Текст книги "Последний Шаман (СИ)"

Автор книги: Никита Бондин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

В вороньем восприятии лишиться почвы под ногами мне оказалось инстинктивно страшно, а уж с набором высоты и вовсе все поджилки затряслись. До невероятия полное погружение захватывало дух не просто видеорядом, а полноценным ощущением полёта, с упругими потоками ветра в несуществующих крыльях.

И когда мне показалось, что вот я уже привык, тот Чёрный из воспоминания заложил крутой вираж.

Он явно заранее знал, что я соглашусь взглянуть его глазами и потому старался что есть сил. Меня аж замутило от кульбитов и пике и если б я пошёл не на пустой желудок, то стал бы он пустым сейчас.

Возможно даже, я сейчас сидел-орал, того не замечая, ведь звуки из реальности пропали, сменившись воспоминаниями всего того, что слышал ворон. Закончив дурью маяться, он всё же долетел до ультра-кара и как заправский пассажир сел прямо на переднее сидение. Наверняка ещё и развоплотился перед этим, хоть в восприятии его особых изменений не произошло.

В скором времени вернувшийся Анатолий долго ожидать не стал. Пристегнулся, завёл машину и высоту набрав помчался вдаль, легко её ведя одно рукой. Пернатого соседа он не замечал, а вот сам ворон его прекрасно видел.

Более того, он видел мир таким же, как и я и за плечами Анатолия я разглядел всё то же существо, сотканное из плотного тумана. Оно немного отличалось от той, что я наблюдал в первую нашу с ним встречу, но кое что в ней было неизменно – повышенная мускулатура и всё также стянутые мелким стежком рот, глаза, ноздри и уши.

Видать не даром это было нужно.

Аж любопытно стало, что будет если развязать глаза, или тот же рот. Не уж то за щеку возьм… Ййййё*жеееж!

Любителей кульбитов оказалось двое.

На полной скорости Анатолий дёрнул руль и совершенно не меняясь в лице уложил машину вбок и прямиком к земле по сложной траектории.

В лобовом стекле мигнули яркие огни, второй раз, третий и только после четвёртого переворота идущей по спирали машины, картинка за окном наконец то выровнялась. Всё это время держащийся лапами за обивку сидения ворон возбуждённо запрыгал. Ему явно понравилось.

А тем временем Анатолий уже выруливал на взлётную площадку близ особняка. Причём настолько роскошного, что домик мой даже в качестве сарая там бы не вписался от слова совсем.

Трёхэтажный, вытянутый, с колоннами и барельефами в окружении ухоженного сада с ровным газоном и небольшими фонтанами близ беседок. Всё это обозревал Чёрный, высунувшись в окно прямо сквозь стекло, и это значило, что он был нематериальным.

Не дожидаясь парковки, Чёрный выпорхнул и запрыгнул на крышу.

– Ну ё*жеж, Толя, я же просил тебя на этой ласточке не гонять. – сварливо сказал подошедший к машине мужик в замасленной форме, являющийся тут то ли механиком, то ли автослесарем. Его заспинная суща комплекцией и габаритами похвастаться не могла, но к моему удивлению, одна ноздря у неё была как раз таки открыта. – У меня аж сердце в пятки ушло, когда я твой полёт увидел!

– Простите, Аркадий Иванович, – извинился Анатолий, передавая мужику ключ. – Просто не машина, а песня. Ход очень плавный. Не смог сдержаться.

– Конечно плавный, – осмотрел её со всех сторон Аркадий, прежде чем прищёлкнуть ключ к поясу, к множеству таких же. За его спиной крытый автопарк вмещал ещё по меньшей мере десяток таких же славных ультра-каров и в примыкающем цеху на подъёмниках стояла ещё парочка. – Сам же и калибровал чертовку эту. Чё как оно, как дела?

– Да так себе, – махнул рукой Анатолий, направившись к особняку. – Пока Исмаил Греков тут, пойду на ковёр.

– Ох, ну удачи тебе. – кивнул ему Аркадий, принюхиваясь и вместе с ним подобралась и сущность за его спиной.

Чёрный взлетел, но всё же оглянулся и увидел, как мастер тряпицу достал и то самое место на крыше, где ворон топтался, тщательно протёр. Теперь картина становилась мне яснее. Значит автослесарь учуял то место, где Чёрный сидел.

И видимо, я был прав, так как следующий за Анатолием ворон стал вести себя гораздо осторожнее, чем раньше. Ведь у особняка находилась охрана, чьи ноздри тоже были приоткрыты на одну. Чтобы в этом убедиться ворон на всякий случай аж под землю нырнул, прополз до них бесплотным духом и лишь на секунду выглянул.

– Ну чё там, Толя. Уломал мужичка? – хихикнул лысый и накаченный парнишка, одетый как и его напарники, в хороший чёрно-белый смокинг.

– Пошёл ты нах*р, Гриша. – спокойно бросил Анатолий, чем вызвал дружный смех у остальных.

И в этом смехе становилось ясно, что молодые пацаны по иерархии являлись на чуточку то ли повыше, то ли попрестижней. И хоть Анатолий выглядел гораздо старше, это им не мешало прикалываться и шуточки отвешивать.

– Ладно, уж. Иди. – расщедрился на пропуск молодой и, вместе с показавшим ему неприличный жест Анатолием, следом в особняк проник и ворон.

Значит всё таки люди с сущами на одну ноздрю дышащие для Чёрного не так страшны. И в целом то, походу зря я скептически отнёсся к его вчерашним кривляниям. Оказывается он тот ещё шпион, которого не видно и не слышно.

Но как бы там ни было, Чёрный всё таки старался держаться стен, шныряя под дорогой мебелью, за горшками с цветами, временами заскальзывая в стены и перемещаясь по ним. При этом местами он делал дополнительные крюки, обходя целые участки. Видимо, какая-никакая, но сигнальная система в этом особняке стояла.

Финальной точкой его путешествия стал шикарнейший кабинет с огромной люстрой и массивным столом из массива дуба. Два резных кресла стояли напротив него и в одно из них Анатолий рухнул, устало потирая виски. И проходящую мимо кабинета подтянутую секретаршу он окликнул.

– Полина! Я вернулся. Греков у себя? Позови его, будь добра. – та в ответ кивнула.

И не успел я разглядеть её сущу, как ворон очень шустро прыгнул из стены аккурат в скульптуру каменную, встав так, что только глаз его из морды высеченной в мраморе лошадки торчать остался.

Ждать долго не пришлось. Через пяток минут из примыкающей к кабинету двери раздался женский смех, звон бокалов и такой же звонкий говорок.

– Да-да, уже иду, – и в кабинет вошёл, судя по всему, сам товарищ Греков.

Вот только если я его представлял каким-то матёрым мафиози, мощным и с подкожным жирком богатой жизни, то по итогу он оказался молодым, высоким, стройным и до омерзения красивым юношей, на вид лет двадцати, не более. И только по походке и глазам приходило понимание, что передо мной стоит ни разу не юнец, а почтенный муж, с годами жизни прям как у меня, а может даже и поболее.

Ну и ещё, конечно, по суще его багряно-огненной, имеющей открытыми и уши, и рот, и нос… и даже один глаз.

– Ну здравствуй, Анатолий! – поднял руки этот темноволосый молодец с глазами старика. Одетый в махровый халат, он подошёл к столу и расплескал по бокалам дорогущего, судя по бутылке, коньяка себе и гостю. – На, выпей и расскажи. Как там с очисткой территории?

– Последний остался, но он не подпишет, – с уверенностью выдал Анатолий, принимая протянутый бокал с уважением. Вот только отпивать не стал. – Упёртый. Так что по любому силой выселять.

– Ох Толя-Толя. – покивал с улыбкой Греков. – Когда Столица за плечами, грязнить себе дороже получается. Коли мой племянник в это не вникает, то ты то как никто должен понимать…

– Кхм. – кашлянул Анатолий, явно намекая на что-то.

– Ах да! Я и запамятовал. Ты же у брата моего в опале, – вспомнил Греков, залпом допивая горячительный напиток и пламенная сущность за его спиной с удовольствием задрожала. – Давай так. Если Мишеньке поможешь это дело уладить, так уж и быть, я с Ричардом переговорю и вернут тебе и память и статус. Идёт? Ну вот и отлично. Если вдруг племяш наследит, ты уж приберись за ним. И кстати, не знаешь, где сейчас братишка мой? Я его застать хотел, а его и тут нету.

– Греков старший неделю назад улетел на Периферию, – сказал Анатолий сухо. Создавалось впечатление, что говорить ему не особо хотелось, но он был вынужден. – Только я не знаю, на какую именно платформу.

– Да брось, там я уже сам отыщу. – Белоснежно улыбнулся юноша, наливая себе ещё бокал.

Сущности за его спиной будто только это и требовалось. С каждым глотком она довольно вспыхивала и опадала, водя своей бесформенной пламенеющей головой из стороны в сторону. И чаще в сторону бутылки с коньяком, конечно же.

Вот только стоило спрятавшемуся в скульптуре ворону шевельнуться, как тварь тут же перевела свой багряный глаз прямо на него. Туда же посмотрел и носитель сущности, подняв руку в предупреждающем жесте.

И вдруг, всё ещё пребывая в воспоминаниях ворона, сознание моё удивительным образом очистилось. Пару мгновений я абсолютно не понимал, что происходит, где я нахожусь и как сюда попал. Схлынуло это наваждение также быстро, как пришло и вернувшаяся картинка показала тот же кабинет с теми же людьми, в тех же позах, только с противоположного ракурса.

– Что такое Исмаил Греков? – не понимающе спросил Анатолий.

– Не знаю, показалось видимо – удивлённо ответил ему дядя Михаэля, потирая ухо. После чего он хмыкнул и приложился не к бокалу, а прямо к бутылке, при этом ни сколько на вид не пьянея. – Фуух. Ладно, пойду в труды, там как раз перемена дам и блюд. И кстати, повар у вас тут отменный.

– Я передам ему. – кивнул Анатолий сдержанно.

И на этом кабинет пропал, сменившись непроглядным мраком бетонных стен.

По добру поздорову Чёрный решил свалить подальше от того, кто мог его почуять. И в принципе, правильно сделал.

Напоследок он старательно пробежался по этажам и комнатам, подслушивая и подглядывая, но ничего сверхважного больше не услышал. Охраны попадалось немного, обитателей и того меньше и судя по услышанному, большая их часть сейчас находилась на каком-то международном и, вне всяких сомнений, чрезвычайно важном симпозиуме.

По крайней мере обсуждаемое количество тамошних женщин, веществ и напитков точно тянуло на грандиозный уровень.

Последним, что Чёрный не преминул посетить, так это медицинский блок, где на кушетке под капельницами находился горе племянник. Его разорванную кисть методично сшивал и восстанавливал в прозрачной колбе с гелем роботизированный ультра-механизм. И хоть процесс шёл автоматически, вокруг аппарата этого витало живое облачко, похожее на те, что у людей за спинами болтались.

Поближе разглядеть не удалось, ведь аккурат с кроватью дежурил худощавый медработник, чей заплечный дух был хоть и мал, но тоже на один глаз зрячий, на одно ухо слышащий и на одну ноздрю обоняющий. И только рот, как и у большинства сущей, плотненько зашит.

И вот таки дела…

Когда воспоминание прекратилось на моменте обратного полёта с заруливанием в сторону перелётной стаи молодых ворон, меня Чёрный любезно одарил болезненным клевком в макушку. Но я даже браниться не стал на эту выходку, сознанием возвращаясь обратно на крыльцо.

Наоборот, за труд поблагодарил его сердечно и задумался крепко.

Вот это я влип, конечно, в дела бандитские по самую макушку. И если мужества хватило не струхнуть пред сущностями низкого порядка, то перед той пламенной громадой под ложечкой захватывало прямо как в полёте.

И если б знать наверняка, можно ли с такими бороться тем же методом, то мне бы стало поспокойнее. Пока что же увиденного мне хватило, чтобы предпринять решение.

– Итак, коллеги – судари. Товарищ Белый, давайте к нам! В переплёт мы попали, конечно, лютый, но думается мне, что выбраться сумеем. Короче, слушайте…

Глава 8 «Порохом пахнущая»

«Если можешь улыбаться, тебе нечего бояться.» Советы Белого.

Вороны ржали.

Гнусно, безалаберно и безжалостно ржали.

Катались по земле, закидывали головы и клекотали так громко, будто друг друга пересмеять пытались. Чёрный аж под крыльцо закатился и там найдя ведро погнутое каркал в неё вдвое громче, чем обычно.

– И что вы ржёте то, валенки⁈ Чем плоха моя идея? – уязвлёно вопросил этих пернатых мудрецов, но те лишь заново прыснули.

– Ке-кхе-хе! «В Столицу письмо напишет!» – смеялся Чёрный.

– Кха-кха-ка! «Самому Президенту письмо напишет!» – ухахатывался Белый.

– Кер-ке-кер-вер! «Здравствуйте пожалуйста, выйдете из жалости!»

– Вер-ке-кер-кер! «Письмецо подзаберите, не побейте, помогите!»

Слушать скабрезные частушки в свой адрес было выше моих сил и потому взяв веник, начал этих перьевых балбесов гонять. В итоге ещё лучше подмёл двор им же на потеху. И тот и другой просто проходил сквозь веник, становясь нематериальными.

– Да ну вас в баню! – кинул инструмент подметальный и рукояткой попал аккурат в оконце на двери туалета уличного. Не то, чтобы туда прям целился, но вороны восхищенно воскликнули «Оооо, Ловкость качает» и дальше продолжили потешаться. – Ууу, пернатые! Обсмеять горазды, а сами попробуйте что-то путное предложить. А я посмеюсь над вами.

Отсмеявшись наконец и хлебнув воды из лейки, они мне и предложили единственно верное, по их мнению, разумное и адекватное предложение.

– Кур-вур. Вэрр! «Выход тут один. Бороться!» – по боевому поднял в небо клюв Белый.

– Вэрр-Эреер! «Бороться и победить!» – столь же гордо вознёс клюв Чёрный.

– Легко вам говорить, – не согласился я с ними, чувствуя нарастающую на сердце тревогу. – Вас то и тронуть нельзя, вмиг исчезнете. А мне что прикажете делать, если тот огненный явится?

– Ке-ке-рер, врер «Не явится, богатый слишком» – заявил Чёрный.

– Ка-ряр. Керке. Верке. «Тебе страшно. Подыши. Подумай» – посоветовал Белый и я лишь в бороду окладистую хмыкнул.

Вот же птицы-тупицы!

Легки на подъём и также легко к жизни относятся.

Но коли к себе приглядеться, то как-то уж рьяно меня по старым дрожжам развезло. Впечатлился сущей той и дегдраднул видать до привычки злой и беспомощной.

Дабы уверенность к себе вернуть, пошёл к сараю и сызнова дедовскую наковаленку поднять попробовал.

Поднялась она так же легко, как и вчера. Даже подкинул её чуть вверх, ловя над головой, уводя за спину и по широкой дуге обратно её на пенёк плюхая. Пыль трухлявая поднялась, что аж отплёвываться пришлось. Пенёк давно под замену был, но зато припомнил он мне кое-что. В детстве далёком батька мой с него тоже наковальню снимал и прям сверху как раз гирьки свои и ронял в упражнениях ежеутренних.

И пойдя на поиски, нашёл я их там же, где и оставили, в самом дальнем углу сарая. Вот их то на белый свет я и вытянул, одну на двадцать четыре килограмма, другую на тридцать два. И ох и завертелись они в моих руках, ох и залетали словно пёрышки.

Думать, значит предложил товарищ Белый?

Ну если так подумать, то против такой силы домик мне не отстоять. Разумно было бы согласиться на новое предложение, но как только касался этой мысли, так тошно становилось, что проще на месте помереть. После такого решения я жить не смогу и от стыда сгорю раньше чем от того их родственничка.

Как пить дать, он пирокинетик, если новомодными словечками из реклам пользоваться. Постоянно их по планшету то тут – то там подпихивали – «Откройте в себе скрытый потенциал. Обретите невероятные способности с нашими новейшими средствами от компании МЭД-Глосс. Теперь возможности человека раскрыты полностью…»

– Тьфу, чтоб им! – как вспомнил, так и сплюнул. Вот жеж слова на половину лживые, а впихивают честной правдой. – А ну ка… Хиэээть!

От вспышки злости подкинул гирьку так высоко, что с трудом подхватить сумел.

Но злость это хорошо. Злость лучше страха. А лучше злости только продолжать думать.

Пока вращал, подкидывал и перекидывал снаряд, два ворона на уголок сарая сели и не мешали, шепчась о чём-то своём. Всплывающие символы на фоне голубого неба были практически неразличимы, но в целом-то особого смысла подслушивать пернатых у меня теперь и не оставалось. Друг от друга нам не отвертеться. И что надо, скажут, а что не надо, сам у них спрошу и выпытаю.

Бороться, значит?

Как именно бороться и с кем конкретно, вопрос конечно же второй. Зубами намертво в свой кусок вцепиться и бока по дружески намять, это у меня в жизни бывало, хоть и редко. Зачастую терпел конечно же, если силы не в мою сторону складывались, но чтобы прям в открытую, кулак на кулак, такого никогда. Даже тот же Грей по юности себя бойцом показал получше моего.

От чувства стыда гирька снова вверх взмыла на добрых два роста человеческих и на излёте я её за рукоятку подхватил и ловким поворотом снова вверх закинул. И ещё раз. И ещё. Потому что после воспоминании о своей юности вспышкой в голове прозвучали слова отца, который тогда только-только вернулся из психоблницы.

Злые слова. Страшные слова.

«Мир ад…Меняйся или сдохнешь».

Будучи подростком я сильно испугался, сразу к мамке побежал, расплакавшись. И после этого отец никогда такого не говорил и сознание детское всё больное и пугающее сгладило, а после и вовсе позабыло.

Вот только не теперь… отец был прав… Меняйся или сдохнешь.

– НнннннХА! – на месте раскрутившись что есть мочи, я гирьку отпустил и полетела она родненькая далеко далече, прямо за забор, в чисто поле, где с хрустом проломила старый сгнивший бак, в который я и метил. На сердце сразу полегчало и захотел взять снаряд побольше, как вдруг оказалось, что им то я и начал тренировку и в полёт его отправил. – Вот жеж ср*нь.

Пришлось идти и доставать двухпудовую гирю из покорёженного и сгнившего металла. По возвращению водой обдался и себя яблочком наливным с ветки наградил. Вкус оказался неземной и видно, что распределённая энергия от принесённой в жертву яблоньки пошла плодам на пользу.

– Кер-рер? Кер-вер? «Ну что? Подумал, полегчало?» – подскочил ко мне Белый, всем своим видом выклянчивая кусочек.– – Кар-рур. Кур-кур-веар-рер «Очки опыта получены. Советую ознакомиться с физическими характеристиками»

– Ну давай, показывай. – кинул ему отломанную яблочную мякотку и дождался появление таблицы.

В этот раз вороны всего за парочку секунд справились. Того и гляди, научатся вскоре и вовсе без галдежа являть её.

Статус физических характеристик: Неофит+ Физическое тело: 75 ур. (Дисбаланс) (+3) Сила – 28 (+1) Выносливость – 30 Ловкость – 11 (+1) Скорость – 10 (+1) Способности: Метание 2ур

К чести иль к радости, но очки действительно добавились, пусть и немного. Всё таки тренировка пошла на пользу и даже уровень метания вырос до второго уровня. Видимо, чтобы его прокачать, необходимо было попасть более-менее габаритным предметом по цели. И из двух способов это узнать – либо у воронов спросить, либо путём эмпирическим – я выбрал второе.

А вот выносливость так на своих позициях осталась и это вполне логично. Не так уж я устал, пока гирьку вращал и одной тренировки для её прокачки оказалось мало.

Закинув гирю под навес, вернулся к воронам и крепко поразмыслил. По сути, если вновь нагрянут эти добры молодцы во главе с Михаэлем, то раскидать их особого труда не составит. Сущей изгоню, бока им намну, гирьку на ногу кину, а от тазеров тот же Чёрный защитить сможет. Главное, чтобы задницу себе не спалил при таких перформансах и жить будет можно.

Но если их побольше будет или что похуже случится, тогда всем имеющимся не отмахаюсь. Нужно больше опыта и знаний. И в принципе, их есть где добыть.

– Эй, Белый. Ты там говорил, что поход в жизни прошедшие чаще, чем в три дня, возможен. Верно я понимаю?

– Крен-ер-ке-ве-вер «Частая регрессия строго не рекомендуется» – черканул он по земле лапкой в категоричном жесте.

– Но возможна же ведь? – продолжил я настаивать, вспомнив дверь, испещрённую ожогами и выстрелами. За ней по любому должен скрываться опыт, который сможет мне помочь в масштабной борьбе с мажорами. К тому же, кто знает, какие тайны за ней могут находиться и к чему они могут меня привести. Ведь как-никак, но тот Сергей Кравец жил в эпоху расцвета ультра технологий и более подробные знания о них будут не лишними. Потому я продолжил уламывать Белого. – Ну мне хотя бы немножко взглянуть. Вот те зуб, там дверца есть перспективная.

Мои уговоры всё же привели к тому, что вороны отошли в сторонку и какое-то время тихонько переговаривались. В итоге к некому соглашению они всё же пришли.

– Квоаарр-коорк «Можно сделать срез воспоминаний» – сказал Белый нехотя и Чёрный разжевал мне его недовольство.

– Квар-кеке-веррвк «Посмотреть отрезок. Это сложнее, дольше, но безопаснее» – и метко ткнув клювом в белый бок коллеги чёрный ворон хихикнул. – Кхе-кек «Лентяю просто лень идти»

– КА-РААР! «Я НЕ ЛЕНТЯЙ!» – задетый за живое Белый захлопал крыльями в попытке Чёрного задеть. – Ка-ва-варр! «Я за последовательный и полноценный подход!»

– Кхер! «Идеалист!»

– Киар! «Разгильдяй!»

– Так, валенки! А ну хорош драться! – вклинился между ними, беря каждого под мышку. – Мне такая возможность и нужна и подходит, так что делаем так. Мы забаррикадируемся, а ты Чёрный, лети до их слободки и стой на шухере. Коли по наши души зашевелятся, тикай сразу к нам и предупреждай. Уже по месту порешаем. А ты, Беляшь, меня поведёшь и нечего обиженку строить. В делах серьёзных приходится идти на риски.

– Киаар-рар! «Истинну глаголишь!» – поддержал меня Чёрный, а Белый только глухо каркнул.

– Кеер «Дилетанты»

На баррикады времени ушло не много. Засов покрепче затворил и шкафы к окнам переставил. Когда облавы по посёлку были, родня таким же способ скрывалась, да только в тот раз не особо помогло. Но всё равно на сердце поспокойнее стало, так что пусть.

Перед походом в транс мне белый ворон лечь порекомендовал и, на груди моей усевшись, принялся размеренно вещать.

Спокойно и напевно курлыкая и каркая он плел слова, которые я читал… и читал… и читал… и веки мои постепенно смыкались.

«Почувствуй положение своего тела. Почувствуй пространство, которое тебя окружает Звуки вокруг только помогают нашему процессу Почувствуй одежду на своём теле Где-то она прилегает плотнее, где-то свободнее Почувствуй своё дыхание На вдохе воздух прохладнее. На выдохе теплее. С каждым вдохом ты погружаешься глубже вовнутрь себя В пустоту… Пустота слева. И пустота справа. Пустота спереди. И пустота сзади. Пустота сверху. И пустота снизу. Пустота вне тебя. И пустота внутри тебя. Ты и есть Пустота.»

И очутившись в этой пустоте, я открыл глаза.

Пространство надо мной и вокруг, как и в первый поход, оставалось всё таким же бесконечно чёрным. И стоило посмотреть за спину, как меня встретила та же череда дверей. На этот раз к ним я подходил с вороном на плече, который на контрасте с местом выглядел особенно белым, даже немного сияющим.

Указав крылом на самую первую дверь, он спросил.

– Ты говорил про эту?

– Да, я имел в виду именно… – и тут я осёкся, уставившись на своего помощника. – Ты не каркаешь⁈

– В пространстве мыслей можно сразу обмениваться мыслями, – смиренным был его ответ.– – Так что же, эту выбираешь?

– Эту. – кивнул ему и уж хотел за рукоятку взяться, как он меня остановил.

– Не так. Ладонь на дату положи и выбери, какой отрезок жизни хочешь посмотреть. Для безопасности рассудка доступен срез в пять лет.

– Угум. – ответил ворону, а сам задумался конкретно.

Всего пять лет было чертовски мало. Какой срез жизни нужно было выбрать, чтоб опыта на максимум набраться, я не знал и начал рассуждать. Период детства сразу можно отмести, там вряд ли сыщется подходящее. Конец жизни манил интересом, ведь смерть под пятьдесят и внешний вид двери со следами от засохшей крови указывали на то, что не от старости он умер, а боролся. Может даже воевал.

– И поторопись. На срез воспоминаний потратим времени в два раза больше. – вмешался в мысли ворон.

Доверившись чутью, я всё же выбрал серединку, от двадцати пяти, до тридцати, чтоб прям наверняка расцвет всей жизни зацепить. Закрыл глаза, сосредоточился и дверь будто сама со скрежетом приотворилась.

А за ней…

Мощнейший взрыв меня почти-что оглушил!

Но даже сквозь него громоподобный рёв крепко сложенного мужчины донёсся до моих ушей.

– В день рождения моего сына?!!! Ах вы убл*дки!! – и без шуток, этот здоровенный мужик просто взял поперёк широкий обеденный стол и метнул его через богато обставленное помещение в запрыгнувших через взорванную брешь людей. Затянутые в чёрные костюмы и плотные маски, каждый из них был укутан какой-то едва различимой дымкой и только через пару секунд я осознал, что это были их сущности. Просто Сергей Кравец видел их куда более скудным взором, чем я. – Толя! Серёгу прикрой!!!

И вот тут я опешил так опешил. Сперва подумал, что мне почудилось, но сходство имени и внешности были невероятно сильными. В подбежавшем ко мне молодом парнишке, я узнал черты не абы кого, а того самого Анатолия, который ко мне буквально вчера являлся.

Вот ведь треклятая судьба-судьбинушка и все её ответвления. Если это и правда он, то офигею я знатно, так что стал более пристально за Анатолием следить, насколько в принципе позволяла память пожившего Сергея.

Прикрывшись зеленоватым мерцающим щитом, молодой Толя поднял меня с колен и оттащил за угол.

– Серёга, ты как, цел? – спросил он обеспокоенно и я сплюнул кровью.

– Целее некуда. Тазер дай. – процедил сквозь зубы, и получив желаемое, вышел из укрытия и начал разряжать батарею в непрошеных гостей.

При этом, стоило звону из ушей уйти и сознанию проясниться, как передо мной воздух загустел и вражеские сгустки плазмы просто увязали, либо уходили вскользь и в стороны. Мои же выстрелы неизменно находили брешь в энергетической броне противника, сокращая их число. Подоспевшая охрана отца вмешался в бой и вскоре нападавших зажали в угол.

Последнего из них отец собственноручно заграбастал, наплевав на выстрелы, которые вблизи всё же проникали сквозь такую же, как и у меня, защиту оставляя на одежде прожжённые следы. Сломав мужику запястья, отец содрал с него маску, явив лицо заросшее и не молодое и принялся допрашивать.

– Кто вас нанял⁈ Говори, пад*а, а то в мясорубку пущу! Ну же! – он тряс его как грушу, но боевик молчал и лишь кривился от смачных оплеух. – Молчишь? В подвал его! Анкелло, Микки, приберитесь тут. Арик! Арик, ё*-твою мать, а ну сюда! Какого хрена наш кордон прорвали⁈

Перезаряжая свой тазер, я не мешал отцу в разборках и мотал на ус, ведь нападение это обещало быть не последним. Руку протянув, я получил от Анатолия графин с водой и приложился к нему, наслаждаясь этой маленькой победой. Гости вокруг ползали, кричали, плакали, прилетевшие медицинские дроны уже оказывали первую помощь, но сам я оставался спокойным.

Такова уж жизнь семей, участвующих в территориальных разборках.

– Мой сын! Где мой сын⁈ Сергей, иди сюда! – рявкнул отец и я подошёл, сразу очутившись в его медвежьих объятиях. – Вот, вот мой мальчик! Будущий наследник великой семьи Кравец! И никакая Столичная мерзость, никакие Хелловичи, Заярцевы и бл*дские Грековы его одолеть не посмеют! Скольких ты завалил? Пятерых⁈ Все слышали⁈ А ну ка поднять бокалы! Поднять я сказал!

И гости не смели ослушаться. Поднимали и пили, даже будучи раненными и забрызганными чужой и собственной кровью. Кого-то даже увозили на грави-носилках, а тех, кому помочь уже не представлялось возможным, закрывали скатертями. И посреди всего этого хаоса рядом с отцом я стоял гордо…

Тот я стоял гордо….

Пребывать в этом воспоминании оказалось морально не просто. И всё же сердечным умом я понимал – право на защиту самого себя и того, что тебе дорого есть у всех и каждого. И если ты этим не пользуешься, то вина с незавидной и тяжкой долей лежит исключительно на тебе.

Отец Сергея боролся за свою жизнь.

Сергей Кравец боролся за свою жизнь.

Они знали, на что идут и что защищают и просмотренные пять лет мне это отлично показали. Их давили со всех сторон, диверсиями, влиянием, деньгами. Подкупали доверенных людей и всячески пытались изжить со света. Причём не прислугу, не работников и даже не примкнувших к семье мелких кланов, а целенаправленно сам род Кравец.

При этом причина оставалась не ясна и на все вопросы сына отец отвечал лаконичным – Скоро. Всему своё время. – и Сергей уходил ни с чем. И только постоянно находящийся за спиной Анатолий всячески поддерживал и успокаивал. И с каждым разом он мне всё больше напоминал того, с кем я уже пересекался.

А уж когда ребята уходили от погони и Толя мастерски укладывал машину в виражи, сомнения мои окончательно отпали.

Намерением остановив просмотр, я спросил у ворона, чьи когти ощущались на плече.

– Послушай, как так может быть? Ведь это шанс один на миллион. Неужто в прошлой жизни я был знаком с тем же Анатолием, которого встретил и в этой?

– Всё может быть. Нити судеб переплетены. Кармические законы соединяют через столетия людей, чьи конфликты не разрешились. – был мне ответ.

– Хочешь сказать, что это правда он и мне не показалось? – спросил всё ещё недоверчиво.

– Физиогномические характеристики совпадают на девяносто девять и четыре десятых процента. – с нотками занудства прозвучали в голове слова ворона.

Иными словами – Конечно да, что тут думать то.

Задержка явно не приходилась Белому по вкусу и я продолжил быструю прокрутку и впитывание жизни Сергея Кравец. Вот только досмотреть ни мне ни ворону не дали. Когда от выданного в пятилетнем срезе остался где-то год, картинка вздрогнула, а висок пронзила боль.

– Яаучь! Белый, это что, ты⁈ – вместо ответа вновь укол, а голос ворона был сух и лаконичен.

– Это Чёрный будит. Нам пора. – и взмах крыла перед глазами вернул меня в реальность.

Не пришлось ни в пустоте лететь ни об поверхность чёрную в лепёшку расшибаться. Эх если б сразу так, то порадовался бы я знатно, но уж таков удел людей не мудрых, коим я и был.

Продрав глаза, увидел, что на дворе темным-темно, а Чёрный ворон, кашляя и тяжело дыша, с трудом являл слова.

– Кххкрх «Беда…» – сказал он хрипло.

И дабы время не терять, я Белого с груди убрал, взял Чёрного под крылья и посадил себе на голову, как делали с утра. Ведь становилось очевидно, что в этот раз действительно беда и не до шуток.

– Давай, валежничек, показывай – и он мне показал

Глава 9 «С 451 градусом по Фаренгейту»

«Можно смело брать за яйца тех, кто позабыл бояться. Их расчёты не верны. Смейся, радуйся, крути.» Фу, что за советы такие Чёрные.

Погружение оказалось не долгим.

Ворон торопился и потому показал мне самое, по его мнению, важное. В особняке он всё таки рискнул и спрятался в самом дальнем углу опочивальни Грекова, застыв в стене, не двигаясь и будто даже не дыша. Ворон наблюдал, как юноша с глазами старика вовсю веселился, являя пламя, выдыхаемое изо рта, чем преизрядно восхищал лежащих вокруг девушек.

Потехи ради, он даже выдувал его в пустые ёмкости из под алкоголя и пламя там искрилось, буйствовало и тыкалось в стенки, не в силах выбраться наружу. Барышни смеялись нервным смехом и на всякий случай отставляли результаты пиромагии подальше. На заверения Грекова, что им, красавицам, бояться нечего, они кивали и мастерски переводили тему на другую, не стесняясь ни поцелуев ни чего-то большего.