Текст книги "Третье Желание (СИ)"
Автор книги: Нигина Хусаинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Глава 9
Уснуть на жесткой деревяшке именуемой кроватью, было невозможно. Но Монике все же удалось отправиться в царство Морфея.
Ей снился маленький домик, окруженный душистыми кустами роз. От цветов исходил приятный манящий запах. Моника привычным движением открыла дощатую калитку и вошла во двор. Она шла по выложенной камнями тропе к дому. У входа, весело махая рукой, стояла старушка.
– Бабушка!
Моника кинулась обнимать давно умершую бабушку, вдыхая такой родной аромат домашней выпечки.
– Ну-ну…
Бабушка утерла слезы любимой внучке.
– Не реви. Сейчас чаем напою…
Старушка завела ее в дом и, усадив за стол, принялась хлопотать, приговаривая:
– И как тебя угораздило связаться с этим существом? Ну, ничего-ничего. Я помогу тебе справиться. Только внимательно меня слушай и не перебивай…
Из рассказа любимой бабушки, Пэриш узнала удивительные вещи. Во-первых, в ее жилах течет кровь ведьмы. Мать Моники магический дар почему-то обошел стороной. А вот в бабушке и в ней самой, была огромная сила. Во-вторых, джинна, от которого казалось невозможно избавиться, все-таки можно уничтожить. А точнее запечатать обратно в бутылку. И ей, Монике это по плечу, достаточно лишь разбудить свой магический дар.
– Но, – бабушка поучительно подняла указательный палец, – для начала, ты должна стать свободной. Так что, используй второе желание, чтобы оказаться на воле…
– Но бабушка! – возмутилась Моника.
Старушка взяла лицо внучки в свои дряблые руки.
– Не бойся дитя, слушай свое сердце и кровь. Они будут верными спутниками в течение всей твоей жизни…
***
Моника резко открыла глаза. Она огляделась. Вокруг была все та же тюремная камера. Голые стены, цементный пол и неудобное ложе. Пэриш вытерла мокрые щеки. Сон. Это был всего лишь сон. Но такой явный, словно это случилось на самом деле.
Ее бабушка умерла, когда Монике стукнуло двенадцать лет. Пока отец был жив, он почему-то не жаловал визитов дочери к любимой бабуле. Но потом, когда Рика сгубил рак, тогда ей едва исполнилось восемь, Моника буквально прописалась у бабушки. И сколько она себя помнила, Синтия всегда занималась чем-то странным.
Старушка, как и все бабушки, пекла булочки, плюшки и пироги. Но помимо этого, к ней часто приходили незнакомые Монике люди, которым бабушка давала какие-то травы и настои. И сколько бы Пэриш не спрашивала Синтию об этом, бабушка всегда отшучивалась. А теперь этим действиям нашлось объяснение. Ее любимая бабуля ведьма. И она, как оказалось, тоже ею является.
Моника решительно встала с кровати. Желание. Она должна загадать желание, а потом найдет способ избавиться от хамоватого существа. Но перед ней встала весьма трудная задача. Ей еще никогда не приходилось вызывать джинна. Валефор всегда приходил сам. Без приглашения. Пэриш в раздумьях стала расхаживать туда-сюда. В ее сне, бабушка сказала, что даже если джинн и следит за ней, то он не может проникнуть в ее мысли. Главное не рассуждать вслух.
– Валефор! – громко крикнула Моника, – я готова загадать второе желание!
***
Валефор крушил обеденный зал. Впервые, он столкнулся с такой проблемой. Джинн рассчитывал, что Моника, после пару проведенных ночей в камере, тут же кинется загадывать желание. А девушка просто посмеялась над ним и послала куда подальше.
Валефор стукнул кулаком в стену. Это был тупик. Провал. Ну, почему именно она откупорила, этот чертов сосуд? Почему не Джастин к примеру? Ну, выполнил бы он его желания и жил бы себе спокойно. Но нет. Судьба злая шутница. И его спасительницей стала упертая девчонка.
«Валефор! – услышал он ее голос, сквозь гущу мыслей, – я готова загадать второе желание!».
Валефор не поверил собственным ушам. Но когда зов повторился, он готов был приплясывать на месте. Выходит, девчонка не такая уж упертая?
Уже через мгновение джинн стоял перед своей хозяйкой.
– Слушаю и повинуюсь… – с довольной ухмылкой, произнес он, – чего изволите?
– Стать свободной! Я хочу выбраться из этой камеры и вернуться в свою квартиру!
Очередная ухмылка озарила лицо Валефора, а в следующую минуту, Монику окружали родные стены ее квартиры.
***
Оказавшись в своей квартире, Моника хотела прогнать Валефора, но передумала.
– Валефор, – ласково пропела она, – я хочу загадать третье желание. Но пока не могу. Пойми, я много чего желаю, а на чем остановить свой выбор, не знаю. Дай мне месяц. Я определюсь с желанием и когда буду готова, загадаю, окей?
Джинн внимательно на нее посмотрел. Пэриш вела себя странно. Она явно что-то затеяла, а вот что, Валефор понять не мог. Он согласно кивнул, но про себя решил следить за ней.
– Договорились, – сладко улыбнулся джинн и не удержал любопытства, – скажи, почему ты так быстро сдалась? Просто вчера ты явно дала понять, что лучше умрешь, чем загадаешь желания?
– Я подумала, что хуже смерти быть ничего не может. Как говорится: «Выхода нет, только из гроба!».
– Ну, что же... —довольно ухмыльнулся он, – хорошая девочка...
Валефор потрепал ее по голове, словно ребенка, после чего исчез.
Стоило джинну исчезнуть, как Моника кинулась к книжному шкафу. Среди томов, находился секретный отсек. Пэриш открыла небольшой ящичек и, пересчитывая купюры, набрала номер кассы.
– Добрый день девушка, мне нужен билет до Хэмптона. Хорошо, значит, в двенадцать от станции Пенсильвания? Спасибо...
Ровно в 12:00 Моника села в автобус, искренне надеясь, что Валефор поверил ей и сейчас не следит. До Хэмптона, был неблизкий путь, поэтому Пэриш устроилась поудобней и решила поспать.
Разбудил Монику, тихий и приятный голос девушки-проводницы.
– Мисс, мы приехали...
Пэриш разлепила глаза, поблагодарила девушку и вышла из автобуса. Ей повезло, на стоянке стояло несколько таксистов. И сев в одну из желтых машин, отправилась в самый дешевый отель «Бельмонт».
Когда Моника вошла в свой номер, то там ее уже ждал привычный визитер. Валефор вальяжно развалился в кресле. В этот раз волосы мужчины были распущены. Простая рубашка расстегнута до пупа, ноги слегка облегали черные брюки.
– Ты решила от меня смыться? – джинн скрестил руки на груди, – правда? – с иронией поинтересовался он.
– А разве этого возможно? – съязвила Моника в ответ, – правда? – хмыкнула Пэриш. – Я просто приехала к бабушке на могилу. И будь любезен оставить меня одну! Мы же договорились? Или ты не мужчина? Ах, да! – хлопнула она в ладоши. – Ты же хитрый жулик, а я-то наивная поверила тебе...
– Ладно, – хмыкнул Валефор, – мы действительно договорились и я не стану нарушать условие сделки, но учти... – джинн встал и чуть склонился. Таким образом, оказавшись лицом к лицу с Моникой. – Если ты что-то задумала, – очередная ухмылка, – тебе несдобровать...
***
Валефор исчез, но только для Моники. На самом же деле, он решил убедиться в том, что она говорит правду и просто стал невидимым. Джинн внимательно наблюдал за девушкой. Сначала она осмотрелась, а потом пошла в ванную. Шум воды явно давал понять, что Моника решила искупаться, но в этот раз, Валефор вошел в душевую.
Пэриш стояла под струями воды, закрыв глаза. О чем она думала, Валефор не знал. Джинн, подперев косяк, остался наблюдать. Вылив порцию геля на руку, Моника начала растирать им свое тело. После этого движения, Валефор нервно сменил позу. Девушка не видя его и сама того не подозревая, соблазняла джинна. Он закрыл глаза, представляя вместо ее ладоней, свои. Как медленно намыливает тело Моники: шею, плечи, грудь...
Резкий стук вырвал его из прекрасного видения. Валефор распахнул веки, оказалось, что Пэриш уронила бутыль с тем самым гелем. Взгляд невольно упал на название: «Райский Сад». Он ухмыльнулся.
– Да уж, райский... – хмыкнул Валефор и продолжил наблюдать. Он понимал, что поступает неправильно, но уходить не собирался. Джин лишь сменил позу, усевшись на тумбу, стоявшую у стены.
Закончив мыться, Моника встала прямо напротив Валефора, абсолютно голой. Она смотрела на него в упор. По крайней мере, так могло показаться на первый взгляд. На самом же деле, Пэриш просто смотрела в зеркало.
Валефора так и подмывало стать для нее видимым. И одним движением прижать девушку к себе, но он, стиснув зубы, просто исчез.
Глава 10
Моника смотрела в свое отражение. Ее запястья обхватывали два металлических напульсника, от которых тянулась цепь и уходила в никуда. Еще один шаг. Желание. И она окажется в плену.
– Ну, что же, Валефор, – обратилась она в пустоту, глядя на свое отражение. – Крысиные бега начались. Теперь посмотрим кто кого...
Переодевшись, Пэриш приехала на кладбище. Кованые ворота, увенчанные пиками были широко распахнуты. По краям от тропинки, располагались мраморные надгробия, огражденные решетчатым забором. Моника прошла мимо сплошных рядов могил и подошла к нужной.
– Здравствуй, бабушка, – тихо произнесла Пэриш, положа цветы у надгробия. – Прости, что забыла тебя и не приезжала совсем… – Моника разговаривала так, словно Синтия стояла перед ней, а не лежала в гробу. – Мне нужна твоя помощь, – попросила она. И стоило ей это произнести, как непонятно откуда взялся черный, словно смоль, кот. Он ластился, терся об ноги девушки, а потом, как будто зазывая ее, направился вглубь кладбища. В ту сторону, где богатые аристократы организовали фамильный склеп. Моника заинтригованная пошла за животным. Еще бы несколько месяцев назад, она бы ни за что так не поступила. Ну, подумаешь, кот? И что такого, что он так зазывно смотрит на тебя? Но сейчас, Пэриш не отставая, шла за ним.
Кот остановился возле одного из склепа и протяжно замяукал.
– Класс, – вздохнула Моника, – и что мне теперь делать? По-кошачьи я не понимаю. – Кот снова настойчиво мяукнул. – Ты хочешь, чтобы я вошла в склеп?
Черныш, как прозвала его про себя Пэриш, заурчал, словно подтверждая.
– Серьезно? Дожили, я разговариваю с котом у чужого склепа на кладбище. Класс! Прощай жизнь! Здравствуй дурка!
На этой веселой ноте, Моника начала обходить гробницу, в поисках какого-нибудь лаза. Но так ничего и не обнаружила. Она снова встала у черных железных ворот. Над ними высилась табличка, на которой готическим шрифтом была выведена надпись: «Фамильный склеп Ашеров». На правой колонне значился список имен, усопших данного семейства: Мари Ашер, Криспин Ашер, Альфред Ашер.
Моника провела ладонями по воротам, слегка толкнула их. И, естественно ничего не произошло. Они лишь тихонько скрипнули, но так и остались закрытыми. Хотя надежда была. Пока Пэриш проводила свои манипуляции, кот куда-то исчез. Не понимая, что здесь делает, у совершенно посторонних усопших родственников, она развернулась и собиралась уходить. Но тихий и протяжный скрип, заставил ее снова повернуться.
Ворота, которые еще мгновение назад были наглухо закрыты, оказались открыты нараспашку. Как бы приглашая войти. Но желание такого не вызывало. Внутри зияла непроглядная чернота. А что там за ними, Пэриш не знала. К такому точно готова не была, поэтому не взяла даже банального фонарика. А что если она сейчас войдет, а ворота захлопнуться? Что потом? В таких помещениях, мобильный телефон не ловит. И тогда останется ждать, только живых родственников покойников. А перспектива провести несколько дней, а может даже месяцев среди мертвецов не очень радовала. Но ее спутник вновь откуда ни возьмись, появился на пороге и, вильнув хвостом, вошел в склеп. Набрав полную грудь воздуха, Моника шагнула следом. Ворота с громким стуком и протяжным скрипом захлопнулись за ее спиной.
***
Валефор вернулся в свой замок после нескольких часов бесполезного гуляния по городу. Он на протяжении всего времени размышлял о своих чувствах. Джинн никак не мог в них разобраться. С одной стороны, его ощущения можно списать на банальное влечение или желание. А с другой, Валефор чувствовал что-то еще. В принципе он мог наплевать на их договор и создать для Моники очередную ситуацию. В ходе, которой, она загадает и третье желание. Но отчего-то, отчего и сам не знал, джинн не хотел этого делать.
– Вот же, – покачал он головой, – что с ней не так?
– Простите?
Валефор совсем забыл о присутствие Амулия рядом.
– Вот скажи, – обратился он к своему стражнику. – Что с ней не так? Что такого в этой девчонке? Наглость? Смелость? Или, может несусветная глупость?! А может это со мной что-то не так? Схожу с ума после заточения? – Валефор бросил пронзительный взгляд на Амулия, – ай, забудь!
– А может, – начал страж, – вы просто влюбились?
– Чушь! – рявкнул джинн, – ты прекрасно знаешь, это невозможно!
– А вы, прекрасно знаете, что это вполне вероятно. Раз в тысячу лет, рождается ведьма, для баланса между двух рас. И именно она должна стать суженой джинна.
– Во-первых, Моника не ведьма, а во-вторых, почему, черт возьми, этим джинном должен стать я? И с какой стороны здесь любовь? Так, брак по расчету. Бизнес и ничего личного…
– Но все же, вероятность есть, – не отставал Амулий, – вы не можете быть точно уверены, что Моника не ведьма. А что касается ваших чувств, то для баланса, нужна именно любовь. Богини Судьбы сами решают, кого ею наградить. И вы Повелитель, прекрасно об этом знаете. Чувство возникает неожиданно и постепенно. Посудите сами, – взывал к логике Валефора стражник, – почему Моника видит оковы? Ведь если она обычный человек, то этого быть не должно. Второй вопрос: почему она не вызывает у вас ненависть и желание ее убить? Все джинны ненавидят людей и стараются по-быстрому от них избавиться. Но в вашей ситуации все совсем иначе…
Логичное мышление Амулия заставило задуматься и Валефора. Действительно, почему? Почему она видит оковы? И почему не вызывает у него ненависти, как у всех джиннов?
В раздумьях он начал расхаживать туда-сюда. Но если Моника ведьма, то она подсознательно знает о его слабостях, а значит, непременно ими воспользуется. Джинн хлопнул себя по лбу.
– Так вот почему она взяла отсрочку! – воскликнул он, – ей не нужно время на обдумывание желания. Ей нужно время на мое устранение! – осенило Валефора. – Эта чертовка попытается от меня избавиться!
От собственных умозаключений, Валефор стал расхаживать по залу быстрее. И что теперь делать? Задался он вопросом. Последнего желания Моника не загадывала, но попросила об отсрочке. Конечно, ничто не мешает ему нарушить их уговор и последить за ней. Но, что если она действительно обдумывает, что лучше загадать? Валефор готов был взвыть от незнания.
– Я буду следить за Моникой, – принял он решение.
– Не думаю, что эта хорошая идея, – возразил Амулий, – если она и впрямь ведьма, и уже разбудила свой дар, то Моника почувствует ваше присутствие...
– И что прикажешь делать?! Сидеть тут и ждать, когда эта ведьма «Пустоши» запечатает меня в тесную обитель? Да?!
– Нет, – мирно ответил Амулий, – я предлагаю вам выждать пару дней. В любом случае, если она та, кто разделит с вами любовь напополам, то не сможет запечатать. То есть ей это конечно по силам. Но чувства не позволят Монике отправить вас в тюрьму.
– Ну, а если это не так? Что если она обычная ведьма, а я обычный джин. И не будет между нами большой и чистой любви? А? Что предлагаешь?
– Именно поэтому, я и предложил подождать пару дней...
Валефор раздраженно фыркнул.
– И почему мне достался такой непонятливый стражник. Ты что не понимаешь? За два дня, мир может повернуться на триста шестьдесят градусов! А уж о том, чтобы избавиться от меня, достаточно и двух часов. Главное знать один маленький нюанс – заклинание!
***
Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Но самое ужасное, в склепе тяжело дышать. Моника машинально повертела головой и попробовала открыть дверь. Глухо. И что теперь делать, она понятия не имела. Стоило ей податься в печальные мысли, как за спиной раздалось тихое шипение и стрекот.
«Змеи, – с ужасом подумала Пэриш».
В том месте, откуда исходил звук, появилось мягкое свечение. Перед Моникой стояла ее бабушка. Вернее дух старушки висел над землей. Синтия, словно парила.
– Здравствуй дитя мое...
– Ба...бушка? – растерянно прошептала Пэриш. В любой другой ситуации, она бы с воплями пыталась выбраться из склепа. Но сейчас, в призраке Синтии, Моника видела свое спасение от коварного джинна. Рядом с духом, лежал черный кот.
– Зачем мы здесь? В чужом склепе?
– Ох, дитя, – воскликнула старушка, совсем как раньше. Когда малышка Моника шкодничала, бабушка точно также тяжело вздыхала.
– Никогда не прячь ценные вещи у себя дома. Самое лучшее место там, куда точно не полезут. В моем случае это соседи.
Пэриш задумалась вспоминая. А ведь и правда, могила Синтии соседствовала со склепом Ашеров.
– Все семейство Ашеров покинуло земной мир уже давно. Поэтому книгу заклинаний, я спрятала здесь, – продолжала бабушка, – но, Мони, дитя, будь осторожна. В фолианте множество заклинаний неугодных Богу. Не переходи черту. Используй лишь те, что для защиты. Верни джинна в бутылку, а книгу после этого на место. Не стоит погружаться в потусторонний мир. Ничем хорошим для нас не заканчивается. Это вечная борьба с силами зла. – Синтия внимательно поглядела на внучку, – а я не хочу, чтобы твоя жизнь превратилась в битву. Избавься от Валефора и возвращайся к нормальной жизни. Найди работу, выйди замуж, роди детей. В общем, делай все то, что делала бы обычная женщина...
– Но бабушка, – возразила Моника, – ты ведь сама недавно сказала, что мне нужно разбудить свой магический дар...
– Я поспешила. Тебе не нужно этого делать. Если хочешь спокойной жизни. Тогда воспользуйся только одним заклинанием. Для того, что бы провести этот ритуал, ведьмой быть не обязательно...
Сияние стало мерцать, а после вообще исчезло. Моника уже собиралась снова звать бабушку, но легкий стук в углу отвлек ее. Один из кирпичей был чуть, выдвинут. Пэриш вытащила его совсем и выудила из выемки книгу: тяжелый, в кожаном переплете фолиант с позолоченными уголками. Между серыми и жесткими, словно картон страницами, имелась закладка. Моника достала мобильный телефон и посвятила дисплеем. На выбранной странице значилась пометка: «Genie»[1]. Пэриш прижала книгу к себе и направилась к выходу. Как нестранно, но стоило ей толкнуть тяжеленные ворота и они легко открылись. Она зажмурилась от яркого света, а когда зрение привыкло, быстро покинула кладбище. Монике предстояло сложное дело. Отправить Валефора обратно и избавиться от его оков.
[1] Джинн, (лат)
Глава 11
Моника, преисполненная решимости, вернулась домой. Как только она переступила порог квартиры и дошла до дивана, сразу же погрузилась в чтение фолианта. Текст в древней книге был весь на латыни. Но Моника прекрасно понимала суть написанного.
«Для того чтобы освобожденный вами джинн, не был вхож в дом, то нужно в проемах дверей и окон, положить красный стручковый перец. Таким образом, джинн не сможет проникнуть в жилище. Также можно носить перец с собой, тогда он не сможет к вам подойти даже вне дома».
– Отлично!
Обрадованная Пэриш отправилась на поиски перца. В карман совать перец, Моника пока не стала, чтобы не было подозрительно. Когда все проемы окон и дверей были «забаррикадированы», она со спокойной душой продолжила изучение манускрипта. Далее следовал обряд заточения и заклинание.
«Для того чтобы запечатать джинна, вы должна четко решить: хотите ли это сделать. Иначе, заклинание не подействует, и вы только разозлите древнее существо».
После этих строк, Моника задумалась; хочет ли она этого? Пэриш интенсивно покачала головой, прогоняя ненужные мысли. Что значит, хочет ли? Конечно, хочет! Просто жаждет избавиться от Валефора. Она снова уткнулась в книгу, вчитываясь в каждое слово и стараясь его запомнить. Заклинание желательно бы выучить, а не читать стоя с фолиантом.
«Ритуал заточения таков: Возьмите сосуд джинна и найдите ущелье, чем глубже, тем лучше и прочитайте заклинание, держа в руках сосуд: «Nomen ergo Salomon filius David in princeps et magi, Imperare animo viribus ad ollam!» После чего бросьте его в ущелье.[1]
Как оказывается просто. Заклинание идентично тому, которое Пэриш прочитала, когда выпустила Валефора. Изменилось лишь последняя часть. Но перед Моникой встала другая задача: найти сосуд. Она набрала номер Джастина и, используя все свои артистические таланты, проворковала:
– Джас, помнишь, ты хотел одно желание?
– Ну, – послышался недовольный голос на другом конце провода.
– Я готова тебе его отдать, но с одним условием…
– Каким? – тут же оживился Пирсон.
– Ты вернешь мне сосуд джинна. Ну, ту бутыль, что я нашла…
– Зачем тебе? – спросил Джастин.
– Нужно, – не вникая в подробности, ответила Пэриш. И решила поставить точку в разговоре. – Так ты согласен или как?!
Повисла тишина. И тихо было так долго, что Моника решила, что Джастин либо уснул, либо отключился. Она проверила дисплей. Разговор все еще длился.
– Ну?! – поторопила Пэриш, – или ты отвечаешь, или я кладу трубку!
– Согласен, – тут же донесся голос Пирсона, – где встретимся?
***
Моника ждала бывшего парня в беседке кафе. Погода стояла превосходная, поэтому она заняла столик во дворе, а не в душном помещении. Джастин не заставил себя ждать. Мужчина явился минуту в минуту.
– Сосуд, – потребовала Моника, переходя сразу к делу.
– Ишь ты какая…
– Знаешь, тогда я ухожу! У меня нет к тебе доверия! Ты пытался меня убить, поэтому сам понимаешь. Что же касается желания, то вот… – Пэриш положила перед ним ручку и листок. – Изложи здесь, а когда я буду в безопасности от тебя, то сразу загадаю, а нет, вали ко всем чертям!
***
Моника ехала домой, крепко прижимая бутыль к себе. Осталось найти ущелье и произнести заклинание. И свобода. Пэриш никогда не задумывалась над этим словом. Но побывав в психиатрической клинике, а потом и в тюрьме, поняла, что нет чувства прекрасней, чем свобода. Даже любовь уходит на второй план. Когда ты взаперти, то далека от пылкого чувства. До квартиры она добиралась перебежками. Ей не терпелось спрятать сосуд и перейти к поискам ущелья.
Моника уже собиралась войти в подъезд, как сильные руки обхватили ее сзади. Одна рука обвила талию, а вторая, удерживала за шею. И соблазнительный голос, угрожающе прошептал на ухо:
– Решила от меня избавиться, pythonissam[2]?
– Et in eadem sententia non est[3]!
– Да неужели? – усмехнулся Валефор, прижимая девушку к себе, – не верю… – прошипел он. – У тебя в сумке мой сосуд, а дом оккупирован перцем с чего бы это?
– Хм, – усмехнулась Моника, – и что? Убьешь меня?
Одним резким движением, Валефор развернул ее лицом к себе. По-прежнему крепко удерживая одной рукой за талию, а другой за шею. Он поцокал языком.
– Ты же знаешь, что нет. Но, – Валефор угрожающе усмехнулся, – теперь тебе придется пожить со мной во дворце...
Валефор еще сильней прижал Монику к себе и поцеловал.
***
Моника прижималась спиной к мощному телу джинна, но не по своей воле. Его рука, железной хваткой удерживала, не давая даже шанса отстраниться. Соблазнительным и угрожающим тоном, он задал провокационный вопрос, на который Моника естественно соврала. Валефор назвал ее ведьмой, и оставалось лишь догадываться, как он узнал. Хотя, скорее всего, просто следил. Джинн не поверил ей и лишь усилил хватку, тогда она снова спровоцировала его. В данный момент Пэриш не собиралась сдаваться ему на милость. Ни за что! Когда она так близка к свободе...
Резкий разворот, поцелуй, а затем темнота...
Очнулась Моника на роскошной кровати. Мягкий свет свечей, освещал комнату, судя по всему спальню. Плотные драпировки кроваво-алого цвета были наглухо закрыты. Помимо кровати с балдахином из мебели здесь имелся комод и трюмо. Из спальни выходило две двери: одна в коридор, а вторая, в ванную комнату, совмещенную с туалетом.
Первая мысль, которая мелькнула в голове Моники, это где она? Второй мыслью, прочно засевшей в голове, являлся момент с поцелуем. Зачем? Как посмел? И самое главное, почему она не против его повторения?
– Очнулась? – раздался голос Валефора, откуда-то справа. – Как ты могла? Я ведь поверил тебе, дал время, а ты...
– Дал время? Ты нарушил условие сделки и следил за мной!
– Нет, —джинн покачал головой, – я не следил...
– Тогда, как узнал, что...
– Что, что? Продолжай! Ты решила избавиться от меня! Засунуть в эту тесную колбу! – он потряс перед ее носом бутылью. – А ты, как никто другой, особенно после тюрьмы должна понимать какого это, сидеть взаперти! Я провел тысячу лет в тесной темнице, а ты...
Его голос слегка дрогнул, и Монике показалось, что он разочарован или обижен. И ей отчего-то стало не по себе.
– Я предлагал тебе равные условия, – продолжал Валефор, – практически умолял, а ты собиралась непросто запереть меня, но и отправить туда, где никогда не ступит нога человека! Никто в здравом рассудке не спуститься в ущелье!
Джинн замолчал, а Пэриш вдруг почувствовала себя виноватой. Ну, а действительно? С чего она решила от него избавиться? Загадала бы третье желание и жила бы себе дальше. Он ведь и вправду предлагал сделку на равных.
«Нет! – заявила непокорная часть ее души. – Ты ведьма, – шептал внутренний голос, – а ведьмы свободный народ!».
– А почему я должна тебе верить?! Ты ведь жулик! Первого желания вообще практически не было, но ты воспользовался им! Как я могу тебе верить?!
– Я спас тебе жизнь! – рявкнул Валефор. – Это ли не доказательство?!
– Спас? – Моника рассмеялась, – да ты сделал это только потому, что тебе это выгодно! – припечатала она. – И только!
Голос Валефора стал угрожающе тихим. Мужчина оторвался от стены и с грацией хищника направился к кровати, на которой лежала Моника. Он в одно мгновение навис над ней и прошептал:
– Ты твердо уверена в своих словах? На все сто процентов уверена, что я спас тебя только из-за желания?
Его дыхание щекотало шею, а соблазнительный голос, словно пытался загипнотизировать. Моника попыталась отпихнуть Валефора, но потерпела фиаско. Он лишь сильнее навалился, вдавливая ее в матрас.
– Отпусти! – потребовала Пэриш, – иначе...
– Иначе? – усмехнулся Валефор, – что? Что ты можешь, моя маленькая и неопытная ведьмочка? Я не хотел применять силу, – он резко отстранился. – Теперь, я заставлю загадать тебя третье желание...
Тяжелая дубовая дверь громко хлопнулась об косяк, и в спальне стало тихо.
Голые ступни Моники коснулись мягкого, словно пух ворса ковра. Она на цыпочках прошла к окну и распахнула тяжелые занавеси, в надежде сбежать. Возглас ужаса застрял в горле. Пэриш полагала, что за окном окажется лужайка, огражденная высоким каменным забором. Конечно, она не надеялась на легкий побег, но пейзаж за окном явно давал понять, что побег абсолютно невозможен.
Дворец Валефора в прямом смысле разместился на скале, а точнее на ее вершине. Высота впечатляла и захватывала дух. Скалу, на которой высилось логово джинна, окружал океан. Но и это было не все. Примерно в километре, замок окружала стена нежно-фиолетового света.
– Сбежать не получится, – раздался голос сзади. И Моника от неожиданности взвизгнула.
– Какого черта?! – спросила она у Амулия, – тебя стучаться не учили? А может я тут голая была?!
Амулий лишь пожал плечами. А Моника тем временем подумала, что птицечеловека не очень-то заботят людские правила приличия. Она вспомнила, как он беззастенчиво стоял перед ней нагишом, и окончательно убедилась, что Амулию совершенно наплевать на такие мелочи.
– Почему не получится? – тихо спросила Моника, – может, я отважусь спрыгнуть?
– Вероятно, и отважитесь, но... – он указал вниз на океан, – видите плавники? Это акулы. Может быть, случится чудо и вас не съедят голодные хищники, но доплывете лишь до той стены. Это барьер, чтобы ведьмы не смогли попасть сюда, следовательно, и выбраться отсюда ведьме не удастся... – Амулий многозначительно на нее посмотрел. —А вы ведьма.
– Ну, если это так, то как Валефору удалось доставить меня сюда?
– Повелитель снял барьер на время, а когда доставил вас сюда, то вернул обратно...
– Поцелуй, – тихо прошептала она, – зачем он это сделал? После него я потеряла сознание и оказалась здесь...
– Вы человек, – пояснил страж, – для вас поцелуй Повелителя, будь он чуть дольше, оказался бы смертельным...
Несмотря на свое безвыходное положение, Пэриш рассмеялась.
– Умопомрачительный поцелуй в прямом смысле слова!
Амулий не понимал ее веселья, поэтому просто сообщил, что Валефор будет ждать ее в обеденном зале, и удалился.
[1] Именем Соломона, сына Давида, повелителя Магов, приказываю Духу Силы вернуться в сосуд!
[2] Ведьма. (лат)
[3] И в мыслях не бывало! (лат)
