Текст книги "Зона магов"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– Ах вот ты как! – взревел парень.

Увы, Кео оказался слишком высокого мнения о собственной ловкости. Миг спустя Твердислав поставил ему подножку и, подняв взвывшего мальчишку над головой, без долгих колебаний швырнул навстречу ползущему через канаву коричневому потоку.

Швырнул – и тут же забыл о нем, потому что дорогу дальше предстояло прокладывать мечом; Исайя что-то бормотал себе под нос, может, пытался так же отвести беду, как он отвел мертвую тучу, но на порождения леса это действовало плохо, вернее сказать, совсем не действовало.

– Бежим! – крикнул Твердислав, обрубая самую назойливую ветку, упрямо пытавшуюся воткнуть свое острие ему в икру.

“Бзззз...” – раздалось совсем рядом. Твердислав поднял голову – так и есть. Пожаловали живоглоты. Два, как раз по числу намеченных жертв. Да еще и стояли, трогательно простирая к людям лапы, словно умоляя прийти в их объятия!

– Хрен вам всем! – заорал Твердислав, очень кстати вспомнив еще одно словечко из лексикона мира Черных Игл. – Бежим, Исайя!

Эх, ворожею бы сюда... Джейану, уж она-то бы с ними разобралась... Сила дремала, не отвечая на отчаянный призыв вождя Твердиславичей, Исайя, словно весенняя муха, вяло отбивался от напирающих ветвей, и парню ничего не оставалось делать, как с яростным воплем ринуться прямо на ближайшего живоглота.

Тот, похоже, слегка опешил – наверное, не ожидал, что на его страстный призыв жертва ответит с такой готовностью и страстью. Жуткий клюв щелкнул... но захватил лишь пустоту, а Твердислав со всей отпущенной ему силой рубанул слева-сверху серым клинком, вкладывая в удар всю накопленную горечь, всю память о родном мире, что скорее всего исчез уже в огне разожженного Джейаной пожара.

Серая сталь пробила прочный панцирь, застряв в глубокой ране. Упершись ногой в бок чудища, Твердислав что было мочи рванул оружие – клинок освободился, сам же парень полетел навзничь, мгновенно оказавшись в самой гуще тянувшихся к нему ветвей.

– Не руби! – донесся вопль Исайи, но было уже поздно. Серый меч свистнул, сея настоящее опустошение в рядах противника. Коричневые обрубки так и сыпались на землю. По бедру Твердислава стекала кровь, однако ему удалось подняться на ноги.

Зарубленный им “живоглот” валялся кверху лапами, однако вся земля вокруг буквально кипела от рвущихся к добыче ветвей. Дорога вспенилась, ее поверхность усеяли сотни отчаянно тянущихся вверх коричневых ростков – и острие каждого, похоже, было острее самой лучшей стрелы в мире кланов. Второе чудище так и осталось стоять, слабо жужжа и покачиваясь на тонких ногах. Что сделал с ним Исайя, Твердислав не понял, надо было бежать. На бегу он оглянулся – Кео из рода Кеосов, непотревоженный, стоял среди самой густоты коричневых ветвей и злобно хохотал. Да, лес и вправду не тронул его!..

За спинами Твердислава и Исайи ветви медленно и разочарованно уползали обратно. Осталась лишь заполонившая всю дорогу молодая поросль.

– Ух... ох... не могу... – засипел Исайя, и Твердиславу пришлось остановиться. Они отбежали совсем недалеко – место схватки было отлично видно. Виден был Кео, выбиравшийся из равнодушного к нему коричневого сплетения, убитое Твердиславом чудовище, и второй монстр, мало-помалу пришедший в себя и начавший отчего-то зарываться в землю. Твердислав провел ладонью по бедру. Царапина, и довольно глубокая, но ничего страшного. Бывало и хуже. Зато стало ясно, как выручил его доспех – многие бляхи покрылись вмятинами. Такое бывает от пропущенного сильного удара, но их-то Твердислав как раз и не чувствовал. Пожав плечами, он бросил ломать голову над этой загадкой – сейчас надо было уносить ноги. Хотя... нельзя сказать, что схватка была особенно тяжела, безнадежна или что им удалось спастись лишь чудом. Один хороший удар меча... несколько обрубленных веток... пробежка – и вот они здесь, а все лесные страхи – позади, вместе со связанным мальчишкой. Да, кстати, что это он мчится сюда, словно ошпаренный?..

Кео из рода Кеосов и в самом деле пылил по дороге босыми пятками, пронзительно вереща, точно заяц, которого настигает беркут. За ним следом тянулась полоса взрыхленной земли, и Твердиславу сперва почудилось, что это сам мальчишка каким-то чудом оставляет за собой такое; в следующий миг юноша уже вскинул лук. Кто-то гнался за парнишкой, и ясно было, что этот “кто-то” едва ли побрезгует и белокожей добычей.

– Ато! – неожиданно крикнул мальчишке Исайя; извернувшись, как кошка, паренек ловко прыгнул в сторону. Земля взвилась фонтаном, мелькнуло нечто черное-коричневое, шевелящееся, живое; в следующий миг прямо в это шевеление угодила стрела Твердислава.

Расплескиваясь, поперек дороги встала земляная стена, комья летели вверх, точно хлопья морской пены. Стало видно уродливое тело, точнее, нечто, напоминавшее фантастическое сплетение древесных корней. Твердислав послал вторую стрелу, за ней третью; живая шевелящаяся стена с глухим шумом опала, остался только перегородивший дорогу ров.

– И это всё, на что они способны? – услышал Твердислав собственный спокойный голос. Маска вождя настолько приросла к его лицу, что порой, казалось, начинала жить собственной жизнью. – Трое сильных мужчин прорвались бы без всякого труда. Даже с оружием здешних.

– Н-да, я тоже удивлен, – отозвался Исайя, делая жест, словно стремясь поправить отсутствующие очки. – Судя по всему, это были просто сплетшиеся корни, ничего больше; простая стрела их едва ли бы остановила.

Тем временем Кео вновь оказался рядом. Мальчишка так разогнался, что далеко не сразу смог остановиться. Исайя схватил его за плечо и как следует встряхнул, так что у бедняги лязгнули зубы.

После нескольких коротких фраз пленник вновь присмирел и, понурившись, зашагал дальше в нескольких саженях перед Твердиславом.

– Я сказал ему, что если он дернется еще раз, ты всадишь в него стрелу, – сообщил координатор.

– С удовольствием, – проворчал парень. После всего случившегося он охотно исполнил бы это и без всякого предлога.

– Он нам еще нужен, – заметил Исайя. – Я надеюсь воспользоваться его объяснениями, когда мы придем в город...

– Да паршивец при первой же возможности постарается выдать нас! – не выдержал Твердислав. – Не стоило его вообще спасать!

– Не говори так, – замахал руками Исайя. – Разве это путь Всеотца?

– Этот негодяй толкнул меня в самую гущу ползущих веток, – не выдержал Твердислав. – Хотел меня прикончить, и прикончил бы, коли...

– Но ведь не прикончил, – возразил Исайя. – И потом – разве на его месте ты не вёл бы себя точно так же?

– Когда мы встретились с ними, то не сделали им ничего плохого, – возмутился Твердислав, – но тотчас оказались с ошейниками. Это справедливо?

– Ты осудишь волка за то, что он хочет есть? – ответил вопросом Исайя. – Нельзя винить волчонка за то, что он подражает остальной стае.

– Правильно, ведуньи гнезда мы всегда выжигали огнем, – проворчал Твердислав, – неважно, кто там был, взрослые или детеныши.

Исайя покачал головой и печально улыбнулся.

– Да, кое-кто очень хотел сделать из вас только лишь солдат, смелых, нерассуждающих и жестоких. Я рад, что этот план провалился... но кое в чем, они, я вижу, все-таки преуспели.

– Да ни в чем они не преуспели... – начал было Твердислав, но тотчас же и осекся. – Смотри, что это?

Лес неожиданно оборвался. Твердиславу казалось, что так называемые “глухие и дикие места” должны тянуться еще долго, плавно переходя в другие, не столь опасные – однако здесь всё оказалось наоборот.

Лес кончился, словно отрезанный гигантским ножом. Впереди глаз радовала яркая зелень – песок пустыни. Неширокое кольцо его отделяло коричневый лес от того, что в этом мире именовалось городом.

Наверное, это был самый странный город из всех, что довелось повидать Твердиславу, включая древесный поселок вампиров.

Перед ними расстилалось царство черного и фиолетового, кое-где пересеченное ярко-зеленым и расцвеченное алым. Больше всего увиденное Твердиславом и Исайей походило на скопление исполинских грибов с чудовищно раздутыми ножками и, напротив, съежившимися и сморщенными шляпками. Перевившиеся, сплетшиеся, они поднмались на десятки локтей; поверхность была испещрена десятками, если не сотнями дверных и оконных проемов, тянулись длинные висячие мосты и галереи, сами ножки опоясывали длинные балконы. Непохоже было, что всё это изготовлено из дерева или железа – балконы на самом деле оказались просто разросшимися выступами самих “грибов”. Сами грибы, морщинистые, с загрубшей коркой, казались вышедшими из сказки окаменевшими великанами.

Сами они были черными, с фиолетовыми прожилками; кое-где фиолетового становилось так много, что черный цвет почти исчезал. А вот прорезанные окна и двери были окаймлены красным. Красными были и подвесные мосты, и лестницы, и галереи. В основаниях гигантских домов были сделаны ворота – туда заезжали телеги, запряженные всё теми же жуткого вида зверьми. Народу было довольно много; все кричаще-ярко одеты, все при оружии; многие, столпившись на балконах и галереях ближайшего гриба, с криками размахивали руками, указывая куда-то за спины путников.

– Наверное, лесу наши проделки пришлись не по нраву, – проницательно заметил Исайя.

На пришельцев, однако, никто не обращал внимания. Твердислав не сводил взгляда с напряженной спины мальчишки. Ведь сейчас такой удобный момент! Рядом – свои. Достаточно завопить, кинуться бежать... а в суматохе любой, даже самый опытный лучник может промахнуться.

Однако Кео из рода Кеосов стоял, уныло переминаясь с ноги на ногу и не предпринимая никаких попыток бежать.

– Идемте, – сказал Исайя. – Предоставь всё мне, Твердислав, я управлялся с нашим драгоценным советом, так что как-нибудь уж уболтаю и местное население. Главное – не открывай рта и держись поближе ко мне.

– А что с мальчишкой? – спросил юноша.

– Отпустим, – беспечно сказал координатор. – Я еще разок потолкую с ним, а потом он нам уже не нужен. Пусть идет на все четыре стороны. Местные деньги у нас есть, и даже с избытком. На первое время хватит. Осмотримся, оглядимся... а там видно будет.

Исайя явно хитрил. Какой-то план у него, само собой, имелся; но Твердислав уже успел понять: если верховный координатор молчит, значит, так надо. И раньше, чем он сочтет нужным, Исайя не заговорит.

– Иларо, – коротко приказал Исайя мальчишке. Тот послушно двинулся вперед.

– Что это он такой смурной? – невольно говоря шепотом, спросил Твердислав. – Всё ерепенился, бежать пытался – а теперь вот стоит...

– Примитивные клановые сообщества очень частно отягощены различными поведенческими стереотипами, которые нам показались бы весьма нелепыми...

– Ох, – сказал Твердислав. Он обилия умных слов немедленно начало гудеть в и без того истерзанной жарою голове.

– Прости, пожалуйста, – извинился координатор. – Я хотел сказать – может, это против его представлений о чести или же подобное запрещает ему некое табу...

Как бы то ни было, мальчишка шел смирно, не выказывая никаких намерений бежать, и даже не смотря на своих пленителей. Твердиславу всё это решительно не нравилось. На всякий случай он покрепче намотал на левый кулак ведущую к связанным рукам мальчика веревку.

– Ага! – внезапно воскликнул Исайя. – Сюда-то нам и надо! Трактир и гостиница для усталых путников!

Он указывал на сделанную большими красными буквами надпись прямо над высокой темной аркой входа во внутренности “гриба”. Арка была высотой в добрых четыре человеческих роста. Люди постоянно входили и выходили; многие косились на странную троицу, иные хихикали – правда, в основном над Кео, который вдруг заворчал и сделал попытку прикрыть лицо плечом.

– Похоже, нашему другу внимание не слишком-то льстит, – заметил Исайя. Они уже собирались войти, когда дорогу преградили четверо высоких воинов – таких же смуглых, горбоносых, чернобородых, как и встреченные по дороге несчастные торговцы. Грудь у каждого покрывала сплошная чешуя железного доспеха и Твердислав позавидовал их выносливости – сам он едва не сварился в своей броне, правда, спасшей ему жизнь во время схватки.

– Энно! – резко сказал старший – судя по всему, знаком отличия здесь являлось золотое кольцо в носу.

Исайя что-то спокойно ответил. Руки его оставались скрещены на груди, и воины не могли не видеть, что он не держит – по крайней мере на виду – никакого оружия. На вооруженного до зубов Твердислава они не обратили никакого внимания, ну разве что зыркнули пару-тройку раз; Кео из рода Кеосов не удостоился и того.

Последовал новый вопрос; отвечая, Исайя коснулся надетого ошейника, и Твердислав решил, что начальник патруля задал совершенно естественный сейчас вопрос: “Чей ты, раб, и получил ли разрешение своего господина тут разгуливать?”

И вновь Исайя ответил, спокойно, умиротворительно, но без подобострастия. Незнакомые слова слетали с его языка так же естественно, словно он родился в этих краях.

Наконец, четверка воинов отступила, видимо, удовлетворившись ответами.

– Идемте, – просто сказал Исайя.

– Что им было нужно? Что ты им ответил? – немедленно выпалил Твердислав.

– Они поинтересовались, в честном ли бою мы убили наших прежних хозяев, – невозмутимо проговорил Исайя. Твердислав поперхнулся от неожиданности. – Я же говорил: в подобных кланово-родовых сообществах... прости, Твердь... простая жизнь зачастую рождает очень странные обычаи и привычки, нарушить которые для члена рода куда труднее, чем мне – пройтись босиком по раскаленные углям. Так, похоже, и здесь. Я ответил правду, что захватившие нас в плен погибли от Глаун Амат – Смертной Тучи; “амат” в этом языке, кстати, означает также и саму “смерть”, так что получается тавтология, “погибли от смертной смерти”. Предложил спросить у Кео из рода Кеосов. Однако они ничего спрашивать не стали, а только спросили – наш ли он теперь раб. Я ответил, что да, и тогда они посоветовали как можно скорее найти клейменных дел мастера, дабы он законным образом зафиксировал мои... или твои права на этого раба. Вот и всё. Их не интересовало, лгу я или нет, они ни о чем не спросили мальчика, хотя мы – явно не местные, а он – столь же явно свой. Ну что, будем толковать об этом дальше, стоя тут, на жаре, или пойдем в холодок?

Из черного трактирного зева и в самом деле ощутимо тянуло прохладой.

– Может, сперва к клейменнику? – подозрительно взглянув на мальчишку, предложил Твердислав.

– Да, клеймо сдержало бы нашего Кео... на короткое время, – кивнул Исайя. – Видишь ли, клеймо... это в каком-то роде подтверждение твоей неполноценности. Ты не смог отбиться от поимщиков, но это еще полбеды; ты не смог вырваться от них по пути, и это – три четверти беды; но если ты попал к клейменнику и тебе поставили тавро – ты прирожденный раб и твое место в отхожих ямах, а не среди достойных носить оружие. На нас с тобой ошейники, но клейма нет, и с нами один из тех, кого местные воины не без оснований посчитали за прежнего нашего владельца – то есть мы явно сражались и одержали верх. А победителей здесь воистину не судят.

– Тогда на месте Кео надо вцепляться мне в горло, а не стоять с убитым видом, – заметил Твердислав.

– Ты прав, я уверен, что маленький паршивец просто выжидает удобного момента, – усмехнулся Исайя. – С клеймом ему освободиться будет куда труднее. И все-таки я бы сначала зашел в таверну. Нам ведь всё равно не нужен ни невольник, ни деньги. Да за такого много и не выручишь, – с видом отпетого работорговца вздохнул Исайя.

Твердислав молча кивнул, соглашаясь с координатором.

Они вошли. Высокое, полутемное сводчатое помещение, наполненное приятной прохладой; правда, запах, местная достопримечательность, мог запросто свалить с ног, но Твердислав уже успел как-то притерпеться к повсеместно царившей здесь вони. Таверна – или как там она называлась по-местному? – освещалось дюжиной здоровенных светляков, жуков размером с добрую собаку, устроившихся на потолке и выступах стен. Видно было, что помещение не выстроено и даже не высечено в ткани “гриба” – стены имели ту же фактуру, что и снаружи. Скорее всего это каким-то образом выращивалось искусственно. В остальном же – кроме своих необычных светильников, на которые, естественно, никто из завсегдатаев не обращал никакого внимания – таверна выглядела вполне обычно, даже как-то заурядно. Длинная стойка в глубине, низкие столы со скамейками в зале... Впрочем, приглядевшись, Твердислав понял, что, кроме посуды, здесь не было ничего искусственно сделанного, и стойка, и столы, и скамейки, и даже громадные “бочки” за стойкой – всё это вырастало из пола, являясь частью того самого “гриба”, в котором и устроилась таверна.

Народу было довольно много. Ели нечто вроде залитого соусом жаркого, обильно запивая пенящейся жидкостью из высоких кружек; при виде этого Исайя всплеснул руками и пробормотал:

– Неужели пиво?!

Твердислав этого энтузиазма не разделял, поскольку к пиву в частности и хмельному вообще был вполне равнодушен. Южные кланы частенько присылали в бочонках – через клан Лайка и Ли – легкое молодое вино с их виноградников, однако вождю оно пришлось не по вкусу. Кислятина. Лучше уж муравейного сока выпить, коли жара примучит.

Все втроем, Исайя, Твердислав и их пленник – уселись за свободный стол. Несколько голов обернулись, с любопытством поглазели на них некоторое время, но потом отвернулись. Никто не выказывал никакого желания освобождать пленника или учинять новоприбывшим допрос с пристрастием. Странный это был мир, со странными законами, и нечего было даже и думать разобраться в них с налету.

– Похоже, подавальщиков тут не предусмотрено, – буркнул Исайя, едва успев присесть. – Подождите меня, я сейчас, – он направился к стойке. Твердислав от нечего делать принялся разглядывать публику в таверне и диковинных жуков, дававших свет. Сперва он подумал, что они такие же неживые, как и светильники в мире координатора Исайи, просто декорации – но затем увидел шевелящиеся жвалы, сжимающиеся и разжимающиеся лапы, вздрагивающие надкрылки; жуки словно переминались с ноги на ногу, точно человек, измученный неподвижностью.

Некоторое время они вместе с мальчишкой сидели вполне мирно, но тут у входа в таверну раздался громкий топот. “Опасность!” – вспыхнуло в сознании; Твердислав схватился за меч, и вовремя: Кео из рода Кеосов восторженно завопил, подпрыгивая на месте и размахивая руками. Веревка натянулась, глубоко врезаясь в запястья, но паренек не обратил на это никакого внимания.

Вошедшие пятеро на взгляд Твердислава ничем не отличались от остальных посетителей. Те же хищные горбоносые лица, черные бороды, обилие золотых перстней, цепей и браслетов; вот только в руках они все держали мечи и, едва завидев Кео, всей гурьбой ринулись к нему.

Что там лесные твари и прочие чудовища! Недаром Черный Иван, да будет легок путь его в чертогах Всеотца, говаривал, что самое страшное чудовище из всех – это человек, мечтающий вспороть тебе брюхо и выпустить кишки... Недолго думая, Твердислав рванул веревку, сгреб завизжавшего мальчишку за шею; лезвие меча коснулась горла пленника.

Пятеро воинов замерли, как вкопанные. Глаза их сверкали, рты кривились, но сделать они ничего не могли. Вид их враг имел вполне решительный. Всё было понятно без слов – еще шаг, и я перережу глотку вашему драгоценному пацану.

Рядом с Твердиславом, как тень, возник Исайя, тащивший большой поднос, уставленный какими-то мисками и кружками.

– Похоже, за нашим мальчиком пришли, – вскользь заметил Исайя, неприятно улыбаясь углом рта.

Публика же не выказала никаких принаков страха. Очевидно было, что драки здесь никому не в новинку и служат обыденным развлечением. Народ только подался к стенам, очистив ближайшие к драчунам столики.

Старший из пришельцев разразился громогласной тирадой, поминутно сплевывая на пол и потрясая своим кривым клинком, более напоминавшим ятаган, чем прямые, как стрела, мечи, подобранные Твердиславом на месте гибели торговцев.

– Что ему нужно? – Твердислав наклонился к Исайе. – Мальчишку?

– Мальчишку? Да нет, им он нужен только для очистительных жертв, им нужны мы с тобой. Да ты сам погляди!

И верно, Кео обмяк и бессильно повис на руках Твердислава, глаза мальчишки закатились, похоже, он был без сознания. Оно и понятно – увидеть пришедших тебе на выручку, а потом узнать, что ты им нужен всего-то навсего для заклания!

Исайя что-то резко ответил пришельцам. В ответ раздались нестройные, однако исполненные негодования вопли. По знаку старшего, все пятеро двинулись вперед, заходя сразу со всех сторон. За спинами воинов висели луки, однако ни один не сделал и малейшей попытки им воспользоваться.

– Что ж, мне и впрямь глотку ему резать? – растерянно пробормотал Твердислав.

Зрители завопили, подбадривая и тех, и других.

– У нас с тобой немало болельщиков, – вскользь заметил Исайя. – На нас ставят...

Твердислав не ответил. Старший из вражьей пятерки приближался мягким кошачьим шагом, хищно оскалив зубы. Его прищуренные глаза, казалось, говорили: “Ну, что же ты не режешь? Давай, давай, парень, покажи мне, на что ты способен!”

Твердислав в разговоры вдаваться не стал. Это как с ведунами, вдруг подумал он. Родович всегда может выйти победителем из схватки, если, конечно, врагов не слишком много – потому что ведунские твари, как правило, действовали по шаблону, по раз затверженному порядку – а на что детям Великого Духа, спрашивается, дана голова?

Видя обвисшего, сползающего на пол мальчишку, старший расхохотался. И широко размахнулся мечом, прыгая перед.

Твердислав едва успел уклониться от свистнувшего клинка, однако Исайя не сплоховал. Просто и без затей верховный координатор двинул нападавшему по голове тяжелым подносом, да так, что сам поднос разлетелся на куски, а чернобородый воин с грохотом растянулся на полу, не выказывая никаких намерений подняться.

Остальные четверо разом бросились вперед. Двое атаковали Твердислава, еще двое – Исайю. Твердислав отбил первый выпад, парировал второй, однако третий удар едва не отправил его прямиком ко Всеотцу или еще куда подальше – нападавшие были опытными мечниками, хотя вкладывали в свои удары излишние форс и фасон, словно сражались на потребу публике. Впрочем, кто знает, может, в какой-то мере это так и было.

За спиной Твердислава вновь что-то загрохотало, а зрители вокруг разразились восторженными воплями. Твердиславу озираться было некогда, он едва-едва отбивал градом сыпавшиеся на него удары, не помышляя об атаке и думая лишь о том, как не дать этой серой вражьей стали коснуться его руки или плеча.

И опять вопль за спиной. И грохот. И какое-то смачное хлюпанье, словно кто-то с высоты плюхнулся в глубокую лужу. Откуда ни возьмись, рядом с Твердиславом возник Исайя, в руке он держал меч, но настолько неловко, что оба нападавших на них воина невольно расхохотались. Правда, у одного смех тотчас сменился воплем боли и ярости – Исайя ловко швырнул тому в лицо острый обломок подноса и прежде, чем воин пришел в себя, метко пнул ногой в пах. Враг взвыл, согнулся пополам и грохнулся на пол. Бесполезный меч выпал из его пальцев.

Оставшись один на один с противнком, Твердислав приободрился. Отведя вбок стремительный прямой выпад, он что было сил выбросил клинок вперед, так что лезвие заскрежетало об обух; столкнувшись с гардой, меч Твердислава подпрыгнул, огибая препятствие, и чиркнул по защищенной доспехом груди врага. Железные бляхи не выдержали, из прорехи показалась кровь. Смуглый воин пошатнулся, прижал руку к груди, изумленно уставился на кровь – и грузно, словно мешок, опустился на пол. Глаза его закатились. Он впал в беспамятство.

– Ну вот и все, – спокойно произнес Исайя. Он стоял рядом с Твердиславом, спокойно вытирая руки. – Хоть я староват для таких упражнений, но все-таки кое-что еще помню.

Твердислав обернулся – двое противников Исайи лежали на полу, кряхтя и пытаясь подняться; правда, это получалось у них не слишком хорошо.

– Как это ты их? – изумился парень.

– Старая школа, – туманно пояснил Исайя. – Видишь ли, у меня настолько мирный вид, я кажусь настолько слабым противником, что враг невольно расслабляется. И тут уж зевать нельзя...

Вожак нападавших заворочался на полу и застонал, обхватывая руками голову. С трудом приподнялся, изумленно взглянул на недавних своих противников, что-то пробормотал себе под нос...

– Удивляется, почему мы его не добили, – прокомментировал Исайя. – Садись, они проиграли бой, теперь не сунутся.

– Дураки, – проворчал Твердислав, утирая пот со лба. – Мы их не убили – значит, надо нападать вторично! А они отступают. Мы в кланах...

– Вот поэтому-то ты и выстоял, – улыбнулся Исайя.

Тем временем порядок в таверне восстановился словно сам собой. Люди вернулись к своим столам, Твердислав заметил несколько мешочков, перешедших из рук в руки – очевидно, проигравшие пари расплачивались с победителями. Старший нападавших, злобно поглядывая на Твердислава с Исайей, заставил остальных своих людей подняться на ноги. Подхватив под руки раненного Твердиславом человека, они заторопились прочь. Вслед им полетели смех и улюлюканье зрителей. Старший закрыл лицо руками и опрометью бросился вон.

– Опозорили беднягу, – заметил Исайя. – Они из рода Кеосов, так же как и наш бедный Кео. Если кто-то из членов рода попадает в рабство, тем более – к собственным вчерашним невольникам, род должен отомстить. Но не просто отбить плененного, а принести его в искупительную жертву Жрущему Лесу, ну а наглых невольников...

– Казнить? – предположил Твердислав.

– Напротив. Перепродать.

– Кому нужны были бы два иссеченных мечами трупа?

Исайя развел руками. Мол, не веведущ.

– Ешь давай, а то пиво степлится, – распорядился верховный координатор. Твердиславу только огромным усилием воли удалось запихнуть в себя здешнюю более чем ароматную еду, а вот Исайя ел, как ни в чем не бывало.

– Случалось и хуже едать, – туманно пояснил он. – Подгнивших акридов, к примеру...

Что такое “акриды”, Твердислав не знал, а спрашивать отчего-то не захотелось.

Приведя в чувство Кео, они покинули таверну. Мальчишка еле плелся, так что даже Твердиславу стало его немного жаль. Но рабство – это еще и всегда надежда на освобождение, это шанс, а вот у тех, кто погиб под Смертной Тучей – или как там ее? – уже никаких шансов никогда не будет.

На улице всё осталось по-прежнему. Исайя ловко поймал за широкий рукав какого-то прохожего и выпытал дорогу к клейменнику. Туда они и направились – по усыпанной зеленым песком не то дороге, не то улице, что петляла между огромными черно-фиолетовыми “грибами”. Твердислав заметил, что нигде не было видно ни одной женщины.

– Сам не знаю пока, – ответил Исайя. – Вот наш язык очухается, тогда порасспросим.

Мастер-клейменник держал небольшое заведение на третьем ярусе здоровенного гриба, так что пришлось карабкаться по наклонным веревочным мостам. Как Исайя опознал нанесенные красной краской над дверью знаки, для Твердислава осталось загадкой – письменностью-то местной координатор пока еще точно не занимался!

Однако на пороге лавки Кео из рода Кеосов взвыл дурным голосом и повалился Исайе в ноги, явно намереваясь облобызать покрытые пылью ступни верховного координатора.

– Клейма не хочешь – говори! – распорядился Исайя, и пленник, как ни странно, его понял.

Устроились тут же, на галерее, хотя Твердислав и умолял найти какое-нибудь пристанище, где попрохладнее – на жаре, казалось, сейчас начнет плавиться голова. Доспехов же он не снимал, несмотря ни на что.

Исайя задавал короткие вопросы – Кео отвечал, долго и подробно.

Координатор кивал, гладил мальчишку по голове – тот сперва удивленно раскрывал глаза, видно, его самого никогда не ласкали, – и задавал новый вопрос. Твердислав маялся, не понимая ни слова.

Наконец, когда юноша понял, что немедленно, вот прямо на этом месте, сейчас умрет от жажды, Исайя удовлетворенно вздохнул и попросил развязать Кео из рода Кеосов руки.

– Я узнал всё, что хотел. Любопытный мир, что и говорить; и чем больше я о нем узнаю, тем сильнее мне кажется, что это никакой и не мир вовсе.

Твердислав замер возле наполовину распутанного узла.

– Не мир... а что же? – севшим голосом спросил он. – Посмертие? Мы-таки умерли? Сгорели тогда, в корабле и всё это – просто кара Великого Духа?

Исайя отрицающе покачал головой.

– Отпусти мальчика, Твердь, и пойдем с тобой к местным мудрецам. Сдается мне, они могут порассказать нам еще много интересного... Кео, арратон!

Однако мальчик никуда не побежал. Сидел, шмыгая носом и размазывая по невообразимо грязной физиономии слезы столь же невообразимо грязным кулаком. Исайя участливо наклонился к нему.

– Просит не прогонять его, – выслушав его и выпрямившись, пожал плечами верховный координатор. – Говорит, что ему теперь некуда идти, а его собственный род, раз решил принести его в жертву, не успокоится до тех пор, пока не воплотит задуманное – до того момента все члены рода словно зачумленные... Просит милостивых господ взять его с собой.

– А ошейники он снять с нас не хочет? – осведомился Твердислав.

– Рад бы, но уверяет, что ключ остался у погибшего старшины. Впрочем, пойдем на рынок, там нам эти обручи распилят без особого труда. Хотя я бы посоветовал тебе это украшение оставить.

– Почему? – изумился Твердислав.

– Сейчас это нечто вроде знака доблести, – пояснил Исайя. – Это означает, что мы выиграли бой за свою свободу. Не исключено, что нам предложат наняться в солдаты. Воины тут все время нужны.

– Ты, я вижу, обживаешься здесь, – проворчал Твердислав.

– А что еще нам остается делать, мой юный друг? – вздохнул координатор. – Ну так как, идем к мудрым? По дороге расскажу тебе, что удалось узнать про этот мир...

* * *

Исайя шел не торопясь, рассказывал обстоятельно и подробно, иногда задавая Кео какой-нибудь короткий вопрос. Мальчишка отвечал охотно и, по-видимому, успел смириться с новым положением.

Грибной город, как окрестил его Твердислав, стоял, оказывается, на самой окраине исполинского Жрущего Леса, поглотившего все окрестные края. Правда, пустыни и ее песчаных бурь лес побаивался – потому и сам город окружен был кольцом из привезенного зеленого песка.

– А почему же они тогда не засыплют этим песком дорогу? – тотчас же спросил Твердислав.

– Кео говорит, что пробовали. Но Лес убивал всех, кто пытался это сделать. Обитатели города пару раз попробовали, похоронили убитых – вернее, то, что от них осталось – и предпочли платить лесу дань. Ты спрашивал, почему же они не могли справиться с чудищами – ведь мы и в самом деле прорвались. Я так понял, что лес имеет над этими беднягами куда бóльшую власть, чем над нами. Внушает им непреодолимый страх, например. Или помнишь Смерть-тучу? Почему рухнул круг воинов, хотя они дотоле вполне успешно отбивались? Значит, дело не только в силе или воинском умении. И нам с тобой, вождь Твердислав, еще предстоит выяснить – в чем...