Новый год в Академии Четырёх Стихий (СИ)

Текст добавлен: 14 октября 2026, 18:30

Текст книги "Новый год в Академии Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Ника Олсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Назад к карточке книги

Новый год в Академии Четырёх Стихий

Глава 1. Тайрин

испуганно пискнула моя подруга Лили, но было поздно.

Я уже легким движением руки опрокинула концентрат искристого льда в огромный, бурлящий пятиведерный котел с праздничным академическим пуншем. Нам поручили приготовить напиток для Йольского бала, и я, как лучший (по моему скромному мнению) бытовой маг курса, решила добавить «чуть-чуть праздничного сияния».

Котел обиженно булькнул. А затем выдал фонтан ярко-розовой, липкой и подозрительно шипящей пены, которая рванула вверх, к потолку главного холла.

– Ложись! – крикнула я, ныряя под стол.

Раздался оглушительныйХЛОПОК . Потолок окрасился в нежно-розовый цвет, а сверху повалил густой, сладкий дым с ароматом корицы и... намертво склеивающей бытовой магии. В этот же момент парадные двери холла распахнулись.

Сквозь розовый туман монументальной походкой вошел мужчина. Высокий. Мрачный. Одетый в безупречный, застегнутый на все пуговицы черный мундир, который стоил как три моих годовых стипендии. Из-за тумана он не заметил летящий сверху огромный сгусток розовой жижи.

ШЛЁП.

Прямо на безупречное плечо. И на мою мантию, которую я неосмотрительно высунула из-под стола. Магия сработала мгновенно. Меня непреодолимой силой потащило вперед, и через секунду я с размаху врезалась лбом в твердую, как гранит, грудь незнакомца.

– Что здесь... происходит? – раздался над моей головой голос, от которого по полу побежали настоящие ледяные трещинки.

Я попыталась отпрянуть, но розовая пена намертво склеила его парадный мундир и мою мантию в районе груди. Мы стояли в обнимку, как самые страстные влюбленные, разве что я судорожно пыталась отодрать себя от него, а он смотрел на меня сверху вниз глазами, в которых медленно разгоралось серебряное драконье пламя.

– Э-э-э... с наступающим Йолем? – выдавила я, сиротливо улыбнувшись. – Кстати, у вас очень красивый мундир. Был. Минут пять назад.

Мужчина замер, его ноздри хищно дрогнули, втягивая воздух, а по холлу разнесся тихий, глубокий рокот. Так рычат ящеры, когда им наступают на хвост. Или когда они находят что-то очень... интересное.

Глава 2. Брандон

Мой первый день в должности ректора Академии Четырех Стихий начался с того, что меня атаковал розовый пунш. И девчонка.

Я ожидал увидеть чинные поклоны преподавателей, выстроить студентов по струнке и показать, что шутки кончились. Вместо этого я стою посреди холла, пахну как кондитерская лавка в базарный день, а к моей груди намертво приклеена мелкая, взъерошенная адептка с абсолютно невинным и одновременно чертовски дерзким взглядом карих глаз.

– Отпустите меня, – процедил я, пытаясь отодвинуть её рукой.

– Рада бы, господин ректор, но бытовой клей третьей степени не смывается даже королевской водкой, – бодро проинформировала меня эта катастрофа, делая еще одну попытку отлепиться, из-за чего её лицо оказалось в опасной близости от моих губ.

Мой внутренний дракон, который до этого момента тридцать лет презирал человеческих женщин, вдруг сделал мысленный переворот, уставился на девчонку и выдал:«Моя. Хватай, тащи в пещеру, заверни в золото» .

«Заткнись», – мысленно рявкнул я зверю.

– Ваше имя, адептка? – спросил я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал как лед, а не как хрип мужчины, у которого внезапно перехватило дыхание от запаха спелой земляники.

– Тайрин Радклиф, боевой факультет, отделение бытовой магии, – она шмыгнула носом и добавила с явной гордостью: – Староста курса по чрезвычайным ситуациям.

– Поздравляю, адептка Радклиф. Вы только что эту ситуацию создали, – я посмотрел на наши склеенные одежды. – И поскольку клей, как вы сказали, не смывается... следующие три часа, пока магия не развеется, вы проведете в моем кабинете. В качестве личного украшения интерьера.

– Оу, – Тайрин забавно округлила губы. – А чай с мандаринами там будет? А то я позавтракать не успела.

Дракон внутри меня довольно заурчал. Я понял, что попал. Этот Йоль уничтожит остатки моего терпения.

Глава 3. Тайрин

стороны летят осязаемые искры раздражения.

В его личном кабинете пахло предновогодней катастрофой. Моя экспериментальная розовая пена, взлетевшая в холле до самого потолка, умудрилась через вентиляционные отдушины хлынуть и сюда, в цитадель сурового министерского инквизитора. Роскошные стены, веками отделанные благородным темным дубом, теперь напоминали внутренность гигантского мандариново-клубничного торта. Липкая, ярко-розовая жижа медленно стекала по резным шкафам и намертво въедалась в портрет основателя академии. Основатель на холсте выглядел глубоко оскорбленным, но поделать ничего не мог – бытовой клей третьей степени намертво фиксировал любые поверхности.

Включая нас с ректором.

– Адептка Радклиф, если вы не перестанете елозить, я применю к вам заклинание тотальной заморозки. Прямо в этой позе, – раздался над моим ухом рокочущий, вибрирующий бас Брандона.

– Я не еложу, господин ректор! – возмутилась я, честно пытаясь замереть. – У меня левая нога затекла. И вообще, это вы слишком жесткий. Вы что, под мундиром корсет носите? Или там сразу стальные пластины?

Вейл глубоко, судорожно вздохнул. Настолько глубоко, что моя грудь, намертво приклеенная розовой пуншевой пеной к его серебряному шитью, тесно прижалась к его грудной клетке. Между нами не оставалось ни миллиметра свободного пространства. Я кожей чувствовала, как бешено и тяжело стучит его сердце. Или это было мое?

– Это мышцы, Радклиф. Обычные мышцы боевого мага, – процедил он сквозь зубы. Его ладонь, лежавшая у меня на талии (исключительно ради того, чтобы я не свалилась с его колен на ковер), внезапно сжалась чуть крепче. – И если бы вы учили теорию бытовых составов, то знали бы, что при движении клей «Йольская кара» только усиливает сцепление. – Я учила! – соврала я, задрав подбородок и уставившись в его невыносимо красивые, ледяные глаза. В их глубине сейчас отчетливо пульсировало золото. – Просто на практике теория иногда... модифицируется. Зато посмотрите на плюсы! От вашего кабинета теперь пахнет не скучными министерскими отчетами, а праздничной корицей. И розовый цвет стен вам очень к лицу. Освежает.

Ректор медленно перевел взгляд на стену своего роскошного кабинета, отделанного темным дубом. Ровно половина этой исторической роскоши теперь была покрыта ровным слоем липкой розовой пены, которая медленно стекала на портрет основателя академии. Основатель на холсте выглядел глубоко оскорбленным.

– Освежает, значит, – Брандон наклонил голову, и его темные пряди, все еще пахнущие морозом, коснулись моей щеки.

От этой внезапной близости по спине пробежало стадо колючих мурашек. Страсть и паника смешались в такой убойный коктейль, что у меня перехватило дыхание.

– Именно, – пискнула я, растеряв половину своей уверенности. – А… чай с мандаринами все-таки будет? Вы обещали. Точнее, я просила, а вы не отказали.

– Вы невыносимы, Радклиф, – в его голосе промелькнула странная, теплая нотка, совершенно не вяжущаяся с его суровым образом.

Он потянулся свободной рукой к серебряному колокольчику на столе, но из-за нашего статического положения ему пришлось податься вперед. Мое бедро плотно прижалось к его паху. Вейл резко замер. Воздух в кабинете мгновенно потяжелел, став горячим и удушливым. Ледяной дракон? Да от него сейчас веяло настоящим, первобытным жаром. Его зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, а взгляд намертво приковался к моим губам.

В этот интимный, звенящий от напряжения момент дверь кабинета без стука распахнулась.

– Брандон, дорогой, я привезла тебе списки… – на пороге застыла эффектная блондинка в облегающем шелковом платье, судя по всему, профессор кафедры ментальной магии.

Ее взгляд упал на ректорское кресло. На ректора. На меня, самозабвенно восседавшую на его коленях в растрепанной мантии и с розовым пуншем на носу.

– Оу, – блондинка медленно подняла идеальную бровь. – Я вижу, реформа образования в академии началась незамедлительно.

Глава 4. Брандон

Я – верховный лорд-инквизитор. Я допрашивал опаснейших государственных преступников. Я удерживал ледяные разломы в горах Джерарда. Но сейчас я готов был малодушно сбежать через окно, потому что девчонка на моих коленях творила с моим самоконтролем что-то совершенно противозаконное.

Она пахла земляникой. Сладкой, спелой летней земляникой посреди йольских морозов. И этот запах медленно, шаг за шагом, отключал мои ментальные щиты. Мой дракон внутри метался, требуя запереть двери, выставить вон всю академию и доказать этой маленькой язве, кто здесь по-настоящему главный.

– Элоиза, выйди, – мой голос прозвучал как глухой рык, в котором не осталось ничего от вежливого столичного лорда.

– Брандон, но Министерство требует… – попыталась возразить менталистка, вовсю рассматривая Тайрин плотоядным взглядом.

– Выйди. И закрой дверь с той стороны, – повторил я, и на кончиках моих пальцев, лежащих на талии адептки, явственно проступил морозный иней.

Элоиза оценила степень опасности, побледнела и поспешно ретировалась, плотно прихлопнув дубовую створку.

Я перевел взгляд на свою вынужденную ношу. Тайрин, которая еще секунду назад сыпала колкостями, сейчас притихла. Ее карие глаза удивленно поблескивали, а на щеках проступил очаровательный румянец. Она смотрела на мои руки, которые я так и не убрал с ее талии.

– Господин ректор, – тихо, почти шепотом произнесла она, потеряв всю свою боевую спесь. – А ваш дракон… он всегда такой нервный?

– Мой дракон сейчас на грани того, чтобы совершить должностное преступление, Радклиф, – честно предупредил я ее, наклоняясь ближе. – Вы за час уничтожили мой парадный мундир, испортили приемную, сорвали совещание и умудрились заставить меня сомневаться в собственной выдержке. Что мне с вами делать?

– Понять… и простить? – предложила эта несносная девчонка, но в ее глазах я отчетливо увидел ответный, обжигающий интерес. Взаимное притяжение истинной пары невозможно было заглушить никакими условностями.

Ее губы, влажные и слегка приоткрытые, были слишком близко. Моя ревность – глухая, собственническая, драконья – подняла голову еще в холле, когда я заметил, как на нее смотрят парни-боевики. Они смотрели намою женщину. И мысль о том, что через два часа этот проклятый клей растает, и она уйдет обратно в общежитие, к своим сокурсникам, отозвалась в груди глухой яростью.

– Простить? Ну уж нет, адептка, – прошептал я, окончательно сдаваясь на волю инстинктов. – Наказание вы отработаете сполна. Весь этот Йоль вы проведете под моим чутким присмотром.

Я наклонился ниже, намереваясь наконец попробовать эту земляничную сладость на вкус. Мои пальцы на ее талии сжались сильнее, притягивая Тайрин к себе вплотную. Она судорожно выдохнула мне в губы, инстинктивно ухватившись пальцами за серебряные лацканы моего многострадального мундира. Между нами вспыхнула такая лавина чистого, концентрированного жара, что воздух в кабинете буквально затрещал от статического электричества.

И этот запредельный накал эмоций стал роковым для магии.

Розовая пуншевая пена, склеивавшая нас, просто не выдержала такой температуры. Раздался громкий, оглушительныйЧПОК! – будто лопнул гигантский мыльный пузырь. Магическая сцепка, удерживавшая нас три часа, мгновенно испарилась.

Тайрин, которая всем весом опиралась на меня, от неожиданности взмахнула ногами. Потеряв равновесие, она начала стремительно заваливаться назад, увлекая меня за собой, ведь ее пальцы все еще намертво сжимали ткань моего мундира.

Огромное кожаное ректорское кресло под нами угрожающе скрипнуло и качнулось. Пытаясь перегруппироваться и защитить голову этой сумасшедшей бытовички от удара, я рванулся вперед, перехватывая ее за спину.

В следующую секунду мы с глухим стуком рухнули прямо на мягкий персидский ковер.

Тайрин оказалась распластана на лопатках, а я навис над ней, упираясь коленями и локтями по обе стороны от ее тела. Ее каштановые волосы живописно разметались по ворсу, мантию задрало, обнажая стройные коленки, а на кончике носа все еще красовался след от розовой пены. Но самое главное – наши губы теперь находились в паре сантиметров друг от друга, а ее ладони так и остались лежать на моей груди.

– Ну... по крайней мере, чай теперь можно попить раздельно, – выдохнула Тайрин, тщетно пытаясь вернуть себе былую иронию, хотя ее сердце под моей ладонью колотилось как сумасшедшее.

Я посмотрел на ее пухлые губы, затем в сияющие карие глаза и хрипло усмехнулся:– Раздельно не получится, Радклиф. Я еще не закончил ваш допрос.

Глава 5

Тайрин

Йольский бал-маскарад – это место, где приличные адептки ищут романтику, а неприличные, вроде меня, пытаются не пересекаться со своим ректором.

После нашей фееричной капитуляции на ковер в его кабинете, где мы едва не… ну, в общем, где клей благополучно растаял, я три дня обходила ректорское крыло по самой сложной баллистической траектории. Но сегодня спрятаться не получилось. Бал был обязательным для выпускников.

– Тайрин, ты выглядишь потрясающе! – Лили поправила на мне пышную юбку темно-изумрудного платья. – Магия иллюзий – великая вещь. Никто и не догадается, что это старая мантия твоей бабушки, перелицованная под шелк.

– Главное, чтобы эта иллюзия не развеялась в полночь, как в той сказке, – хмыкнула я, надевая на лицо кружевную полумаску в виде раскинутых крыльев лесной совы. – Иначе я останусь в панталонах с начесом прямо посреди главного зала.

Главный холл академии изменился до неузнаваемости. Потолок (уже не розовый, слава богам и моим бытовым заклинаниям) превратился в ночное зимнее небо, с которого медленно падали пушистые, нетающие снежинки. В центре высилась огромная йольская ель, украшенная настоящими светляками. Сотни студентов в масках, роскошных камзолах и платьях кружились под звуки оркестра.

Я вздохнула с облегчением. В такой толпе даже чистокровный дракон меня не найдет. Я подошла к столу с закусками, намереваясь заняться уничтожением тарталеток с икрой, как вдруг путь мне преградила высокая фигура.

– Прекрасная незнакомка, неужели вы скучаете в одиночестве? – раздался заносчивый, до боли знакомый голос.

Кристиан. Лучший боевой маг курса, обладатель идеальной укладки, папиного золотого безлимитного счета и раздутого до размеров академии эго. Мы расстались два месяца назад, потому что его представление об идеальных отношениях сводилось к фразе: «Тайрин, молчи и украшай мою жизнь». Его маска золотого барса ничуть не скрывала эту самодовольную ухмылку.

– Я не скучаю, Кристиан. Я ем, – сухо ответила я, пытаясь обойти его слева.

– Да брось, Тай, я же узнал тебя по этим колючим карим глазам, – он бесцеремонно перехватил меня за локоть, притягивая к себе. – Хватит дуться. Скоро объявят белый вальс, и ты пойдешь танцевать со мной. Я уже и цветы тебе приготовил, лежат в зимнем саду. Кусачие йольские розы, как ты любишь.

– Отпусти руку, – процедила я, чувствуя, как внутри закипает чистое боевое раздражение. Бытовая магия уже приятно покалывала кончики пальцев, готовая превратить его идеальную укладку в воронье гнездо.

– А если не отпущу? – Кристиан самоуверенно усмехнулся, наклоняясь к моему лицу. – Ты ведь все еще любишь меня, ведьма. Просто ломаешься.

– Адепт, вам неясно дали понять, что ваши услуги здесь не требуются? – раздался за нашими спинами ледяной, рокочущий голос, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание.

Воздух вокруг стола с закусками резко похолодал. Хрустальные бокалы с пуншем покрылись тонкой коркой льда.

Брендон.

Терпеть не могу маскарады. Но сегодня у меня была веская причина здесь находиться. И эта причина сейчас стояла у фуршетного стола в изумрудном платье, которое чертовски выгодно подчеркивало ее тонкую талию и округлые бедра.

Я узнал ее сразу. Моему дракону не нужны были глаза – он чувствовал шлейф ее магии и этот проклятый, сводящий с ума запах зимней земляники через весь огромный зал. Я наблюдал за ней из тени колонны, сдерживая глухой рык, пока к ней не подвалил этот павлин с боевого факультета.

Адепт Кристиан Грейвс. Сын министерского чинуши. Мальчишка, который держалмою пару за руку так, словно имел на это право.

Когда он наклонился к ее лицу, мой самоконтроль, выстраиваемый десятилетиями, просто испарился. Дракон внутри взвился на дыбы, требуя вырвать наглецу руки и заморозить его до состояния исторического памятника. Я сделал шаг вперед, даже не заботясь о том, что нарушаю все правила субординации.

– Магистр Вейл? – Кристиан обернулся, мгновенно бледнея и отпуская локоть Тайрин. Моя простая маска полуволка не могла обмануть боевика – мою ауру инквизитора он узнал бы из тысячи. – Мы просто… разговаривали.

– Разговоры окончены, адепт, – я сделал еще шаг, полностью оттесняя Тайрин себе за спину. Мое плечо коснулось ее плеча, и по телу прошла волна чистой, обжигающей энергии. – Музыка началась. И этот танец адептка Радклиф обещала мне. Свободны.

Грейвс бросил на меня злой, уязвленный взгляд, но спорить с верховным инквизитором и ректором в одном лице не решился. Он коротко поклонился и поспешно растворился в толпе.

Я повернулся к Тайрин. Она смотрела на меня снизу вверх, ее карие глаза за кружевом маски блестели от возмущения и… чего-то еще, очень похожего на вызов.

– Господин ректор, – язвительно прошептала она, – а вы всегда крадете чужих партнерш прямо из-под носа? Или это новая методика воспитания молодежи?

– Только тех партнерш, которые пахнут земляникой и не умеют выбирать компанию, Радклиф, – я протянул ей руку в черной перчатке. – Идемте. Оркестр играет вальс.

– А если я откажусь? – она гордо вскинула подбородок, но руку на мою ладонь все-таки положила.

– У вас не получится, – я резко потянул ее на себя, увлекая в самый центр танцующего зала.

Моя рука легла на ее талию, и иллюзия на ее платье на миг дрогнула от прикосновения моей драконьей магии – я почувствовал под пальцами не шелк, а грубую ткань форменной мантии. Это заставило меня усмехнуться. Маленькая обманщица.

Мы кружились в толпе, и с каждым тактом музыки я прижимал ее к себе все ближе, нарушая все мыслимые приличия. Ее дыхание участилось, она смотрела на мои губы, а я – на ее. Ревность к тому мальчишке все еще жгла грудь, требуя заявить свои права перед всей академией.

– Брандон… – тихо, почти неосознанно сорвалось с ее губ мое имя вместо официального обращения.

И это стало последней каплей. Не завершая фигуру вальса, я увлек ее с паркета в темный, скрытый иллюзорными елями коридор, ведущий к террасе. Напряжение между нами звенело так, что казалось – тронешь, и оно взорвется.

Глава 6

Тайрин

Когда тебя утаскивает в темноту мужчина, от которого пахнет грозой, морозной хвоей и первобытной опасностью, у нормальной девушки включается инстинкт самосохранения. У меня же включился внутренний комментатор, который панически соображал, какое из бытовых заклинаний лучше использовать в качестве самообороны: экспресс-чистку дымоходов или моментальное выведение стойких пятен.

Впрочем, Вейл не дал мне времени на размышления.

Он затащил меня в полумрак узкого коридора, скрытого от бального зала тяжелыми бархатными портьерами и огромными, пафосными йольскими елями в кадках. Здесь было тихо, прохладно, а из приоткрытого окна тянуло свежим снегом.

– Магистр Вейл, это уже похищение адептки средь бела дня! Точнее, средь белой ночи! – выдохнула я, упираясь ладонями в его твердую грудь. Полноценно возмущаться мешало то, что спиной я уже уперлась в прохладную каменную стену.

– Тихо, Радклиф, – его голос опустился до опасного, вибрирующего шепота.

Брандон снял свою маску волка и отбросил ее на стоящую рядом банкетку. Без нее его лицо казалось еще более хищным. В серых глазах, растопив привычный лед, полыхало золото. Дракон внутри него явно праздновал победу – он зажал добычу в углу.

– Вы вели себя непозволительно, – процедил он, наклоняясь так близко, что его дыхание опалило мои губы. – Какого черта вы позволяете этому… павлину Грейвсу трогать вас? Держать за локоть? Заглядывать под маску?

Я опешила. На секунду даже бытовые заклинания из головы вылетели.– Кристиан – мой бывший парень! – гордо заявила я, вскидывая подбородок. – И вообще, это не ваше ректорское дело. Я совершеннолетняя, свободная адептка! С кем хочу, с тем и стою у фуршета!

Воздух вокруг нас буквально затрещал. Брандон оперся ладонями о стену по обе стороны от моей головы, полностью отрезая путь к бегству.

– Бывший? – его ноздри хищно дрогнули, он втянул воздух, ловя мой запах, и его взгляд потемнел. – Мне плевать, кем он был, Тайрин. Но сейчас ты принадлежишь этому миру, в котором есть я. И если этот щенок еще раз подойдет к тебе ближе, чем на три шага, я забуду про кодекс академии и сожгу его прямо на полигоне. Вместе с его кусачими розами.

– Вы… вы деспот и собственник! – возмутилась я, хотя сердце в груди предательски завело безумную пляску, а по телу разлилась сладкая, пугающая слабость. – Мы знакомы три дня! Из которых два дня я от вас пряталась!

– Три дня, за которые мой дракон окончательно сошел с ума, – хрипло отозвался он.

Брандон перевел взгляд чуть выше моей головы. Я машинально проследила за его глазами и с ужасом (или восторгом?) обнаружила, что мы стоим аккурат под огромной, пышной веткой омелы, которую младшекурсники заботливо присобачили к старинному светильнику. Магическая омела Йоля слабо мерцала серебристыми искрами, требуя выполнения древней традиции.

– Оу… – только и смогла выдавить я. – Кажется, это заговор.

– Самый лучший заговор в моей жизни, – прошептал Брандон.

Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, снял с моего лица кружевную маску. Его ладонь переместилась на мою щеку, обжигая кожу своим теплом. А в следующую секунду его губы накрыли мои.

Это не было похоже на робкие поцелуи Кристиана. Брандон целовал так, словно забирал меня целиком, без остатка. Властно, требовательно, сдерживая лавину копившейся страсти, которая наконец вырвалась на свободу. Я тихо ахнула, и этот вздох потонул в его поцелуе. Мои руки сами собой взлетели вверх, путаясь в его прохладных темных волосах. Моя хваленая иллюзия на платье окончательно позорно лопнула, обнажая обычную шерстяную мантию, но ни его, ни меня это уже не волновало. Ледяной дракон плавил мою защиту, превращая меня в податливый воск.

Брандон

Вкус земляники. Сладкой, дикой, с едва уловимой кислинкой язвительности.

Когда мои губы наконец коснулись ее губ, в моей голове взорвалась сверхновая. Все министерские инструкции, правила приличия, ректорский статус – все полетело к чертям. Дракон внутри меня довольно взревел, расправляя ментальные крылья. Она не сопротивлялась. Ее маленькие ладошки отчаянно вцепились в мои волосы, а сама она прижалась ко мне так тесно, что я почувствовал каждый изгиб ее тела.

Я углубил поцелуй, теряя остатки хваленого контроля. Моя рука скользнула по ее спине, прижимая Тайрин к себе еще сильнее. Ревность, которая жгла мне внутренности последние полчаса, пока этот сопляк Грейвс вился вокруг нее, наконец утихла, сменяясь чистым, первобытным триумфом.

Моя. Истинная. Сумасшедшая бытовичка с языком поострее боевого клинка.

– Брандон… пусти, – наконец слабо прошептала она, отстраняясь на пару сантиметров. Ее губы были припухшими, щеки горели ярким румянцем, а дыхание сбилось. – Нас… нас могут увидеть. Там, за портьерой, триста человек.

Я тяжело дышал, упираясь своим лбом в ее лоб. Мои пальцы все еще лениво поглаживали ее тонкую талию.

– Пусть смотрят, – хрипло ответил я, хотя понимал, что она права. Если ее увидят здесь со мной в таком виде, слухов не обобрать. А я обещал себе защитить ее от академических сплетен. – Ты сводишь меня с ума, маленькая ведьма.

Тайрин опустила глаза, и тут ее взгляд упал на ее собственное платье. Точнее, на то, что от него осталось. Моя драконья аура полностью выжгла ее иллюзию. Вместо роскошного изумрудного шелка на ней теперь красовалась обычная серая форменная мантия, понизу которой сиротливо торчал кружевной подол… панталон. С начесом. И нарисованными маленькими пингвинчиками.

Я замер. Дракон внутри меня подавился рыком.

Тайрин проследила за моим взглядом, медленно перевела взор на пингвинов, затем на меня. В ее карих глазах паника мгновенно сменилась праведным гневом.

– Вейл! – прошипела она, прикрывая подол руками. – Вы… вы сожгли мою лучшую иллюзию! Вы знаете, сколько сил я на нее потратила?! И вообще, отвернитесь! Пингвины – это конфиденциальная информация!

Я не выдержал. Глухой, раскатистый хохот вырвался из моей груди. Лорд-ректор, гроза инквизиции, стоял в темном углу и смеялся как мальчишка, глядя на панталоны своей истинной пары.

– Радклиф, клянусь, это лучшие пингвины, что я видел в жизни, – выдавил я сквозь смех, снимая свой тяжелый черный парадный мундир и набрасывая его на ее хрупкие плечи. Мундир доходил ей почти до щиколоток, полностью скрывая и мантию, и ее позор. – Идемте. Бал для вас окончен. Я лично провожу вас до общежития, пока вы не применили ко мне какое-нибудь заклинание тотальной аннигиляции.

Тайрин завернулась в мой мундир, как в королевскую мантию, смешно наморщила нос и буркнула:– Молитесь, господин ректор, чтобы завтра на завтраке в столовой я случайно не перепутала соль с порошком для чистки котлов.

Я улыбнулся, обнимая ее за плечи и увлекая к запасному выходу. Я знал, что завтра начнется новая битва характеров, но эту новогоднюю ночь под омелой я уже не забуду никогда.

Назад к карточке книги "Новый год в Академии Четырёх Стихий (СИ)"