Текст книги "Маэстро, вы убийца!"

Автор книги: Найо Марш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9
ФИЛЛИДА ЛИ И УОТТ ХЭЧЕТТ

– Откуда ты взялся? – изумился Аллейн. – С Луны, что ли, свалился?

– Почти, – жизнерадостно отозвался Найджел, расплывшись до ушей. – Привет, Фокс!

– Здравствуйте, мистер Батгейт.

– «Ребята, как вы живёте оба?»

– «Как безразличные сыны земли», – улыбаясь, ответил Аллейн[14]14
  «Гамлет». Акт II, сцена 2 (пер.М.Лозинского)


[Закрыть].

– Похоже, ты поговорил по телефону с моей дражайшей мамочкой, – догадался Аллейн, когда они с другом обменялись рукопожатиями.

– Точно, – вздохнул Найджел. – Как всегда, вы угодили в самую точку, инспектор. Да, любезная леди Аллейн и в самом деле позвонила мне и поведала о том, что вас досрочно выдернули на службу, словно морковку из грядки; она также высказала предположение, что вы вконец замотаетесь и почти наверняка забудете предупредить нас о том, что уже не сможете к нам вырваться.

– И ты вскочил в машину и преодолел двадцать миль на ночь глядя только для того, чтобы высказать свою радость по этому поводу?

– Опять – в «яблочко»! – весело воскликнул Найджел. – Вы читаете мои мысли, как открытую книгу, мистер Холмс. Анджела передаёт пламенный привет. Она бы тоже приехала, но от долгой езды её укачивает.

Журналист плюхнулся в одно из вместительных кресел.

– Не обращайте на меня внимания, – провозгласил он. – Подробности расскажете потом. Один из местных фараонов уже раскололся и поведал мне всю подноготную. Потом я позвоню в редакцию и продиктую заголовки. Ваша мать, инспектор – не женщина, а чудо, – предложила мне переночевать у вас.

– Бедная сумасбродка – совсем не ведает, что творит, – пробормотал себе под нос Аллейн.

– Бросьте, инспектор, – Найджел прикинулся испуганным. – Вы же знаете, что безумно счастливы меня видеть.

– Это ни в коей мере не оправдывает наглое враньё, к которому ты прибегнул, чтобы проникнуть сюда. Да, пожалуй, я всё-таки велю, чтобы тебя вышвырнули вон.

– Не вздумайте! Если мы развернём это кресло наоборот, то я смогу делать записи, оставаясь невидимым. И Фокс сможет вволю буравить упирающегося свидетеля своим гипнотизирующим взглядом. Все пойдёт как по маслу – честное репортёрское. По рукам?

– По рукам, – с притворной неохотой вздохнул Аллейн. – Это, конечно, противоречит нашим правилам, но порой даже от тебя бывает толк. Топай в дальний угол.

Найджел поспешно шмыгнул в затенённый угол, развернул высокое кресло спинкой к комнате и нырнул в него.

– «Я укроюсь тут, – продекламировал он. – Прошу вас, будьте круты».[15]15
  «Гамлет». Акт III, сцена 4 (пер.М.Лозинского).


[Закрыть]

– Позже я с тобой разберусь, – мрачно посулил Аллейн. – Вот только пикни! Скажите им, Фокс, чтобы присылали нам следующего.

Когда Фокс вышел, Найджел хриплым шёпотом спросил, понравилось ли Аллейну в Новой Зеландии.

– Да, – сказал Аллейн.

– Забавно, что вам и там ухитрились подсунуть дельце, – усмехнулся репортёр. – Лже-отдых на псевдо-каникулах.

– Мне понравилось вести расследование, – признался Аллейн. – Никто не мешал, а журналисты там воспитанные и нос не в своё дело не суют.

– Пф! – возмущённо фыркнул Найджел и замолчал. Впрочем, обижался он недолго. Уже несколько секунд спустя из тёмного угла вкрадчиво спросили:

– Вам хоть удалось вкусить прелестей этой американской секс-бомбы на борту парохода?

– Нет, – отрезал Аллейн.

– Да ну! А забавное совпадение, что Агата Трой тоже оказалась именно на этом судне. Кстати, леди Аллейн сказала, что на её портрете вы просто прехорошенький.

– Хватить языком чесать! – сурово прикрикнул Аллейн, улыбаясь тайком. – Ты уже становишься записным деревенским сплетником.

– Ничего подобного!

– Да!

– А Анджела, между прочим, ребёнка ждёт.

– Я уже догадался по твоим первым фразам, – усмехнулся Аллейн. – Как, впрочем, и старина Фокс.

– Жутко приятно проорать такую новость перед самым цветом нашей полиции.

Аллейн снова улыбнулся.

– Как она себя чувствует? – поинтересовался он.

– По утрам уже больше не тошнит. Мы бы хотели уговорить вас стать крёстным отцом. Вы не возражаете?

– Буду счастлив.

– Аллейн!

– Что?

– Может, хоть немножко расскажете про это убийство? Ведь натурщицу убили, да?

– Вполне вероятно.

– Как?

– Забили снизу в подиум кинжал, а она, приняв позу…

– Села прямо на него?

– Не будь ослом. Бедняжка легла на него и лезвие пронзило её сердце.

– Кто главный подозреваемый?

– Некий Гарсия – её бывший любовник. Он угрожал ей и хотел её бросить, хотя раньше довольно долгое время жил за её счёт.

– Он здесь?

– Нет. Отправился путешествовать, пообещав, что рано или поздно объявится в каком-то заброшенном складе в Лондоне, чтобы приступить к работе над мраморной скульптурой «Комедия и Трагедия» для одного из наших театров.

– Думаете – он сделал ноги?

– Не знаю. Судя по отзывам, человек он непредсказуемый, неприятный, крайне распущенный и абсолютно беспринципный – во всем, кроме своей работы. В работе же он – гений. А теперь – заткнись. Ведут одного из его собратьев по художественной гильдии.

– Скорее – сосестру, – успел шепнуть Найджел Батгейт.

Фокс ввёл в библиотеку Филлиду Ли.

Аллейн, который видел её всего один раз, за столом, поразился её крохотному росточку. Мисс Ли была в простеньком красном платьице с замысловатым узором. Подобные платья так давно вышли из моды, что художница – догадался Аллейн – надела его специально, чтобы привлечь внимание. Волосы, разделявшиеся посередине прямым пробором, были с такой страстью зачёсаны назад, что, казалось, увлекали за собой уголки глаз. Кругленькая мордашка Филлиды была бы совсем простенькой, но пребывание в Слейде наложило на неё печать тщательно сохраняемой загадочной отрешённости. Аллейн учтиво предложил мисс Ли присесть и девушка, примостившись на краешке кресла, устремила на инспектора напряжённый и внимательный взгляд.

– Что ж, мисс Ли, – строго начал Аллейн, – надеюсь, мы вас не слишком задержим. Мне бы просто хотелось получить представление о том, как и где вы провели этот уик-энд.

– Как это гадко!

– Почему?

– Сама не знаю. Но все это так ужасно. По-моему, я уже никогда не буду такой, как прежде. Какой удар! Возможно, время его и излечит, но мне так трудно.

– На вашем месте, мисс Ли, я бы постарался отнестись к случившемуся философски, – заметил Аллейн и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил. – Итак, в пятницу днём вы вышли из Татлерз-энда и сели на трехчасовой автобус. Так?

– Да.

– Вместе с мистером Ормерином и мистером Уоттом Хэчеттом?

– Да, – мисс Ли потупила взор. Выглядела она ну точь-в-точь, как застенчивая школьница.

– Чем вы занялись по прибытии в Лондон?

– Мы отправились на Винсент-сквер, где посидели и попили чай во «Флэт-хэте».

– А потом?

– Ормерин предложил прошвырнуться в Вестминстер, где проходит выставка плакатов и афиш. Мы поехали туда, погуляли и встретили нескольких знакомых.

– Пожалуйста, назовите их, мисс Ли.

Она привела с полдюжины имён и продиктовала пару адресов.

– В котором часу вы покинули выставку?

– Точно не знаю. Около шести, кажется. Ормерин куда-то спешил. Мы с Хэчеттом поужинали в «Лионе». Он сам меня пригласил. Потом посмотрели спектакль в «Вортексе».

– Это, кажется, в Майда-Вейле?

– Да. У меня абонемент на двоих. Там идёт премьера пьесы Микаэля Саша «Угол падения». Ах, он там такого понаворочал! Впрочем, – произнесла мисс Ли уже спокойно и деловито, точно спохватившись, – в «Вортексе» вообще обожают поэкспериментировать.

– Да, наверное, – кивнул Аллейн. – А там вы не встретили никого из знакомых?

– Отчего же. Мы поговорили с самим Микаэлем, а также с Лайонелом Шендом – художником-постановщиком. Они оба – мои знакомые.

– Можете дать нам их адреса?

Мисс Ли чуть замялась, потом сказала, что точные адреса проще узнать в самом «Вортексе». Затем Аллейн терпеливо выудил из неё и остальные сведения. Остановилась Филлида Ли у своей тётки на Фулхэм-роуд, а в субботу вечером ходила в кино вместе с Уоттом Хэчеттом.

– Только прошу вас, инспектор Аллейн, не рассказывайте ничего моей тётушке, – взмолилась она. – Видите ли, это ведь она платит за моё обучение у мисс Трой и, если вдруг заподозрит, что мною заинтересовалась полиция, может меня наказать – и я потеряю возможность заниматься живописью. А об этом, – жалобно добавила мисс Ли, – мне даже подумать страшно.

– Что ж, если получится, постараемся этого избежать, – вздохнул Аллейн. Но имя и адрес её тётушки тем не менее записал.

– Теперь, мисс Ли, вернёмся к двум подслушанным вами разговорам…

– Я не хочу, чтобы меня призывали свидетелем в суд, – поспешно выпалила мисс Ли.

– Возможно, это и не потребуется. С другой стороны, когда речь идёт о серьёзных преступлениях – а в данном случае дело так и обстоит, – никакие личные возражения в расчёт приниматься не могут.

– Но ведь вы не считаете, что Босток, хотя она и вспылила на Соню, способна на убийство?

– Не считаю. Тем более, что едва ли не все из ваших коллег были готовы стереть бедную натурщицу с лица Земли – по одной и той же причине.

– Я к их числу не относилась. Да и вообще никогда с ней не ссорилась. Спросите кого угодно. Я… я жалела её.

– Почему?

– Потому что Гарсия обращался с ней по-свински. Боже, какой он тиран! Слышали бы вы его тогда!

– Я уже начинаю жалеть, что не слышал.

– Когда он сказал, что если Соня наконец не уймётся, то он навсегда заткнёт ей глотку. Бр-рр. Он говорил тихо, но так угрожающе. Я даже испугалась, что он приведёт свою угрозу в исполнение немедленно, прямо тогда. Я просто не помнила себя от ужаса. Честное слово!

– Но при этом у вас все же создалось впечатление, что в пятницу вечером они собирались встретиться?

– Да. Соня ведь сказала ему: «Да, если получится». Мне показалось, что они договариваются о том, как бы провести вместе ночь и перепихнуться…

Аллейну показалось, что он ослышался.

– О чем, мисс Ли?

– Ну… – замялась Филлида. – О том, чтобы поспать вместе.

– Понятно. По вашим словам, мисс Ли, вы с Соней ладили. А не рассказывала ли она вам чего-нибудь такого, что может пролить свет на её взаимоотношения с Гарсией?

Филлида Ли устроилась в кресле поудобнее. По всему чувствовалось, что беседа с инспектором стала доставлять ей истинное удовольствие.

– Что ж, откровенно говоря, сегодня я уже с самого утра начала припоминать разные подробности, – сказала она. – Поначалу разговаривали мы с ней мало. Тут вообще все такие заносчивые и важные, что в первое время мне ни с кем не удавалось пообщаться.

Её круглая мордашка порозовела. Аллейн неожиданно для самого себя даже посочувствовал девушке.

– Да, вливаться в новый коллектив – всегда непросто, – кивнул он.

– Вы правы, – оживилась Филлида. – Тем более, когда почти все люди всячески дают тебе понять, что ты им неприятна. Собственно говоря, именно по этой причине я и ушла из Слейда, мистер Аллейн. Здесь мне тоже сразу стало неуютно. Хотя сама мисс Трой – просто прелесть. А вот Малмсли, который, кстати, и сам окончил Слейд – типичный сноб. А Сиклифф – ещё хуже. Она даже не замечает других женщин, и уж тем более не снисходит до разговоров с ними. А все мужчины так и роятся вокруг Сиклифф, никого больше вокруг не замечая. Лишь после того, как она объявила о своей помолвке с Пилгримом, я хоть вздохнула с облегчением. Соня относилась к Сиклифф так же, как и я – мы иногда чуть-чуть о ней судачили.

Аллейн мысленно представил их вместе: Филлиду, одинокую и обиженную, и Соню – сгорающую от ревности и оскорблённую. Сидят вдвоём и перемывают косточки ненавистной Вальме Сиклифф.

– Словом, вы с ней подружились, – произнёс он.

– Да, в некотором роде. Я ведь не из тех, кто воротит нос от девушки лишь потому, что она простая натурщица. Я вообще считаю, что все люди равны. А вот Соня ненавидела Сиклифф лютой ненавистью. Она обзывала её самыми грязными словами: на букву «б», например. Она все твердила, что кто-то должен открыть Пилгриму глаза на эту… – сами понимаете. Она… она сказала…

Она запнулась.

– Что?

– Не знаю, вправе ли я… Ведь я очень симпатизирую Пилгриму – он такой душка…

– Вы имеете в виду какие-то слова натурщицы о мисс Сиклифф? – уточнил Аллейн.

– О ней! О, нет! Против этого я бы возражать не стала. Нет, дело как раз в другом. Просто я не верю, чтобы он был хоть когда-то влюблён в Соню. Мне кажется, что она это просто придумала.

– Что именно, мисс Ли? Она говорила вам, что у неё был роман с Пилгримом?

– Если можно назвать то, что между ними было, романом. Она сказала, что это случилось между ними всего один раз, после какой-то вечеринки. Что ж, я вовсе не считаю, что мужчины и женщины должны подавлять своё половое влечение. Правда, про Пилгрима я бы такого не подумала, но… – Она замялась. – В конце концов, сказал же Гарсия: «Когда хочется кушать – нужно кушать».

Конец фразы мисс Ли произнесла с придыханием и заметно побагровев.

– Вот именно, – закивал Аллейн. – Что ж, все это вполне нормально – вам ни к чему смущаться.

– Да, конечно, но… Словом, мне кажется, у них с Пилгримом всё-таки ничего не вышло.

– Тем не менее, по словам Сони, у них была интимная близость?

– Да. Она сказала, что может многое порассказать про него Сиклифф, если он будет себя плохо вести.

– В самом деле?

– Да. Но я всё равно не верю, что между ними что-то было. Соня просто пыталась отомстить Пилгриму за то, что он не обращал на неё внимания.

– Вчера вечером вы возвращались на автобусе вместе с Соней?

– Да. С нами были ещё Уотт – я имею в виду Хэчетта, – Ормерин и Малмсли.

– Вы не заметили чего-либо необычного в её поведении?

– Нет. Поначалу она кокетничала с Ормерином, а остаток пути вообще проспала.

– Она не говорила, как провела время в Лондоне?

– По-моему, она ночевала у какой-то подружки.

– Где и у какой именно – не уточняла?

– Нет, мистер Аллейн.

– Про мистера Гарсию речи не было?

– Нет.

– Она вообще много рассказывала про Гарсию?

– Нет, я бы так не сказала. Но у меня создавалось впечатление, что она каким-то образом… уверена в нём. Хотя ему она уже явно приелась. Я бы сказала, что она перестала его возбуждать физически. Соня же была в нём уверена и, вместе с тем – рассержена на него. Впрочем, чего ещё ожидать от нездорового человека.

– Она была больна? – удивился Аллейн.

– В некотором роде. Именно поэтому она и совершила этот… Этот акт вандализма по отношению к картине мисс Трой. Здоровый человек никогда не докатился бы до такого. Соня, правда, очень просила, чтобы я никому об этом не рассказывала, ведь натурщица не имеет права на болячки. Я сама ничего и не заподозрила бы, если бы в одно прекрасное утро не встретила Соню с абсолютно зелёным лицом. Я спросила, в чём дело, а она ответила, что все дело в позе – очень уж неудобно в ней лежать. Её тогда стошнило прямо у меня на глазах, представляете?

Аллейн пристально посмотрел на круглую наивную и довольно хорошенькую мордашку мисс Ли, и вдруг осознал, что перед ним ребёнок. Простодушное дитя, которое заучило несколько мудрёных фраз, вскользь обронённых взрослыми, но не понимает их смысла.

– Что ж, мисс Ли, – произнёс он. – Пожалуй, на этом мы закончим нашу беседу. Адрес вашей тёти я записал…

– Да, но вы помните, что пообещали мне? В том смысле, что…

– Я постараюсь быть очень осторожным. Скажу, что мы разыскиваем пропавшую в районе Боссикота девушку – богатую наследницу, страдающую потерей памяти. Ваша тётя решит, что перед ней совершенный дуралей, зато я узнаю, что вы провели этот уик-энд в её обществе.

– Да. Мы были у неё вместе с Уоттом. С Хэчеттом.

– Ах, так вы провели уик-энд вместе?

Мисс Ли покраснела и потупила взор.

– Да, то есть – нет. Я хочу сказать, что мы и впрямь были вместе, но не все время. В том смысле, что ночь он провёл в другом месте, но обедал и ужинал у нас. В воскресенье он тоже приехал, но уже к обеду. Уотт, конечно, неотесан и грубоват, да и язык у него довольно дикий, но я объяснила тёте, что он не виноват. Ведь он из Австралии, а там все такие. Да и наши коллеги держатся с ним недопустимо заносчиво и высокомерно. Его постоянно унижают. Насмехаются над его речью. Мне просто стало его жалко, а они… Они – жуткие снобы. Кстати, рисует он и пишет маслом – совершенно замечательно!

– А где он останавливался на ночь?

– В частной гостинице неподалёку от нашего дома, тоже на Фулхэм-роуд. А в субботу вечером мы ходили в киношку. Ах, да, я ведь вам уже говорила.

– Да, благодарю вас. Попросите, пожалуйста, мистера Хэчетта, чтобы заглянул к нам минут через десять.

– Хорошо.

Она встала и посмотрела на Аллейна. Инспектор заметил, что глаза Филлиды увлажнились.

– О, мистер Аллейн, – с завыванием простонала она. – Как это ужасно!

– Да, крайне прискорбная история, – согласился Аллейн и ободряюще кивнул. – Спокойной ночи, мисс Ли.

* * *

– Э-гей! – послышалось из тёмного угла, когда дверь за Филлидой Ли закрылась.

– Чего тебе?

– Я переползу пока к огоньку, а? Уж больно здесь зябко в ваших тёмных углах.

– Валяй.

Возле уютно потрескивавшего жаркого камина к Аллейну с Батгейтом присоединился и Фокс, все это время безмолвно восседавший за письменным столом.

– Занятная провинциалочка, – усмехнулся Батгейт.

– Святая простота! На кой черт ей сдались все эти модернистские выверты! Послушай, Батгейт, ты ведь у нас современный интеллигент, да?

– В каком смысле? – нахохлился молодой человек. – Раз я журналист, то, значит, меня можно безнаказанно оскорблять, что ли?

– А разве среди журналистов нет интеллигентов?

– Отчего же, случается – попадаются, хотя и редко.

– Допустим. Тогда скажи мне: что из всей этой словесной требухи основано на личном опыте, а что почерпнуто из книжек и россказней?

– Вы имеете в виду болтовню этой девицы насчёт секса?

– Совершенно верно.

– А что, инспектор, она вас шокировала?

Аллейн смущённо улыбнулся.

– Откровенно говоря, она и в самом деле слегка застигла меня врасплох.

– Да бросьте, – махнул рукой Батгейт.

– А вы что скажете, Фокс?

– Должен признаться, сэр, что разговоры за общим столом показались мне несколько развязными. Я имею в виду реплики насчёт любовниц, прелестей и тому подобное. По-моему, все это чересчур уж откровенно. А эти идиотские словечки! Одно «перепихнуться» чего стоит. Единственное, что отличает всю их гоп-компанию от обыкновенного уличного хулиганья, так это способность красиво изъясняться. Правда, с другой стороны, – задумчиво продолжил Фокс, – вряд ли они на самом деле столь же развязны, как пытаются себя представить. Взять, например, эту мисс Ли. Славная девушка из приличной семьи, а пытается строить из себя чёрт знает что.

– Согласен, – кивнул Аллейн. – Юная дурёха.

– Я убеждён, что, рассуждая все это время о физической любви и интимной близости, она на самом деле совершенно не представляла, что это такое, – заключил Фокс. – Вот почему она не придала значения тому, что Соню тошнило.

– Да, убиенная натурщица подзалетела – это ясно, как день Божий, – безапелляционно заявил Батгейт.

– Это вовсе не обязательно, – заметил Аллейн. – Может быть, она отравилась. Как бы то ни было, мне кажется немного странным, что наша экс-слейдовская провинциалочка ничего не заподозрила. Лети в свой угол, Найджел – идёт австралиец с бумерангом!

Уотт Хэчетт вдвинулся в комнату, засунув руки в карманы брюк. Аллейн рассматривал его с почти нескрываемым любопытством – сиднейский забияка выглядел так, будто собирался покорить весь мир. Коренастый и задиристый, он походил на bandido из мексиканского фильма. Смуглая кожа, шапка густых волос, походка вразвалочку, сигарета, словно навечно приклеившаяся к нижней губе – дешёвый гангстер, да и только. А вот руки красивые, отметил Аллейн.

– Хотите меня, инспектор? – спросил он.

Хэчетт гундосил, едва раскрывая губы, да и языком почти не ворочал – в результате всякий гласный звук удушался, не успев родиться. Тем не менее, было в его облике что-то почти неотразимо притягательное. Природная искренность и живость, решил Аллейн.

– Присаживайтесь, мистер Хэчетт, – пригласил он. – Я вас долго не задержу.

Хэчетт, не заставляя себя упрашивать, резво опустился в кресло. Передвигался австралиец с подчёркнуто неряшливой грацией уличного бойца, что, как подметил Аллейн, даже придавало ему некоторую привлекательность.

– Угы, – буркнул он.

– Вы, конечно, понимаете, насколько важны для нас ваши сведения о положении драпировки?

– Ещё бы. Ясно, что тот подлый тип, который подстроил эту гнусность, сработал уже после того, как остальные, кроме Гарсии и мистера Засранера Малмсли, свалили в Лондон.

– Совершенно верно, – с трудом сдержав улыбку, кивнул Аллейн. – Значит, вас не слишком удивит, если я попрошу вас снова изложить нам ваши наблюдения.

Хэчетт только этого и ждал. На этот раз он даже припомнил, что в пятницу вышел из дома и направился в студию в половине третьего – проходя мимо часов в холле, он бросил на них взгляд. Драпировка на подиуме была смята, как будто Соня только что с неё встала. Она оставалась смятой вплоть до самого его ухода.

– А вчера вечером ткань была натянута. Вот так-то.

Аллейн попросил Хэчетта рассказать о том, как тот провёл уик-энд. Хэчетт начал с вечера пятницы, который провёл в обществе Филлиды Ли и Ормерина.

– После чая мы почапали в театр, который почему-то окрестили «Вортексом»[16]16
  Vortex (англ.) – водоворот, вихрь


[Закрыть]. Но, пьеса! Господи, в жизни не видел подобной дребедени. Три вонючих козла в течение двух бесконечных часов пререкаются в канальезационном колодце. Если это пьеса, то я – динковый президент Асси. Потом мы встретились с автором этой гальюнатьи. Динковый педераст, который возомнил себя королём. Ню-ют, больше я в ваши театры – ни ногой.

– А вам приходилось прежде бывать в театре?

– Нет, но отныне меня и не заманите.

– Не стоит судить о лондонских театрах по «Вортексу», мистер Хэчетт. Уверяю вас, спектакли, которые идут в нём, так же похожи на репертуар нормального театра, как, скажем рисунки мистера Малмсли – на картины мисс Трой.

Австралиец обрадованно встрепенулся.

– Да, по всей динкухе? Может, наш Засранер оттуда и вылез?

Аллейн поспешно отвернулся, чтобы Хэчетт не заметил его улыбки.

– Давайте не будем отвлекаться, мистер Хэчетт, – строго попросил он. – Итак, посмотрев спектакль, вы проводили мисс Ли домой, на Фулхэм-роуд. Так?

– Угы. Проводил и почапал к себе, в соседний отель.

– Кто-нибудь вас видел?

Выяснилось, что у Хэчетта есть алиби, которое можно с грехом пополам проверить. Покончив с этим вопросом, Аллейн перешёл к следующему.

– Вернёмся к Гарсии, – произнёс он. – Не доводилось ли вам слышать, как Гарсия рассказывал про тот склад, в котором собирался работать?

– Ню-ют, я с этим малым вообще не общался. Он ведь какой-то чокнутый. С ним вроде бы типа говоришь, а он тебя не слушает. Я как-то раз ляпнул, что хотел бы типа позырить, когда он начнёт мрамор рубить. Статуенок-то у него должен получиться – пальчики наоблизаешь. Так вот, знаете, что этот чудак мне ответил? Заявил, что нарочно никому не скажет, где его искать, чтобы никто из нашей «шайки-лейки не мешал ему работать». Вот так-то. Правда, как-то раз проговорился, что это место принадлежит какому-то типу, который учапал за границу. Я случайно услышал, как он сказал это Соне.

– Понятно. Теперь вернёмся к вашим поездкам в Лондон и обратно. Не доводилось ли вам сидеть в автобусе по соседству с Соней Глюк?

– Ню-ют. Как можно – после того, как она опоганила портрет мисс Трой! Я бы к ней больше на пушечный выстрел не подчапал. Жаль, конечно, что её укокошили, но всё-таки жутко сволочная была девка. Динковая стервоза. Обращалась со мной, как с куском дерьма. И к Асси вечно придиралась. Вот мисс Трой – другое дело. Ух, какая женшеня! Вы знаете, что она оплатила мою путешествию на корабле?

– В самом деле?

– Угы. Она увидела мои пейзажи в Суве. Я ведь приехал туда из Асси, чтобы на работу устроиться. Клёвая была должность. Коммивояжёр на кондитерской фабрике. Я ведь и костюмчик себе приобрёл с первого жалованья, и краски. А потом поцапался с боссом и уволился. Вот так, значит, а мисс Трой разглядела мой талант и привезла меня сюда. Соня же, вреднюка, уверяла, что я её – мисс Трой – приживальщик. Адольф.

– Альфонс, – со вздохом поправил Аллейн. – Нда, не лучший способ, чтобы охарактеризовать такое бескорыстное благодеяние.

– А? Угыы! Вот и я ей сказал.

– Удалось ли вам подружиться с кем-либо из учеников мисс Трой?

– Ну, Ли, например – вполне приличная деваха. Скромная, да и разговаривает по-человечески.

– А как насчёт мужчин?

– Малмсли я на дух не выношу. Типичный мешок с дерьмом. Французик ещё под стол пешком ходит, а Гарсия – чокнутый. Они меня не любят, – с неожиданной враждебностью отчеканил он. – И я плачу им той же деньгой.

– Монетой, – поправил Аллейн. Потом спросил: – А мистер Пилгрим?

– Он – другое дело. Чумовой парнюха. Хоть его старик и лорд, мы с ним ладим. Мы с ним кореша, водой не обольёшь.

– А с натурщицей он тоже ладил?

Хэчетт вдруг заметно съёжился и увял.

– Не знаю, – угрюмо буркнул он.

– Вы не слышали, чтобы они говорили друг о друге?

– Нют.

– Не замечали, чтобы они разговаривали?

– Нют.

– Значит, про натурщицу вам рассказать больше нечего? Кроме того, что вы с ней ссорились.

Серые глаза австралийца сузились, он вдруг по-волчьи оскалился.

– Это ведь не значит, что я её замочил, – процедил он.

– Разумеется.

– Стал бы я тут петь, что мы с ней цапались, если бы сам её пришил? Вы что, за олуха меня держите?

– Нет, конечно. Напротив, как умный человек, вы вполне могли попытаться таким образом отвести от себя подозрение.

Оливковая физиономия заметно побледнела.

– Ага, и вы туда же! Зря вы так со мной. Я же с вами начистоту держусь. Одну динкуху толкую.

– Надеюсь.

– Ню-ют, в вашей стране все выворот-нашиворот. Травят у вас иностранцев. Стоило мне динково сказать, что мы цапались с Соней, и вы уже сразу готовы меня чуть ли не в убийцы записать.

Аллейн вздохнул и устало улыбнулся.

– Разлюбезный мой мистер Хэчетт, – сказал он. – Если вы станете повсюду выискивать, на кого бы обидеться, уверяю вас – от обидчиков отбоя не будет. Разве я хоть раз назвал вас убийцей?

– Я ведь вам одну динкуху толкую, – упрямо повторил австралиец.

– В этом я пока не абсолютно уверен. Мне показалось, что минуту назад вы намеренно умолчали кое о чём. Помните – когда я спросил вас об отношениях натурщицы с мистером Пилгримом?

Хэчетт смолчал. Он только упрямо, по-лошадиному, повёл головой из стороны в сторону и глубоко затянулся.

– Что ж, – пожал плечами Аллейн. – Тогда на этом – все.

Однако Хэчетт не встал.

– Не понимаю, с чего вы это взяли, – угрюмо пробурчал он.

– Неужели? Я вас больше не задерживаю, мистер Хэчетт. Мы проверим ваше алиби, а потом я попрошу вас подписать протокол нашей беседы. До свидания.

Хэчетт медленно поднялся, и прикурил новую сигарету от докуренной. Выглядел он бледным и подавленным.

– Не знаю я про Пилгрима, – буркнул он. – Не сука же я, чтобы петь легавым про своего кореша.

– Значит, вы предпочитаете взамен окутать его завесой подозрения и предоставить нам делать выводы самим? В таком случае, я бы сказал, что вы оказываете мистеру Пилгриму медвежью услугу.

– Слушайте, при чем тут медведи? Выражайтесь по-человечески – я не понимаю, что вы плетёте.

– Пожалуйста. Спокойной ночи.

– Пилгрим – чумовой малый. Чтоб он замочил эту лахудру? Ха!

– Послушайте, мистер Хэчетт, – устало сказал Аллейн. – Либо сейчас же расскажите, что вам известно, либо уходите – в противном случае я попрошу, чтобы вас выдворили. Если же вы снова попытаетесь убедить меня в ангельской невинности мистера Пилгрима, мне захочется упрятать вас обоих в каталажку.

– Во блин! – сплюнул Хэчетт. – Говорю же вам, что он тут не при чем. А чтобы вы наконец это уразумели, докажу – хрен с вами! Прямо сейчас.

– Отлично, – похвалил Аллейн. – Я слушаю.

– Дело в том, что Соня была на сносях, а набрюхатил её Пилгрим! Ясно?