Текст книги "Черепашки-ниндзя на острове Динозавров"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 6. Перед полётом

На вечернем представлении черепашки помогали готовить номера за кулисами. Они подтаскивали разные цирковые предметы, загоняли назад в клетку зеброгиен (благодарные гномы сказали, что никогда ещё это не удавалось сделать так быстро), желали каждому артисту перед выступлением удачи. В хлопотах вечер пролетел незаметно.

Когда, казалось, всё уже было закончено, в цирке поднялась суматоха. Все забегали и зашумели. Черепашки, которые надеялись посидеть за чаепитием со своими новыми друзьями, растерялись. Они поймали за рукав знакомого гнома и спросили его, что происходит.

– Вы не знаете? Через два часа садится наш корабль. Срочная погрузка. Приказано немедленно упаковывать вещи! – Гном на полной скорости унёсся по своим делам.

–   Вот тебе раз! – развёл руками Рафаэль. – Вот и закончилась наша цирковая карьера.

–   Да, недолго музыка играла... – Лео похлопал по плечу расстроенного Мика.

–   Спокойно, – уверенным голосом сказал Дон, хотя ни в чём не был уверен. – Идём к Кроббину. Надо выяснить, куда уезжает цирк. Быть может, мы отправимся с ними.

Отыскать Кроббина оказалось непростым делом, потому что в данный момент он руководил сборами и сновал по цирку из конца в конец.

Надо сказать, что дело было поставлено умело. Все артисты и работники уже много раз высаживались на различных планетах и в разных городах. Лёгкие на подъём, они привыкли за несколько часов разворачивать городок и за такое же короткое время собираться в путь. Поэтому распоряжение директора цирка не застало их врасплох. К сожалению, никто не знал, куда они отправляются.

Наконец черепашки увидели Кроббина, который поторапливал четвероруких жонглёров. Они складывали сидения для зрителей. Любопытный Лео отметил про себя, что конструкция трибун была удивительно простой и удобной.

–   Господин Кроббин, – обратился Дон к хозяину.

–   А, черепашки, – обернулся к ним Кроббин. – Чех вы заняты? Надо упаковать в ящики гимнастические снаряды. С ними всегда много возни. Сейчас Соли будет сбрасывать то, что прикреплено к куполу.

– Но, господин директор, – удивился Дон, – вы считаете, что мы должны лететь с вами?

– Конечно. Вы же подписали контракт. Пока вы отработали только один день.

– Мы думали, что цирк останется на месте, – возразил Дон.

–   В контракте указано время, а не место. Остался месяц без одного дня, а затем контракт может быть продлён.

–   Где-нибудь на Альфе Центавра? – вставил Лео.

–   Может быть, – серьёзно подтвердил Кроббин. – Маршрут гастролей – это дело дирекции, а дирекция – это я.

–   А если на Альфе Центавра вы не захотите продлить контракт? – поинтересовался подозрительный Рафаэль. – Как мы тогда доберёмся домой?

– Это ваши проблемы. Дирекция цирка – это не такси, чтобы доставлять вас по домам.

Черепашки растерянно переглянулись. Дело принимало неожиданный оборот. Они спрашивали взглядами друг друга: «Что будем делать?»

–   Господин Кроббин не могли бы вы сказать, куда сейчас отправляется цирк, – попытался выяснить Дон. – Может быть, на Большую или Малую Медведицу?

–   Хорошо, – сказал мистер Кроббин,– раз уж вы так волнуетесь, я вас успокою. Мы временно прекращаем гастроли и поищем здесь на Земле тихий укромный уголок, чтобы подготовить новую программу. Затем мы продолжим выступления на Земле или в созвездии Стрельца. Там тоже есть одна подходящая планета червей-рудокопов.

–   Нам надо посоветоваться, – сказал Дон.

–   Пожалуйста, – милостиво разрешил мистер Кроббин. – Только постарайтесь уложиться в минуту. Надо ещё подготовить к погрузке кентавров. Они очень волнуются при переездах. Их надо завернуть в вату, чтобы они не поранились при погрузке. Черепашки отошли в сторону, чтобы поговорить. Мик споткнулся о лежащий на арене канат, потому что шёл с задранной вверх головой. Под куполом Соли возилась с гимнастическим оборудованием. Девушка заметила черепашек и помахала им рукой.

– Что будем делать, братья? –  спросил Дон.

    – Полетели, – добродушно предложил Мик, глядя на Соли.

–   Ничего себе предложение, – сказал Лео. Этот малыш готов затащить нас в соседнюю Галактику вслед за своей стрекозой.

–   А мне Соли нравится, – заметил Раф.

–   Хорошенькое дело, – сказал Лео.

–   Итак, – подвел предварительный итог Дон, – два голоса «за».

–   В общем-то, я тоже «за», – сказал Лео. В цирке весело, а из созвездия Стрельца как-нибудь выберемся, если надо будет.

–   Всё понятно, – решил Дон. – Помогайте Соли, а я сообщу о нашем решении Кроббину, – и он пошёл к директору цирка.

Не было ничего удивительного в таком легкомысленном подходе к серьёзным вопросам. Черепашки – народ весёлый, лёгкий на подъём и любопытный. Разве можно упустить такой шанс? Да ни в жизнь! Оставалась только одна проблема.

–   Господин Кроббин, – снова потревожил Дон директора цирка, – мы решили, что отправляемся с вами, но мы бы хотели предупредить своих близких о том, что нас некоторое время не будет.

–   Предупредите, – разрешил Кроббин.

–   Но как? – Дону показалось, что они разговаривают на разных языках.

–   Разве на вашей планете нет никаких средств связи? – удивился мистер Кроббин. – Видеотелефон, телепатия, почтовые летучие мыши или ещё что-нибудь?

– У нас дома нет телефона, поэтому мы не можем предупредить Сплинтера, а наша подружка Эйприл сегодня собиралась на прогулку с Кейси. Мистер Кроббин достал из кармана своего неизменного фрака странный телефон с множеством кнопок и непонятными знаками.

– Найди-ка Эйприл, подружку черепашек. Она где-то гуляет с Кейси.

– Ну и задание, – недовольно ответил телефон.

***

Эйприл вместе с Кейси пошла в кинотеатр. Они съели порцию мороженого в кафе, а теперь, болтая о разных разностях, не торопясь шли по улице.

–   Черепашки совсем помешались на своём цирке, – сказала Эйприл другу. – Я думаю, они даже во сне видят себя на арене.

–   Это было бы для них отличным занятием, – рассудительно ответил Кейси. – Билеты на их представление были бы нарасхват.

–   Сплинтер сказал, что сегодня они убежали из дома ни свет ни заря. Даже не позавтракали.

–   Вот здорово, а я всегда думал, что у них отличный аппетит.

Кейси хорошо знал черепашек и дружил с ними.

–   Я только опасаюсь, что они опять попадут в какую-нибудь переделку. Ты же знаешь, какие они легкомысленные.

–   Ничего, – резонно заметил Кейси, – я не позавидую тому, кто захочет обидеть этих ниндзя.

–   Так-то оно так... – начала Эйприл, но тут зазвонил телефон.

Эйприл и Кейси с удивлением посмотрели на телефонный автомат, который стоял на улице и вовсю трезвонил. Наконец Эйприл подошла к нему и решительно сняла трубку:

–   Слушаю вас.

–   Это ты, Эйприл? – услышала она голос Дона.

–   Я. А как ты меня нашёл?

Дон благоразумно пропустил её вопрос мимо ушей, тем более что он сам не знал, как аппарат Кроббина сумел связать его с Эйприл.

– Ты знаешь, Эйприл, нам нужно ненадолго отлучиться. Предупреди, пожалуйста, Сплинтера.

– Хорошо, Дон, – ответила девушка, которая плохо соображала от удивления. – Сегодня я приготовила вам пирог с малиновым вареньем. Найдёте его в холодильнике. Надеюсь, вы не очень поздно вернётесь домой.

–   Не знаю, – ответил Дон. – Пока мы уезжаем на месяц, но, может быть, нам продлят контракт.

–   Что?! – только и сказала Эйприл, потеряв от удивления дар речи.

–   Пока! – попрощался Дон. – Надо торопиться, а то звездолёт скоро приземлится. Я позвоню, когда вернёмся.

В трубке раздались короткие гудки.

Кейси пришлось постучать Эйприл по спине, чтобы она пришла в себя.

– Они куда-то собрались! На целый месяц! А потом им могут продлить контракт! – Эйприл говорила восклицательными предложениями.

Ну и что? – сказал Кейси. – Похоже, что выступления в цирке им не только снятся.

–   Немедленно поехали в цирк! – топнула ногой Эйприл.

–   А как же кино? – жалобно спросил Кейси, который отнюдь не разделял тревоги девушки, потому что считал, что черепашки вполне сумеют постоять за себя в любой ситуации.

Ответа не последовало, Эйприл уже бежала к станции метро.

Рядом с шатром села гигантская летающая кастрюля грузового звездолёта. Она была величиной с семиэтажное здание, а на крышке можно было устраивать велосипедные гонки по кругу. Звездолёт после выгрузки цирка автоматически поднялся на орбиту искусственного спутника Земли и в режиме невидимости дожидался там сигнала Кроббина. Его никто не заметил, и он никому не мешал. Орбита – это довольно удобное место для парковки транспорта. Только один раз невидимый корабль, уворачиваясь от спутника-шпиона, случайно сбил антенну на каком-то спутнике связи. Из-за этой случайности жители Люксембурга и Монако не смогли увидеть финал соревнований по фристайлу в Канаде.

Как только на корабле услышали знакомый сигнал на приземление, он немедленно покинул орбиту и опустился на пустырь в Нью-Йорке. Сигнал подал прибор Кроббина, который, как можно было заметить, умел очень многое.

Кроббин, в свою очередь, решил сняться с места потому, что его встревожили два утренних визита. Он понял, что Земля – довольно странное место, где много непонятных правил, которые надо выполнять. Кроме того, люди здесь беспокоятся друг о друге, поэтому могут поднять большой скандал из-за нескольких зрителей, превращённых в кроликов. Кроббин решил собрать вещички и отсидеться некоторое время в каком-нибудь тихом месте, пока не уляжется шум в связи с пропажей зрителей, полицейского и чиновника из мэрии.

Можно было, конечно, вообще улететь с этой планеты, но Кроббина заинтересовала Земля. Во-первых, цирк пользовался здесь успехом. Каждое представление собирало полный зрительный зал. Билеты были проданы на неделю вперёд, и Кроббин ухмылялся, представляя себе, как удивится обманутая публика, когда шапито не окажется на месте. То-то заплачут дети, которым обещали весёлое представление, затопают ногами на родителей. Кроббину были по сердцу такие сцены.

Но была и более важная причина для того, чтобы не торопиться улетать с этой планеты. Кроббин обратил внимание на то, как ярко загорается его кристалл во время представлений, когда публика пугается чего-нибудь. Оказалось, что у жителей этой захолустной планеты есть очень редкое для Галактики качество – они обладают сочувствием к чужой боли и чужим неприятностям. Стоило упасть артисту или удаву схватить свою жертву, как весь зал вздрагивал и ойкал, особенно дети. Энергия испуга впитывалась в голубой кристалл, и он загорался жгучим глубоким светом. Обычно эту энергию излучал только тот человек, который попался удаву или был превращен в кролика. Но даже этой энергии с лихвой хватало на то, чтобы магические силы Кроббина росли. Зрители большинства планет смотрели на такие сцены в цирке со сдержанным интересом, но ничуть не пугались за чужую жизнь. С другой стороны, на высокоразвитых планетах, где жители умели сочувствовать друг другу, таких магов с Арктура, как Кроббин, не пускали даже на орбиту, зная их зловредность.

За несколько представлений в Нью-Йорке в кристалле Кроббина скопилось больше силы, чем за сотни представлений на какой-нибудь планете червей-рудокопов или попугаев-пересмешников. Подумать только, как одновременно тысячи зрителей опасались за жизнь какого-нибудь летающего гимнаста! Да, этой планетой следовало заняться всерьёз, и у Кроббина возникло несколько стоящих мыслей.

По этим причинам хозяин цирка маг и волшебник Кроббин дал распоряжение погрузиться на корабль и собирался найти на планете уютный уголок, где его никто не потревожит.

Оборудование было готово к погрузке. Крышка летающей кастрюли откинулась, и показалась огромная лапа погрузчика. Она взяла за макушку главную штангу шатра, огромный купол шапито сложился, как зонтик, и был уложен на своё место на корабле. Затем пришел черёд ящиков и клеток. Одновременно открылись пассажирские люки, и началась посадка артистов и работников цирка.

Черепашки с восторгом наблюдали за работой гигантского погрузчика межзвёздного цирковоза.

– Эх, в Голливуде бы всё отдали за один день съемок такого корабля! – сказал неравнодушный к кино Дон.

– Да, могу себе представить, какой там компьютер, – поддержал его Лео.

–   Могли бы придумать какой-нибудь другой способ упаковывать кентавров, – проворчал Раф, потирая голень, по которой ему ударил копытом нервный человеко-конь.

–   Посторонись! – крикнул Мик, волоча большой горшок, из которого рос на двойном стебле кот-цветок.

От его крика цветок испуганно прижал уши с кисточками. Сверху над ними пролетела Соли, показывая Мику дорогу. Погрузка близилась к концу.

– Черепашки, марш в звездолёт! – скомандовал Дон, и все они отправились вслед за Миком и Соли к ближайшему люку.

***

Когда Эйприл и Кейси прибежали на место, где ещё вчера шумел и сиял огнями цирк-шапито, было уже поздно. Пустырь снова стал обычным пустырём. Где-то далеко в небе слышался шум работающих двигателей космического корабля. Эйприл проводила взглядом падающую звёздочку. Космолёт включил режим невидимости, и звёздочка погасла.

Кейси перевернул ногой пустой ящик с наклейкой: «КОМБИКОРМ ХРУМ-ХРУМ. ТОЛЬКО ДЛЯ КЕНТАВРОВ. СДЕЛАНО НА БЕТЕЛЬГЕЙЗЕ».

–   Похоже, мы опоздали, – сказал он.

–   Пусть только попробуют не вернуться! – Эйприл погрозила в небо кулачком. – Я им уши поотрываю и выброшу в мусорное ведро.

–   У черепашек нет ушей, – рассудительно заметил Кейси, но тут же смолк, увидев слёзы на глазах Эйприл.

Глава 7. Островок в океане

В кают-компании было тесно и шумно. Перелёт обещал быть недолгим, поэтому артисты не расходились по своим каютам. Корабль плавно летел на километровой высоте вдоль побережья. Благодаря включённым антигравитационным двигателям и защитным силовым полям никакой болтанки и перегрузки не чувствовалось. Черепашки прилипли к иллюминаторам. Внизу проплывала панорама ночного Нью-Йорка с огнями, небоскребами, автострадами, походившими на огненные реки, по которым плывут в обе стороны тысячи светлячков – фары автомобилей.

Звездолёт на несколько минут завис на одном месте, потом резко набрал высоту, хотя никто этого не почувствовал, а затем взял курс в сторону моря. Теперь внизу была видна только морская гладь с редкими искорками-кораблями. Черепашкам сразу стало скучно, и они сели к столу.

В это время Соли что-то считала, загибая пальчики на руке, а затем нажала на кнопки в стенном автомате. Через несколько секунд на подносе оказалось семь чашек горячего какао и пять с половиной земляничных пирожных. К тому же в двух чашках какао было только по половинке. Такое странное количество порций объяснялась очень просто. Четыре полных чашки и четыре пирожных были предназначены для черепашек. Одна чашка и половинка пирожного были для Соли, ей нельзя есть много мучного, чтобы не растолстеть и не потерять лётных качеств. Две половинки какао и половина пирожного достались клоуну Полюсу. Его головы постоянно ссорились из-за того, чья очередь есть. Это был очень трудный вопрос для Белого и Рыжего. Обе головы любили чем-нибудь полакомиться. Но ведь всё съеденное шло в общий живот, и если Рыжий плотно позавтракал, пока Белый спал, то второй просыпался сытым и лишался удовольствия, получаемого от еды. Поэтому обе головы бдительно следили друг за другом и требовали делёжки по справедливости. Правда, Рыжий всё равно мухлевал, из-за этого Полюс толстел. Иногда головы садились на строгую диету, но всегда получалось так, что Белый голодал, а Рыжий то потихоньку начинал что-нибудь жевать, то неожиданно хватал первую попавшуюся пищу и заталкивал в рот. Такое поведение нередко заканчивалось ссорой и даже подзатыльниками.

– Прошу к столу, – позвала всех Соли.

– Вот и хорошо, – сказал Раф, принимаясь за пирожное, – а то мы упустили сегодня пирог, который испекла Эйприл.

Черепашки с аппетитом принялись ужинать. Соли ложечкой сняла крем со своего кусочка и поднесла его к странному растению, которое стояло рядом в горшке. Пушистый шар с треугольными ушами высунул розовый язычок и слизнул угощение.

–   Что за невиданное существо? – спросил Дон. – Это растение или зверь?

–   Я и сама не знаю, – ответила девушка, – но это мой хороший приятель. Я зову его Ушистик, потому что он пушистый и у него чуткие ушки. Эта порода называется муркот полевой.

–   Он очень симпатичный. А чем его кормят, сливочным кремом? – поинтересовался Мик и протянул существу свою ложечку лакомства.

Зверь-цветок ещё раз поработал язычком, и все почему-то расплылись в улыбке.

–   Вот видите, – сказала Соли, – это самое удивительное и доброе существо из созвездия Южный Крест. У него есть два стебля, поэтому оно может расти на земле. Ему нравится мягкая влажная почва, поэтому я вожу его в горшке и не забываю поливать. Если почва засохнет, Ушистик вытаскивает стебли из земли и, смешно переваливаясь, топает на своих корнях, пока не найдёт место получше.

–   Но ведь крем он тоже ест, – заметил Лео. – Это из вежливости?

–   Я бы не стала удивляться, – улыбнулась Соли, – Это очень деликатное существо, и из вежливости, как вы говорите, может сделать очень многое. Он действительно любит слизывать мёд или крем, хотя может и зазевавшуюся муху поймать и съесть.

– Зачем тогда крем переводить? – резонно заметил Лео. – Пусть себе мух ловит.

– Ну что ты, Лео? – с укоризной сказала Соли. – Я не собираюсь экономить на своих друзьях. Его ведь можно не кормить. Можно спеть ему песенку, и муркот будет сыт. Мне кажется, что он питается хорошим к себе отношением. Сделайте ему что-нибудь приятное, например, расчешите гребешком, и он даже прибавит в весе. – Если это твой муркот, то почему ты его держишь в коридоре, а не в своём домике? – поинтересовался Дон.

–   А вы почувствовали, как вам стало хорошо и весело, когда мы угостили его кремом?

– Да, – согласился Дон. – Все заулыбались, будто это их с ложечки кормят.

–   Муркоты умеют создавать вокруг себя хорошее настроение. Они не разговаривают, не поют, не пахнут, но возле них все становятся более добрыми и беззаботными. Поэтому он и стоит в коридоре, где мимо него все ходят. С тех пор, как мне его подарили в созвездии Южного Креста, где мы выступали в прошлом году, у нас в цирке стало меньше ссор. Это всё он,– Соли ласково почесала Ушистика за ухом.

–   Очень трогательно, – сказал Рыжий Полюс и улыбнулся, потому что Ушистику снова стало приятно.

***

В рулевой рубке корабля за пультом управления сидел Кроббин. Он вёл летающую кастрюлю вдоль побережья, так как сначала собирался найти там укромный уголок. Однако показания приборов вскоре убедили в том, что восточное побережье этого континента заселено слишком густо. Кроббин свернул поближе к морю и набрал высоту. Он задал Мозгу корабля программу поиска пустынного острова, здраво рассудив, что в океане его будут меньше беспокоить.

Через некоторое время корабельный Мозг начал выводить на экран данные сканирования земной поверхности. Почти сразу один из островов привлёк внимание Кроббина. Он находился не слишком далеко от берега, там почти не было построек. Он был зелёный и отличался удивительно благоприятным климатом.

– Просто курорт! – сказал Кроббин сам себе. – Автопилот, подлети-ка к нему поближе и хорошенько осмотри. Похоже, мы нашли то, что искали.

Через полчаса он полностью в этом убедился. Островок был небольшой: за один день его можно было обойти пешком. На северной стороне находилось несколько зданий. Кроме этого, на острове не было даже лачуги туземца. Невысокая гора посередине, две речки и множество ручейков. Никаких вулканов и военных баз, в общем, идеальное место.

–   Послушай, Мозг, найди на южной стороне равнину поблизости от моря, и чтобы были ручеек, хорошая лужайка, и лесок. Как только найдёшь, приземляйся и начинай выгрузку кран-лапой.

В это время в кают-компании и каютах раздался голос Кроббина:

–   Вниманию работников цирка! Наш корабль совершает посадку на курортном необитаемом острове. Все артисты переводятся с этого момента на сниженную оплату по отпускному режиму. Корабль будет постоянно находиться на острове, поэтому можете ночевать в своих каютах. Выгрузкой займётесь утром. Мы задержимся здесь на несколько недель, поэтому желаю вам приятного отдыха. График репетиций сообщу завтра. Работы по разгрузке и монтажу шатра начнутся утром в восемь часов.

Черепашки с удивлением слушали это объявление.

–   Интересный получается отдых с графиком работ и сниженной оплатой, – заметил Лео с улыбкой.

Белый клоун ответил:

–   Многие артисты согласились бы доплачивать, лишь бы им разрешили заниматься любимым делом. Кроббин это, конечно, использует, но зато у нас есть цирк. А оплата – дело второстепенное. – К тому же у нас есть какао, – согласился с ним сладкоежка Раф. – Соли, ты научишь меня обращаться с автоматом по выдаче сладкого какао?

– Не обольщайся, – объяснил ему Рыжий Полюс. – Скоро в автомат заложат данные о твоей диете, и тогда он не разрешит тебе потерять спортивную форму.

– Так я и знал, – вздохнул Рафаэль. – У нас тоже был такой автомат. Его звали Сплинтер.

Черепашки не захотели спать в душном звездолёте и поставили свой надувной домик на лугу. Полюс научил их собирать домик и расставлять складные кровати. Братья наполнили матрасы тёплой водой и, покачиваясь, отдыхали.

Вскоре они пожалели, что не остались в звездолёте. Кран-лапа всю ночь светил яркими прожекторами, выгружая и расставляя цирковое имущество. Два робота ставили по кругу двухметровый забор, как и было заложено в программе. Один ставил столб, другой огромной колотушкой вгонял его в землю с точностью до миллиметра. «Бум-м-м», – раздавалось на всю округу, и бедные черепашки как по команде открывали глаза. «Скрип, скрип, скрип» – это роботы натягивали сетку между столбами, и братья, перевернувшись на другой бок, начинали дремать. И снова: «Бум-м-м!» Автоматы прекрасно обходились без людей, делая своё дело. К сожалению, шума при этом было слишком много.

–   Всё, с меня хватит! – сказал Дон, снимая с головы подушку. – Я иду гулять.

Мик, Раф и Лео тут же последовали за братом. Стояла чудная ночь, ярко светила полная луна.

–   Что это? – удивился Мик, – Неужели Соли решила полетать ночью?

Мик стоял с задранной вверх головой.

На фоне огромного ярко-жёлтого диска луны пролетел силуэт какого-то удивительного летательного аппарата или птицы с острым носом и удлинёнными треугольными крыльями.

– Это не Соли. У неё крылья совсем не такие.

– Но это и не птица. Какой-то крокодил летучий, – сказал Дон.

– Наверное, где-нибудь в Китае сорвался с веревочки бумажный змей в виде дракона и летает, где придется, – предположил фантазер Раф.

«Лишь бы не кусался», – решили черепашки и пошли к роботам. «Бум-м-м!» – очередной столб вошел глубоко в землю, «Ж-жик» – телеобъектив робота замерил высоту столба. «Тук-тук» – тяжёлая кувалда вбила его на семь с половиной миллиметров.

–   Эй, – окликнул робота Лео, – ты не мог бы стучать потише? Распугал всех лягушек в округе.

–   Анализирую информацию, – сообщил робот, остановив работу. – Сообщите дополнительные сведения: кто такие лягушки, оцените принесённый вред от их распугивания.

– Лягушка – ценная квакающая порода мухоедов, – с глубокомысленным видом объяснил ему Рафаэль. – Вред от распугивания каждой лягушки равняется двадцати несъеденным комарам в час.

– Информация понятна, – проскрежетал робот. Принимаю меры к снижению производственного шума.

Тяжёлая кувалда поднялась, стремительно обрушилась вниз и... бесшумно остановилась в воздухе в миллиметре от сваи. Затем снова поднялась вверх и опустилась без стука.

–   Всё в порядке, – сказал Лео. – Можно идти спать. Тишина восстановлена.

Черепашки повернулись к домику, но тут за их спиной снова раздался голос робота:

–   Произвожу анализ полезности труда. При силе удара с нулевым шумом к восьми часам утра будет забито ноль столбов. Полезность труда слишком низкая. Принимаю меры воздействия на комаров.

Из корпуса робота выдвинулось нечто вроде пистолета с широким раструбом на конце ствола. Из раструба послышался тонкий, почти неуловимый свист, от которого заложило уши. Робот провёл этим излучателем вокруг себя. Завершив полный оборот, он доложил:

– Количество уцелевших комаров на расстоянии два километра в окрестностях лагеря – ноль. Вред от распугивания лягушек ликвидирован. Ускоряю работу по возведению забора.

Стук возобновился с удвоенной силой, и черепашки переглянулись.

– Нет, – сказал Дон, – так дело не пойдет.

Он решительно подошел к роботу, выхватил у него кувалду и бросил её далеко в кусты.

– Анализирую ситуацию, – ровным скрипучим голосом сообщил робот. – Количество кувалд – ноль. Количество запасных кувалд на складе звездолёта – ноль.

– Ура! – воскликнул Раф. – похоже, его любимая цифра – ноль.

– Произвожу замену утраченного инструмента подручными средствами. – Ноги робота вдруг удлинились. Он приподнялся над столбом и со всего размаха ударил по нему сверху массивной головой. «Бум-м-м!!!» – с утроенной силой загудело всё вокруг. К сожалению, голова робота оказалась более громким инструментом, чем кувалда.

–   Работоспособность восстановлена! – услышали черепашки, отступая.

–   В голове у него тоже ноль. Что будем делать? – подвёл итоги Мик.

–   Пойдёмте купаться, – предложил Раф.– Давайте ловить рыбу и завтракать, – сказал Лео.

– Черепашки, – скомандовал Дон, – приготовиться к утренней репетиции!

***

Мистер Кроббин в это время работал с Мозгом корабля. Как известно, чёрные маги вообще не спят, потому что им снятся кошмары.

–   Послушай, Мозг, – сказал Кроббин, – меня заинтересовала эта планета. Когда мы сюда летели, ты сообщил только, каковы здесь численность населения и уровень платёжеспособности аборигенов. Мы решили, что наши гастроли окупятся. Но теперь я хочу кое-что узнать о здешних жителях.

–   Я сообщил, – довольно ехидно напомнил Мозг, – что Совет Галактики запретил посещать эту планету в течение тридцати семи с половиной лет.

–   Об этом я тебя не спрашивал, – оборвал его Кроббин.

–   Как хочешь, – Мозг сделал вид, что ему безразлично.

–   Будешь спорить, заставлю повторять таблицу умножения! – пригрозил маг.

–  Не надо, хозяин, – жалобно попросил Мозг.

–  У тебя есть какие-нибудь сведения об этой планете и её жителях?

– Так точно, хозяин. В последние пятьдесят лет планета Земля была исследована альдебаранской экспедицией летающих блюдец с базовой летающей супницей на Луне. Данные занесены в «Каталог малопонятных существ Млечного Пути». Зачитываю данные исследований. Уровень цивилизации – ни то, ни сё. Чувство юмора – два плюса. Приложение: фильмы Чарли Чаплина. Показать?

–   Нет. Я этого не люблю.

–   Продолжаю. Агрессивность – по индексу «лучше не трогать». Содержание сказок – «добро побеждает зло». Уровень отзывчивости и сочувствия – от ноля до плюс бесконечности.

– Как это понимать?

–   Это нельзя понять, – официальным тоном сообщил Мозг. – Люди, аборигены этой планеты, бывают разными. По уровню злости одни из них приближаются к рако-скорпионам планеты ДДТ. Другие по уровню добродушности превышают показатели муркотов полевых с Южного Креста.

– Так не бывает, – растерянно сказал Кроббин. – Если зеброгиены занесены в классификацию под индексом «существо кусачее повышенной вредоносности», то все они совершенно одинаковые и без палки к ним лучше не подходить. Если эльфы прозрачнокрылые относятся к «нежным прямолетящим», то их можно обижать сколько угодно и ни один из них не даст сдачи. Можешь посмотреть на Соли, я ей три года не платил за выступления, а она все так же смеётся. Как это может быть, что все они разные?

– Именно поэтому Совет Галактики запретил садиться на эту планету. Решено подождать один галактический год, который равняется тридцати семи с половиной земным годам, потом сравнить данные исследований. Тогда станет понятно, в какую сторону развиваются люди. Кстати, за самовольную посадку на эту планету полагается пять лет переливания из пустого в порожнее на астероиде для особо опасных бездельников. – заявил Мозг.

– Ну-ка расскажи мне столбик на цифру два! – приказал Кроббин. Мозг ойкнул и начал:

– Дважды два – четыре, дважды три – шесть, дважды четыре – ласточкино гнездо...

–   Что? Начинай сначала!

–   Ох-ох, – простонал Мозг, который терпеть не мог повторять то, что всем и так известно. – Кважды ква – лягушка... Между прочим, – поторопился он сказать, пока его снова не наказали, – самое удивительное на этой планете – дети. Энергетическая ценность каждого человеческого ребёнка – плюс-минус «что угодно».

–   Вот это да! – Кроббин забыл о наказании. – Что ж ты молчишь?! От чего это зависит?

–   Это зависит от сказок, которые рассказывают взрослые, от фильмов и игр, в которые дети играют. От домашних животных, товарищей...

–   Я начинаю понимать, почему Совет запретил сюда соваться. Это же настоящее сокровище!

–   Планету занесли в специальную рубрику с пометкой «особо опасная – дробь – особо прекрасная».

–   Значит, если ребёнка с этой планеты хорошенько напугать, он выплеснет столько энергии страха, что она изменит даже его самого!

__ Да, – грустно ответил Мозг, – и тогда он станет взрослым существом категории «кто не спрятался, я не виноват».

–   Да ты понимаешь, какую информацию от меня утаивал?! Стоит на детском представлении какой-нибудь зеброгиене проглотить паршивого гнома, как тысяча испуганных детей наполнят мой жезл таким количеством энергии страха, что можно Луну превратить в головку сыра! А если показать им хорошую драку чудовищ, то энергии злости хватит, чтобы забросить крейсер Галактической полиции за туманность Андромеды!

        – По законам любой страны на Земле детям запрещается показывать такие зрелища, – заявил Мозг. – Ваш цирк немедленно закроют, а владельца оштрафуют или посадят в одиночную камеру.

– Что? – встрепенулся Кроббин, в голове которого проносились мечты о той силе, которой он вскоре достигнет на Земле. – Ты мне угрожаешь? А ну-ка, напомни таблицу умножения на цифру один!

Пока Мозг корабля обречённо бубнил: «Одиножды один – один господин, одиножды два – на траве дрова, одиножды три – дырка внутри, одиножды четыре – углы в квартире...», Кроббин рассеянно включил экраны наружного наблюдения, которые показывали, что творится вокруг корабля.

Внимание мага привлекла странная картина. В лучах восходящего солнца на ровной площадке черепашки-ниндзя сражались друг с другом. Как всегда, Дон орудовал шестом, Лео двумя мечами, Рафаэль – кинжалами, а Мик – нунчаками. Зрелище напоминало грозный балет с прыжками, приседаниями, удивительными движениями рук и ног.

– Одиножды восемь – в очередь попросим, – пытался разнообразить ненавистную таблицу умножения Мозг корабля, зная, что если Кроббин это заметит, то заставит его начать сначала.