Текст книги "Последний Шаман (СИ)"

Автор книги: Никита Бондин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Я тоже Семён… Я тоже не ожидала. – ответила она, куря, на меня поглядывая и явно точно также, как и я, давнее прошлое вспоминая. – Ты как тут очутился то?

– Да как и все. Кручина придавила и вот в лучшие места направился. – спокойно ей поведал.

И судя по глазам, она мне не поверила. Помнила, небось, каким я домоседом являлся, да за землю свою держался и потому следующий её вопрос был очевидным.

– А как же дом? – спросила она между затяжками.

– Так он сгорел на днях. – сказал легко и даже с улыбкой, морально уже готовясь к надвигающимся расспросам.

– А жена? – всё же не стала далеко ходить Елизавета и спросила про свою бывшую соперницу.

– Померла десять лет назад. Сопроводил достойно, как и всю родню.

– Соболезную, – затянулась она в долгую, глаза отводя. – Детей то удалось наделать?

– Да, сына, – и видно было что на эту новость улыбнуться Лизка собиралась, да только юлить и правду горькую от неё скрывать я был не намерен. – Да только сгинул он на войне последней без вести. Так и не знаю ничего о нём.

Вот тут она и вовсе отвернулась, слезу пуская.

Ох женщины, вот сколько с ними жил, всегда загадками их чувства были. Велики их сердца, не иначе. Всяко больше наших мужских, раз в них судьба чужого сына место находит. Хотел я уже подняться, да она рукой уверенно махнула и самостоятельно слёзы платочком утёрла.

– Сочувствую тебе, Семён. Что-то прям не удались мы с тобой, не сложились… – задумчиво она произнесла, и к чайнику закипающему подошла, с огня убирая.

– Да ну ты что, Лизка. Хорош слёзы ронять. Сами-то живы, так что тужить не пристало. Да и в смысле не удались не сложились? – насколько позволяла поза, я здоровой рукой обвёл её дом. – У тебя и кров и дочек вон сколько. Да ещё каких!

– Я им не родная мать, Семён. – сказала она тихо о том, о чём я и сам догадывался. – Сколько сама пыталась, так и не удалось.

– Да ну и что с того? Раз воспитала, кров и заботу дала, значит как есть ты для них матушка и не увиливай. – уверенно молвил и опять словами своими на глаза её мокрые вывел, но совсем немного.

По старой памяти молодая Лизка вспылила бы тотчас и начала бы правоту свою сквозь слёзы доказывать. Теперь же пара капель, пара вздохов и всё в себя обратно спрятала. Даже сущность за спиной её от этого будто чуточку больше стала. И думал я, что совсем уж она за жизнь изменилась, как тут же едкая острота от неё прилетела.

– Ох и не стыдно тебе подругу на слёзы выводить, а? – из большого чайника она кипяток в заварочный налила и, долго не настаивая, перелила из него сразу в кружку. Мне протянула. – На пей, дурак старый, чтоб тебя.

– От одногодки слышу. – хмыкнул ей весело, пододвигаясь повыше и с благодарностью беря отвар.

– Вот за такое застрелить бы тебя стоило, – ответила она с наигранной уязвлённостью. – Сахар, мёд будешь?

На такие слова я ей только с улыбкой поддакнул.

– А тож, несомненно стоило. Я же тот ещё невежда. И да, медочек бы славно зашёл. Спасибо огромное.

Получив в отвар свой добрую ложку янтарной сладости, я медленно его растапливал и вместе с ним расходилось и напряжение на кухне возникшее. С удовольствием прихлёбывая, я и ей предложил со мной посидеть, чая попить и о жизни побалакать.

– Да нечего там рассказывать, Семён. – сказала она классическую фразу, после которой разговор либо навсегда заканчивается, либо продолжается до самой ночи.

Об этом я знал не только по памяти Грея, который в психологии был подкован, но и по своей собственной, так как и Марфушку, и подруг её общать порой точно также приходилось.

– Да ну прям так и нечего? Ты же самая первая из деревни в города подалась. Неужто прям совсем ничего не случилось за всё это время? – подстелил ей скатёрку мягонькую диалога дальнейшего и, как и все девы до неё, она на неё ступила.

Ведь по существу, женщине для разговора многого и не надо.

Главное слушателем хорошим быть и интерес к её жизни проявлять, попутно события рассказанные со всей душой принимая. И не важно какие они будут, плохими, хорошими, али вовсе нейтральными.

И так-как слушателем я был умелым, а интереса имел выше крыши, начала она потихоньку мне рассказывать всё то, что в себе держала. И слово за слово, вопрос за ответом, ответ за вопросом раскрывалась картина жизни её непростой и далеко не лёгкой.

Конечно по молодости, как и у многих, начиналось всё красиво, громко и ярко.

Скандал с парнем, то бишь со мной, скандал с родителями и прямиком за дверь на волю-вольную. В путь она отправилась, имея за спиной приданное на свадьбу, которое аккурат на обучение своё и потратила. По её словам, до Светлозёрска она дошла тем же днём и на курсы обучающие записалась.

Как выяснилась, в этих краях как раз поддержанная государством социальная программа проходила и всех желающих брали в ряды Столичного персонала. И многие страждущие жизни новой туда подались, но не многие отборочные тесты осилили. Лизка и сама по нижней планке прошла, поэтому взяли её не в офисную обслугу, куда она метила, а в ряды полиции доблестной.

– Так ты что же, на СКИПовцев работала? – удивлённо её переспросил, кружку для добавки протягивая.

– Да Семён. Туда подалась, ибо выхода иного не осталось, – кивнула она, доливая и себе и мне отвара душистого. – Тут хоть, в Светлозёрске, и приняли меня хорошо, но я то дура-дурой была. На амбициях своих целый домик арендовала, вместо комнаты. Вот деньги в самом скором времени и понадобились. Это я уже потом нужную сумму накопила и этот дом выкупила, а до того только по кредитам и расплачивалась.

– Понимаю тебя, – покивал ей сочувственно. Хоть я сам в кредиты денежные не лазал, но по соседям своим видел, как тяжко с ярмом на шее живётся. – И что как там в СКИПе? Нормально платили?

– Да как тебе сказать, – замялась сидящая передо мной женщина, вспоминая уж точно не всякое доброе-славное. – Платили нормально. Но вот то, что приходилось за эти деньги делать… Нет, прости. Об этом рассказать не могу, даже если захочу.

– Почто так? – решил уточнить и вместо ответа она высокий ворот платья оттянула и шею показала.

А точнее то, что на ней было вытатуировано. Большие буквы «СЧ», перечёркнутые жирным крестом. Что удивительно, такой же символ я приметил и на её астральной сущности, прямиком на том месте, где у громады каменной предполагалось шее находиться. Я ещё тогда, у пруда, подумал, что это может значить, но теперь мне Елизавета сама поведала.

– Я дослужилась до второго ранга. «С», это как солдат, а буква «Ч», это значит чуящий. Короче, ищейкой я была, но когда уволилась, вкололи мне инъекцию о неразглашении. Если захочу рассказать о секретной информации, полученной в период службы, то не смогу. Дыхание остановится, вплоть до обморока.

– Это они радикально, – посетовал на столь суровые методы. – Что же там было-то такое, чего рассказывать нельзя? Неужто прям совсем ничего сказать не можешь?

– Да грязь там была, Семён. – докурила она уже вторую травяную сигарету, сильными пальцами туша окурок в пепельнице. – В этой грязи я и барахталась, алмазы хватая. Последним делом оперативным вот девок своих из беды вытащила и сама погоны сорвала. К тому времени я уже достаточно средств заработала, чтобы для себя начать жить. И пока, тьфу-тьфу, хватает.

– Да ужжж… – подёргал я себя за бороду седую. – И долго копить пришлось?

– Тридцать лет, Семён, – печально улыбнулась подруга моя, крутя в пальцах третью сигарету. Но всё же подумала-подумала и убрала её обратно в потайной кармашек. – Тридцать лет им отдала, пока новый смысл жизни не встретила.

– Это ты про девочек? – подметил точно и получил кивок.

– Про них, бесовок. Хоть маюсь с ними знатно, волнуюсь и переживаю за них, но они у меня хорошие. Даже когда подслушивают вовсю, когда им велено по комнатам разойтись. – повысила она голос в сторону одного из входов на кухню и оттуда тут же смехом и говором девичьим прыснуло.

И вот ведь действительно обоняние у подруги моей обострилось. Даже я не услышал-не почуял, как девушки подкрались и у входа спрятались. Мог бы зрением тонким увидеть, да только всё внимание в беседе находилось, об остальном и не думал.

– Ой да ладно тебе, маменька. Чего за нас волноваться-то? – грациозно вышла из за поворота рыжеволосая девчонка и прямиком к Елизавете направилась, обнимая крепко. – Мы же уже не маленькие, за себя ответить можем и цену себе знаем.

За ней все остальные потянулись и одновременно радуя меня и немного печаля, каждая себя халатом цветным прикрыла. И вот ведь не думал и не гадал, что в свои то годы на женскую красоту среагировать сумею. Да и как тут не, когда девушки в самом расцвете своём. Лет по двадцать – двадцать пять, не больше.

– Ох Яра, ты-то точно знаешь, – ответила ей Елизавета, сдержанно её обнимая. – Знакомьтесь уж, раз прокрались. Это мой друг детства, Семён Алексеевич. Семён, а это дочки мои названные. Рыжая бесовка, это Яра. Мари, Беллу и Герду ты уже знаешь. Близняшек у нас зовут Ада и Рая, но ты на их мордашки милые не ведись, они те ещё чертовки. Также в доме живёт Лаура, но она пока не выйдет. Плохо себя чувствует.

Каждая из названных рукой мне махала и улыбалась, а я с улыбкой кивал им в ответ.

– Рад с вами познакомиться, милейшие. – ответил всем и сразу, после чего перелёг поудобнее и Яра засмеялась добро.

– Да мы видим, что рады. – сказала она весело, огурчик из банки достав и с хрустом его надкусывая.

Проследив за взглядом, я снова Яблоко треклятое проклял. Вот жеж чёрт бы побрал карманы эти. Надо было не пожадничать и сумку купить какую-нибудь заплечную. Теперь же оставалось под смех их заверять, что ничего такого, это всё случайно.

– Ой да ладно вам, смущаться, – блеснула зубками Яра, выразительно доедая солёный огурец. – Мы ж к этому привычные. Правда ведь, девки?

– Да правда, правда. Не стесняйтесь вы так. – добавила масло в огонь Мари, присоединяясь к трапезе.

– Да ну не правда! Не правда! – защебетали хором близняшки. – Вы же сами слышали, что это ему так наш салат понравился. Мы же ещё можем сделать, только скажите. И не только его.

От стыда хотелось провалиться и только улыбающееся лицо Елизаветы меня спасало. Обведя рукой весь свой балаган, она произнесла.

– Я же говорю, Семён, они те ещё бесовки. А ну-ка давайте подобрее к гостю, а то вон, добьёте ещё! Сердце у старика слабое, сосуды лопнут, кровь носом пойдёт и весь вытечет. Куда труп прятать будем?

– Так когда и вытечет, тогда и спрячем. Вон к Герде под кровать, она у неё большая, крепкая. – съязвила Яра, от подзатыльника спортсменки уворачиваясь.

– Да не вытечет он, – внесла своё мнение черноволосая Мари. – У него мышцы покрепче, чем у того же Кристиана. Это я вам авторитетно заявляю.

– Да мы вообще самые добрые! Самые-самые, – подхватили стёб Ада с Раей, большим чайником вовсю орудуя и на всех отвар разливая. – Желания гостя закон, и если он захочет втечь или вытечь, то мы конечно же…

– Так, я же сказала! Семён у нас в возрасте. Откуда же мы знаем, может срок его жизни совсем короток. Может он и не встанет…с кровати.

– Так мы проверим! Так мы поможем! – хором засмеялись девушки, а я ладонью прикрылся, в подушку голову вдавливая и едва слышно хрипя.

– Лизка, ты вот ни разу не помогаешь…

И уж не ясно, куда разговоры их разносные и стёбные могли утечь, но ситуацию спасло одно единственное.

Со стороны заднего двора через маленькую дверцу в двери вальяжно и деловито вошла кошка, тут же внимание всех присутствующих на себя обращая.

– О, королевна наша вернулась! Тебя где носило-то сударыня Сигизмундовна? – вопросила Яра, но кошечка лишь протяжно мявкнула и от поптыки поглада увернулась.

А я как ужаленный дёрнулся, ведь мявк этот был настолько знакомый что аж волосы зашевелились.

– Варюшка?!! Да ладно, ты ли это? – воскликнул восхищённо и кошка деловито подошла на голос и на грудь ко мне запрыгнула, мурча и властиваясь, как прежде. Как будто и не случилось ничего и так и надо, и давно пора. – Ах тыж плутовка! Нашла таки приют, распутница ты этакая. Я уж думал, что всё, не увижусь с тобой, а ты туда же направилась, куда и я. Ох окаянная.

И кошечка мурчала и топталась, как будто говоря, что слишком долго шёл, смотри как я соскучилась. И девушки восторженно смотрели на меня и кошку, пока молчавшая доселе Белла вопросила

– Так это что же получается, матушка, шанс такой совместной встречи одна на десять тысяч? – она реально сквозь прищур пыталась сопоставить и подсчитать, а Елизавета ей ответила, платочком краешек глаза подводя.

– Бери побольше числовых значений, Изабелла. Один на миллион, не меньше.

И будто ставя точку, кошка дотопталась на моей груди и клубком свернулась. И замурчала. И стало хорошо.

Глава 17 «Со всем тем, что подают холодным»

«Я вас любил, любовь ещё быть может…а если и не может то только сегодня для вас скидки на новый препарат…» Белый, слезь с ретранслятора.

Пока я был прижат самой бессовестной на свете хвостатой задницей, девушки скоренько поели и побежали прихорашиваться. Хотя, если бы Елизавета им не сказала, они так и продолжили сидеть, со мной общаться, да про жизнь расспрашивать. Не то чтобы я был против, но всё же отвлекать их от важных дел не хотелось. К тому же матрона их нашла веский аргумент, что мне, мол, отдых нужен.

– Давайте-давайте. Бегом, пока не погнала. Дайте человеку нормально полежать и в себя придти. – похлопала она в ладоши. – Ада, Рая, оставьте посуду, я сама в мойку сложу. Мари, помоги Яре и Герде с причёсками. Белла, отнеси Лауре, пусть поест.

– Да маменька!

– Хорошо.

– Как скажешь.

Раздав команды и получив от всех согласие, Елизавета ко мне повернулась и уточнила.

– Ты ведь у Якова остановился, верно? – закатав рукава платья и начав порядок по кухне наводить, она в действиях своих вот прям один в один на себя молодую была похожа. Разве что движения стали более резкими и по старчески отточенными, но если прищуриться, так и вовсе набежавшие на её лицо года в глаза не бросались. Как будто и не пролетело полжизни и я всё также на её кухоньке в деревне Павкино лежу полёживаю. Ещё и поглядывала на меня также, как и прежде, пристально и оценивающе. – Если да, то попрошу тебя кое о чём.

– Всё так. У него комнатку снял, – кивнул и попытался кошечку передвинуть, да только та коготками в грудь вонзилась, из полудрёмы не выходя. Пришлось осознать свою участь и смириться. – А что надо-то?

– Не упоминай у него про то, что я тебя подстрелила. Сам-то Яков человек порядочный и не сдаст, а вот красавчики местные через одного отслужившие СКИПовцы. Они часто у него зависают и ни мне, ни тебе проблемы не нужны. Договорились?

– Договорились, Лизка. – улыбнулся подруге своей. – А своих то предупредишь?

– Бесовок то? – посмотрела она в глубину дома с ухмылкой. – Мои то молчать будут, так что за них не переживай.

В который раз услышав от Елизаветы слово, за которое могли руки заломать и на допрос отвести, я всё же решил у неё уточнить.

– Слушай, подруга. А не боишься вот так в лёгкую опасные слова произносить? Я конечно понимаю, что ты и сама в прошлом СКИП, но всё таки…

– Ох Семён, – поправила она выбившуюся из косы прядку и посмотрела снисходительно. – Я своё уже отбоялась. Да и к тому же, здесь нравы попроще, нежели на территории L8. Там патрули злее, да и вообщщщ…

Перечёркнутые буквы «СЧ» на её сущности засветились красным и Елизавета сдавленно кашлянула и побледнела. Ей потребовалось полминуты, чтобы прийти в себя и начать дышать спокойно и размеренно. И за это короткое время я не на шутку волнением разошёлся. Наконец, когда румянец вновь прилил к её щекам, она продолжила.

– В общем, у нас тут не так строго, но язык и мысли лучше под контролем держи. У меня, как видишь, не всегда выходит. – оттянула она воротник платья.

– Лизка. Да это же жесть кромешная. – возмутился сверх меры и снова получил коготками кошачьими в грудь. – Да как так жить можно?

– Да только так и можно, Семён. Таков путь тех, кто не дослужил и по собственной воле ушёл. И я свой выбор сделала и о нём не жалею. Так что и ты не смей.

– Но может быть есть способ хоть как-то этот эффект убрать? – не мог я смириться, но ответ её прозвучал спокойно и уверенно.

– Действие инъекции необратимо, Семён. И давай не об этом.

И уж такая волна гнева во мне поднялась, что захотелось прямо здесь, прямо сейчас взять и силами своими эту несправедливость снести к чертям треклятым. Смог же я развоплотить сущей у мажоров, так наверное и с оковами этими душащими как-нибудь справлюсь. Тут и ежу понятно, что дело в начертанном на сущности символе, ведь сперва он загорелся, а уж после Елизавете плохо стало.

Не смотря на мирно спящую Варюшку, хотел я подорваться, да только Елизавету из глубины дома на помощь позвали.

– Так, ты долежи, а я пойду. Если надумаешь раньше уйти, то сделай это через заднюю дверь, иначе местные меня вопросами закидают, – и видимо прочитав во взгляде моём всё тяжёлое и не высказанное, она с усталой улыбкой меня успокоила. – Не переживай ты так. Вечером у Якова встретимся, а сейчас дела, пойми.

И ушла он быстрее, чем успел возразить.

Ох женщины, вечно у них есть дела важнее насущных.

Оставшись наедине с посапывающей Варюшкой, с лёгкой руки в Сигизмундовну переименованную, я уж подумал и правда полчасика покемарить и к себе пойти, но подслушивающим за окном воронам было виднее. Сперва один через кошачью дверцу пролез, потом второй и по свойски так принялись по кухне расхаживать.

На всякий случай держа в поле тонкого зрения всех девушек в доме, я своих пернатых товарищей тихонько окликнул.

– Эй, слышите. Только не трогайте тут ничего и никого. Они свои.

– Кэр-крер-ко-вер «Как недобиток скажет, так и сделаем» – каркнул возмущённо Белый, агрессивно выискивая на столе что-нибудь съедобное.

– Кро-ка-роор «Ты бы там увернулся хотя бы» – пожаловался Чёрный, запрыгивая на стул и с нездоровым интересом поглядывая на кошку.

Та его явно чуяла, ибо глаза приоткрыла и кончиком хвоста начала более нервно двигать. В тонком видении она вообще походила на яркое пушистое пятно переплетённых нитей. Некоторые из них уходили за пределы тела, ощупывая пространство подобно усам и видимо за счёт них Варюшке и удавалось отслеживать присутствие воронов.

– В следующий раз обязательно увернусь, мой Чёрный товарищ, – шёпотом ответил, кошку от его внимания рукой прикрывая. – Лучше скажите, видел ли нас кто-нибудь ещё?

– Киа-курр-кро «На пруду никто больше не следил» – подошёл к краю стола Белый, так и не найдя ничего завалявшегося.

– Ке-векв «Кроме девочки» – добавил Чёрный.

– Киар-ке-векв «Да, кроме девочки» – поддержал своего коллегу Белый.

– Какой именно девочки? – переспросил своих пернатых помощников и они синхронно посмотрели вверх.

И чтобы осознать, во что они так пырят, мне пришлось тонким зрением раскинуться вплоть до самого верхнего этажа. Там на чердаке в аккуратной комнатке сидела на полу худая девчонка и судя по всему, смотрела также сквозь дом прямо на меня.

– Она что же, тоже видящая? – уточнил у воронов, в попытках разглядеть подробнее её слабую ауру, но та как будто расплывалась, сливаясь с окружением дома и чем пристальнее смотрел, тем быстрее это происходило.

– Кре-кр «Не видит» – мотнул клювом Чёрный.

– Квиор-кур «Но хорошо чувствует» – донёс информацию Белый и я немного подуспокоился.

Разбираться с ещё одним видящим мне точно не с руки. И так, судя по всему, придётся перед Елизаветой объясняться, почему я телом сейчас выгляжу крепче, чем в молодости. С любой правдой надо быть осторожным. Ведь если информация обо мне не в те уши попадёт, то весело точно не будет. Мало мне мажоров на хвосте, так ещё и СКИПовцы подтянуться могут. И будет не важно, отслужившие они, или нет. Заверение Елизаветы, что они тут не так сильно лютуют, меня нисколько не успокоило.

– Ладно уж, пойдёмте. – снял я с груди возмущённо мявчущую кошечку и поднялся, так как лёжа на спине под девичьими комнатами, нет-нет, но зрением тонким усматривал всякое.

Понятное дело, девки молодые, кровь у всех горячая. Каждая сама с собой эмоции по разному проживает и со стрессом по своему справляется. Даже если и не глядеть, то всё равно чуйкой чувствую, что у них по комнатам происходит. И я хоть духом своим крепок, но что-то так разгорячился, хоть Яблоко в руках неси. Уж лучше снаружи подышу, проветрюсь.

Во двор тихонько вышел, про себя сетуя, что как есть бесовок Елизавета вокруг себя собрала. Таких ещё поди попробуй сыскать, на село по парочке с трудом найдётся, а тут сразу шесть. А если быть точнее, то семь.

Уходя за двор, я в сторону чердачного окна всё таки поглядел, но лицо седьмой девушки слишком быстро за шторой скрылось. Не успел красоту её оценить.

Застегнувшись на все пуговицы и поглубже бинты в рукав сдвигая, направился до робо-магазина, в котором поясной сумкой обзавёлся. Минус 900 из кошелька, но зато теперь Яблоко в штанах не телепается и можно конфузов не боятся. И кстати говоря.

– Эй, Белый. Как скоро можно дольки основ принимать? К частому приёму противопоказания имеются?

– Квервм. Квер-кве-вер-ваурв. «Имеются. Приём новой не раньше, чем освоишь навык от предыдущей» – огорчил меня идущий рядом ворон.

– Да чтоб тебя. И до какого уровня?

– Квар-каар-кер «Хотя бы до четвёртого» – ответил Чёрный, поиграв в совещательные гляделки с коллегой. – Киаар-кар-кер-рар «Неделю со включённой аурой походишь и прокачаешься»

– Кра-ку-курв «Иначе остальные тяжелее освоятся»

– Да понял я, не терзайте душу. Надо, так надо. – вздохнул и ауру на полшишечки активировал.

Осторожничал потому, что лишиться одежды посреди посёлка очень уж не хотелось. И так репутация сложилась хуже некуда, а после такого перформанса и вовсе изгонят, аль в пруду утопят. Мне такой участи не надо.

И вот на сколько легко было ауру полуголым применять, настолько же сложно её оказалось раскрывать будучи в одежде. Нет-нет, но внимание уползало и появлялся едва заметный запах жжённых нитей. В итоге стало проще, когда мощность огненной ауры до минимума прикрутил и представил, что кожа моя начинается там, где одёжка заканчивается. Тление прекратилось и этим удовлетворившись, я распахнул двери таверны.

– Семён Алексеевич, с возвращением вас, – махнул мне своей лапищей Яков, телепатическими нитями протягивая маленькие рюмочки сидящим за стойкой мужичкам. Ими оказались те самые бедолаги Жульцмана, которых, я думал он сегодня и не отпустит. – Хотите еды? Или, быть может, выпивки?

– Спасибо, Яков. Мне бы кваску вашего кружечку, больно он у вас хорошечный. – присел я за стойку, чем вызвал беззвучное перемещение мужичков на дальние от меня кресла.

Проводив их тихий побег взглядами, мы с Яковом переглянулись и я только плечами пожал. Ну не хотят со мной сидеть, так и пускай. Насильно их общать я не намерен.

– Как вам наш город? – задал учтивый вопрос Яков, наливая в кружку тёмный напиток и протягивая мне. – Уже успели с кем нибудь познакомиться?

– Городок отличный, а что касаемо знакомств… – хлебнув холодненького, я посмотрел в сторону мужичков и те отвели глаза, в рюмочки свои уткнувшись. – То кое с кем познакомился, но совсем чуть-чуть. У вас что же, народу здесь всегда так мало?

С доброй улыбкой Яков на часы глянул, потянулся за фартуком и надел его прямо поверх рубашки клетчатой.

– Уверяю вас, это не надолго, Семён Алексеевич, – и будто в подтверждении его слов, за окнами зашумели двигатели и в сумраке вечера мигнули фары полупарящих каров. – Сейчас заканчивается смена у наших парней и скоро тут будет не протолкнуться. Прошу подготовиться, гости из соседней зоны у нас редки, так что вы можете оказаться в центре внимания.

– За предупреждение благодарю, – отсалютовал Якову кружкой и тоже отсел на край, дабы зал в поле зрения держать. – Понадеюсь, что с мужиками то я общий язык найду. Чай тоже работягой был.

– Понадеемся. – разделил со мной надежды Яков и повернулся ко входу.

Долго ждать действительно не пришлось. Как только стихли двигатели грузовых кареток, мужская часть населения города Светлозёрск начала подтягиваться к трактиру. Бригадой дружной они вошли и Якова приветствовали громко, с порога вопрошая, где же тот мутант ужасный, о котором их бабы через гаджеты им все уши прожужжали.

И как только их взгляды на меня натыкались, то смеялись они громко и знакомиться подходили. Первым был вроде как их профсоюзный лидер, мужчина долговязый, на волосы рыжеватый и с сущностью за плечами на витиеватый кряжистый дубок похожую. Рукопожатие у него оказалось крепким, но не настолько, чтобы меня в приветствии забороть, посему приняли меня достойно.

– Да я смотрю ты крепок, старик. Я вот Сашка, а ты кто, откуда, где работал? – задал он вопросы в лоб, пока его уставшие друзья места занимали и пива у Якова заказывали. Кому успевал, он сам раздавал, а остальным на столы указал, парящих ботов носильщиков отсылая. Народу понаехало много и все, как один, к нашему диалогу прислушивались. – А то нам жёнушки таких ужасов нарассказывали, что аж сорваться с работы хотели.

– Меня Семёном звать, и вот уж не знаю, что вам рассказать успели, но сам я с Павкино буду. Пожар случился и пошёл вот путешествовать. А работал я на заводе двадцать пять лет, токарил, слесарил, честным трудом занимался. – сказал мужику также крепко, как и руку пожимал и реакцию получил соответствующую.

– Оооо. Наш брат-работяга значит! Вот тюююж-женщины то, кошмара нагонят. Делать им нечего, – похлопал меня по больному плечу Александр и мне огромных сил стоило в лице не измениться. – Айда к нам за столик, подробностей расскажешь. Эй, Яков, дай нам харчей, мы гостя угостим, пока шерифы не приехали! И готовь на Вячеславовских тоже, они сегодня с задержкой, но всё же будут. Им ночную не выдали.

И раз подвернулась возможность пообщаться и поесть нахаляву, от неё я отказываться не посмел.

Честной люд честные разговоры любит и выглядел бы я подозрительно, если бы к себе в номер ушёл. Поэтому потекла в зале беседа, наравне с пивом, закусками и мужицким смехом, прерываемым лишь жужжащими дронами, приносящих добавки. Сам то я старался больше на квас налегать и ничего против этого мужики не имели, сами понимали, как здоровье важно.

Ведь они не абы где, а на биоферме работали, где с хитрыми гибридами даже силовые дроны не всегда справлялись. И хоть мужики и выглядели лет под сорок, мускулатура у всех была отлично развита. Её то они напоказ выставляли, когда мне шрамы рабочие демонстрировали.

– А вот это мне петушара гиброидный поставил! – расстегнул рубаху Александр, показывая на широкой груди длиннющий шрам. – Чуть не помер тогда, но всё таки одолел эту тварь. А она ростом в метр, ты прикинь.

– Да Сашка у нас мужииик. В позапрошлом году парнишка от такого помер, а Сашка вон сдюжил. Так что за силу! – поднял тост его коллега и я поддержал.

– За силу! – и пока все опрокидывали, подтолкнул локтём сидящего на столе Белого. Он сперва не понял, но я указал пальцем на Александра и произнёс. – Тебе бы справку.

– Справку? – не понял он.

– Справку о том, что ты настоящий мужик. За мужиков! – перевёл свой намёк Белому в тост и меня дружно поддержали.

А ворон наконец смекнул, что я от него требую, клюнул втихую попивающего чужое пиво Чёрного и вместе они уселись на Александра, начав сканирование. Вскоре карканье их монотонное выдало.

Имя объекта: Потапов Александр Вячеславович Житейские навыки: Отец одиночка, Борец-Мутолог, Душа компании. Кармический статус объекта: Жертвенный раб Некротическое подселение: Врождённо-связанное 2ур (Обычное) Навыки: Отсутствуют

Статус физических характеристик:Адепт Физическое тело: 65ур Сила – 17 Выносливость – 17 Ловкость – 15 Скорость – 14

*** Статус ментальных характеристик: Неофит + Ментальное тело: 26ур Интеллект – 13 Мудрость – 13

*** Статус магических характеристик: Неофит ~ #Подсел# Эфирное тело : 5 ~ #15# Эфирные навыки: Отсутствуют Астральное тело: 5 ~ #15# Астральные навыки: Отсутствуют

Вот такие пирожки с повидлом.

Взглянув на остальных работяг, я широким жестом их обвёл и от души крикнул.

– Да вам всем такая справка нужна! Давно таких славных мужиков не встречал! – и все от души засмеялись и со мной выпили, а вороны вздохнули и полетели дальше работать.

И в целом картина вырисовывалась у всех схожая. За тем лишь исключением, что у некоторых отличался кармический статус – вместо «жертвенного раба» был написан «жертвенный агнец». И в основном такие определения имелись у тщедушных мужичков, которые на тонком плане были во множестве увешаны теми самыми трубками, уходящими в пространство.

Их показатели астральных и эфирных тел и вовсе были 1 или 2 к #15–20#, в котором нижнее значение, очевидно, было доступно им самим, а верхнее, являлось максимально возможным, только связанным. И вдобавок ещё и откачиваемым, так как если приглядеться, что-то золотистое по встроенным трубкам из людей утекало.

После того, как мои утренние подозрения подтвердились и вкус кваса стал менее приятным. Горько на душе стало, ведь сидящие передо мной хорошими мужиками были и даже не подозревали, что две трети их сил и возможностей просто утекают в трубу. И я уж не говорю про их связанный потенциал, который наверняка ничуть не хуже, чем у красавчиков.

Будто почувствовав моё ухудшившееся настроение, работяги меня вопросами расшевеливать начали. Про городок, про пруды, довелось ли мне искупаться, где уже был, куда ходил. На всё кивал им с улыбкой, отвечал и над встречным вопросом думал.

– Городок у вас красивый, парни, а пруды и вовсе роскошные. На одном уже поплавал всласть. А ходил я пока что к Жульцману и к Майклу. О трудоустройстве спрашивал.

– Ой ты к Жульцману нашему не ходи, – поворчал Александр и товарищи ему поддакнули. – Он кого хочешь заболтает и обжулит.

– Верно-верно Сашка говорит. У него работать, себе здоровье портить, – покивал пузатенький сосед Александра, которого звали Павел. – Я у него побатрачить пытался, так еле выскользнул из лап его жирных. Бока бы ему намять за характер мерзкий, так больше некому наши каретки чинить. Ты кстати в этом деле не кумекаешь?

– Увы, я только по большой обработке спец – развёл руками и работяги вздохнули грустно.

Видать сильно их этот Жульцман достал, если они ему замену ищут.

– И вот кстати насчёт здоровья, – решил я о самом неприятном спросить, раз минорные ноты в диалоге появились. – Я так погляжу, вас та же хворь коснулась, что и нашу деревню? Школа есть, а детей не видать?

И попал прям в соточку! Прям не в бровь, а в глаз. Мужики скривились, будто пива безалкогольного хлебнули, но увидев моё лицо сопереживательное, покивали.

– Да есть такая проблемка, чтоб её, – ругнулся Александр, в кружку свою уставясь. – Лет пятнадцать назад всё вроде как в поряде у всех было. Деток много рождалось, только и успевали баб своих в робо-центры родильные отправлять, а потом, как отрезало. Мы уж и тыкались, и мыкались, и свыкнуться пробовали, но в итоге один х*р…