Текст книги "Смерть в белом галстуке. Рука в перчатке (сборник)"

Автор книги: Найо Марш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– С ним было очень интересно, – прибавила мисс Харрис.

– Да. Что ж, теперь смотрите, мисс Харрис, мы подходим к одному довольно важному моменту. Вы говорите, что поднялись на верхний этаж примерно между без четверти час и часом с четвертью. Скажите, вы безотлучно находились там до того, как в половине второго вернулись в зал?

– Да, мистер Аллейн, думаю, так.

– Где конкретно вы были?

Мисс Харрис внезапно залилась краской.

– Ну… в общем, я сидела на галерее… зашла в гардеробную, на том же этаже, чтобы поправить одежду и проверить все ли в порядке, а потом опять сидела на галерее и… то есть это все.

– Как, по-вашему, вы были на галерее в час ночи?

– Я… право, не могу точно сказать, была ли я…

– Давайте попробуем с другой стороны. Вы зашли в гардеробную сразу после того, как поднялись на этаж?

– Да. Да, сразу.

– Как долго вы там пробыли?

– Несколько минут.

– Значит, вы вернулись на галерею задолго до часу?

– Да, – нехотя промолвила мисс Харрис, – но…

– Меня интересует то время, когда на галерее находились капитан Уитерс и мистер Дональд Поттер, откуда они потом переместились в гостиную на том же этаже. Туда же несколько раз входил и выходил сэр Герберт Каррадос. И возможно, вы слышали, как он приказал дежурившему там слуге позаботиться о спичках и пепельницах. Вы это помните?

– Нет. Не совсем. Пожалуй, помню, как видела капитана Уитерса и мистера Поттера. Я видела их через открытую дверь гостиной, когда проходила мимо, чтобы спуститься по лестнице. Они сидели в большей гостиной – не в той, что с телефоном. В комнате с телефоном был лорд Роберт.

– Как вы это узнали?

– Я… я слышала его.

– Из гардеробной?

– Из другой комнаты… то есть…

– Из комнаты между гардеробной и Зеленой гостиной, вероятно, – подсказал Аллейн, мысленно проклиная чрезмерную скромность мисс Харрис.

– Да, – сказала мисс Харрис, глядя прямо перед собой. Ее замешательство было столь очевидным, что Аллейн и сам смутился.

– Пожалуйста, простите, если я прошу вас рассказать все как можно точнее. Полицейские в таких случаях все равно что врачи. Ситуация не имеет значения. Когда вы отправились в дамскую комнату?

– Как только поднялась наверх. – Мисс Харрис смущенно кашлянула.

– Понятно. А теперь давайте посмотрим, что у нас получилось, хорошо? Вы поднялись наверх, скажем, без десяти или без пятнадцати час. Сразу же направились к той двери, рядом с Зеленой гостиной. Вы кого-нибудь видели?

– Из Зеленой гостиной выходил капитан Уитерс. По-моему, там, в комнате, была дама. Я видела ее в открытую дверь, когда… когда открывала другую.

– Так. Кто-нибудь еще?

– Мне кажется, в другой гостиной я заметила сэра Герберта, когда проходила мимо. Это все.

– А затем вы вошли в дамскую комнату?

– Да. – Мисс Харрис на мгновение прикрыла глаза, а затем почти с ужасом уставилась на карандаш и блокнот Фокса. Аллейн понял, что она уже воображает, как ей придется отвечать на эти и еще худшие вопросы, которые громким голосом задаст ей какой-нибудь знаменитый адвокат в Олд-Бейли [35] .

– Долго ли вы пробыли в этой комнате? – спросил старший инспектор.

Бледная как полотно мисс Харрис нервно усмехнулась.

– О, – пробормотала она, – в общем, порядочно…

– И, находясь там, вы слышали, как лорд Роберт в соседней комнате разговаривает по телефону?

– Да, слышала, – громко, с вызовом, произнесла мисс Харрис.

«Она смотрит на меня, – подумал Аллейн, – точь-в-точь, как пойманный в силки кролик».

– То есть лорд Роберт, вероятно, поднялся наверх вслед за вами. Как вы думаете, дама, которую вы заметили, все еще находилась в Зеленой комнате, когда он звонил?

– Нет. Я слышала, как она вышла и… я хочу сказать… попыталась… попыталась…

– Да-да, понимаю, – быстро сказал Аллейн. – И ушла?

– Естественно.

– А затем лорд Роберт стал говорить по телефону? Понятно. Вам было слышно, что он говорил?

– О нет. Он, конечно, говорил приглушенно. Я не прислушивалась.

– Разумеется, нет.

– Я бы и не могла услышать, даже если бы попыталась, – продолжала мисс Харрис. – Я слышала только голос, и тут не могло быть никакой ошибки.

– И? – приободрил ее Аллейн. «Неужели мы наконец-то подбираемся к цели?» – подумал он. Мисс Харрис, однако, не спешила продолжать, а, как назло, сидела, поджав губы с видом оскорбленной добродетели.

– Вы слышали конец разговора? – спросил он наконец.

– О да! Конец. Да. По крайней мере кто-то вошел в комнату. Я слышала, как лорд Роберт сказал: «О, это вы!» Это единственные слова, которые я разобрала, и почти сразу же услышала, как звякнул телефон. Поэтому поняла, что он повесил трубку.

– А тот, другой человек? Это был мужчина?

– Да. Да, мужчина.

– Вы узнали, – бесцветным голосом произнес Аллейн, – этого мужчину?

– О нет! – воскликнула мисс Харрис с явным облегчением. – Нет, в самом деле, мистер Аллейн, я не имею ни малейшего представления о том, кто это был. Видите ли, после этого я вообще ничего не слышала из соседней комнаты. Вообще ничего. Правда.

– Вы вернулись на площадку?

– Не сразу. Нет.

– О? – удивился Аллейн. Даже Фоксу, похоже, передался микроб смущения, и он громко прокашлялся. Мисс Харрис вдруг стремительно заговорила на высокой ноте, неотрывно впившись взглядом в стену и нервно сжимая и разжимая руки:

– Нет. Я провела там еще несколько минут, а потом, когда я вышла, их обоих уже не было. То есть когда я наконец вернулась. Разумеется, лорд Роберт к тому времени уже ушел, и… и… так что все сложилось удачно. Очень удачно.

– А другой мужчина?

– Он… Так неловко получилось. Небольшое недоразумение. Уверяю вас, я не видела, кто это был. То есть, поняв, что ошибся дверью, он сразу вышел. Само собой разумеется. То, что внутренняя дверь наполовину стеклянная, усугубило дело, хотя, конечно, наличие прихожей… было… было большим облегчением для обеих сторон… по сравнению с обычной планировкой. Я имею в виду, что он не видел меня, поэтому в общем-то ничего страшного не произошло. Абсолютно ничего. Абсолютно.

Слушая всю эту околесицу, Аллейн перенесся мысленным взором на верхнюю галерею Марсдон-Хауса. Вспомнил викторианскую прихожую туалетной комнаты, за которой располагалась святая святых. Хаотичные фрагменты повествования мисс Харрис теснились в его мозгу и наконец сложились в отчетливую картину.

– Абсолютно ничего, – все повторяла мисс Харрис.

– Ну конечно, ничего, – ободряюще кивнул ей Аллейн. – Мне кажется, я понял, что произошло. Поправьте меня, если я не прав. Пока вы находились во внутренней части дамской комнаты, тот, кто помешал телефонному разговору лорда Роберта, вышел из Зеленой гостиной и по ошибке заскочил в эту уборную. Так?

Услышав злополучное слово, мисс Харрис побледнела, но кивнула.

– Почему вы так уверены, что это был тот самый человек, мисс Харрис?

– Ну, потому что… потому что я слышала его голос, когда он перед этим вошел в дверь соседней комнаты, а потом – голос лорда Роберта на площадке, а потом… потом сразу же случилось это. Я просто знала, что это тот самый человек.

Аллейн всем телом подался вперед.

– Внутренняя дверь наполовину стеклянная. Вы видели вошедшего?

– Смутно, смутно! – вскричала мисс Харрис. – Очень неясно, уверяю вас. К сожалению, я забыла сразу же погасить у себя свет. И тот, другой, горел.

– То есть вы все-таки видели сквозь дымчатое стекло очертания этого человека, пусть и неотчетливые?

– Да. На одну-две секунды. Пока он не вышел. Видимо, ему стало дурно.

– Он был пьян?

– Нет-нет. Определенно нет. Совсем не похоже. Скорее он выглядел как человек, чем-то потрясенный.

– Почему?

– Он… его силуэт… закрыл лицо руками, покачнулся в сторону стеклянной перегородки и на какой-то момент привалился к ней. Слава Богу, что я заперла дверь! – с неподдельным чувством произнесла мисс Харрис.

– Силуэт, должно быть, стал отчетливее, когда приблизился к двери?

– Думаю, да. Да, да.

– И все-таки вы не узнали его?

– Нет. Ни на секунду.

– Предположим – просто для примера, – я скажу, что этим мужчиной был сэр Герберт Каррадос, капитан Уитерс, официант, дежуривший на этаже, мистер Дональд Поттер или устроитель банкетов Димитри. Кто из них, по вашему мнению, был бы наиболее вероятен?

– Не знаю. Может быть, Димитри. Не знаю.

– Какого он был роста?

– Среднего.

– И что же случилось дальше?

– Он повернулся и привалился спиной к моей двери. Потом отнял руки от лица. Я… мне показалось, он осознал, где находится. Затем его силуэт отодвинулся и смазался, а потом совсем исчез. Я услышала, как хлопнула дверь.

– И вы наконец получили возможность вырваться.

– Я переждала минутку. – Мисс Харрис осторожно посмотрела на Аллейна. Возможно, в его глазах она увидела намек на то, что, в конце концов, ее сольное выступление было не таким уж страшным испытанием.

– Ведь неловко получилось, правда?

– Правда, – согласился Аллейн.

Генерал

– Значит, по вашим соображениям, – сказал Фокс, когда они снова двинулись в направлении Белгрейв-сквер, – тот парень в ватерклозете и был убийца?

– Да, Фокс, по моим соображениям выходит так. Почему бы невиновному человеку не признаться, что он случайно прервал чужой телефонный разговор? А ведь никто не признался. Боюсь, нам придется опять тщательно перебрать весь этот адский котел: гостей, слуг и прочих, чтобы утвердиться в нашей позиции. А также опросить всех до единого мужчин, не случилось ли им нарушить неприкосновенность убежища мисс Харрис. Всех до единого. Слава Богу, не потребуется опрашивать женщин, хотя из того, что я знаю о моей милой Саре, мы бы не встретили среди дебютанток много зардевшихся лиц и смущенных взглядов. Если никто не признает эпизода с телефоном или последующего инцидента в уборной, тогда можно будет смело вставить новое звено в нашу картину преступления. Тогда мы сможем по крайней мере сказать: сильна вероятность того, что преступник подслушал разговор Банчи по телефону, прервал его после слов: «И работает он с…», подождал в Зеленой комнате, пока Банчи уйдет, а затем вторгся в дамский туалет.

– Но почему он это сделал? – спросил Фокс. – Он что, подумал, что это мужской, или хотел от кого-то спрятаться?

– Любопытная картинка, не правда ли? Эта смутная фигура, маячащая сквозь толстое стекло. Даже смертельно сконфуженная мисс Харрис заметила, что этот человек возбужден. Он закрыл руками лицо, на миг привалился к двери. А затем внезапно собрался с духом и вышел. По словам мисс Харрис, он выглядел как человек, испытавший сильное потрясение. Если это тот, кого мы ищем, то он действительно должен был испытать шок. Он только что помешал телефонному разговору с Ярдом, причем звонивший, видимо, знал все о его вымогательской деятельности. Неудивительно, что преступнику захотелось скрыться за первой попавшейся дверью, чтобы в одиночестве прийти в себя.

– Да, – согласился Фокс, – не исключено. Хотя мне хотелось бы опереться на что-то более определенное.

– И мне тоже, уверяю тебя. Чертово царство гипотез! Как я его ненавижу!

– Мисс Харрис никак не продвинула нас в отношении того, что происходило в вестибюле.

– При разъезде гостей? Нет, не продвинула. Она просто подтвердила то, что мы уже слышали.

– Наблюдательная маленькая леди, верно? – заметил Фокс.

– Да, Фокс, она не дура, при всей своей хрупкой организации. А теперь нам предстоит восхитительная задача. Нам надо постараться так надуть, умаслить или запугать миссис Хэлкат-Хэккетт, чтобы она выдала своего сердечного друга. Прелестное занятие.

– С генералом тоже будем говорить? Видимо, придется. Едва ли кто-то еще из наших возьмется за него. Я велел им не трогать никого с нашей делянки.

– Совершенно верно, – вздохнул Аллейн. – С генералом поговорить придется. А вот и Халкин-стрит. Хэлкат-Хэккетты с Халкин-стрит! Славное сочетание согласных. Начнем, пожалуй, с генерала.

Генерал ждал их. Они вошли в холл – свидетельство трудов самого дорогого и самого модного в Лондоне дизайнера по интерьеру. Их проводили в кабинет, пахнущий кожей и сигарами и украшенный серией приятных эстампов на тему стипльчеза [36] . Аллейн мысленно поинтересовался, не стоял ли генерал со своей кавалерийской саблей на пороге этой комнаты, подзадоривая модного декоратора показать, на что он способен. Или, может быть, американка миссис Хэлкат-Хэккетт стала причиной того, что кабинет ее мужа был вызывающе британским. Аллейн и Фокс подождали пять минут, прежде чем услышали очень твердую поступь и громкий кашель. В комнату вошел генерал Хэлкат-Хэккетт.

– Приветствую! Добрый день! Что? – гаркнул он.

У этого типичного начальственного солдафона, объекта всех армейских анекдотов, как добродушных, так и злобных, было лицо цвета обожженной глины, устрашающие усы и бледно-голубые глаза. Никто не поверил бы, что голова его так пуста, как это написано на его лице. При такой степени шаблонности он мог бы показаться ненастоящим – двухмерной фигурой с цветной карикатуры встречи однополчан, – если бы не присущий ему дух основательности и детски-непосредственной решимости, что даже привлекало к нему. «Вот он действительно простой солдат», – подумал Аллейн.

– Садитесь, – сказал генерал Хэлкат-Хэккетт. – Скверное дело! Проклятый богомерзкий убийца! Этот городишко становится ничем не лучше Чикаго. Чем вы, парни, там занимаетесь? А? Собираетесь поймать молодчика? Что?

– Надеюсь, да, сэр, – ответил Аллейн.

– Надеюсь, да! Черт возьми, хотелось бы надеяться, что надеетесь. Итак, чем могу служить?

– Ответьте на несколько вопросов, сэр, если не возражаете.

– Ясно, не возражаю. Вопиющее бесчинство! Мое мнение – эта страна летит ко всем чертям, и это просто еще одно доказательство. Люди вроде Роберта Госпелла уже не могут сесть в такси без того, чтобы их не придушили. Что это такое, вы мне скажите. Ну?

– Что ж, сэр, мой первый вопрос такой. Не заходили ли вы в Зеленую гостиную на верхнем этаже в час ночи, когда лорд Роберт Госпелл разговаривал там по телефону?

– Нет. Даже близко не подходил. Дальше!

– В котором часу вы покинули Марсдон-Хаус?

– Между двенадцатью и часом.

– Довольно рано, – заметил Аллейн.

– У подопечной моей жены разболелся зуб. Повез ее домой. Вся эта чертовщина стала ей не по силам. Одно жеманство и суета! Вот что сейчас у людей на уме. Выкаблучиваются друг перед другом с утра до вечера. Лошадь такого не выдержит!

– Да, – согласился Аллейн. – Удивляешься, как они выдерживают.

– Ваше имя Аллейн?

– Да, сэр.

– Сын Джорджа Аллейна, верно? Похож. Мы с ним служили в одном полку. Мне шестьдесят семь лет, – с важным видом прибавил генерал Хэлкат-Хэккетт. – Шестьдесят семь. Почему вы не пошли в отцовский полк? Потому что предпочли вот это. Что?

– Вы правы, сэр. Следующий пункт, который…

– Что? Это по расследованию? Ну да!

– Вы потом вернулись в Марсдон-Хаус?

– Какого дьявола я должен был возвращаться?

– Я подумал, что ваша жена, возможно…

Генерал свирепо уставился на второй с краю эстамп.

– Моя жена предпочла остаться. На самом деле Роберт Госпелл предложил отвезти ее домой.

– Однако не сделал этого?

– Проклятие, сэр, моя жена не убийца!

– Оттуда до вашего дома ведь недалеко. В принципе лорд Роберт мог проводить вашу жену через площадь и вернуться обратно.

– Ну, так он этого не сделал. Она сказала мне, что они разминулись.

– А вы, сэр? Вы привезли вашу дочь домой и потом…

– Она не моя дочь! – с нажимом возразил генерал. – Она дочь какой-то подруги моей жены. – Он сердито посмотрел на детективов и пробурчал себе под нос: – Отродясь не слыхал такого. Делает из женщины какую-то чертову дрессировщицу. Девчонка прямо жалкая, испуганная кобылка. Тьфу!

– Да, сэр, – кивнул Аллейн. – Так, значит, вы отвезли мисс…

– Бирнбаум. Роза Бирнбаум, бедолага. Я зову ее Крошка.

– …мисс Бирнбаум домой, а затем…

– Что?

– Вы не сразу пошли спать?

К изумлению Аллейна, лицо генерала из терракотового сделалось багровым, и, похоже, не от гнева, а от замешательства. Он несколько раз подул в усы, надул губы, как ребенок, и заморгал. Наконец он вымолвил:

– Ей-богу, не понимаю, какая, к дьяволу, разница, пошел ли я спать в двенадцать или в час.

– Мой вопрос мог прозвучать дерзко и неуместно, – заметил Аллейн. – Если так, прошу меня извинить. Но в порядке полицейской рутины мы стремимся установить алиби…

– Алиби? – прорычал генерал. – Алиби! Боже милостивый, сэр, вы что, пришли сюда сказать, что мне нужно алиби? Черт возьми, сэр…

– Но послушайте, генерал Хэлкат-Хэккетт, – поспешно проговорил Аллейн, пока побагровевший генерал переводил дух, – каждый гость Марсдон-Хауса нуждается в алиби.

– Каждый гость! Каждый гость! Но, будь я проклят, сэр, человек был убит в чертовом кебе, а не на чертовом балу! Каким-нибудь мерзопакостным большевистским фашистом! – загремел генерал, не без труда управляясь с этим набором шипящих и свистящих. Он чуть сместил свой верхний зубной протез и нетерпеливым жестом вернул его обратно. – Все они на один лад, – бессвязно прибавил он. – Вся проклятая шайка.

Аллейн подыскивал подходящую фразу на том языке, который генерал Хэлкат-Хэккетт был бы в состоянии понять. Он посмотрел на Фокса, который степенно взирал на генерала поверх очков.

– Вы, конечно, понимаете, сэр, – промолвил Аллейн, – что мы всего лишь подчиняемся приказам.

– Как?

«Это решило дело», – подумал Аллейн.

– Приказам! Я умею подчиниться требованиям не хуже любого другого, – сказал генерал, и Аллейн, вспомнив, как Каррадос произнес почти такую же фразу, подумал, что в данном случае это, вероятно, было правдой. Он видел, что генерал действительно приготовился подчиниться. – Прошу извинить, – добавил генерал. – Вышел из себя. Теперь со мной это часто бывает. Несварение желудка.

– Такие известия любого способны вывести из себя, сэр.

– Ну, вы-то собой владеете, – возразил генерал. – Ладно, валяйте.

– Мне нужно только ваше заявление о том, что после возвращения домой вы больше не выходили на улицу. Желательно, чтобы кто-то это подтвердил.

На лице генерала опять отразилось странное замешательство.

– Я не могу представить вам свидетеля, – сказал он. – Никто не видел, как я пошел спать.

– Понимаю. Что ж, тогда, сэр, если вы просто дадите мне честное слово, что больше не выходили из дома…

– Да, но… проклятие! Я действительно прогулялся… прошелся вокруг площади прежде, чем пошел спать. Всегда так делаю.

– В котором часу это было?

– Не знаю.

– Не можете сказать даже приблизительно? Сколько времени прошло после вашего возвращения домой?

– Какое-то время. Я проводил дитя в ее комнату и растолкал горничную жены, чтобы она поухаживала за ней. Потом спустился сюда и налил себе выпить. Немного почитал. Пожалуй, задремал ненадолго. Не мог заставить себя отправиться на боковую.

– Вы, случайно, не бросили взгляд на каминные часы?

И вновь генерал сильно смутился.

– Может, и бросил. Кажется, да. По правде сказать, теперь я припоминаю, что действительно задремал и внезапно очнулся. Камин уже потух. Было чертовски холодно. – Он свирепо посмотрел на Аллейна, а потом резко сказал: – Мне было из рук вон скверно. Я человек уже немолодой и не люблю предрассветных часов. Как вы сказали, я действительно посмотрел на часы. Было половина третьего. Я сидел вот на этом стуле, пытался заставить себя идти спать. Не смог. Поэтому пошел прогуляться вокруг площади.

– Так это превосходно, сэр! Возможно, вы сможете предоставить нам те самые сведения, за которыми мы охотимся. Вы не заметили какого-нибудь человека, слоняющегося по площади?

– Нет.

– А вообще кто-нибудь вам встретился?

– Констебль.

Аллейн покосился на Фокса.

– Констебль Титеридж, – отозвался тот. – У нас есть его отчет, сэр.

– Хорошо, – сказал Аллейн. – Люди уже начали разъезжаться из Марсдон-Хауса, когда вы там проходили, сэр?

Генерал пробормотал что-то вроде «может, и начинали», помолчал немного, а потом проговорил:

– Было дьявольски туманно. Ничего не мог разобрать.

– Да, ночь была туманной, – согласился Аллейн. – Вы, случайно, не заметили в тумане капитана Мориса Уитерса?

– Нет! – с неожиданной горячностью выкрикнул генерал. – Не видел! Я не знаю этого человека. Нет!

Последовала неловкая пауза, затем генерал продолжил:

– Боюсь, это все, что я могу вам сообщить. Вернувшись, я сразу пошел спать.

– Ваша жена тогда еще не вернулась?

– Нет! – очень громко ответил генерал. – Не вернулась.

Аллейн переждал несколько мгновений и сказал:

– Большое вам спасибо, сэр. Мы подготовим ваши показания по тем записям, которые сделал инспектор Фокс, и попросим вас подписать их, если не возражаете.

– Я… м-м… м-м… м-м… Мне надо будет сначала взглянуть на них.

– Да. А сейчас, если можно, я хотел бы переговорить с миссис Хэлкат-Хэккетт.

Подбородок генерала опять вздернулся. На миг Аллейну показалось, что сейчас они станут свидетелями еще одной вспышки. Но генерал лишь промолвил:

– Хорошо. Я передам ей, – и двинулся из комнаты.

– Ну и ну, – вздохнул Фокс.

– Таков вот генерал Хэлкат-Хэккетт, – проговорил Аллейн. – Какого дьявола, – прибавил он, задумчиво потирая нос, – этот забавный старикан так всполошился, когда зашла речь о его прогулке вокруг площади?

– Казалось бы, естественная вещь для джентльмена вроде него, – вслух размышлял Фокс. – Нет, не понимаю. Я бы как раз подумал, что он из тех, кто каждое утро взламывает лед на Серпантине [37] , а каждый вечер обходит дозором площадь.

– Он совсем не умеет врать, бедняга. А может, и не бедняга вовсе? Может, совсем наоборот, скверный старикашка? Ах, чтоб тебя! Ну почему он не мог представить нам хорошее, стопроцентное алиби? Шнырял по Белгрейв-сквер и не может внятно объяснить когда, а главное, зачем и как долго. Что сказал постовой констебль?

– Что не заметил ничего подозрительного. О генерале и вовсе не упомянул. Я еще побеседую об этом с мистером полицейским констеблем Титериджем.

– Генерал, видимо, человек привычки, если каждый вечер обходит Белгрейв-сквер, – заметил Аллейн.

– Да, но не в половине третьего ночи, – возразил Фокс.

– Совершенно верно, Фокс, совершенно верно. Титериджу надо устроить разнос. Что же такое было на уме у старика Хэлкат-Хэккетта прошлой ночью?! Мы не вправе оставить это без внимания, потому что, в конце концов, если он подозревает…

Он умолк на полуслове. Они с Фоксом встали, потому что в комнату вошла миссис Хэлкат-Хэккетт.

Аллейн, разумеется, уже встречал ее раньше – в тот день, когда она явилась к нему в Ярд с рассказом о некой миссис Икс и полученных ею письмах с угрозами. Ему подумалось, что в некотором смысле именно она заварила всю эту злосчастную кашу. «Если бы не визит этой упрямой, опасливой, глупой женщины, – думал он, – я не попросил бы Банчи сунуться в этот капкан. О Боже!»

– Почему, инспектор, мне не сказали, что это были вы? – приветствовала его миссис Хэлкат-Хэккетт. – Ведь в тот день, когда я пришла по поводу неприятностей моей бедной подруги, я и понятия не имела, что говорю со знаменитым сыном леди Аллейн.

Внутренне поморщившись от того, что он так вульгарно притягателен для снобов, Аллейн обменялся с ней рукопожатием и тут же представил Фокса, к которому миссис Хэлкат-Хэккетт отнеслась с нестерпимо подчеркнутой любезностью. Все уселись. Аллейн намеренно выждал минуту-другую, прежде чем заговорить. Он смотрел на миссис Хэлкат-Хэккетт: под толстым слоем крема и румян кожа на ее лице обвисла. Глаза и руки выдавали страх.

– Думаю, мы могли бы начать с того самого визита в Ярд, – сказал он. – Поскольку дело, о котором мы говорили в тот раз, похоже, связано со смертью лорда Роберта Госпелла.

Миссис Хэлкат-Хэккетт сидела очень прямо, затянутая в свой дорогой корсет, и Аллейн видел, что она смертельно боится.

– Но это абсурд, – произнесла она. – Нет, правда, мистер Аллейн, я просто не в силах поверить, что здесь может быть какая-то связь. Ведь моя подруга…

– Миссис Хэлкат-Хэккетт, – перебил ее Аллейн, – боюсь, нам придется покончить с вашей подругой.

Она метнула испуганный взгляд в сторону Фокса, и Аллейн перехватил его.

– Мистер Фокс полностью в курсе этой истории, – сказал он. – Он согласен со мной, что вашей подруге лучше уйти в небытие. Мы отдаем себе отчет в том, что, вне всякого сомнения, вы сами и были жертвой шантажа. Не стоит слишком переживать из-за этого – такого рода дела лучше улаживать, не привлекая воображаемую миссис Икс. Она лишь создает ненужную путаницу. У нас теперь есть факты…

– Но… каким образом вы?..

Аллейн решил рискнуть. Это был серьезный риск.

– Я уже говорил с капитаном Уитерсом, – сказал он.

– Боже мой, и что, Морис признался?!

Фокс выронил блокнот.

– Капитан Уитерс ни в чем не признался. – Аллейн смотрел на испуганно разинутый рот, обведенный мокрой красной каймой «Она хоть немного понимает, какой урон сейчас себе нанесла?» – думал он.

– Нет, я не об этом! – быстро и бессвязно забормотала миссис Хэлкат-Хэккетт. – Я не это имею в виду. Это не то. Вы, должно быть, сошли с ума. Он не мог этого сделать. – Она стиснула кулаки и забарабанила ими по подлокотникам кресла. – Что он вам сказал?

– Очень немного. Тем не менее мы узнали, что это по крайней мере не лишено вероятности.

– Вы сошли с ума, раз думаете, что он это сделал. Говорю вам, он не мог.

– Не мог – что, миссис Хэлкат-Хэккетт? – спросил Аллейн.

– Ну, это самое… лорда Роберта… – Она в ужасе разинула рот и тут же быстрым и вульгарным движением прикрыла его унизанной кольцами рукой. В глазах ее стоял ужас осознания своей ошибки.

– А в чем же, как вы подумали, признался капитан Уитерс?

– Это не имеет никакого отношения к делу. Не имеет значения ни для кого, кроме меня. Я ничего не имела в виду. Вы меня подловили. Это нечестно.

– Ради собственного же блага, – сказал Аллейн, – проявите благоразумие и постарайтесь мне ответить. Вы говорите, что спросили не о том, признался ли капитан Уитерс в убийстве. Очень хорошо, я принимаю это на данный момент. В чем еще он мог признаться? Что был автором того письма, которое шантажист грозил пустить в ход? Я прав?

– Я не стану отвечать. Я больше ничего не скажу. Вы пытаетесь загнать меня в ловушку.

– Какой вывод прикажете мне сделать из вашего отказа? Поверьте, отказываясь отвечать, вы очень серьезно рискуете.

– Вы рассказали моему мужу о письмах?

– Нет. И не стану, если можно будет этого избежать. Ну, полно. – Аллейн нарочно направил всю силу морального воздействия на деликатный вопрос. Он видел, что его давление, как некий ментальный бурав, пробивает ее вялое сопротивление. – Итак. Автор компрометирующего вас письма капитан Уитерс? Не так ли?

– Да, но…

– Вы подумали, что он в этом сознался?

– Ну да. Но…

– И вы полагаете, что шантажистом был лорд Роберт Госпелл? Подозреваете его с того самого дня, когда он сидел рядом с вами на концерте?

– Так все-таки это был он! – Она откинула голову и смотрела на него со злобным торжеством.

– Нет, – ответил Аллейн. – Вы ошиблись. Лорд Роберт не был вымогателем.

– Был! Я знаю, что был! Думаете, я не видела, как он вчера вечером следил за нами? Почему он расспрашивал меня о Морисе? Почему Морис предостерегал меня насчет него?

– А что, капитан Морис тоже считает лорда Роберта шантажистом? – Холодное отвращение невольно исказило голос старшего инспектора. Должно быть, она почувствовала это, потому что выкрикнула:

– Почему вы говорите о нем в таком тоне? О капитане Уитерсе? Вы не имеете права его оскорблять!

«Бог мой, вот уж глупая женщина!» – подумал Аллейн.

– Разве я оскорбил его? – спросил он. – Если так, я превысил свои полномочия. Миссис Хэлкат-Хэккетт, когда вы обнаружили исчезновение письма?

– Примерно полгода назад. После вечера с шарадами, который я устраивала в малом сезоне.

– Где вы его хранили?

– В шкатулке на туалетном столике.

– Шкатулка была заперта?

– Да. Но ключ иногда лежал вместе с другими в ящике столика.

– Вы не подозреваете горничную?

– Нет. Я не могу ее заподозрить. Она служит у меня пятнадцать лет. Это моя бывшая костюмерша. Я знаю, что она этого не делала.

– У вас есть какие-нибудь догадки о том, кто мог его взять.

– Не могу ничего придумать, но во время вечера с шарадами я превратила мою комнату в буфет, и они перевернули все вверх дном.

– Кто они?

– Люди, которые устраивают банкеты. Люди Димитри. Но Димитри надзирал за ними все время. Едва ли у них была возможность украсть письмо.

– Понимаю, – сказал Аллейн.

Он увидел, что она теперь наблюдает за ним уже с другим выражением. Аллейн за свою жизнь опрашивал великое множество таких вот миссис Хэлкат-Хэккетт. Он давно усвоил, что с такими женщинами приходится держать наготове оружие, которое ему было противно пускать в ход, однако оно оправдывало себя. Это было оружие его пола. Он неприязненно наблюдал, как к страху сидящей перед ним женщины присоединяется какое-то иное чувство, похожее на удовольствие. Неумолимая логика ставила при этом Аллейна на одну доску с ее любовником.

– Давайте проясним нашу позицию, – предложил он. – В ваших же интересах хочу сообщить, что мы уже собрали огромную массу сведений. Лорд Роберт помогал нам в расследовании дела с шантажом и оставил для нас свои заметки. Из них, а также из последующих опросов мы вывели следующее. В вашем случае объектом угроз шантажиста был капитан Уитерс. Следуя нашему совету, вы выполнили инструкции шантажиста и оставили свою сумочку в углу дивана в концертном зале на Констанс-стрит. Сумку забрали. Поскольку лорд Роберт намеренно сел рядом с вами и поскольку капитан Уитерс, как вы выразились, предостерег вас в отношении него, вы заключили, что сумочку взял лорд Роберт и что он-то и есть вымогатель. Почему вы не сообщили в полицию об этом инциденте на концерте? Вы ведь согласились нам помочь. Быть может, кто-то посоветовал вам замять это дело, коль скоро к нему подключился Ярд?

– Да.

– Капитан Уитерс? Понимаю. Это подводит нас к событиям прошлой ночи. По вашим словам, вы заметили, как лорд Роберт следил за вами обоими во время бала. Я должен опять спросить вас, разделяет ли капитан Уитерс ваше мнение, что именно лорд Роберт угрожал вам?

– Он… он просто предостерег меня в отношении лорда Роберта.

– Принимая во внимание эти письма и те суммы денег, которые требовал шантажист, разумно ли было, по-вашему, и впредь поддерживать дружбу с капитаном Уитерсом?

– Мы… не было ничего такого… что кто-то мог бы… то есть…

– То есть что? – сурово спросил Аллейн.

Она облизнула губы. Опять увидев выражение раболепия, он подумал, что из всех черт характера стареющей женщины эта – самая отталкивающая.

– Наша дружба носит отчасти деловой характер, – нашлась наконец она.

– Деловой характер, – бесстрастно повторил Аллейн.

– Да. Видите ли, Морис… капитан Уитерс… весьма любезно предложил консультировать меня, и… то есть я хочу сказать, что сейчас капитан Уитерс планирует одно деловое предприятие, в котором я заинтересована, и, естественно, нужно многое обсудить, поэтому… понимаете?..