, и он откидывается, глаза широко раскрыты и пусты.

Позади меня всхлип.

Я закуриваю свежую сигарету рукой, окрашенной в красное

Иду на звук плача и нахожу девчонку, скорчившуюся за штабелем ящиков.

– О боже, – говорит она.

– Не бог, – отвечаю и снова затягиваюсь. – Твой король.

Она сглатывает, кивает.

– Ваше Величество. Я… мы… они ошиблись.

Я приседаю перед ней. Её взгляд цепляется за меня.

У меня нет зеркала, но я чувствую, как кровь капает с носа, с подбородка.

– Расскажи всем, что ты здесь увидела. Не упусти ни одной детали.

– Расскажу. Клянусь. Я всем скажу, – кивает она.

– Откройте дверь! – кричу я, и баррикаду убирают. – Давай, – говорю я ей.

Она вскакивает и вылетает со склада, дверь с грохотом бьётся о стену.

А я прохожу круг по помещению, осматривая то, что натворил.

Эта бойня? Всё это моё. И я с радостью присваиваю это.

– Сми? Ты видишь вон там этот шар света?

Она развязывает верёвки на моём запястье и оглядывается через плечо. А когда снова смотрит на меня, хмурится.

– Нет. Тебя по голове приложили? – она тычет мне в лицо, проверяя глаза.

– Нет. Перестань. Ты его не видишь?

– Нет, – она приседает передо мной и разрезает верёвки на лодыжках, освобождая меня от стула.

Я тру руку, остро ощущая отсутствие своего крюка.

Не уверен, смогу ли я теперь его вернуть, но дома у меня есть запасной, слава богу.

Когда встаю, свет поднимается, будто следуя за моими движениями.

Сми всё так же его не замечает.

Меня всё-таки ударили по голове? Может, я ещё не до конца отошёл от яда?

Я не чувствую себя одурманенным.

– Похоже, твой парень вымещает ярость на Канавных Змеях, – говорит Сми, но я почти не слушаю крики о помощи из другой комнаты.

Я делаю шаг к свету.

Он взмывает вверх, теперь уже лихорадочно.

Существуют мифы о крошечных фейри, но никто не видел их столетиями, если они вообще когда-либо существовали.

Чем ближе я подхожу, тем сильнее приходится щуриться: свет слишком яркий.

Когда оказываюсь всего в нескольких шагах от него, свет начинает вибрировать, и у меня успевает мелькнуть мысль, не магическая ли это бомба, вот-вот готовая взорваться, как вдруг он срывается на меня и бьёт меня в грудь.

Сила удара сметает меня с ног, и я лечу назад, беспомощно размахивая руками.

Но, прежде чем я падаю на каменный пол, я снова проваливаюсь во тьму.

Женщина, лицо которой блестит от слёз, вырывается из парадного входа склада. Она не оглядывается и через несколько секунд исчезает за следующим зданием.

Рок появляется в распахнутой двери, с сигаретой в руке.

Он весь в крови. Она брызгами покрывает его лицо и окрасила ладони в красное.

Это тот Рок, которого я хорошо знаю. Тот, кому бойня куда привычнее, чем работа за столом.

На его лице мелькает намёк на улыбку.

– Всё в порядке, Венди Дарлинг, – зовёт он. – Но, пожалуй, тебе лучше зайти через заднюю дверь.

Мы с Эшей переглядываемся. Единственное, что можно сказать в пользу Хэлли и двора Эверленда: бо̀льшая часть их жестокости была психологической. Меня берегли от кровавых сцен насилия или войны. Эше повезло меньше, и я знаю, что она прикрывала меня как могла.

У меня не слабый желудок, но сегодня день моей свадьбы. Так что, если я могу не видеть, как отрывают конечности от тел, я с радостью этим воспользуюсь.

А вот Вейн входит через парадную дверь, чтобы присоединиться к брату, мы с Эшей обходим к задней стороне склада, где собрались остальные. Эша идёт впереди меня, братья-фейри замыкают. В позднем солнечном свете их тёмные, перламутровые крылья сверкают, как раковины абалона.

Внутри склада короткий коридор, который расширяется и выводит в помещение для удержания.

Когда я вхожу, то вижу, как Сми сидит на корточках рядом с Джеймсом, который без сознания лежит на полу.

– Что случилось? – бросаюсь к нему и опускаюсь на пол. Он дышит, слава богам, и я не вижу ран.

– Он всё твердил, что видит свет, а потом вдруг его сбило с ног, – говорит мне Сми, расстёгивая несколько пуговиц на его рубашке. – Он был без сознания, когда упал. Значит, это не падение его вырубило.

Она проводит руками по его груди, потом по задней стороне шеи, по плечам.

– Я не чувствую ни переломов, ни опухоли. Они использовали фогшэйд, так что это могло быть⁠…

Джеймс резко втягивает воздух и дёргается вверх.

– Кровавый ад! – он хватается за грудь, рвёт рубашку, будто что-то ищет. – Куда оно делось?

– Куда делось что? – спрашиваю я.

– Думаю, он про свет, – говорит Сми, и в ту же секунду её выражение меняется: рот приоткрывается, глаза расширяются.

– Что? Что такое? – спрашиваю я.

Сми тычет Джеймсу в лицо, проверяя глаза.

– Сми! Прекрати!

– На что был похож этот свет? – спрашивает она, оттягивая ему веко. Он отмахивается от неё.

– Он был крошечный. Размером с ягоду. Плотный и яркий. Он ударил меня, – он прижимает пальцы к грудине. Кожа целая. Ни синяков, ни ожогов. Ничего.

В комнату заходят близнецы. Крылья Баша поджимаются, складываясь вдоль тела, когда он садится на перевёрнутый ящик. Его брат стоит рядом, скрестив руки. И тут я слышу тихий перезвон колокольчиков.

Я знаю, что некоторые фейри могут говорить друг с другом на языке, который никто больше не понимает, и когда они это делают, звучит, будто звенят колокольчики.

– О чём вы двое говорите? – спрашивает Сми.

– Да ни о чём, – отвечает Баш с ухмылкой.

– Кас, – упрекает Сми.

Кас уже собирается ответить, но в комнату входят Вейн и Рок.

– Время идёт, – говорит Вейн, держа в руке раскрытые карманные часы. – У нас семнадцать минут, чтобы вернуться в собор и на свадьбу. Карета уже ждёт тех из вас, кто не может подняться в воздух.

Он имеет в виду меня и Джеймса. Остальные, даже Рок теперь, когда у него Тёмная Тень Даркленда, могут летать.

– Я поеду с вами, – говорит Рок, бросает сигарету на каменный пол и давит её. – Не собираюсь рисковать.

Мы уже далеко за пределами Портового района, но поскольку карета, которую вызвал Вейн, без королевских знаков отличия, мы раз за разом застреваем в пробках, а время утекает.

Тёплая пульсация отдаётся у меня в груди, и мне трудно усидеть на месте в карете.

Я всё время прижимаю ладонь к груди, проверяя, всё ли там как должно быть. У меня сейчас сердце взорвётся? Я схожу с ума?

Вздыхаю и тру глаза, а когда снова поднимаю взгляд, вижу, что Рок смотрит на меня.

Его взгляд прожигает, будто он что-то во мне ищет.

– Что? – спрашиваю я.

– Ты изменился.

– Меня только что похитили.

– Ты пират. Тебя что, раньше не похищали? – выдыхает он.

Был тот случай, когда мы наткнулись на вражескую команду в задних переулках Саммерленда, и меня взяли в заложники в обмен на золото. И ещё раз, спустя годы, когда охотник на ведьм захватил меня, заявив, что я мерзость. Сми и моя команда тогда меня спасали.

Хотя, если подумать, охотник, пожалуй, был прав. В моих жилах текла магия Мифотворцев. Тогда я этого не знал. Я вообще удивлён, что выжил. Охотники на ведьм жестоки и редко проваливают свою работу.

– Я в порядке, – говорю Року, хотя я не в порядке.

Не то чтобы мне было плохо.

Просто… да, ладно, я другой.

Пробка рассасывается, и карета дёргается вперёд. Рядом со мной Венди молчит.

Мы точно не так представляли себе день свадьбы.

Кровавые Канавные Змеи.

Они правда думали, что похищение кого-то из Портэдж-холла даст им желаемое? Это было, в лучшем случае, тупо, а в худшем, самоубийственно.

Венди тянется и берёт мою руку в свою. В ней пульсирует нервная энергия, и⁠…

Я смотрю на неё. Она уставилась в окно кареты, следя, как мимо проплывает город.

Она нервничает. Я понимаю это мгновенно, но… она не ёрзает. Не грызёт ногти, не терзает губу и не делает ничего из тех привычных вещей, по которым видно раздражение.

Так почему мне показалось иначе?

Я опускаю взгляд на наши переплетённые руки. Её тонкие пальцы, овальная форма ногтей, и будто бы я сразу чувствую всё, что чувствует она.

Я резко выдёргиваю руку, и ощущение исчезает.

Венди резко поворачивается ко мне.

– Что такое? Ты ранен?

– Нет, я… рука затекла, вот и всё, – ложь выскакивает раньше, чем я успеваю подумать. Мне не нравится недосказанность между нами, но я уже внёс слишком много хаоса в наш день союза. Больше не внесу.

Наверное, это последствия фогшэйда.