Текст книги "Черное копье"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

– Иди, иди же! – вновь раздалось в чертоге. – С этими тремя мы будем говорить дольше. Они сродни нам. И вновь повторяю: если бы не слова одного из них, ты бы уже простился с жизнью, надменный.

Фолко быстро обернулся к Отону.

– Неужто, половинчик?.. – проговорил предводитель негромко. – Воистину, Вождю необходим такой проводник, как ты… Я буду ждать вас три дня. Если вы не вернётесь – буду штурмовать!

Отон резко повернулся и скрылся за спинами поспешивших вслед ему орков и ангмарцев. Уходя, воины изумлённо косились на хоббита.

А потом, когда разошлись в свои подземные убежища полки хозяев Подземелья, погасли вспыхнувшие над вымощенным полем огни и скрылся в сумраке Отон со своими воинами, всё произошло так, как и предсказывал Саруман. Хоббиту были заданы обязательные вопросы – и он дал нужные ответы.

– Идите за нами, – приказал один из воинов, доселе молчавший; именно он поднял руку, когда Фолко назвал Слово.

Тоннель сделал поворот, другой – и вывел во двор, широкую расщелину между скальными отрогами, ещё больше расширенную трудом сотен умелых рук. Здесь было вовсе не безлюдно или, как подумалось хоббиту, «не безгномно». Со стен спускались облачённые в доспехи стражники, а прямо перед друзьями распахивали свою бездонную пасть исполинские Чёрные Ворота, истинный провал в Ничто. Ряды молчаливых воителей втягивались в темноту; и туда, за ними, последовали в сопровождении своих молчаливых спутников гномы и Фолко.

Однако их не повели вглубь; в небольшом, богато украшенном резьбой по камню покое их уже ждали. Забрала не закрывали суровых лиц, и в первый момент Фолко подумалось, что он видит перед собой родных братьев достопамятного Наугрима.

– Что ты ищешь у нас, назвавший Слово? – твёрдо глядя прямо в глаза хоббиту, произнёс один из трёх встретивших их Чёрных гномов.

Его обычный для народа Ауле тёмно-коричневый кафтан перетягивал широкий пояс такой непредставимой красоты, что у хоббита зарябило в глазах от бесчисленного множества крупных самоцветов, перевитых тончайшими золотыми и серебряными нитями. Камни слагались в сложный рисунок, изображавший обвившегося вокруг поясницы сверкающего дракона; в глазах твари горели два крупных изумруда, алые рубины изображали извергающееся из пасти пламя.

– Какого знания ты жаждешь? Чего ждёшь от своего ученичества? – спросил гном.

– Знания, как управиться с новоявленным Копьём Тьмы, – без обиняков заявил Фолко, и в который раз за время своего странствия они с гномами, перебивая друг друга, повели свой рассказ…

Фолко окончил свою повесть встречей с эльфами-Авари и Ночной хозяйкой. Он повинился перед хозяевами, что использовал заветное Слово не для того, чтобы постигать тонкости их несравненного мастерства, а для того, чтобы разузнать побольше об их племени и Великом Орлангуре, о Доме Высокого, о Страже, что окружает его, о Небесном Огне и о том, что намерены делать хозяева Глубинных Слоёв в случае войны Олмера с людьми и эльфами Запада.

– Что ж, мы слышали о вас, – медленно проговорил старший из хозяев, на котором красовался изумительный пояс. – Мы получили весть от Наугрима. Но, половинчик, мы не вступим в эту войну на чьей бы то ни было стороне, и тебе необязательно спускаться в наш Зал королей, чтобы услышать то же самое из уст наших властителей. У нас иное дело и иной труд. Ты уже многое знаешь о нашей главнейшей заботе – крепить Кости Земли. И добавлю, что приходится частенько иметь дело со страшными творениями Вечной Ночи, что властвует за гранью Последнего Слоя, там, под Корнями Арды. Их пламя, клыки и зубы, равных которым нет и не может быть в Верхнем Мире, постоянно терзают тело Арды, и нам приходится противостоять им. Так что у нас своя война, половинчик. В людские дела мы не лезли от века; эльфы Запада чужды нам, вдобавок мы не простили и не простим никогда им Наугламира, нашей святыни. Телхар из Ногрода выковал её с нашей помощью, и немало наших ходило тогда в далёкий, ныне покрытый водами эльфийский город, чтобы выкупить сокровище. Эльфийские предания далеко не обо всём повествуют искренне… К тому же никакая смута среди королей и повелителей западных стран не потревожит ни Серединного княжества, наших друзей и союзников, ни Авари, издревле шедших с нами рука об руку, ни Великого Орлангура, нашего благодетеля… Разве что сам Отец Наш, вековечный Кователь Ауле, явится сюда и попросит нас помочь Закату, – закончил Чёрный гном.

– А в ученики мы возьмём вас охотно, – прогудел другой из хозяев, стоявший за правым плечом умолкнувшего. – Особенно вас, родичи… Для колен народа Дьюрина никогда не была закрыта наша дверь, и не наша вина, что ею столь редко пользовались.

– А мы так надеялись, так обрадовались, увидев вашу мощь, – угрюмо проговорил Торин. – Вы бы могли покончить со всем этим безобразием одним ударом.

– Мы не можем этого сделать по двум причинам, – решительно ответил старший из хозяев. – Во-первых, мы не судьи и не можем вставать на чью-то сторону в споре людей. То, что вы рассказали об этом человеке, Олмере, – нас это не тревожит. В своё время нами был разбит сам Саурон! Вместе с Авари мы опрокинули его полчища, когда они пытались ворваться в наши залы, попутно поджигая принадлежащие нашим друзьям леса… Мир без тех сил, которые вы называете «чёрными», немыслим. К этому трудно привыкнуть, но принять всё же придётся, рано или поздно.

– Знаем, знаем, – махнул рукой Малыш. – Весы и всякое такое…

– Поэтому не будем говорить о невозможном, – поднял руку старший. – Сейчас вам предстоит сделать выбор – чем вы займётесь в ученичестве?

– Мы не можем задерживаться здесь, – возразил Торин. – Нам нужно исполнить наш долг.

– Это против наших законов, – нахмурился старший. – Уложения гласят, что Слово произносит тот, кто желает получить от нас умения и знания. Мы испытываем его и даём наставника. И лишь пройдя долгий путь познания, может он вернуться, если пожелает, – в Серединное княжество, например. От нас нет дороги к тревогам этого мира! Наше знание – не для него.

– Но мы и не просим его, – вставил Фолко. – Мы лишь хотели получить помощь в час острой нужды…

Все трое хозяев нахмурились, воцарилось недоброе молчание.

– Если Совет королей решит, что вы использовали наше Слово в своих корыстных целях, мне жаль вас, – медленно и раздельно произнёс старший. – Вам придётся предстать перед ним!

– Но почему?! – завопил, отбрасывая всякую почтительность и вскакивая с места, Маленький Гном. – Почему обязательно ставить такой выбор? Не хотите помогать – не надо, дайте тогда нам самим окончить дело! Вот глупость-то!

– Идите за нами, – коротко сказал старший и поднялся.

– Мы не подчинимся, – сквозь зубы проговорил Торин. – Вам придётся взять нас силой или убить. Жить с таким камнем на совести мы всё равно не сможем. Дело должно быть сделано – или мы должны погибнуть, пытаясь завершить начатое.

– А от кого вы узнали Слово? – вдруг спросил один из Чёрных гномов.

– От Сарумана, – криво усмехнувшись, ответил Фолко, вставая плечом к плечу с друзьями.

– Зачем горячиться? – вступил в беседу третий из Чёрных гномов, доселе молчавший. – Надо посоветоваться… Совет королей должен узнать обо всём. Похоже, случай действительно особый…

– Почему особый? – вновь не выдержал Малыш. – Почему вам так необходимо удержать нас?

– Всё, что вы увидите и узнаете здесь, должно умереть в вас, – сурово начал старший, однако Малыш, забыв о почтительности, перебил его:

– Да мы же ещё ничего не узнали! Что мы видели? Двор крепости? И вы ещё ничего не рассказали нам!

– Сказали, – ответил старший. – Вы настойчиво пытались втянуть нас в войну Верхнего мира, вы явились и говорили как послы одной из сил. Если вы уйдёте, эта сила узнает о нашем невмешательстве, что будет противоречить нашему закону, – ни одна из Властей вашего мира не должна ничего знать о наших намерениях. Это чревато колебаниями Весов, а для вас нет ничего страшнее, чем вольно или невольно покачнуть их чаши. В тот час, когда вы остались, не уйдя с этим странным человеком, вашим спутником, – вы обрекли себя на ученичество. Пока вы не пройдёте его, вы не сможете уйти отсюда. Ничто, не единое наше слово или изделие, не должно появляться на поверхности. Так гласят наши законы, и не нам нарушать их.

– Но неужели вы не видите, что этот Олмер, быть может, новое воплощение Саурона?! – зарычал Торин. – Вы же сами дрались с ним, неужто вас не волнует появление в Верхнем мире силы, наделённой многими чертами ушедшего хозяина Барад-Дура? Вам мало происшедшего с Ночной хозяйкой?

– Не горячись, – положил руку на плечо старшему третий, тот, что предлагал послать сообщение в Совет королей. – Они кое в чём правы…

– К тому же, – добавил Торин, – этот странный человек, Отон, будет штурмовать крепость, если через три дня мы не вернёмся. Я знаю, что вы отобьётесь, но зачем вам новый и могучий враг?

Старший усмехнулся.

– По-моему, тебе уже следовало бы понять, что мы не страшимся никаких врагов, ни старых, ни новых. Ты отказываешься от ученичества у нас, сам не зная, что это такое. Твой отказ – это лишь твоя гордыня… Впрочем, мы не злодеи и не хотим никого ни к чему принуждать – как не хотим и менять свои уложения в спешке. Я думаю, вам следует явиться в Зал королей – пусть нас рассудят те, в чьих руках ключи истины.

– Но мы не можем странствовать по вашим залам до бесконечности! – не выдержал Малыш. – Весь смысл нашего дела – в быстроте, в том, что мы успеем толкнуть Тьму под локоть до того, как она нанесёт свой удар. Сколько продлится этот путь к вашему Залу королей?

– Лишь несколько часов, – заверил Маленького Гнома старший. – И столько же – дорога обратно к поверхности. Вы увидите, чего мы добились, и, быть может, не станете тогда упорствовать.

– Несколько часов? – недоверчиво хмыкнул Торин, однако ничего не сказал.

Их вели по тоннелям, гулким, широким, тщательно вымощенным, освещённым серебристыми лунными лучами. Серебристые блики играли на отполированных острых гранях чёрных каменных глыб, принявших под рукой опытных мастеров странные, полные внутренней силы очертания. Это были не скульптуры – просто обтёсанные глыбы, но в кажущемся хаосе пересечений их изломанных линий Фолко видел стремительное движение, завораживающее, колдовское, напоминающее тёмные подземные реки, до времени неслышно клокочущие в своих тайных руслах глубоко под корнями гор – а потом внезапно вырывающиеся на поверхность стремительными, неукротимыми, непобедимыми…

Шаги гномов гулко отдавались под высокими сводами. Невидимые световые шахты тянулись отсюда наверх, пронзая скалы, специальные зеркала собирали рассеянный свет, направляя его сюда, в подземные коридоры. Нечто подобное Фолко видел ещё в Мории и потому не удивился, чего, похоже, ожидали хозяева, рассказывая об этом.

Тоннель сделал несколько поворотов, и вскоре до слуха донёсся мерный плеск текущей неподалёку воды. Гномы ещё раз завернули за угол и оказались прямо перед прорубленным в скале широким проёмом – за ним, едва различимая в полутьме, угадывалась быстротекущая подземная река, и Фолко невольно подивился странному совпадению своих ощущений, возникших несколько минут назад, когда он шёл мимо диковинных каменных знаков-символов.

– А теперь – вниз, до самого Зала королей, – указал рукой на поток старший. – Это займёт совсем немного времени.

– Гм, вниз – а как? – подивился Малыш, с опаской глядя на чёрные струи.

Вместо ответа Чёрный гном молча шагнул к потоку, скрывшись за изгибом стены. Переглянувшись, друзья последовали за ним.

Фолко шагал, уронив голову на грудь и почти не глядя по сторонам. С грустью он подумал, что, наверное, смертельно устал – более подземные тайны не интересуют его. Чудо из чудес, твердыня загадочного народа не занимала его и казалась не более чем досадной помехой. Крепко, очень крепко, куда крепче, чем он мог предполагать, держало его в плену наставление Радагаста. Старый маг словно вынимал из него одно за другим чувства, мысли, желания… И равнодушие к раскрывающимся перед его взором подземным красотам уже не удивляло хоббита, вызывая лишь глухую тоску.

«Интересно, смогу ли я когда-нибудь снова обрадоваться Хоббитании?» – отстранённо подумал он.

И в этот момент хозяева подземелья остановились перед покачивающимся на волнах у каменного парапета чёрного железного шара с небольшой дверцей. Старший распахнул её и шагнул внутрь.

– Нам что, туда? – осведомился Малыш, нехотя залезая в гулкое нутро шара.

Последним зашёл третий из провожатых, плотно закрыл и запер дверцу. Спустя мгновение в сыром мраке что-то треснуло, сверкнуло, и во мгле тускло засветился несильный огонёк масляного фонарика. Осмотревшись, Фолко увидел жёсткие деревянные скамьи – и множество ремней, одним концом прикреплённых к стенам. Хозяева сделали знак усаживаться и зачем-то стали привязывать друзей к лавкам этими ремнями, потом сели сами и также затянули узлы на себе.

– Поехали? – полуутвердительно сказал старший и потянул за торчащий из пола кривой рычаг.

Что-то глухо лязгнуло, и Фолко вдруг ощутил покачивание пола – они поплыли. Хоббиты вообще недолюбливают какие бы то ни было машины сложнее, чем водяная мельница; оказавшись во чреве куда-то поплывшего железного шара (почему он не тонет – это оставалось загадкой для Фолко), он еле совладал с приступом панического и позорного страха.

– А теперь держитесь! – вдруг крикнул кто-то из хозяев.

И в тот же миг к горлу подступила мерзкая тошнота, живот хоббита резанула страшная боль, пол ушёл из-под ног, шар закрутило, в уши ворвался уже не плеск, а неистовый рёв воды, и Фолко понял, что их диковинный корабль низринулся куда-то в пропасть. Их крутило и болтало, швыряло из стороны в сторону, однако, хвала всемогущему Илуватару, не переворачивало. Хозяева лишь пересмеивались, глядя на посеревших от страха гномов и хоббита. Малыш изрыгал самые чёрные ругательства, какие только знал, изо всех сил цепляясь за поручни.

Их несло так долго, что хоббит потерял счёт времени. Он изо всех сил боролся с подкатывающими время от времени приступами рвоты, порой почти теряя сознание и моля Силы Арды лишь об одном – чтобы эта пытка поскорее закончилась.

Когда рёв, тряска и болтанка внезапно окончились и шар вновь спокойно закачался на тихой воде, друзей пришлось выводить из него под руки – ноги едва повиновались им.

И вновь коридоры, висячие мосты, аркады, вереницы залов, чьи потолки терялись в полутьме; однако все эти величественные творения, как и достопамятная Мория, казались хоббиту покинутыми – на всём пути они не встретили ни одной живой души.

Фолко догадывался, что подземная река принесла их куда-то в самые заповедные глубины Арды. Как они будут выбираться наверх? Что, если Чёрные гномы и впрямь откажутся выпустить их?

Зал королей открылся внезапно. Ни стражи у дверей, ни самих дверей – они завернули и оказались на краю исполинской, титанической пещеры, перед которой померк даже Замковый зал Мории. Золотистое сияние озаряло его; сверкал искрящийся горный хрусталь, его копьеподобные друзы высились над хаосом багряных и синеватых самоцветов. Пол пещеры устилал мягкий мох, пробивалась трава, и странно было видеть всё это в обычно суровом каменном царстве. Что давало свет и жизнь здесь – Фолко не мог догадаться; у него захватило дух от открывшегося великолепия. Зал королей был богато украшен статуями; дорога вилась меж каменными гигантами, искусно высеченными из исполинских глыб странного серебристого камня, дававшего ощущение необычно тёплого цвета; от этого все скульптуры, несмотря на скрытую в них мощь, казались полными доброты и участия. Хоббит, глядя на них, несколько приободрился.

А дальше, в глубине, Фолко увидел пять высоких помостов, возведённых из красного камня. На каждом, приглядевшись, он заметил богатое кресло, точнее – трон. И на них кто-то сидел, какие-то недвижные фигуры.

Гостей повели по торжественной дороге мимо склонившихся над ней статуй. В полном боевом вооружении застыли воители, напряжённо вглядываясь в даль, озирая приближающегося врага; с инструментом в руке, прищурившись, склонились над работой мастера, и их было куда больше, нежели тех, кто носил топор. Попадались и группы; постаменты были покрыты неведомыми хоббиту письменами; а ближе к вознесшимся помостам его внимание привлёк самый большой памятник в этом зале – спокойно положив на лапы увенчанную многозубчатой короной голову, свивал свои золотые кольца величественный и величавый дракон. Вокруг него, словно несказанно поражённые внезапно открывшейся истиной, застыли гномы. Нетрудно было догадаться, что создавший это мастер изобразил встречу Чёрных гномов с Великим Орлангуром.

Ведомые своими провожатыми, Торин, Малыш и хоббит подошли к помостам. Там действительно сидели пятеро старых, белобородых, полных достоинства гномов. Как и те, что встретили и провели друзей, сидящие носили простую тёмную одежду, и единственное исключение составляли драгоценные пояса, точно состязающиеся друг с другом в богатстве и роскоши. Тонкие золотые обручи обхватывали седые волосы; справа от каждого в специальном железном каркасе стоял высеребренный топор с длинной рукоятью, усыпанной драгоценными камнями. Наступило молчание.

Молчали и друзья. Не первый, куда как не первый раз они стояли вот так перед имеющими силу и власть решать их судьбу; они привыкли и к торжественному молчанию, и к величию вознесённых тронов, заставляющих глядеть на власть имущего снизу вверх, и к изучающим взглядам, и к молчаливой страже… Однако на сей раз у них не отбирали оружия, их доспехи по-прежнему были при них.

Разговор начал гном, сидящий на центральном троне, очевидно, главный.

– Приветствую вас в нашем Зале! – сказал он, приподнимаясь и слегка склоняя голову в знак почтения к гостям. – Я – Вир, старший здесь. А это – Видгри, это – Свальви, это – Тир, а тот, крайний справа, – Мотсогнир. Мы должны рассудить вас, отказывающихся от ученичества и нарушающих тем самым наши законы, нерушимые до этого дня, точно Кости Земли! Можете ли вы оправдаться?

Друзья переглянулись. Опять повторять всё с самого начала! Однако после Вира заговорил Мотсогнир, и голос его, тихий, но глубокий и полный силы, зазвучал под заповедными сводами:

– Мы знаем, зачем идёте вы, и поэтому не нужно вновь пересказывать всё происшедшее с вами. Не о том будет наш разговор. Я скорблю о непомерной гордыне обитателей Верхнего мира! Вы ввязались в войну людей между собой – за власть и золото, за власть на крошечном по меркам Сущего Эа клочке тверди, за непонятное нам право карать и миловать по собственной прихоти. Ты, половинчик, и вы, наши почтенные родичи, – вы чужды этим распрям. Разве оскудел рудами и жилами наш мир, о славный сын Дарта? Разве переделана вся работа ваших молотов? Если вы достигли вершин умения и выше вам уже не подняться – тогда тем больше причин остаться здесь, ибо знание, обретённое в этих чертогах, ты не сможешь сыскать нигде больше. Что вам до распрей между земными владыками? Отринув мудрость и осмотрительность, столь свойственные как твоему роду, отважный половинчик, так и народу Дьюрина, достойные тангары, вы возомнили себя в состоянии решать за других, присвоили себе право скорого суда. Вы идёте, чтобы отнять жизнь у человека, посчитав его новой страшной угрозой миру и покою там, наверху. Однако неисповедимы пути людей, Тьма и Свет причудливо слиты в каждом из них. Нет среди них до конца правых, ни до конца виноватых. Нам ведомо – вы виделись с Наугримом. Вести о вас дошли и до него, давно двинувшегося собственными путями, гордого тайной своего рождения, своим великим отцом. Но разве от него вы узнали нечто, что до конца разрешило ваши сомнения? От него мы получили известия о вас, и ещё раньше наш Отец принёс послание от одного из могучих духов Валинора, именем Олорин – он просил нас помочь вам. Но единственное, чем мы можем помочь, – это избавиться от пагубного заблуждения, внушённого вам силой рук и относительным преимуществом в обладании знаниями. Вы убеждены, что именно вам суждено остановить новую войну, и ради этого готовы втягивать в её страшный размах все новые и новые племена, желая усилить ту сторону, которая, по вашему разумению, права. Вы сражаетесь, охраняя устои старого царства и покой эльфийских крепостей. Вы скажете, что, если не остановить этого человека именем Олмер, он захватит всё Средиземье и Зло восторжествует. Но соразмерили ли вы силы и цвета этих сил? В муках рождается новый строй жизни людей – но разве всё то, что рождено их разумом, не должно, по их понятиям, пройти проверку делом? Они не признают путь медленного движения мысли, всесторонне оценивающей возможные последствия того или иного поступка, и всё невоплощенное тотчас же обретает в их сознании ореол необычайных достоинств, каковыми на самом деле вовсе не обладает, и в их сердцах рождается пустая тоска по недостигнутому, и они бездумно отвергают существующее, стремясь к чему-то призрачному, размытому и неопределенному. Какой же нам смысл вмешиваться во всё это? Давно уже не те и эльфы – отказавшиеся от свободы, покорно ушли они на Заокраинный Запад, где нет ни трудов, ни борьбы, ни забот, чего предостаточно здесь, в Средиземье. Давно не участвуют они в столкновениях тёмного со светлым – во имя чего же нам вставать на их защиту, тем более что пока на них ещё никто не нападает? Угрозы далеко не всегда приводятся в исполнение, опасаться, по-моему, следует не того, о чём на каждом углу кричат последователи этого самого Олмера – а того, о чём они помалкивают. Вы ставите на карту всё, что имеете, но подумал ли ты, половинчик, что если тебя постигнет неудача и ты падешь – что станет с твоим народом, с твоей страной? Если она действительно окажется на пути вторгнувшихся с востока ратей? Или на пути идущих против них сил с запада? Разорение родного очага можно предотвратить, не только закрыв его собой. Войны пресекаются не столько силой и удачливостью, сколько хитростью. Ведь даже если вы убьёте предводителя, на его место тотчас встанет другой. Войны всё равно не избежать, а вы лишь зря погибнете. Подумайте ещё раз! Вы ведь не можете знать своей участи. Наши законы предписывают строго карать обманщиков, пользующихся словом-пропуском в корыстных целях.

Окончив долгую речь, Мотсогнир умолк.

– Это не просто война, – внезапно решившись, заговорил Фолко. – Это продолжение войн, начавшихся ещё до сотворения Арды! Как мне ещё уберечь от разгрома родину? Посоветуйте же, вы, мудрые! Как я смогу жить, если узнаю, что милая моя Хоббитания обращена во прах?! Я не знаю иных способов, да и учиться уже поздно. Речи твои, почтенный, были прекрасны, со многими я бы согласился – если бы понял их предназначение. Какое вам дело до нас, трёх крошечных песчинок в неисчислимом море взвихренных войной народов? Отпустите же нас и дайте пройти наш путь до конца. Мы не можем убедить вас в своей правоте, вы не хотите вступать в сражение ни на той, ни на другой стороне – не нам вас судить. Но только помните, что грош цена всем высокомудрым рассуждениям, если в результате на месте прекрасных, устроенных земель раскинется выжженная пустыня! Да, мы были бы счастливы «втянуть», как нам уже сказали, вас в войну! Втянуть – потому что никогда гномы не служили Злу ни в одном из его многочисленных обличий. Ваши предки, бывало, ссорились с эльфами и даже воевали с ними – но время ли сейчас для старых счётов? Мы имеем дело с могучей и жуткой Силой – и никто не может чувствовать себя в безопасности, пока она действует. А если вы настолько сильны, что одно появление ваше может решить исход дела – так его надо решить в пользу сохранения старого, привычного и устоявшегося, ибо новое, что пробивает себе сейчас дорогу, громоздит курганы мёртвых тел! Отпустите же нас и, по крайней мере, не мешайте. Нам себя всё равно не переломить, и ученики из нас никудышные. Да, на мне есть вина, я произнёс ваше заветное Слово с одним намерением – спасти себя для дела, которое начал и от которого не откажусь, пока ноги ещё могут нести меня. А теперь я умолкаю. Наша судьба в ваших руках. Мы ответим вам на всё, что сможем, если вы спросите.

Утирая рукавом пот и дивясь сам себе, Фолко замолк и потупился под изумлёнными взглядами друзей. Нечасто произносил он подобные речи, но уж если начинал говорить в стиле, более подобающем для героев Войны за Кольцо, то зачастую сам не мог остановиться.

Пять пар глаз спокойно поднялись на хоббита. Пять пронзающих взоров старались проникнуть к самым корням его помыслов; и, прежде чем он успел воспротивиться этому, он услышал голос Вира:

– Малыми речами не переубедить их, брат Мотсогнир. Нужны долгие пути движения мысли, нужно сосредоточение и одиночество… Горячая кровь будет гнать их вперёд до тех пор, пока они не падут мёртвыми. Высокие по их меркам чувства движут ими, они не ищут ничего для себя, – быть может, отпустим их с миром?

– Разве не знает брат Вир, что высокие чувства не могут оправдать гибельных последствий продиктованных ими деяний? – возразил говорившему Видгри. – В безумии своём они готовы на всё, лишь бы исполнить задуманное, – им неважно, сколько погибнет при этом невинных! Сколько Смертных окажется втянуто в истребительную войну!

– Войны не избежать, – угрюмо нагнув голову, хрипло сказал Торин. – Мы уже выиграли одну битву под городом людей Аннуминасом, далеко на западе отсюда. К сожалению, победа не была окончательной, наш враг обретает власть над страшными силами – над Ночной хозяйкой, например. Неужели вас не беспокоит и это?

– Не беспокоит, – холодно произнёс Свальви. – Мы не бросаемся на каждый пожар. У нас иные пути и иные дела.

– Не время сейчас спорить об этом, – досадливо поднял руку Вир. – Что мы сделаем с этими путниками, нарушившими наш закон? Положа руку на сердце, я бы отпустил их. Нам не понять их, им не понять нас. Пусть идут. Что скажешь ты, Тир?

– Пусть идут, – прогудел молчавший доселе гном. – Они чужды нам.

– Нельзя не исполнять закона, – нахмурился Свальви, и Видгри, соглашаясь с ним, молча наклонил голову.

Все повернулись к пятому – Мотсогниру.

– Отпустим, – после продолжительного молчания наконец вымолвил он. У хоббита вырвался невольный вздох облегчения. Свальви и Видгри угрюмо набычились, словно готовясь немедля возражать, однако Мотсогнир остерегающе поднял руку.

– Отпустим, но с браслетами Ауле, – жёстко произнёс он, и все остальные, как по команде, замолчали.

С минуту пятеро Чёрных гномов беззвучно переглядывались, а затем, вставая, один за другим торжественно произнесли: «Да будет так!»

– Вы дадите клятву нигде, никогда и ни под каким видом не говорить на поверхности о чём бы то ни было, что видели, узнали или хотя бы подумали здесь, – начал Вир. – Но слова – ветер. Мы давно не верим никому на слово. Браслеты Ауле, – в его голосе зазвучал металл, – умертвят вас в тот миг, когда вы начнёте говорить при ком бы то ни было четвёртом. А чтобы вы не сомневались – смотрите!

Откуда-то в руке Вира появился простой тёмный браслет без единого украшения, грубо отлитый из чёрного металла. Чёрный гном надел его на торчащий рядом с подлокотником его кресла острый камень и, пристально смотря на него, щёлкнул пальцами. Секунда – и браслет побагровел, засветился, волна жара докатилась даже до стоящих внизу друзей, а спустя ещё мгновение камень потерял первоначальную форму и цвет и потёк огнистой струйкой…

– Не пытайтесь снять или разбить этот браслет, – продолжал Вир. – Благодаря ему мы всегда будем знать, храните ли вы нашу тайну или нет. И если нет – горе вам! А когда он станет не нужен и в один прекрасный день вы не увидите его на ваших запястьях – тогда говорите, – закончил Чёрный гном загадочной фразой.

Скрипучая площадка медленно поднималась вверх по кажущейся бесконечной шахте. Где-то в глубине скрипели водяные колеса, наматывая на себя бессчётные лиги прочных канатов. Те же трое хозяев, что привели друзей в Зал королей, теперь сопровождали их обратно.

Гномы и хоббит молчали. Правое запястье каждого замкнул недобрый серый браслет – словно змея, дремлющая до времени. Кто будет держать в узде заключенные в нём силы?..

Впрочем, против ожидания, на Фолко это почти не подействовало. Он просто прибавил ко многим негласным правилам, которых приходилось придерживаться в этом походе, ещё одно, не принимая его близко к сердцу. Прошло то время, когда его могли повергнуть в страх какие-то, смешно теперь и вспоминать, туманные слухи…

Колёса скрипели, продолжая свою всегдашнюю работу. Друзей ждало Средиземье, ждал Отон.