Текст книги "Слепая совесть"

Автор книги: Нидейла Нэльте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Дарсаль

Огни ночного города оставляют яркие дорожки под веками, почти приближая к насыщению зрением. Улавливаю движущуюся суть реки, едва различимые контуры проницаемых для меня зданий, запоминаю силуэт. Ни разу не пробовал рисовать город, а сегодня хочется.

Ноэлия затихла, сидит на моих коленях, продолжаю машинально поглаживать, следя за омаа. Слегка прикрыл ее ауру и салон машины, так чтобы происходящее не вызывало вопросов, но и излишних деталей Слепым не давало. Альбер и Глар отнеслись с пониманием, не мешаются, надеюсь, и императору лишнего не донесут.

Рваные лоскуты синей ауры постепенно восстанавливаются, возвращаются к обычному ясному цвету. Не знаю, что сказать, слова тут лишние, не нужны. Была бы возможность что-то сделать – сделал бы. А так – только глажу, ощущая почти осязаемый отклик, с удовольствием прислушиваюсь к ладоням, перебираю мягкий шелк волос.

Передаю водителю зависнуть над рекой, отсюда должна открываться красивая панорама, даже мое измененное зрение наслаждается. Ноэлия все еще всхлипывает, но уже начинает посматривать по сторонам, на миг застывает, глядя в окно. Всплеск восхищения быстро затухает, сменяется черными иглами тоски, прошивающими ауру снизу вверх, стреляющими куда-то в голову. Не знаю, как их разогнать, использовать омаа нельзя.

Не плачет больше, только вздыхает резко, судорожно. Приходит в себя. Скоро спохватится, стирая ощущение нежданного комфорта, испугается, смутится. Какая же она бывает смешная – как ребенок.

Вспоминаю гамму эмоций, метавшихся по ее ауре, – адресованных мне эмоций. Я ведь тоже ошалел сперва, не ожидал.

Ноэлия начинает елозить, уводя от мыслей о ребенке совсем в другую, гораздо более опасную сторону. Снова воспоминания, дурманящий запах, на миг же показалось… но не подошла, наоборот, успокоилась, взяла себя в руки. А тут и подавно все на виду, другие Стражи наблюдают – издалека, но в пределах досягаемости.

Хочу спросить, как она, и пересадить на сиденье, потому что… тяжело. Потому что она – моя императрица. Женщина повелителя. И даже если в силу возраста или еще чего у нее и возникнут какие-либо непозволительные эмоции, моя забота как личного Стража вовремя рассмотреть и предотвратить.

Но так доверчиво прижимается, понимаю, нужно ждать, пока сама осознает. Иначе решит, будто и я избавиться рад.

Еще какое-то время сидит, уже не глажу, просто поддерживаю. Омаа все непокорнее, усмирять все сложнее, но девушка ничего не видит, углубилась в мысли и печали.

Потом вдруг начинает крутиться, ощупывает свое лицо, загорается свет. Кажется, смотрит в зеркало.

– Ужас, – бормочет, отворачивается к окну.

Хочу напомнить, что для меня не ужас. Ужас полчаса назад был, когда твоя аура в клочья рвалась, а сейчас – ерунда, даже если бы мог видеть. Но молчу почему-то. Ты ведь еще не знаешь, что я наделал. Надеюсь, и не узнаешь. Но тут эру Рамару решать.

Мягко перебирается с моих коленей на сиденье, вызывая жгучую помесь облегчения и прожигающего сожаления. Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Не хочу тебя отдавать.

Все смотрит в окно, легкие разноцветные колебания – порывается заговорить, не то извиниться, не то объясниться, но так и не решается. И не надо. Ни к чему.

– Давай на тот остров опустимся. – Тычет куда-то в окно.

Наклоняюсь, действительно, посреди реки маленький кусочек тверди. Передаю водителю, сопровождающим Стражам. Вроде отсюда никто не сканируется, но проверить необходимо.

Пусто, ночная тишина. Снижаемся, выхожу, отворяю дверь. Ноэлия скидывает обувь, ступает по нагретому за день песку.

– Император злиться не будет?

– Ему передали, что вы прощаетесь.

Отпечаток кивка, отблески воды, ступает в нее, набирает в ладони – умывается.

На мгновение представляется, будто бросится сейчас в эту воду, но нет, выходит, садится на песок. Минуту сомневаюсь, устраиваюсь рядом. Нечто неуловимо настораживает, почему-то вспоминается нападение, но вокруг никого.

– Все видели? – спрашивает.

– Не переживайте, – отвечаю. – Ваши эмоции всем понятны. Я немного прикрыл нас, они не услышат неосторожных слов, просматривают только общий фон.

– Спасибо. – Отворачивается. Молчит, сухое шуршание пересыпаемого песка, запах свежей воды, огни города вдали. – Почему ты пытался сбежать из Астара? – вдруг спрашивает тихо.

Теряюсь. Не та тема, на которую стоило бы вот так разговаривать. Стараюсь, чтобы общий фон моей защиты оставался таким же ровным для остальных Стражей, чтобы не привлечь лишнее внимание. С другой стороны, нужно о чем-то говорить, чем-то отвлечь. Если уж ей так любопытно.

– Один раз почти сразу, да быстро вернули, – отвечаю.

– Тебя забрали против воли?

В детстве многие мечтают стать Слепыми Стражами, это же сила огромная. Но одно дело – мечтать о силе, другое – пройти все круги ада для ее обретения.

– У нас такого понятия нет. Одаренных омаа слишком мало, это их долг перед государством – стать Стражами. Хотя родители надеялись, что смогут предотвратить. Даже прятать пытались. Но разве от Слепых спрячешься? – Кажется, допускаю лишнюю горечь, уплотняю омаа, чтобы давние эмоции перестали тревожить.

Ноэлия прислушивается заинтересованно, хоть собственные беды отступили на второй план.

– Да уж, – вздыхает. – Расскажешь?

Окидываю взглядом окрестности, все rio-прежнему. Охрана наготове, но наши разговоры их не привлекают, наверное, думают, будто Ноэлия на жизнь жалуется. Пожимаю плечами – почему бы не рассказать. Вкратце. Все равно ведь узнает.

– Отец работал во дворце при предыдущем императоре, участвовал в нескольких парламентерских миссиях в Йован. Мои способности проявились рано, видимо. Сейчас сложно судить, просто в определенный момент нас с матерью отправили далеко за пределы Хадрама, в какое-то богами забытое селение. Там я познакомился с Лексием, вместе играли в Слепых, мечтали приобщиться к силе, спасти Айо и стать героями, конечно. – Усмехаюсь, ощущаю улыбку. – Да вот «повезло» только мне. Ни возражения, ни мольбы матери, ни прямые просьбы отца к императору не помогли.

– Было еще две попытки?

Надо же, запомнила. Киваю, какие-то отблески в реке, пытаюсь рассмотреть, но ничего. Охрана тоже молчит.

– Вторая… Слухи дошли, что родители… мм… попали в неприятности. Сорвался почти на одних эмоциях в стремлении найти их, и даже удалось вырваться за пределы Астара. Хотя, возможно, наставники просто позволили мне это – проверяли, наблюдали. В третий раз я уже готовился основательно, много месяцев. Все, как мне казалось, продумал. Добрался до дома, где мы с матерью жили. Там меня и встретил отряд Стражей. Естественно, их было больше и они были сильнее. А я на тот момент даже обучение до конца не прошел.

– А родителям помочь удалось?

– Нет.

– Даже потом, во дворце?

Молчу. Не хочу говорить про обвинение в измене. Тем более что действительно не знаю подробностей. Хотя понимаю, все равно рано или поздно расскажут. Не я, так Шарасса. Раскопала что-то, стерва. Но не хочу. Не сейчас.

– А твой друг? – прерывает молчание Ноэлия.

Ощущаю на своих губах улыбку. Единственный, как оказалось. Остальные и знать не пожелали. Ни бывшие «друзья» отца, ни мальчишки, с которыми вместе росли.

– Лексий нашел меня в Хадраме.

Когда я понятия не имел, что делать со своей дурацкой жизнью. Буквально заставил поступить на службу, хотя бы попытаться, вопреки убеждению сына изменника, что это невозможно. Ругал, язвил, уговаривал, девок водил, даже драться пытался. Хотя что он против Стража, только защита и спасала.

Подбираю слова, все думаю, о чем рассказывать, а что ей знать не нужно. Привычно сканирую окружающее пространство. Сопровождающий гравикар вдруг трогается с места, направляется к середине реки. Связываюсь с Альбером и Гларом.

«Что?» – спрашиваю.

Всматриваюсь в реку, неспокойно там. Стражи молчат – напряженно, мрачно.

«Шаматри», – отвечает внезапно Альбер. Удивляюсь. Здесь, в Иштаре, в самом сердце Йована, – та загадочная сила, которую используют наставники для закалки Слепых Стражей?! Перебираю уровни восприятия, пытаюсь настроиться, уловить.

«Кто она, эр?»

«Ты разве не понял еще?»

«Я разгадал ее суть. – Иначе не победить. – Но не смог понять, кто она, что она, откуда? Как возникает, что ее питает?»

Одна из редких, скупых улыбок наставника.

«Это запретное знание, Дарсаль. Для тех, кто познал пепел омаа».

«Но если доведется защищать от чего-то подобного императора или…»

«Не доведется. Шаматри никогда не появляются за пределами Астара».

– Дарсаль? – Настороженный голос Ноэлии вырывает из воспоминания.

Тоже что-то заметила, почувствовала, хотя не должна бы. Только Слепой Страж способен видеть энергию шаматри.

– Пожалуйста, зайдите в машину, моя госпожа. – Поднимаюсь, подаю Ноэлии руку.

Прикасается, срывая с ладони омаа, – едва сдерживаю. Встает, оглядывается, тоже на реку смотрит:

– Что случилось?

– Не знаю, охрана передала.

Ноэлия кивает, отвожу в салон.

«Увози, – снова Альбер. – Вызвали командира».

Передаю согласие, задремавшему водителю – распоряжение взлетать. Ноэлия прижалась к окну, все всматривается в реку. Интересно, что она там видит. Едва ли, как и я, переплетения энергии – той, особой, которую ни с чем не спутать. Энергии моей первой страсти, искушения, ненависти. Обучения контролю омаа.

Взлетаем. Вода вдруг собирается, поднимается фонтаном, на миг являя черную сущность. Судя по реакции Альбера и Глара, каждый обнаружил свое – то, с чем работал в Астаре.

Волна изливается на берег, туда, где мы только что сидели. И снова тишина, спокойствие, умиротворение, словно и не было ничего.

– Что это? – шепчет Ноэлия. – Похоже на твой рисунок. Такая жуткая… кто она?

– Овиния? – переспрашиваю, продолжая вглядываться в реку, и сам пугаюсь сорвавшегося слова. Даже наставнику не открывал имени своей черной мары.

Поворачиваюсь к Ноэлии, тоже смотрит – испуганно, встревоженно, беру ее руку, чтобы успокоить.

– Кто она? – шепчет будущая императрица.

– Не могу рассказать, моя госпожа, – отвечаю. – Но вам не нужно бояться, для вас угрозы здесь нет. Стражи разберутся.

– Такое же… как тогда, в парке?

– Нет, – отзываюсь. – Это особая… мм… энергия, с которой работают Слепые Стражи. Главное, выяснить, откуда и почему она появилась здесь. Там, в парке, ничего подобного не засекли. Да и не могли.

Нет, о том, что шаматри существуют только в пределах Астара или в наших откатах, Ноэлии точно знать не нужно.

– Дарсаль, – вдруг слышу жалобное, – я туфли на берегу забыла.

– Передам ребятам, – улыбаюсь.

Уж мы явно возвращаться не станем.

Ноэлия

Молча смотрю в окно. Дарсаль держит руку, только не знаю, успокаивает ли это или еще больше пугает. Сегодня словно прикоснулась к его неведомому таинственному обучению, непростому прошлому. Осознаю, что за эти часы он вдруг стал мне ближе, чем все девочки вместе с мадам Джанс за все годы. И в то же время понимаю: не должно быть у жены императора таких глубоких привязанностей. Но как же хочется снова оказаться на его коленях, ощутить родную и надежную грудь, веря, что всегда защитит и никогда не бросит!

Рука Дарсаля горячеет, твою ж бестию, постоянно забываю, что он все эмоции видит! Забираю свою на всякий случай, на миг кажется, будто не отпустит, но сразу же разжимает пальцы.

Как же хочется выяснить… Странная волна, поначалу показалось, черный женский силуэт тоже привиделся – как тогда, во время романтического вечера с Иллариандром. Но громкий плеск воды о песок, слишком четкий образ внутри – точь-в-точь как на картинке…

Овиния. Кто же ты? Мурашки по коже.

Тянущее чувство, не могу разобраться, да и боюсь. А то вдруг Дарсаль раньше меня разберется. Стараюсь отвлечь мысли чем-нибудь другим.

– Ну что там? Узнали? – не выдерживаю наконец.

– Пока ничего. Командир приехал, пытаются выяснить, откуда… и что.

Определенно недоговаривает, не настаиваю. Однако вопросы все приходят и приходят.

– Эти картины ты сам рисуешь? – спрашиваю. – Или выжигаешь?

Ведь действительно, сложно объяснить, но ему удалось запечатлеть особенный образ, который ни с чем не спутать!

– Отпечатки, – соглашается. – Специальная бумага, способная принять слепок омаа. В детстве я любил рисовать, – добавляет после паузы.

Смотрю на него, да что ж это за сила, ради которой нужно отказаться от всего!

– Оно того стоит? – спрашиваю тихо.

Ощущаю взгляд белого пламени.

– Не знаю, – качает головой Дарсаль.

Зря я с дурацкими вопросами. Внизу уже огни правительственных кварталов, наш особняк из-за деревьев вырисовывается. Гравикар снижается. Немного неловко топать здесь босиком, хоть бы не встретить никого!

Но в холле горит свет, мелькают чьи-то силуэты в окнах.

– Что там? – шепчу, приостанавливаясь.

Дарсаль прислушивается. Советники еще по комнатам не разошлись? У них свое отдельное крыло, несколько особо приближенных живут на втором этаже под нами.

– Эры Хармас, Юрай и Аждар обсуждают предстоящую поездку, – отвечает.

– Можно как-то их обойти по запасной лестнице? – спрашиваю.

Дарсаль кивает, ведет меня по дорожке, вымощенной узорчатыми плитами, куда-то на другую сторону дома, почти вокруг, к неприметной боковой двери. Минуем террасу, где мы с Иллариандром так часто ужинали. Там сейчас темно, никого. Входим на лестницу – тоже мраморную, хоть и не такую пышную, как парадная. Здесь подъемника нет, поднимаемся пешком.

Какая-то девушка спускается навстречу, приостанавливается, окидывает взглядом мои брюки, словно пытается узнать. Узнаёт все-таки, надеюсь, выговора от Иллариандра или Валтии не получу.

– Доброй ночи, госпожа. – И спешит дальше.

Здороваюсь машинально.

– Кто это? – спрашиваю у Дарсаля, когда снизу раздается стук закрывающейся створки.

– Служанка, – отвечает как-то мрачно, не могу понять почему.

Ладно, не мое дело. Силы покидают, наскоро смываю с себя песок и остатки слез – лицо все еще припухшее, всегда завидовала тем, у кого кожа быстро восстанавливается. Почти моментально отключаюсь.

Сигнал к завтраку вплетается в сон, но не заставляет с ним распрощаться. Сплю почти до обеда, потом валяюсь в кровати, осознавая, что и этот временный дом неожиданно сделался почти родным, просто потому, что он еще здесь, в Йоване. Малодушные мысли пролежать под одеялом до вечера – собирать мне все равно немного – прерывает телефонный звонок. Подскакиваю, сердце грохочет, сама не знаю, чего жду, – что Тересия приехала? Алма передумала?

Голос императора вызывает неожиданное разочарование – стараюсь не показать и вообще обрадоваться, вдруг по ауре заметят?

– Дорогая, у тебя все в порядке? – спрашивает.

– Да, конечно, – отвечаю, бросаю взгляд на появившегося Дарсаля.

– К обеду будешь?

Хочу отказаться, но вовремя соображаю, что едва ли он стал бы звонить просто так. Поэтому приходится лишь снова повторить:

– Да, конечно…

Саморазвивающийся робот предлагает на выбор зубную щетку, пеньюар и косметичку. С улыбкой поглаживаю его по корпусу.

– Нужно будет в Айо завести какого-нибудь зверька, – бормочу. – Надеюсь, у Иллариандра аллергии нет? – Бросаю взгляд на Дарсаля.

Похоже, удивлен, но отвечает, как обычно, ровно:

– Насколько мне известно, нет, моя госпожа.

Дарсаль

– Что он… ему что-нибудь доложили?

– Мне ничего не передавали, моя госпожа. И… я тоже.

Кивает благодарно.

– А о вчерашнем выяснили? – вспоминает.

– Пока ничего.

Лийт даже в Астар запрос послал. Но что ему ответили, нам не сказал, а уж посторонним и подавно говорить не положено.

– Ваши туфли не нашли, к сожалению. Смыло, наверное. Служанок можно звать для упаковки вещей?

– Нет! – резко качает головой. – Я сама хочу хоть чем-то себя занять. И накрашусь тоже сама. Думаю, сегодня у них забот и без меня хватит.

– Как скажете, моя госпожа.

С удовольствием наблюдаю, как приводит себя в порядок, заодно гармонизируя и растревоженную ауру. Странно, обедать будут не одни. Хм.

Провожаю Ноэлию в обеденный зал, Иллариандр поднимается, радушно встречает супругу. Ноэлия нервничает, ждет выговора. Впрочем, нормальный разговор не помешал бы. На месте Ивена я бы посоветовал. Бесцветные струи одиночества до сих пор нет-нет да и стекают по ауре. Но император предпочитает ничего не обсуждать, целует в щеку, усаживает за стол, задает безликие вопросы, не располагающие к искренним ответам, – наподобие «как спалось?».

– С нами еще кто-то будет? – Императрица проводит взглядом по двум пустым тарелкам.

– Эр Хармас хочет нам что-то сообщить. – Голос императора покровительственный, будто давно уже знает обо всем.

Отправляюсь к Ивену за столик, легкий прощупывающий луч в мою сторону.

«Что на реке?» – все-таки спрашивает, словно упрекнуть в чем-то собирается.

«Не знаю», – отвечаю, Лийт главное и без меня передал.

«О чем с императрицей беседовали, почему закрывались?»

«Расставаться с подругами тяжело».

«Есть что-нибудь, о чем нужно знать Иллариандру?» – Взгляд еще более плотный, изучающий, ощущаю вкрапления омаа – пронизывает, высматривает. Ритуальный вопрос снова приобретает иное звучание.

«Ничего», – отзываюсь. Ничего.

Эр Хармас вводит под руку Хельту. Ноэлия почему-то пугается, но расслабляется моментально, почти вижу, как пытается принять ту же раскованно-снисходительную позу, что и император. Быстро учится.

– Повелитель готов выслушать вас, – поднявшись, церемонно объявляет гостям Ивен.

– Эрлар, эрлара, – кланяется советник. – Госпожа Хельта любезно согласилась стать моей супругой. Хотим испросить вашего благословения.

Присматриваюсь, неожиданный союз. Особенной любви со стороны советника не видно, легкое возбуждение, как и ко всем девушкам ее возраста, даже в сторону императрицы изредка проскальзывает. Остальное стянуто жгутами защиты. Насколько я помню, он уже был женат. Раза два.

От Хельты привычная заинтересованность, но аура неподконтрольна и неупорядочена – основные признаки, по которым легко определить спецслужбы. Стражи со шпионками никогда не церемонились, поэтому женщины Йована давно уже перестали даже пытаться. Но мы все равно наготове, когда-нибудь же могут снова рискнуть.

В Хельте ничего настораживающего. Впрочем, не мои заботы – Лийта. Странно, ауры совершенно однозначно показывают, что детей там не будет, обычно перед свадьбой с нами советуются, Впрочем, тоже не мои заботы.

Император дает высочайшее дозволение, Ноэлия поздравляет. Хельта сыплет фальшивыми улыбками, а в кулуарах не брезговала возмущенно вопрошать, что же повелитель в ней нашел.

– Дарсаль, скрепи союз, – произносит Иллариандр. Поднимаюсь, стараюсь не бросить взгляд на Ивена. Почему я? – Сможешь?

В голосе чудится легкий сарказм. Судя по ауре, Ноэлия хмурится, неприятно ей. А мне вдвойне неприятно. И от тона императора – понятно, за что наказывает, хотя там моей вины не было! И оттого, что Ноэлия видит, как мне место указывают, а вдруг еще заинтересуется почему. Не хотелось бы объяснять.

– Конечно, мой повелитель, – отвечаю, приближаюсь к советнику с невестой.

Беру их руки в свои, кладу большие пальцы на ладони.

– Свидетельствую скрепление союза моих верноподданных! Живите долгие годы, несите благословенное потомство Айо и верность его императору!

Иллариандр приподнимает руку, ставлю метки омаа на ладони – точнее, одну метку, разделенную на двоих. Хармас даже не морщится, зато Хельта вскрикивает, пытается выдернуть кисть, но держу крепко. Поднимаю на нее глаза, отшатывается немного, приходится притушить омаа, чтобы не обжечь. Неприятное прикосновение. Хорошо, что метки выжигаются быстро, отпускаю обоих, отступаю назад.

– Будьте счастливы! – изрекает император. – Надеюсь, эр Рамар не откажется завершить церемонию.

Ноэлия

Странно как-то, что ж вчера не объявили, на общем празднике? Или она до последнего тянула? Неужели лучше хоть с таким, чем одной?

Мы с Хельтой неплохо общались на приемах и даже раз вместе пили чай. Не сказать, чтобы подружились, но когда выбирать не приходится…

Император с личным Стражем и советником быстро покидают нас – готовиться к отъезду. Я уже привыкла, что Иллариандр часто убегает с трапезы первым, – занятой. Хельта же провожает мужчин слегка недоуменным взглядом, переводит на меня и только потом возвращается к еде.

– Как это вы решились? – улыбаюсь я, но ее лицо неожиданно мрачнеет.

– Не всем везет стать императрицами, – возвращает улыбку.

Не нравится мне это, вспоминаю слова Тересии – решаю сразу расставить акценты.

– Совершенно верно, – соглашаюсь. – Императрица здесь одна.

Хельта хочет возразить, но прерывает себя, заставляет сделать легкий поклон по этикету. Рассматриваю ее – красивая, ухоженная, пышные каштановые волосы, яркие глаза, и ведь в родстве с высшими. Что ей в Йоване не сидится? Я бы хоть сейчас местами поменялась…

Поднимаюсь, нет моих сил продолжать лживые диалоги, от которых устаю больше, чем от подготовки к самым сложным экзаменам в пансионе! Впрочем, ведь нам с ней еще ехать, а потом в Айо жизнь налаживать.

– Будет скучно в дороге – заходите на чай, – улыбаюсь напоследок. – А сейчас мне необходимо собираться.

Тоже поднимается, прощается как положено. Бедный Дарсаль снова от тарелки отрывается, нужно будет еды к нам заказать. Не хочу здесь оставаться!

Возвращаемся в апартаменты, принимаюсь складывать вещи, медленно, словно этим можно растянуть время, отсрочить отъезд. Дарсаль тоже идет к себе, все никак не решусь спросить про Хельту. А вдруг у них что-то было и он не захочет говорить честно? Ох, как-то сложно это, но в мыслях уже такие картины, что еще немного, и каждый Слепой сможет разглядеть. Решительно иду к нему, стучусь, дожидаюсь разрешения – хватит с меня полотенец!

Посреди комнаты полусобранная сумка, рядом Дарсаль, так смотрит – неужели я настолько сильно эмоции излучаю?

Прикрываю дверь.

– Иллариандр чем-то недоволен? – спрашиваю.

– Сложно сказать, моя госпожа, – отвечает. – Распоряжений не передавал.

Не понимаю, с чем связано отношение императора, но наталкиваюсь на взгляд Дарсаля, и как-то не хочется у него это выяснять. Может, мне и вовсе показалось. Надеюсь, со временем разберусь в нюансах.

– А Хельта… она… – Ох, тяжело же, краснею, сдуваю с лица непослушную прядь, выдавливаю: – Расскажешь про нее?

– Что именно? – сводит брови Дарсаль, то ли не понимает, то ли не рад.

– Ну… у тебя с ней что-то было? – выпаливаю скорее, чем успеваю сообразить и остановиться.

Какой у него взгляд, и этот белый свет из губ, сразу вспоминаю, как обволакивал мои, согревая изнутри чем-то теплым, почти нежным. И почему-то так неприятно думать, что и Хельты мог касаться…

– Нет, – отвечает, отвернувшись.

– Ну то есть… я хотела спросить… как она ко мне относится, нам ведь предстоит теперь… но не знаю, возможно, тебе сложно отвечать на вопросы, если дело касается кого-то личного?

Как обычно, от волнения не могу правильно фразу сформулировать, однако Дарсаль понимает. Отходит к окну.

– У меня не может быть ничего личного, моя госпожа, – повторяет давние слова. – Ваши приказы приоритетны, если не идут вразрез с приказами императора. Хельта вам, пожалуй, завидует, позволяет себе нелицеприятные высказывания, однако в обычных пределах многие придворные зачастую друг о друге и хуже высказываются. Не думаю, что она вам враг, но и друг из нее едва ли получится. Я бы не советовал вам открываться при ней. Но и бояться ее не стоит, она для Стражей как на ладони, в случае чего я вас предупрежу.

Наверное, его слова должны быть неприятны, да сердце почему-то радостно колотится. Приближаюсь, никак не могу успокоиться:

– Мне показалось, она пыталась заинтересовать тебя.

– Она пыталась заинтересовать многих.

– А другие?

– Вы же видели, советник Хармас…

– Я не про них – про других девушек.

– Многие девушки, – соглашается, – пытались заинтересовать многих из нас. И наоборот.

– А ты…

– Что я?

– Заинтересовался?

– Госпожа Ноэлия, не понимаю вашего вопроса, – оборачивается Дарсаль.

Все ты понимаешь! Только меня уже смелость покинула, а обращение и вовсе добило, сама не знаю, как и зачем решилась спрашивать, и снова не могу оторвать взгляда от белого света, изливающегося из губ. Вспоминаю вчерашнюю ночь, уютное прикосновение его коленей, словно единственное безопасное место в мире, успокаивающие поглаживания, молчаливое понимание. Хочу еще раз наполниться этим светом!

– Вы сегодня ночью куда-нибудь планируете лететь? – прерывает не то мечты, не то фантазии чуть хриплый голос Стража.

– Разве я вчера планировала? – Отворачиваюсь. Обнаруживаю, что успела приподнять руки, предпочитаю не задумываться, зачем, обхватываю себя. Он видит мои эмоции! Осознание накрывает, господи, знать бы еще, как и что видит! – Почему ты спрашиваешь? – уточняю.

– Если вдруг меня не будет, зовите Альбера, он сегодня на дежурстве.

Пугаюсь:

– Как – не будет?! – Сразу ужасы в голову слетаются. – Тебя хотят заменить?

– Без вашего разрешения никто не заменит.

– Даже если император прикажет?

– Думаю, он тоже поставил бы вас в известность. Личный Страж – это личный Страж. Нас просто так не меняют.

– Что тогда? – Вторая грань кошмара, в свете всего предыдущего разговора.

Хельта какая-нибудь, ну или не Хельта, она уже меченая, как и я. И тоже Дарсалем. Нервно хихикаю. Кажется, даже эта черная Овиния вызывает раздражение. Кто такая, почему он не может сказать, и вообще, зачем рисовал?

– Ноэлия, – бормочет Дарсаль тихо-тихо, где-то на пределе слышимости, ощущаю горячие руки на плечах, убирает тут же. – Командир вызывает, я решил заранее вас предупредить… если вдруг что – обращайтесь к Альберу, – продолжает, выравнивая хриплые нотки.

Выдыхаю, ощущаю себя идиоткой. Это он что же решит?! Вспоминаю, что Альбер тоже из Слепых.

Дарсаль

Не могу понять, она действительно себя не контролирует или меня на прочность проверяет? Я-то прочный, конечно. Но видеть эту гремучую смесь эмоций и осознавать, куда они направлены… Неожиданная, невесть откуда ворвавшаяся ревность. Ты ведь никогда не реагировала на мелькающих возле меня женщин – так, легкое недовольство, какое мог бы испытывать и император по отношению к Стражу, отвлекающемуся от службы.

Знала бы, как каждый из цветов прожигает изнутри омаа, манит верой в невозможное, заставляет сомневаться, присматриваться, сгорать горькой надеждой.

Ох, девочка. Не будь ты моей императрицей… Слепому Стражу устоять против таких свечений почти нереально. Даже если потом оказывается, что девушка ничего особенного не испытывала, не хотела и не ждала. Мы-то знаем цену этим цветам. И знаем, как редко и ненадолго они достаются нам – отталкивающим, пугающим. Нелюбимым.

Теряю голову, забываюсь, кладу руки с горящим омаа на плечи, хочу развернуть к себе, снова ощутить губами губы, обтечь своим неизбывным огнем. Сейчас, когда ты вся желаешь этого не меньше меня.

Ладони прожигают на плечах слишком явственные следы – странно, почему не почувствовала? Сжимаю кулаки, закрываю глаза, я приносил присягу императору. Я не могу подвести его сейчас. Тем более что это и ее поставит под удар.

Мог ли Иллариандр просчитать, что так будет? Может ли проверять мою верность? Способствовал ли тому, чтобы на место Ноэлии поскорее взяли нового ребенка, чтобы полностью отрезать ей пути назад?

Может, мне тоже… жениться? Вдруг удастся заглушить, сделать эмоции не столь острыми, остановить безумие. Нужно будет обдумать эту мысль.

Объясняю на всякий случай, куда собрался на ночь глядя. Когда командир говорит: «Давно ты не был на тренировке, сегодня жду», – не стоит даже заикаться, что мне вообще-то некогда сейчас. Или что пока я личный Страж императрицы, числюсь под его командованием весьма условно. То есть за безопасность всего похода, конечно, отвечает он и в случае чего руководит действиями тоже он, но мы с Ивеном уполномочены принимать решения по нашим подопечным без согласования с ним. Отвечать, понятное дело, потом тоже нам.

– Странно, что не к Марису, он же вроде грозился быть среди моих личных, – отвечает внезапно.

Пожалуй, сейчас и я отзеркалю все те всплески, которые только что разглядел у нее. Понравился ей Марис. Утихомириваю себя. Сложно будет его отсутствие объяснять.

С ним сегодня прощаются. Он остается здесь, других добровольцев не нашлось. Или не слишком искали. Беседовал с императором больше часа, а уж сколько говорили ментально, и не узнать.

– Альбер и Гарий на дежурстве, остальных созывают на тренировку и на последний инструктаж перед отъездом.

– А где? – с любопытством оборачивается.

– В парке со стороны комнат охраны есть специальная тренировочная площадка.

– Посмотреть можно?

Удивляюсь, не ожидал.

– Запретить вам едва ли кто посмеет, кроме повелителя.

Приглядываюсь к ее плечам, но аура быстро затягивается, как обычно, не оставляя следов. А мои ожоги и вовсе близки по цвету.

– Позволите… я ваши плечи проверю? – решаюсь.

– Что там? – пугается Ноэлия.

– Боюсь, могли остаться следы. Простите.

– И что делать?

– Если вы не против, я посмотрю сначала.

Смущение с примесью феромонов, бесов Раум, если бы кто-то мог сделать это за меня! Или если бы можно было оставить как есть…

Сверяюсь с омаа, похоже, императрица в домашнем пеньюаре. На нем следов не видно, но он мог просто пропустить энергию через себя. А при чуть более сильном воздействии даже загореться. Он проницаем для моего зрения, да синяя аура слишком яркая, вдруг заглушает. Нужно проверить на ощупь, иначе первое же открытое платье выдаст нас даже зрячим.

Ноэлия отворачивается, четкое, медленное, едва нервное движение – приспускает пеньюар, оголяя плечи, заставляя снова и снова жалеть, что не могу видеть этого нормально, глазами. Только через омаа. Ругать себя за непозволительные мысли. И за промедление, с которым поднимаю ладони, настраиваю, чтобы не добавили еще огня, а лишь помогли просмотреть.

Провожу, прислушиваясь. Как же это приятно – прикасаться просто, по-человечески. Ощущать пальцами прохладу нежной кожи, пробегающее волнение. Вдыхать тонкий аромат.

Кажется, ничего. Выпускаю струйку омаа, чтобы лучше рассмотреть. Не подчиняется, скользит по ключицам, обвивает метку, стекает ниже, спешит охватить как можно больше. Ноэлия прикрыла глаза, застыла, я не могу взять и воспользоваться доверием! Даже когда все внутри сгорает от желания ощутить ее. Хоть так.

С усилием собираю омаа, в последний раз веду ладонями по плечам, поднимаю руки.

– По-моему, все в порядке, – сообщаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – На всякий случай посмотрите еще в зеркало.

Направляю к двери в ванную. Встрепенувшись, императрица словно приходит в себя, делает неуверенный шаг, покачивается. Поддерживаю, пряча омаа, чтобы не пришлось потом еще локти проверять.

За ней не иду, наоборот, открываю окно, опираюсь ладонями о подоконник, подставляю голову свежему воздуху. Аромат выветривается, улетучивается, по кайле забирая с собой выжигающий изнутри огонь.