Текст книги "Пожиратель Змей (ЛП)"

Автор книги: Никки Сент Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Я не работала с ними в каком-либо официальном качестве, но, если бы мне пришлось угадывать, судя по тому, как Рок о них говорит и по тому, что я прочла о некоторых их делах, Улонда самая умная, Рэбба самая крутая, а Кэлл пробился наверх с нуля.

Я не могу представить себе Совет лучше.

Рок мог бы продолжать жизнь в роскоши и праздности и передать тяжёлую работу управления страной любому, кто хотел бы власти и престижа, но, глядя на Совет, который он собрал, я понимаю: он намерен всё сделать правильно.

Заседание открывают несколькими пунктами повестки о предстоящем параде, коронации и ремонте здания Казны.

После этого на заседание вводят Дакис, и Совет обсуждает возможные участки земли, чтобы построить не одно, а сразу два здания для детей, нуждающихся в помощи. Поскольку внутренние дела находятся в ведении Улонды, мы договариваемся позже объехать несколько возможных мест, хотя весь Совет согласен, что лучше всего подойдут земли на волнистых холмах к западу от города.

Дакис записывает мои контакты и обещает вскоре назначить мне личную встречу.

После того как Дакис уходит, Ял Мертц переводит разговор на порты.

– У нас снова проблемы с тем, что Канавные Змеи ввозят краденое. Три ночи назад один корабль проскользнул, и я ожидаю ещё один завтра ночью.

– Это прискорбно, – Рок закуривает сигарету и откидывается в кресле. – Сколько они тебе платят?

– Прошу прощения?! – лицо Яла краснеет.

– Ваша милость.

– Что?

– Правильно: «Прошу прощения, Ваша милость», – поправляет Рок.

Ял отодвигает кресло.

– Если бы они мне платили, разве стал бы я поднимать это перед вами?

– Да, – Рок затягивается, и когда дым выходит, он завивается к его носу, и Рок втягивает его обратно. – Потому что, и поправь меня, если я ошибаюсь, ты услышал, что у меня есть шпион среди Канавных Змей, и решил опередить события.

Ноздри Яла раздуваются.

– Просто скажите, что вы хотите, чтобы я сделал, Ваша милость.

– Откажи им во входе в порт.

– Они ответят.

– Это, мать твою, Канавные Змеи, Мертц. Это самая примитивная банда во всём Амбридже.

– Очень хорошо, – вздыхает Ял. – Если это всё…?

– Не совсем, – Рок снова затягивается сигаретой. – Когда ты уходишь в следующий рейс на экспорт?

– Я… вы⁠…

– Я скажу тебе, – произносит Рок. – Сегодня ночью. Попутного ветра, Мертц.

Министр портов толкает кресло в стол и вылетает из комнаты.

– Это ещё аукнется тебе, – говорит Улонда.

– Неа, – Рок гасит сигарету в ближайшем подносе. – Он будет мёртв в течение недели.

Если кто-то и шокирован этим, то вида не подаёт.

Совет закрывает ещё несколько пунктов, прежде чем разойтись.

Когда мы остаёмся одни, Рок поворачивается ко мне.

– Мне понравилось, что ты была рядом со мной.

– Не ври мне, – фыркаю я.

– Не вру.

– Я почти не говорила.

– Но когда говорила, в твоих словах была власть.

– Я…

– Прими восхищение, Венди, – приказывает он.

– Ладно. Спасибо.

Он встаёт и обходит стол, чтобы поцеловать меня в щёку.

– Ты будешь сияющей королевой. Даркленд не будет знать, что с тобой делать.

Я льну к нему, когда его пальцы скользят от линии моей челюсти вниз по горлу.

– А что насчёт Джеймса?

– У меня есть планы и на него. Если он перестанет со мной бороться.

– Сомневаюсь, что он когда-нибудь перестанет, – фыркаю я смеясь.

– Перестанет, если будет знать, что для него лучше.

Рок отступает, и я резко дёргаюсь в сторону, сразу ощущая его отсутствие. Он подходит к трём арочным окнам в передней части зала, выходящим на бульвар, который спускается в сады Высшей Палаты. Стоя ко мне спиной, он говорит:

– Ты не обязана быть нашей шлюхой, если не хочешь.

Я отхожу от стола и подхожу к нему сзади, обхватывая руками его талию. Под моими сцепленными ладонями его живот твёрдый, пресс рельефный, как булыжники внизу.

Я не скажу ему, что ради него сделаю что угодно. Ему не нужна подхалимка. Если я буду раболепствовать перед ним, я стану такой же, как все остальные в его окружении.

– Я бо̀льшую часть жизни притворялась хорошей девочкой. Больше не хочу притворяться.

Он оглядывается на меня через плечо, уголок его рта приподнимается.

– Не искушай меня, Венди Дарлинг. Я заставлю тебя грешить ради меня ещё до восхода луны.

– Возможно, это ты меня искушаешь, – смеюсь я.

Он обвивает меня рукой, мягко притягивая вперёд, к себе под бок. Мне нравится быть в его объятиях. Восторг от того, что я стою рядом с ним, ещё не угас, и я надеюсь, что не угаснет никогда.

– Полагаю, мне просто нужно убедить Джеймса, что я хочу быть развращённой.

– Если мы объединимся, уверена, мы сможем его убедить, – усмехается Рок и накручивает прядь моих волос на палец.

Я киваю, прижимаясь к нему.

– Мы достаточно умны, чтобы придумать какие-нибудь идеи.

Он усиливает хватку, берёт пригоршню моих волос и дёргает мою голову назад, открывая горло. Оставляет дорожку поцелуев всё выше и выше, прежде чем добраться до моих губ.

– Я буду ждать этого с нетерпением.

Мы проводим следующие две недели, планируя свадьбу и коронацию, которая последует через несколько дней после неё.

Пусть это и моя вторая свадьба, но в первый раз мой брак с королём Халдом был полностью не в моей власти. Цветы подбирали под эверлендские цвета. Скатерти и салфетки были теми же, что использовали на каждой королевской свадьбе на протяжении ста лет. Даже музыка была выбрана заранее.

Теперь я могу буквально всё, и это почему-то парализует.

К счастью, сегодня мне удалось вытащить Эшу из Архивов Даркленда, чтобы она присоединилась ко мне и Джеймсу.

За месяцы, что мы на Даркленде, Эша без труда снова вжилась в свою прежнюю роль в Архивах, но на этот раз она почти на самом верху, теперь в должности исполнительного архивариуса. Я едва её видела с тех пор, как мы обосновались на острове, и не потому, что не пыталась.

Я посылала к ней гонца каждый день, иногда с шоколадом или с шёлковым шарфом.

Её последний ответ был:

– Ты пытаешься купить мою привязанность?

На что я ответила «ДА», выложив это белыми розами в позолоченной шкатулке, вручную вырезанной мастерами-столярами с северного побережья.

Кажется, именно розы наконец убедили её, что она нужна мне как воздух.

Эша перебирает стопку салфеток и вытягивает чёрный льняной квадрат с серебряной вышивкой змей по нижнему краю.

– Это очень по-дарклендски.

– Давай остановимся на этой, – говорит Джеймс.

– Ты говорил то же самое про прошлую, – замечаю я. – И она была синяя.

– Мне нравится синий.

– Мы не из тех людей, у которых бывает синяя свадьба.

– Разве?

– Нет.

Он хмурится на меня. В последнее время он в дурном настроении, и я не могу понять, из-за меня ли, из-за Рока, из-за свадьбы или из-за чего-то ещё. Мы так и не вернулись к тому комментарию про шлюху, который он сделал за завтраком несколько недель назад. Я позволила ему притвориться, будто он этого не говорил, и он, кажется, не против притворяться, будто так и есть.

Но это повисло в воздухе между нами.

Я беру салфетку у Эши и тру материал между пальцами.

– Она какая-то грубая, тебе не кажется?

Мистер Ло, эксперт по текстилю, мужчина средних лет с волосами с проседью и аккуратно подстриженными усами, кивает в знак согласия.

– Этот конкретный лён делают из льна, который собирают в срединных землях Винтерленда. У него очень характерный, деревенский вид, и если бы я мог порекомендовать что-то, что подошло бы к атмосфере королевской свадьбы…

– Да, конечно, – подбадриваю я.

– Мисс Тайра мыслит верно, – говорит он, кивая Эше. – Как будущей королеве Даркленда, вам лучше всего подойдёт чёрный. И змеи, как вы знаете, это знаковый символ. Но у нас есть более мягкая смесовая ткань с хлопком, – он достаёт образцы с вешала позади него.

Узор почти точная копия первого, но хлопок определённо мягче льна, когда я тру его между пальцами.

– Давай остановимся на этой, – говорю я, прежде чем меня запутают другие варианты.

– Наконец-то, – бормочет Джеймс.

– Прекрасный выбор, – говорит мистер Ло. – Сколько вам понадобится?

Я бросаю взгляд на Эшу, потом на Джеймса.

– На чём мы остановились? Пятьсот?

– Не знаю, почему ты спрашиваешь меня, – смеётся Эша. – Я не составляла список гостей.

– Пятьсот. Кажется.

– Очень хорошо. Я оформлю заказ. Куда их доставить?

– Свадьба будет в Тёмном Соборе, – говорит Джеймс. – А приём сразу после, в примыкающем Банкетном зале. Если вы сможете доставить их туда, это было бы предпочтительно.

– Разумеется. С удовольствием. И если что-то изменится, пожалуйста, дайте мне знать, – мистер Ло быстро кивает нам и возвращается к работе за прилавком.

Мы с Джеймсом и Эшей выходим из текстильной лавки и оказываемся на проезде, который тянется между рядами магазинов в Торговом квартале. Над головой натянуты бумажные фонарики, зигзагом пересекающие улицу туда-сюда, а внизу выстроен ряд столиков кафе. За несколькими столиками сидят пары и компании друзей, болтают за пирожными и кофе.

– Почему мы никогда не приходим сюда днём? – спрашиваю я.

Эша отходит купить у уличного торговца пакетик конфет пирил.

– Это риск для безопасности, – отвечает Джеймс, пока мы останавливаемся подождать Эшу. – Я в шоке, что Рок отпустил тебя сегодня без сопровождения.

Я закатываю глаза.

– Со мной ты и Эша. И потом, если думаешь, что я не знаю, что Хэган всегда идёт за мной, то ты не очень высокого мнения обо мне.

– Я не подтверждал, что она там. Я до сих пор её не заметил. Ты заметила? – вздыхает он.

– Нет. Но я знаю, что она там.

Эша возвращается, резким движением разрывая белый бумажный пакет с конфетами.

– Кто где?

– Хэган, – говорю я ей.

– А, да. Она очень хороша в своём деле, – Эша достаёт конфету, в форме звезды, с белой посыпкой, вкатанной в шоколадную глазурь. – Ты знаешь, где она обучалась?

Мы продолжаем идти и проходим мимо группы двадцатилетних, и они все смотрят на нас, а потом перешёптываются между собой.

Период, когда я могла находится на земле Даркленда и оставаться неизвестной, был недолгим.

Очень скоро Рок будет настаивать, чтобы со мной была не только Хэган, и тогда будет очевидно, кто я, где бы я ни появлялась.

– Рок не говорил, – отвечает Джеймс.

Я краду конфету из пакета Эши. Моя круглая, в красной шоколадной глазури.

– Это не может быть базовая подготовка.

Эша щурится на солнце, когда мы выходим с проезда и оказываемся на тротуаре следующей улицы.

– Согласна. Она крайне умелая, и её способность растворяться в окружении это талант, который я вижу нечасто. Особенно у человека её комплекции.

Я раскусываю конфету задними зубами.

– У тебя то самое выражение лица.

– Ну… – Эша отправляет в рот ещё одну конфету. – Это теория.

– Да, знаю. Это твоё выражение лица «у меня есть теория».

Она смеётся.

– Думаю, твоя Хэган из Страны Чудес.

Я корчу рожу Джеймсу, распахнув глаза и разинув рот.

– Ты знал?

– Нет. Рок мне ничего не рассказывает о своём прошлом, но, полагаю, теория имеет смысл⁠…

– Капитан Крюк!

По тротуару мчится молодой мужчина с тёмными волнистыми волосами и светло-коричневой кожей. На нём один из тех тёмно-синих сюртуков, по которым я понимаю, что он из портового ведомства, а три полосы, пришитые на рукав, обозначают его ранг офицера связи, если я правильно помню.

Однажды Джеймс потратил целый день, рассказывая мне про ранги, нашивки и значки на форме в портовом ведомстве. Этот мужчина обожает иерархию, ещё лучше, если правила внутри иерархии чётко прописаны. Мне кажется, правила для его разума как бальзам.

– Мануэль? Что случилось? – спрашивает Джеймс.

– Мы только что получили известие о корабле Мертца.

– Всё плохо? – лицо Джеймса мрачнеет.

– Вам следует прийти в зал на разбор, – хмурится Мануэль.

Джеймс кивает, затем наклоняется ко мне и целует в лоб.

– Встретимся дома позже.

– Всё в порядке? – спрашиваю я. Ял Мертц это министр портов. Не думаю, что они друзья, но, может, я упустила эту деталь.

– Будет, – говорит мне Джеймс. – Эша, проследишь, чтобы она добралась домой в безопасности?

– Конечно.

Джеймс и Мануэль уже бегут прочь, прежде чем Эша успевает закончить фразу.

Когда Мануэль и я входим в Портэдж-холл, Рок уже там.

Лента дыма змеится от кончика его зажжённой сигареты. Он сидит за одним из столов портовых служащих, откинувшись на стуле, и его сапоги скрещены и закинуты на край стола.

– Наконец-то, – говорит он, запрокинув голову и глядя на меня.

Я вздрагиваю, несмотря на жару в комнате.

Последние несколько дней стоял зной, почти без ветра и без намёка на дождь.

Худшие из возможных условий для судоходного маршрута через территорию брачных угодий сирен. Жара их раздражает, а при отсутствии ветра корабли полностью у них во власти.

– Почему ты здесь? – спрашиваю я Рока, стараясь, чтобы это не прозвучало обвиняюще. В конце концов, он временный правитель Даркленда и скоро станет официальным. Он может ходить куда ему угодно.

– Ты не рад меня видеть, Капитан? – стул глухо стукает вперёд, когда он опускает сапоги со стола. Пепел с сигареты падает на мраморный пол.

– Это не к делу, – ворчу я.

Он подмигивает мне и глубоко затягивается. Выдыхая дым, он говорит:

– Я услышал ужасные новости о корабле Яла и немедленно приехал.

Охотно верю.

– Что слышно? – спрашиваю я у команды.

Здесь несколько пажей, Мануэль и двое молодых мужчин из телеграфного отдела, на что указывает круглая нашивка на их форме.

Более низкий из двоих выходит вперёд и снимает шляпу, нервно ломая поля в руках.

– Час назад мы получили известие, что корабль Яла Мертца пошёл ко дну, забрав с собой всю команду.

– Ненавижу говорить «я же говорил»… – произносит Рок. – Хотя… Мертца всё равно здесь нет, так что, думаю, это уже неважно.

– Рок, – бросаю на него укоризненный взгляд, но он лишь закатывает глаза.

– Мы предупреждали его, Капитан.

– Я предупреждал его.

– Так и было.

– И всё равно ты отправил его.

– Вот что бывает, когда ты тот ещё огромный мудак, – отмахивается от меня Рок.

Вся комната притихла, наблюдая за этой перепалкой. Я здесь новенький. Чужак. Парень будущего короля. Я почти ничего не значу. И всё же ощущается задержанное дыхание, будто все ждут, что я скажу.

– Приспустите флаги до половины, – приказываю я.

– Сию минуту, – говорит один из пажей, молодая женщина с тёмными волосами, собранными в пучок. Она торопливо уходит.

– Отправьте кого-нибудь к дому Мертца, сообщить его жене.

– Я займусь, – говорит другой паж и исчезает через ближайший выход.

– Давайте сверим грузовой список корабля Мертца, – продолжаю я. – И убедимся, что у нас достаточно страховки, чтобы возместить то, что потеряли торговцы.

– Мы с Лэнди этим займёмся, – говорит Мануэль, кивая на молодую женщину за столом рядом с ним.

– Похоже, у нас новый министр портов, – говорит Рок.

Я останавливаюсь.

– Это не… нет. Это должно достаться⁠…

Мануэль перебивает меня:

– Прошу прощения, Ваша милость. Но можете ли вы собрать Совет сегодня вечером? Если да, я подготовлю статьи о введении в должность, чтобы он мог быть приведён к присяге немедленно.

– Да, – отвечает Рок и улыбается мне.

– Абсолютно нет! Здесь есть иерархия, и её нужно соблюдать, и⁠…

– Да, – говорит Мануэль, серебряная ручка уже в руке. – Здесь есть иерархия, и будущий король Даркленда выдвинул требование. Мы должны ему следовать.

Я смотрю на Рока: он уже прислонился к столу, скрестив руки на груди, а его потухшая сигарета всё ещё тлеет в ближайшей хрустальной пепельнице. Его улыбка становится шире, сплошной оскал.

Я даже не пытаюсь спросить его, был ли это его план с самого начала.

Я и так знаю ответ.

Через несколько часов я уже в Высшей Палате вместе с Роком и членами его Совета. Чтобы ввести кого-то в Совет, сначала нужно большинство голосов. То есть четыре «за».

Рок стоит во главе комнаты, чуть ссутулившись, упираясь руками в стол, и по костяшкам у него вьются вены. Пиджак снят, рукава рубашки закатаны до локтей, открывая всю татуировку на его коже.

Глядя на него, не сразу увидишь короля. Но, думаю, именно поэтому он производит такое впечатление, или будет производить, когда станет им. Он не вписывается в шаблон.

Сидя в кресле слева от него, я хорошо вижу весь Совет, и, несмотря на поздний час, они все собраны, ухожены, словно им здесь место, словно они родились для того, чтобы управлять страной.

Я, по правде, никого из этих людей не знаю. По-настоящему.

До этого момента я избегал Совета и Высшей Палаты, убеждая себя, что мы с Роком слишком заняты для таких пустяков. Но, сидя здесь сейчас за длинным прямоугольным столом зала заседаний, покрытым сверкающим мрамором, я понимаю: это была отговорка, чтобы не чувствовать себя самозванцем.

Я ёрзаю на краю кресла. От движения мой крюк ударяется о мрамор, и металл издаёт громкое дзинь.

Несколько членов Совета бросают на меня взгляды.

Я просто хочу, чтобы это уже закончилось.

Это, чёрт возьми, плохая идея.

Мне следует прямо сейчас встать и сказать Року, что ему нужно найти кого-то другого.

– Спасибо всем, что пришли так быстро, – Рок выпрямляется и скрещивает руки на груди. Все мышцы на его предплечьях переплетаются и играют. – Мы только что узнали, что корабль Мертца пошёл ко дну. Как вы понимаете, я не хочу оставлять его место вакантным слишком надолго. Импорт и экспорт это одни из наших важнейших ресурсов.

– Но вы считаете хорошей идеей выдвигать своего парня?

Это говорит мужчина дальше по столу. Кажется, это Кэлл Эвви Второй, торговый министр. Полагаю, у него, больше чем у кого бы то ни было, должно быть мнение о том, кто будет министром портов, ведь многое из того, за что он отвечает, проходит через гавань.

– Вы знаете, кто предупреждал Мертца о брачных территориях сирен? Кто уговаривал его сместить морские маршруты? – спрашивает Рок Совет.

Разумеется, они не знают. Все молчат.

– Капитан Джеймс Крюк, – говорит им Рок.

Я чувствую, как они переоценивают меня.

– У него больше опыта в море, чем у половины Семи Островов. Он знает каждый сезон, каждое морское существо. Да, он мой парень, но более подходящего человека не найти.

Я краснею? Я краснею.

Я плохо переношу комплименты, а похвала ещё сложнее. Особенно профессиональная.

Я пират. Не делец.

И всё же моя спина выпрямляется, а плечи расправляются, будто слова Рока наполнили мой позвоночник сталью.

– Очень хорошо, – произносит один из членов Совета.

– У меня нет возражений, – говорит женщина слева.

– На голосование, – говорит Рок. – Все, кто за то, чтобы капитан Джеймс Крюк был введён в Высшую Палату в качестве министра портов, скажите «за».

Все семеро членов Совета в унисон говорят:

– За.

И на том всё.

Как бы сильно я ни хотел сопротивляться Року и его планам, в роль министра портов я всё же вживаюсь довольно хорошо.

Я и правда знаю моря Семи Островов лучше большинства, и прокладывать маршруты, проверять риски и эффективность успокаивает мой мозг.

Подозреваю, Рок знал, насколько мне понравится эта должность, но мне не нравится, как именно он её мне добыл.

Целая команда погибла.

Хотя гордость Мертца помогла исполниться этому пророчеству.

Если бы он просто меня послушал…

Мануэль быстро становится моей правой рукой. Как и я, он любит порядок. К концу дня на его столе всё упорядочено: бумаги сложены стопками, ручки стоят в футляре. Он отлично умеет замечать потенциальные риски и при необходимости корректировать. В отличие от Мертца, он не зацикливается на том, прав он или нет. Если есть лучший способ, он принимает его и идёт дальше.

Я вхожу в ритм, который помогает немного успокоить нервы из-за приближающейся свадьбы. Почти каждое утро я завтракаю с Венди и Роком. Рок уходит первым, потому что он всегда срочно где-то нужен.

Венди встаёт из-за стола, чтобы собраться, а я обычно оказываюсь в библиотеке с сигариллой и Файеркрекером. Кот – это бедствие, но мне жалко его сгонять, когда он находит удобное место у меня на коленях и сворачивается в идеальный клубок.

Когда Венди заканчивает, мы идём вместе в клинику, где я целую её на прощание, а потом продолжаю путь в Портэдж-холл.

Но на седьмой день этого нового распорядка я резко останавливаюсь, когда знакомое лицо цепляет мой взгляд.

Я несколько раз моргаю, щурясь от резкого косого солнечного света, будто глаза могут меня обманывать.

Пожалуйста, будь настоящей.

Мимо с грохотом проезжает экипаж, и мужчина кричит мне, чтобы я отошёл, но я уже бегу.

Я взлетаю по ступеням на широкую веранду перед Портэдж-холлом и почти бросаюсь на Сми.

Мои руки обхватывают её, и я прижимаю её к себе так сильно, что только потом меня накрывают хорошие манеры и здравый смысл.

Она пахнет домом. Ромом, сладким табаком и свежим воздухом Неверленда.

Глаза горят, подбородок дрожит, а я не могу потерять самообладание здесь, где все видят, но я очень близок к этому.

Дурной тон. Плохие манеры.

– Джез, – говорит она.

– Сми, – выдыхаю я, часто моргаю, пытаясь взять себя в руки. – Ты получила моё письмо.

Она усмехается у меня под руками, обнимает в ответ.

– Мужчина немногословный. Но слова все правильные.

Я наконец отпускаю её. Её локоны убраны назад шарфом цвета тёмной ржавчины. На ней её обычная белая блузка на пуговицах и жилет, но этот жилет чёрный, без украшений. На шее несколько тонких золотых цепочек. Подвеска-воробей, желудь и штампованный медальон. На глазах тёмные прямоугольные линзы, защищающие от солнца. Это новый модный аксессуар, который я никак не могу принять, но на Сми эти очки смотрятся хорошо.

– Я… ты… Я не был уверен, что ты приедешь.

– Ты женишься, – отвечает она. – Конечно, я приеду.

– После того, как мы расстались…

– Мы всегда найдём путь обратно друг к другу, Джез. К лучшему или к худшему.

– До края света?

Это наша старая поговорка, ещё со времён, когда мы проводили бо̀льшую часть дней в море. Это была клятва, которую мы дали друг другу, когда пиратство было ещё более беспощадным, а магия и мифы были так же опасны, как чудовища, что преследовали море.

– До края света, – отвечает она.

Я сцепляю руки за спиной и киваю, жжение всё ещё режет глаза. Теперь мне хочется иметь тёмные очки, чтобы скрыть водяной блеск.

Прочищаю горло, втягиваю воздух. Я не буду плакать здесь, на улице, под утренним солнцем.

– Я как раз собирался начать рабочий день, но могу немного задержаться, если ты хочешь выпить кофе?

– Хочу, – кивает Сми.

Вокруг залов и Высшей Палаты есть несколько кафе, но я веду Сми в своё любимое, неприметное местечко, потому что там обычно тише, а в последние дни моё присутствие в более оживлённых кафе стали замечать.

– Доброе утро, капитан Крюк! – окликает хозяин кафе, когда мы входим, и колокольчик над дверью звенит.

– Доброе утро, Телларо. Сегодня я привёл подругу, чтобы похвастаться твоими вкуснейшими круассанами и кофе.

Телларо один из крылатых фейри, из Неверленда. Он перебрался сюда после того, как последнего короля фейри убили, сначала работал в Амбридже, а затем поднялся выше по городу и открыл собственное кафе. Мне нравится его место: кофе у него без выкрутасов, а выпечка сделана идеально.

Пока он двигается за стойкой, его ярко-красные крылья блестят под светом, резко контрастируя с его смуглой кожей и длинными чёрными волосами.

Телларо отдаёт кружку последнему клиенту, затем поворачивается к нам со Сми.

– Добро пожаловать, подруга капитана Крюка. Надеюсь, то, что мы предлагаем, придётся тебе по вкусу.

– Сми, – говорит она и кивает ему. – Джез обычно знает, где самый лучший кофе, так что уверена, будет вкусно.

Телларо улыбается, вытирая руку полотенцем.

– Любишь шоколад? Я только что достал партию шоколадных круассанов. Но есть и обычные, любимые у капитана. Или с изюмом, если ты безумна как Мэдд Хэттер.

– Шоколадные отлично, – говорит Сми. – И чёрный кофе.

– Мне как обычно, – говорю я фейри.

– Сейчас будет.

Мы со Сми занимаем один из круглых столиков у переднего окна. Мне не нравятся толпы внутри, но мне нравится наблюдать за ними снаружи.

Иногда, когда сижу здесь один, я не могу не смотреть на проходящих мимо людей, гадая, мучает ли их тоже парализующий синдром самозванца или страх, что они никогда не будут достаточно хороши?

– Расскажи мне всё. Расскажи, чем ты занималась, – говорю я.

Мне не терпится услышать о её новой жизни капитана-пирата, и так же не терпится узнать, изменился ли Неверленд.

– Питер Пэн и Потерянные Мальчишки ведут себя прилично, – говорит она и откидывается на спинку стула. – Уинни Дарлинг изменила их до степени, которую почти трудно узнать. Мы заключили союз, который, по-моему, справедлив для всех нас, и у нас больше нет границ территорий. Они могут приходить и уходить когда захотят, и то же самое касается нашей стороны.

У меня отвисает челюсть. Я понимаю это только когда Сми замолкает и хмурится на меня.

– Перемирие? – спрашиваю я.

Она кивает, и гордость за свою работу ясно читается у неё на лице.

– Ты сделала то, чего я никогда не смог, Сми, – я снова сглатываю, ощущая тот уже знакомый прилив эмоций. – Отличная работа.

Она отмахивается.

– Очевидно, проблема была в тебе. Как только тебя не стало, мы все стали лучшими друзьями.

Я фыркаю.

Она смеётся.

– Но, если честно, кажется, Неверленд будто починили, и я не собираюсь воспринимать это как должное.

Телларо приносит сначала наш кофе. Его кружки белые, с оттиском красных крыльев по бокам. Поднимается пар, наполняя воздух ароматом свежей обжарки: чуть ореховым и очень насыщенным.

– Круассаны сейчас вынесу, – говорит он и возвращается к стойке, к следующему клиенту.

– А что с твоей командой? Повезло с этим?

Держа кружку в руках, она дует на неё, и пар закручивается вихрем.

– Я нашла нескольких хороших мужчин. И женщин.

– Да?

У нас всегда была команда равных возможностей, но женщин по разным причинам было сложнее набирать, несмотря на наши усилия.

– В целом всё идёт хорошо, – она делает глоток и широко распахивает глаза. – О, это вкусно.

– Видишь!

Я пробую свой, наслаждаясь его насыщенностью и радостью делиться этим с моей самой близкой подругой.

– А что с Черри? – спрашиваю я. – Тебе удалось пристроить её в безопасное место?

В последний раз я оставил мою младшую сестру на борту моего уничтоженного корабля, когда мы с Роком, Венди, Вейном, Уинни и Эшей отплыли в Даркленд. Всё произошло так быстро: Рок потерял контроль над своим монстром, Вейн и Уинни присоединились к нам, и у меня едва хватило времени отправить сообщение Сми, прежде чем мы ушли.

– Удалось, – отвечает сейчас Сми, но в её голосе появляется приподнятая нотка, которая говорит мне, что в этом ответе куда больше, чем она произносит.

– Но? – мягко подталкиваю я. – Она доставляла тебе хлопоты? Снова пыталась броситься на Потерянного Мальчишку?

– Джез, – одёргивает Сми.

– Ну, – фыркаю я.

Я умею предсказывать движение штормового нагона куда лучше, чем поведение моей младшей сестры. И в этом отчасти моя вина.

Много лет назад, в своей бесконечной войне с Питером Пэном, я обменял её на Сми. Решение, которое никогда себе не прощу. Я был ослеплён амбициями и чувством собственной правоты.

– Так где она? – спрашиваю я.

– Она сделала выбор, – Сми ставит кружку на стол.

– Сми, – и вот я уже на взводе.

– Она взрослая женщина, Джез.

– Где она?

– Её завербовал Древний Орден Теней.

– Что?!

– Джез!

Я выдыхаю, заставляю себя успокоиться и глубоко вдыхаю.

Древний Орден Теней – это не очень-то тайное общество, которое обучает убийц. Моя младшая сестра не создана для такой жизни.

– Какого хрена они вообще решили её завербовать?

– Может, потому что увидели в ней потенциал?

В словах Сми созревает плод обвинения. Такой, что подразумевает: я не вижу в Черри потенциала. Признаю̀, на протяжении нашей жизни я ожидал от неё очень мало. И, возможно, отчасти это и привело к тому, что она постоянно искала одобрения и восхищения у Вейна, одного из Потерянных Мальчишек Питера Пэна и младшего брата Рока.

Это тоже закончилось плохо.

– Кто её завербовал?

– Никс, – отвечает Сми, и абсолютный ужас, который следует за звуком этого имени, превращает меня в лёд.

– Кровавый ад, – я опускаю голову.

– Никс – Тень. Выше в Ордене нет власти. Если он увидел в Черри что-то, пусть докажет себя и посмотрит, куда это её приведёт.

– Она будет мертва через день.

– Или, может быть, сделает из себя что-то.

Я смотрю на Сми через стол.

– Ты правда так думаешь?

– Ты собираешься выйти за Крокодиле. Если спросишь меня, Джез, в наши дни возможно всё что угодно.

Я откидываюсь на спинку стула. Этот разговор болезненно напоминает мне тот комментарий, который я бросил за завтраком некоторое время назад, направленный в сторону Венди и того, что, как мне казалось, она делала, чтобы угодить Року и мне.

Тогда я думал, что защищаю её, но, похоже, мне мешали мои собственные страхи. Точно так же, как сейчас они мешают мне с моей младшей сестрой.

Я должен Венди извинение. И скорее.

– Сми, ты всегда была самой мудрой из нас.

Она улыбается мне.

– Я знаю, Джез. Но можешь продолжать напоминать нам об этом всякий раз, когда тебе вздумается.

Бо̀льшую часть дня я провожу со Сми, показывая ей Торговый квартал. Днём мы расходимся, чтобы она могла вернуться в свой отель и отдохнуть после плавания.

Я ухожу из Портэдж-холла пораньше и направляюсь прямо в клинику. Нахожу Венди за чтением книжки с картинками ребёнку, больному пневмонией. Когда она заканчивает и приходит вечерняя медсестра, чтобы снять ребёнку показатели, Венди замечает меня, ожидающего в коридоре.

– Джеймс, – начинает она, но я перебиваю:

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Ладно, – хмурится она.

В этом крыле клиники есть дворик: в центре булькает каменный фонтан, вокруг него кольцом стоят каменные скамьи, и сейчас двор пуст.

Я провожаю Венди через арочный проём к ближайшей скамье.

– Мне нужно перед тобой извиниться.

– Джеймс…

– Нет. Дай мне это сказать, – глубоко вдыхаю я. – Тот комментарий, который я сделал… – я понижаю голос, хотя мы одни. – Про пробку. Мне не следовало этого говорить. Это твой выбор делать то, что тебе хочется. Я… проецировал на тебя и это было дурным тоном. Всю свою жизнь я пытался соответствовать предполагаемым ожиданиям моего отца, и, полагаю, отпустить эти ожидания оказалось сложнее, чем я думал. И находясь здесь с тобой и Роком, и со всем, что значит быть рядом с ним, королём, и с тобой, королевой, думаю, это задело какие-то старые чувства. Но было несправедливо, что я сорвался на тебе, и за это я извиняюсь.

– Извинения приняты, – она протягивает руку и берёт мою, укладывая её себе на колени.

– Вот так просто? – я чувствую, как у меня опускается линия бровей.

– Да, Джеймс. Вот так просто.

– Но…

Она наклоняется и целует меня в щёку.

– Спасибо, что извинился. Но, если честно, я бы простила тебя и с извинением, и без. Я знаю, что ты всё ещё исцеляешься от своего прошлого. Думаю, мы все. И из-за этого в будущем неизбежно будет больше конфликтов. Важно то, что мы будем проходить через это вместе. Не держи в себе. Ладно?