Текст книги "Куратор 2 (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

С него будет один выход в сеть через защищённый канал, дальше компьютер остаётся у Виталика, и вряд ли мы ещё задействуем эту машину для каких-то задач.

Вообще, можно было провернуть эту операцию на сервере в сети, чтобы не покупать компьютер, но это могло оставить следы.

Хворостов-младший справился бы лучше, но пусть это сделает кто-нибудь другой, чтобы не было утечки. Подключил Виталика, потому что голова у него свежая, и по инструкции настроить сможет. А я продумаю то, в чём разбираюсь лучше него, чтобы не отвлекаться.

Квартира Виталика располагалась на втором этаже старой хрущёвки. Он жил с матерью, но она была на работе. Вряд ли она удивится покупке, у парня водились деньги, и он часто тратил их на всякое. Подумает, что комп купил он.

Виталик сразу провёл меня в свою комнату. Этот стол – это его рабочее место. Широкая столешница завалена схемами, распечатками, паяльными приспособлениями, припоем и мотками проводов. Там же стояла банка с флюсом, пинцеты, кусачки и прочие инструменты, и тут же – две кружки, с водой и чаем.

Там же валялся разобранный китайский квадрокоптер, рядом – коробка с платами.

– Перепрошить хочу, – объяснил он.

– С этим разберёшься? – я протянул ему пачку инструкций.

– Конечно.

Системный блок поставили под стол, потому что наверх он не влезал. Чёрная полупрозрачная коробка подсвечивалась изнутри синим, пока Виталик не отключил подсветку.

Я помог ему поставить широкий монитор на стол, и мы подключили его.

– Подойдёт для дела? – спросил я, когда комп запустился.

– Железо зачётное, – Виталик похлопал по корпусу системника. – Процессор двенадцатиядерный, оперативы тридцать два гига, видюха с шестнадцатью. Для обучения моделей самое то. Быстро всё считает, не тормозит.

– Главное, чтобы справлялось.

– Да без проблем.

По найденной инструкции Виталик ставил всё, что нужно, потом настраивал. Хорошо, что позвал его, потому что я раньше с таким не сталкивался, а тут, без бутылки, как говорится, не разберёшься. Потратил бы гору времени, чтобы разобраться. Впрочем, разобрался бы, уже давно заметил, что молодые мозги Толика неплохо мне помогали с такими задачами, и вместе со старым опытом выходило отлично.

Пока парень щёлкал мышью и набивал текст команд на клавиатуре, я налил чай в две кружки. На одной был изображён актёр Каневский с очень злым лицом, наверняка какой-то очередной мем. На второй – кот и надпись: «Это кружка для чая, но если ты нальёшь в неё немного алкоголя, я никому не скажу». Кот подмигивал.

– Всё готово, – Виталик кивнул на монитор. – Надо ввести образцы голосов, и она обучится.

– И в формате диалога сможешь сделать?

– Вполне. Но будет палево, конечно. Хотя, – он вдруг засмеялся. – Если я на ту девочку чуть не попался, то и с этим кто угодно может влететь. Но для чего это – я не спрашиваю.

– Лучше не стоит.

Когда закончили обучать модели, я надел наушники, а Виталик отошёл, взяв в руки недоделанный квадрокоптер.

Теперь нужно было придумать диалог двух людей.

Трофимов никогда не любил говорить по мобильному телефону. Раньше опасался, что его голос смонтируют, а сейчас – что на нём обучат нейросеть.

Поэтому он взял на вооружение метод террористов, которые те освоили, когда подорвали ракетой генерала Дудаева.

Он ставил телефон на громкую связь и отходил подальше, слушая, что говорит его собеседник. Затем говорил помощнику, что нужно ответить, и тот произносил слова сам.

Конечно, Трофимов опасался не ракет, но считал, что так он снижает шанс, что его голос запишут.

И этим, можно сказать, натолкнул меня на мысль. Ведь у меня-то были образцы его голоса, я записывал его несколько раз, и все эти записи ждут свой час, чтобы усилить удар многократно.

Но пока мы обучали нейросеть на его голосе. Пришлось прогнать несколько раз, пока его голос не зазвучал относительно естественно.

Дальше – Шустов, он как раз сделал несколько звонков, которые уже сохранились на сервере.

На записи он хвалился, что нашёл подходящего перевозчика. Его собеседник спрашивал, когда грузить посылки.

«Ты прикалываешься? – отвечал Шустов. – Нагрузи, как обычно, какие-нибудь тряпки и хлам нерабочий. Учить тебя надо?»

Это уже можно будет опубликовать где-нибудь в интернете. Но я хотел разобраться с ним иначе, пожёстче. За то, чем он занимается, ему должна грозить не почётная отставка, а что-нибудь похуже.

После я составил диалог и записал. Получилось не с первого раза, и пришлось монтировать удачные отрывки. Но вышло убедительно.

* * *

Для звонка ушёл в другое место, в парк, но не в тот, в котором мы сегодня сидели, а в другой, не такой людный.

У меня при себе два телефона. На одном была программа для изменения голоса, и я сам чуть изменял тембр.

Я набрал номер Игнашевича.

– Да, слушаю, – вскоре послышался его голос.

– Добрый день, – проговорил я.

Голос искажался, чтобы был более основательным, твёрдым.

– Кто это?

– Говорит человек, который очень интересуется проектом «Щит». От вас хотят избавиться.

Он бросил трубку. Или перепугался, или подумал, что его проверяют. Не беда. Я подождал и набрал снова. Не берёт.

С другого телефона я нашёл его контакт в мессенджере и отправил туда голосовой файл, чтобы он прослушал.

Голосовой файл именно тот, что я синтезировал на компьютере из голосов Трофимова и Шустова.

На нём они обсуждают, что заместитель стал ненадёжным, особенно из-за своего бизнеса на стороне, и голос Трофимова предлагал Шустову занять место, которое вот-вот освободится. И готов был заплатить за это криптовалютой.

Якобы, Шустов более компетентный, и ему пора расти дальше, а старый заместитель стал вреден. Голоса были не идеальные, поэтому я добавил туда эффекты: помехи, будто это было записано жучком на расстоянии.

Это не главное.

Но главное – чтобы это звучало как можно более обидно для Игнашевича. Голос Трофимова обвинял его в некомпетентности, халатности, лени и жадности.

Короче говоря, нейро-Трофимов говорил чистую правду.

Но Игнашевичу всё равно не захочется это слушать, его эмоции возобладают, и он обозлится. Тогда не будет обращать внимание на то, как это записано.

Через три минуты с момента, когда появилась отметка о том, что он увидел сообщение, я перезвонил.

– Теперь убедились?

– Ты кто такой? – грубо спросил он.

– Это неважно. От вас хотят избавиться так же, как избавились от Михеева, он же Никитин. А ещё от Баранова и остальных. Им не понравился ваш бизнес с арабами. А хотите ещё доказательств?

Игнашевич шумно выдохнул в трубку.

– Проверьте свой криптокошелёк, – произнёс я и отключился.

Средства я у него угнал совсем недавно, на разные кошельки по методу Воронцова, чтобы зам не понял, куда всё это делось. И теперь там пусто.

– Теперь убедились? – спросил я, когда он перезвонил мне сам.

– Куда они делись⁈ – взревел Игнашевич. – Где мои деньги? Там же было…

– Если не хотите их потерять – делайте, как я скажу. Ждите инструкций. Но и не давайте Трофимову знать, что в курсе его разговора. Или вас тоже расстреляют дроны, как Воронцова и Никитина.

– Я всё сделаю, – пообещал он дрогнувшим голосом.

Надо же, Игнашевич заглотил наживку целиком.

Теперь будем его качать.

Глава 13

Трофимов ещё в далёкие комитетские времена учил меня одному подходу: информатора нужно жёстко сажать на крючок компроматом, а потом использовать как дойную корову.

Причём сам Трофимов активно следовал ещё одному принципу: чтобы корова давала больше молока и меньше ела, её надо чаще доить и меньше кормить.

Этот принцип использовался не только с информаторами и прочими стукачами, но даже с подчинёнными, с теми, кто не состоял в Конторе.

Так что на ключевые должности он брал либо своих знакомых по Комитету, либо тех, кого удавалось посадить на крючок. И выжимал этих досуха.

Игнашевич наверняка сидел на крючке. Возможно, на него тоже был какой-то компромат, потому что Трофимов никогда не доверял людям, которым нужны только деньги.

Но Игнашевич ради денег готов на многое.

А вот Петрович использовал другой подход – более гибкий, хотя тоже отличался жёсткостью. Он использовал не только кнут, но и пряник, сами информаторы были к нему лояльнее.

Вот только Игнашевич лояльным не будет никогда, он навсегда останется ненадёжным. Если он готов заложить Трофимова за бабло, то легко заложит и меня. Я отдаю себе в этом отчёт с самого начала.

Поэтому Игнашевич выступит как одноразовая управляемая бомба. Ну из тех, которым сейчас дают систему наведения, чтобы попадали точно туда, куда нужно.

Мы дадим ему систему наведения и сбросим на врага. А пока подоим, но кормить не будем. Пусть поживёт на голодном пайке.

Но мне не надо, чтобы они просто сдохли. Если бы так хотел – нанял бы киллеров, деньги-то есть. Мне надо выяснить всё об их предательстве и только после этого уничтожить.

Я выбрал место для встречи заранее и пришёл в один из городских парков. Оделся как студент: яркая жёлтая футболка с каким-то дурацким принтом, шорты. Сидел на скамейке, пил кофе, грелся на солнышке, перемигивался с девушками на соседней лавке и держал телефон в руке.

Вскоре показался уже знакомый «Крузак» с бронзовым оттенком, а следом чёрный «Шевроле» охраны. Ездит как бандит, ещё и припарковался на зебре.

Я сидел спокойно, никак не выдавая, что жду его. Игнашевич нервничал, расхаживая возле машины, пытался куда-то звонить. Но я уже отключил симку, которую использовал для переговоров.

Личной встречи не будет, моё лицо он не увидит и даже не поймёт, с кем говорил.

Я открыл мессенджер, куда уже посылал ему голосовое раньше. Сейчас просто написал сообщение:

«Охрану взял? Зря. Какой у нас может быть разговор?»

«Нет, пагади», – написал он с ошибкой.

Какое-то время Игнашевич торопливо набирал текст, и видно, как он волновался.

«Это простая предасторожностб», – продолжал он, делая мелкие опечатки.

«Выбирай, что тебе важнее, – набрал я. – Твои бабки, которые у тебя увели, или охрана. Но охрана Трофимова не остановит – ведь это его люди.»

Он махнул рукой охранникам и торопливо пошёл по парковой дорожке, спустя некоторое время прошёл мимо меня. При этом озирался, смотрел на крыши, на проходящих людей и даже не допускал мысли, что я сижу перед носом.

А я будто сидел себе и тыкал телефон, листая короткие видео. Игнашевич сразу меня исключил из круга подозреваемых.

Пусть помаринуется, ведь я пока изучаю его реакцию.

«Второй и последний шанс, – написал я. – Приедешь с охраной – пожалеешь. Новая встреча через час, координаты пришлю позже. Конец связи».

Я отключился, но мы ещё продолжим. Надо его понемногу гнуть под себя, не давая даже шанса ставить свои условия, чтобы понял, кто главный.

Нужно, чтобы он работал, пока не попадётся. А когда попадётся – чтобы не смог выдать. Такого агента завербовать выгоднее. У него и возможностей больше, чем у какого-нибудь работяги, да и не жалко сливать, когда станет проблемным.

Главное – выяснить, что нужно, дать ему ровно ту информацию, чтобы увести врага в другую сторону, но не дать ничего, что способно меня выдать.

Пока не присылал ему координаты, а пошёл подготовить место. Это другой парк, центральный, где днём много людей. Вдоль скамеек ходил смуглый уборщик в оранжевой жилетке, убирая мусор.

Я подождал, когда он заберёт содержимое из чёрной урны, опрокинув её в мешок, и положил под неё смятую сигаретную пачку, сделав вид, что завязываю шнурки. Ближайшие сутки другой дворник туда не полезет, они убираются только раз в день в это время.

В пачке – миниатюрная камера размером с колпачок для ручки, которую тоже можно синхронизировать по Bluetooth с телефоном. И пусть эту штуковину мне предоставил Максимилиан Хворостов, на самом деле это китайская приблуда, в которой нет каких-то особенных его деталей.

Просто это сделано на тот случай, если Игнашевич попадётся, чтобы не отследили, откуда она взялась. Такие штуки приобрести несложно и без особых связей.

А он может попасться. Я бы даже сказал – должен. Но не в ближайшее время.

После я приклеил к скамейке рядом бумажный лист с надписью «Окрашено», сделанную маркером, подошёл к киоску с кофе и взял стаканчик, а мимоходом отправил Игнашевичу сообщение, куда идти, и какую скамейку выбрать.

Сам же вставил в уши недавно купленные белые наушники-затычки и сделал вид, будто слушаю музыку. Наушники выглядят дешёвыми, но в них хорошие микрофоны и начинка, можно говорить даже в метро, фоновый шум отсекается. Но не на сто процентов, поэтому я буду осторожен.

Пошёл по парку, держа горячий картонный стаканчик, от которого сильно пахло кофе, в руке. Солнце уже припекало, но лёгкий ветер освежал.

Я выбирал себе место для наблюдения, и меня заинтересовали характерные звуки: шум мелких колёсиков, катящихся по асфальту, и удары доски, а также приглушённый мат звонкими юношескими голосами, когда кто-то падал.

Несколько ребят катались на скейтах в дальнем углу парка – парни в возрасте от двадцати, но были и постарше. Среди них заметил пару девушек, хотя раньше я думал, что это чисто пацанское увлечение.

Площадка была подходящая: бетонная чаша с пологими спусками и углублениями, пара низких перил, несколько ступенек и покатых блоков. Не полноценный скейт-парк с трассами и рампами, а так, закуток, который облюбовали местные.

Видно, что катаются здесь давно – бетон местами чуть ли не отполирован, а на перилах краска стёрта до металла.

Там как раз было знакомое лицо – мой сосед по общаге Миша. Вот и пошёл к нему поздороваться, а заодно занять позицию для наблюдения.

– Толян, решил вернуться в большой спорт? – он сразу подъехал ко мне на скейте, спешился и наступил на него. – У тебя же рилли отлично получалось, всё на изи делал.

– Не, – ответил я и помотал головой. – Упаду, башкой стукнусь и потеряю последние остатки памяти. Лучше посижу в сторонке, посмотрю.

Оказывается, несколько человек присутствующих Толика раньше знали, сразу обступили спрашивать, как здоровье и состояние.

– Бросил свои самокаты и вернулся к нам, Толян? – хмыкнул молодящийся парень, которому явно под тридцать, но он пытался выглядеть ровесником остальных. – А я же говорил тебе: самокаты – зашквар. Лонгборд – вот это база из баз, – он показал вниз.

– Ну, на скейтах меня машины не сбивали, – я пожал плечами, отпивая из стаканчика. – Да и сюда ни одна не проедет, даже если кто-то захочет меня добить.

– Твой юмор сегодня чернее, чем твой кофе, – засмеялся Миша.

– Вообще-то, я пью с молоком. Но у меня собес сейчас будет по телефону, – предупредил я. – Отойду.

– С этими собеседованиями жесть, – сказал какой-то грузный парень в красной футболке и кого-то передразнил: – «Кем вы себя видите через пять лет? Какие ваши сильные и слабые стороны?» Бесит, будто не кассиром берут, а начальником.

– Вообще жиза, – добавил я, и они одобрительно закивали.

В общем, знакомые Толика ничего особенного не заподозрили, а любые сомнения списали на аварию и вернулись к своему занятию.

Ну а мне отсюда видно прибывшего Игнашевича. В этот раз он приехал на такси, один, без охраны, и сразу начал озираться, глядя на дома в стороне от парка, думая, что я наблюдаю за ним там.

Вскоре он добрался до скамейки, о которой я ему говорил, убрал бумажку и долго-долго проверял, не окрашена ли она на самом деле. После этого, наконец, он плюхнулся на неё и принялся ждать.

Я отправил ему ссылку на приложение. Благо сегодня интернет работал. Но если что – в парке есть Wi-Fi.

«Поставь это, – написал я. – Поговорим».

«А что, по телефону нельзя?» – ответил Игнашевич.

«Чтобы распечатку разговора принесли Трофимову? Поставь приложение. У тебя одна минута».

Игнашевич заматерился, занервничал, но всё же поставил приложение с шифрованной звонилкой.

Существуют мессенджеры, которые позволяют передавать данные вообще без интернета – с помощью сети Bluetooth. Телефон подключается от одного устройства к другому и передаёт всё по цепочке.

Но они не очень массовые, поэтому даже сейчас, в городе, толком не работают. Поэтому я воспользовался другим, более классическим.

Гарнитура уже в ушах, я снова запустил приложение, меняющее голос, которое мне установил Хворостов, когда подогнал этот телефон, и посмотрел на Игнашевича со своей позиции. Ну и убавил чувствительность микрофона, чтобы шум площадки не сбивал и не дал ему намёки, где я сижу.

Игнашевич озирался, пристально глядя на всех, кто шёл мимо и говорил по телефону. В мою сторону он даже не посмотрел. Ну и отлично.

Надо понимать, что он загнан в угол, поэтому не стоит его недооценивать. Да, он тупой, да, он ленивый, да, он безалаберно относится ко всему. Считает себя самым умным и живёт по принципу «всё как-нибудь само устаканится».

Но загнанный в угол, Игнашевич может действовать жёстко и непредсказуемо. Поэтому важно, чтобы он работал не против меня.

– Ну что, хочешь вернуть деньги? – спросил я, позвонив ему через приложение.

Я делал вид, что наблюдаю, как одна из девушек, высокая, с защитой на локтях и коленях, пытается сделать трюк на скейте. У неё не получилось, но я показал ей большой палец, и она заулыбалась.

– Слушай, откуда ты это знаешь? – в трубке послышался напряжённый голос Игнашевича.

– Я много чего знаю. Хотелось бы больше, и ты мне поможешь.

– С чем?

– Не нервничай. Не задавай вопросы. Спрашивать буду я. Твои деньги вывели, потому что зря ты хранил сид-фразу на компьютере. А уж про кошелёк Трофимов знал, ведь ты же от него получил бабки.

Он молчал, не перебивал.

– Можешь к нему сходить, – продолжал я. – Он сделает вид, что не понимает, о чём речь, но позже может поставить условия, чтобы ты мог их вернуть. Вызовет тебя к себе, скажет, что надо решить кое-какие проблемы. Возможно, намекнёт, что деньги вернутся. Возможно, нет. А на деле – заманит тебя в ловушку и уничтожит, как Никитина.

Игнашевич молчал.

– Я бы на твоём месте вообще не показывал, что ты в курсе пропажи. Ты же всё равно ничего не покупаешь на них. Ты и так воруешь достаточно, чтобы не залезать в ту кубышку. Сделай вид, что ещё не знаешь, выгадаешь время.

– Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь, – выдавил он, начиная нервничать ещё сильнее.

– Думал, Трофимов не узнает о твоём маленьком бизнесе с арабами?

– Да не арабы это! – сорвался Игнашевич и с опаской огляделся по сторонам. – Это турки.

– Старею, значит, – я усмехнулся. – Они говорили между собой на арабском.

– Арабы, но работали на турков.

– А какая разница, кому предавать, Вася? – фамильярно спросил я.

– Никому я не предавал, – он снова огляделся. – И вообще, я делаю всё для блага страны!

– Какой именно страны, Вася? – спросил я. – В которую ты уедешь, когда всё закончится?

– Мы развиваем систему! – голос стал громче. – То, что мы хотели продать один бракованный прототип – это ни о чём не говорит. Всё равно все, кому надо, уже всё своровали. Да и такие вещи уже повсюду принимают на вооружение. Это одна из многих систем. Наша ничем не выделяется.

Какое у него самооправдание, даже голос стал увереннее, ведь сам верит в это. Но не в курсе истинной сути проекта, не настолько Трофимов ему доверяет, чтобы посвящать в такие вещи?

– Не придумывай умных слов, сути это не меняет, – сказал я. – Давай дальше. Что ты делал в НТЦ «Горизонт»?

– Горизонт?

– Не отпирайся и не играй в дурачка. Я многое вижу, и многое про тебя выяснил.

Я вовремя выключил микрофон, ведь продолжал наблюдать не только за Игнашевичем. Один из парней как раз упал со скейта и выматерился прямо передо мной.

– Я в курсе, – продолжал я, – кого отправлял Трофимов, чтобы избавиться от Давыдова и Кузьмина. В курсе, что той группы уже нет, она расстреляна. Возможно, он ищет новую, возможно – уже нашёл. Но точно знаю – тебя он тоже достанет. В курсе же, что случилось с Никитиным?

Я услышал, как он тяжело выдохнул через нос.

– Не хочешь такой судьбы – поработай. НТЦ «Горизонт». Что это?

– Это небольшая фирмочка, – ответил Игнашевич. – Она поставляет запчасти для дронов.

– Зачем она нужна?

– Потому что «Иглис», где производится… сам знаешь что… – он в очередной раз начал оглядываться и прикрыл телефон рукой, – находится под санкциями. Тихомиров, её основатель, тоже. Причём санкции жёсткие, пиндосы делали. Даже китайцы не хотят нарушать такие запреты напрямую. Но через третьих лиц работают запросто. Поэтому и открыли «Горизонт» на других людей.

– Понятно. Что ты там делал?

– Работал!

Игнашевич замолчал, кинул взгляд в мою сторону, но я спокойно себе пил остывший кофе, и тот снова потерял ко мне интерес.

– Хотел оттуда что-то украсть? – спросил я.

– Да не хотел я ничего красть! – начал оправдываться Игнашевич. – У них есть какая-то перспективная разработка, которую хотят связать со «Щитом», разрабатывалась параллельно. Не знаю, то ли сами придумали, то ли у кого-то скоммунздили…

– Или прихватизировали, – усмехнулся я, но снова выключил микрофон.

– Толян! – окликнул меня Миша. – Мы тут в кафешку хотим сходить. Го с нами?

Он показал на кафе чуть в стороне. Отлично, увижу цель и оттуда.

– Погнали, – я кивнул и поднялся.

Шёл в хвосте, говорил тихо, но Игнашевича видел. Он так и сидел на скамейке.

– А что насчёт денег? – спросил он.

– Подожди. Твоя задача сейчас – быть полезным. Работай. Что с «Горизонтом»? Почему его охраняет система «Щит»?

– Невозможно! – голос прозвучал слишком громко.

– Возможно. Выясни, почему.

– Да не может такого быть! Они меня подключили, потому что кто-то лезет в ту фирму, вот и боятся утечек. Вот и всё, что я для них делаю.

Звучал правдоподобно. Но пусть залезет туда поглубже и доложит.

– Тихомиров работает с вами?

– Ну да, – сказал Игнашевич. – Он же заключил контракт с «Альянсом», на обе своих фирмы.

– Нет. Он с вами заодно? Тоже ворует?

– Никто не ворует, – возмутился он. – Не знаю, я с ним не говорю, у меня свои задачи. Но кто-то лезет к ним в «Горизонт», и мы пытаемся выяснить, кто именно. Думают на ФСБ.

– На кого именно? – уточнил я. – На группу из Центра, что за вами охотилась?

– Не знаю, о чём ты.

– Знаешь. Ещё раз включишь дурачка – отключаюсь навсегда. Я-то выясню, что мне нужно, а вот ты свои деньги не догонишь.

Он аж вздрогнул. Мы тем временем добрались до кафе, но я пока не заходил внутрь, сделал вид, что заканчиваю разговор.

– Фейс есть один, офицер из местного управления ФСБ, – сдался Игнашевич. – Степанов – его фамилия. Он интересовался «Горизонтом».

– Степанов? – переспросил я, удивившись этому.

– Да. Его в своё время брал на работу полковник Давыдов.

– Они друзьями не были, – заметил я. – Даже наоборот.

– Не знаю, – увидел, что Игнашевич отмахнулся, – но когда Давыдова обвинили в сотрудничестве с китайцами после смерти, Степанов начал копать и заявил, что это всё – лажа, и Давыдов с китайской разведкой вообще не связан.

– Ну и?

– Ну, он сказал это своим, сам начал копать на «Горизонт». Но тут Трофимов подсуетился, связался в Москве с кем надо.

– С кем?

– Да не знаю я этих конторских! Знаю, что по итогу на Степанова дело завела собственная безопасность. Якобы он требовал процент от всех операций одного банка, – Игнашевич усмехнулся. – Крышевал будто бы. Сейчас он под следствием, но всё равно копает. И это мешает. Тут ещё всякие фейсы понаехали, и они все что-то ищут. Моё-то дело маленькое – чтобы никто не пролез, а кто и для чего – не моё дело.

А вот это стало интересно. И говорил он это с таким чувством, будто сам приложил к этому руку. И вполне мог. Если качать его дальше, то выяснится, что он причастен и к смерти Петровичу, и чему-нибудь ещё.

Вот и надо качать.

– Понял, – сказал я. – Выясню. Если врёшь – пожалеешь. Теперь за работу. Встань со скамейки, пройди пять метров вправо. Пока никто не видит.

– Зачем? – удивился он.

– Пройди! Нет, в другую сторону. Ты знаешь, где правая рука?

Он затупил и шагнул влево, но выправился после моего указания.

– Теперь завяжи шнурки, – велел я. – И не тупи, завязывай. Ага. Теперь просунь руку под урну. Нащупал? Достань, но не свети.

– Что это? – раздался его голос.

– Этот колпачок – камера. Хороший звук, батарейка держит, но ты её заряди от USB на всякий случай. С этой штукой в нагрудном кармане пиджака отправляешься в фирму «Горизонт». И проверь, что включено.

– У меня только завтра туда визит, – всполошился Игнашевич.

– Завтра так завтра. Всё, закончили, жди инструкций.

Я отключился.

Игнашевич постоял с растерянным видом, держа руку в кармане, подумал и пошёл к машине.

Так. Он меня не видел, не знает, а сдать он сможет только Фантома. Тут понятно.

Но Витя Степанов… Да, мы не были с ним друзьями, когда я работал в ФСБ. Честно говоря, я считал его слишком хитрым. Хитрость для чекиста – не порок, но он всё же был каким-то слишком скользким. И тем ещё карьеристом.

В какой-то момент он пошёл по головам и уехал в Москву на повышение, но тамошние комитетчики его сожрали и вернули назад.

Но то, что он расследовал что-то про меня прежнего – это необычно. Мне надо выяснить больше. Он отстранён, возможно, зацепился за это дело, чтобы выплыть, и рассказал группе из Центра о «Горизонте» или кому-то ещё.

Если он что-то накопал, мне надо разузнать. Но дело в том, что он сейчас осторожен, боится подставы, ведь под следствием.

Впрочем, у меня был план, как это сделать.

Когда-то, когда он только пришёл в ФСБ, я учил Степанова работе, у него был информатор, которого он завёл сам. Но я это курировал и знал про агента.

Как и все способы связи с ним.

Тот агент умер несколько лет назад, но способ связи был хорош и относительно безопасен, и он о нём кроме Степанова знали только агент и я.

И если я воспользуюсь этим способом, то точно привлеку его внимание. Ведь Трофимов и кто-то ещё знать о таком способе не может. Вот и попробую поговорить и что-нибудь выяснить, чтобы раньше всех понять, что происходит в «Горизонте».

Будет непросто, но я займусь. Это должно того стоить.